Чистая магия

      Губы Люциуса были жаждущими, нежными, словно шелк, но настойчивыми и уверенными. Он углублял поцелуй так, что Гермионе потребовалось лишь мгновение, чтобы осознать, как сильно она хотела этого. Под натиском его ласк Грейнджер не удержалась от сладкого стона, в котором читалась нескрываемая мольба. Люциус был необходим ей. Её тело сгорало в мучительном пламени вожделения, и язык Малфоя прорвался в её рот, погружаясь в него медленно, осторожно и трепетно. Это было обещанием Люциуса быть с ней нежным, пока она сама не попросит о большем. Аристократ простонал, отчего по шее и спине Гермионы пробежали мурашки, и властно втянул по очереди верхнюю и нижнюю губу Грейнджер, продлевая сладостную пытку как для неё, так и для самого себя, ведь напряжение в паху стало нестерпимым. Обжигающим. В сознании Малфоя отчетливо стояла картинка, как он яростно вколачивается в распластанную под ним ведьму, не сдерживая свои порывы и забирая то, что принадлежит ему. Он не собирался её отпускать. Не сейчас. Она была необходима ему, её влажное тело, готовое для него, захватило все его мысли. Люциус упирался руками в кресло, заключая ведьму в капкан, и припечатал её к спинке, медленно и нежно исследуя её рот. У него действительно длительное время не было женщины, и сдерживаться было нечеловечески тяжело. Член вот-вот взорвется от малейшего прикосновения, и Люциус хотел, чтобы вся до капли сперма заполнила Гермиону. Она должна была принадлежать ему, и он сделает её своей. Без вариантов.       - Мне нужно трахнуть тебя, девочка… - спокойно прошептал он, глядя ей прямо в глаза. Без единого сомнения, полностью осознавая и принимая свои желания, он излучал уверенность и непоколебимость, и жар от его тела вызывал сильнейший трепет в душе Гермионы.       Малфой глубоко вдохнул, игнорируя грохот пульса в ушах, и коснулся губами её шеи, оставляя красные отметины. Поцелуи были невесомыми, но с каждой секундой чуть более хищными, и Люциусу до умопомрачения нравилось ощущать под языком подрагивание её артерий. Он закрыл глаза и оставил влажную дорожку на коже, пробуя её на вкус. Глаза Малфоя непроизвольно закрылись, и он издал хриплый стон, от которого внутренние мышцы Гермионы сжались. Она дышала быстро и глубоко, подаваясь навстречу его губам. Осознание того, что она хочет Люциуса, яркой вспышкой искрило в каждой клетке ее тела. Она ступила на запретную территорию, где опасность могла ожидать ее где угодно. Малфой был невероятно притягателен, даже странно, что она никогда не обращала на него внимания. И сейчас его ласки были настолько желанными для нее, что мосты назад обрушились, как карточный домик. Люциус проник в её мысли, в её рот, в её душу… и оставалось лишь одно для полного слияния.       - И мне нужно это, Люциус… я нуждаюсь в вас… - Ведьма выглядела отрешенной, расслабленной и уязвимой. Мужской взгляд хищно скользнул вниз, и Малфой улыбнулся, понимая, что девушка уже не сможет уйти.       - Прошу простить меня, милая, но до спальни мы сейчас не дойдём. Я возьму тебя прямо здесь.       Люциус припал к её губам и взял их, сливаясь с ведьмой в отчаянном поцелуе. Она обняла его за шею, притягивая к себе, и вся эта одежда на ней стала казаться чем-то лишним, раздражающим. Гермионе нужно было, чтобы он вошел в неё, даже если это будет жёстко. Даже если он нарушит данное ей слово.       - Ты восхитительна… - простонал Люциус и нежно провел пальцами от плеча по ее руке. Гермиона была его подарком, запакованным в несколько слоев одежды, и он намеревался сорвать их с неё. Освободить ее трепетное тело от ткани, что преступно скрывала ее естественную наготу. Он помог ей избавиться от пиджака, отбросил его в сторону, и пуговица за пуговицей начал расстегивать её белоснежную рубашку, под которой не было нижнего белья. Ткань просвечивала, позволяя соскам проступать, и Люциус вновь простонал, замечая, какие они твердые.       Гермиона дотронулась до пряжки ремня его брюк, неосознанно облизывая губы. Выпуклость в штанах заставляла голову кружиться. Было даже немного страшно, насколько в действительности он большой. Тонкие женские пальчики справились с ремнем и добрались до ширинки, и Люциус закрыл глаза, на секунду утратив контроль над выражением лица. Его брови дернулись вверх, когда он ощутил, как девушка дотронулась до его члена через ткань боксеров.       Глаза в глаза… Грейнджер наблюдала за тем, как Малфой стягивает с неё брюки, и сняла рубашку, отвлекая его своей маленькой аккуратной грудью. Люциус нервно сглотнул, прикусил нижнюю губу и сбросил с себя оставшуюся одежду. Сейчас он жадно поглощал глазами ее реакцию на свою наготу, нагло ухмыляясь и демонстрируя свой член. Гермиона застыла, переводя взгляд с него на лицо Малфоя, и внутри ее тела словно завязался узел. Желание и страх сплелись в тугой клубок, она не понимала, как он поместится в ней.       - Я буду нежен, девочка. Ты привыкнешь. Не бойся.       Толстый у основания, продолговатый и ровный, с рельефными подрагивающими венами и крупной алой головкой, член Люциуса был таким твердым, что казался каменным. Прозрачные скользкие капли украшали его, и Гермиона задрожала в предвкушении и волнении.       - Люциус… позвольте мне…       Она продвинулась к краю и нежно провела языком по головке, пробуя её на вкус. Член отзывчиво дрогнул, и мужчина погладил её по голове, прогоняя от себя мысленный образ того, как он насаживает её рот на себя и с силой толкается в девичье горло, вгоняясь все глубже и жестче. Сейчас пока рано намекать Гермионе на его пристрастия. Он будет грубо брать её, но не сегодня.       Как же хотелось трахнуть её сладкий рот… но у Люциуса были другие планы. Он держался из последних сил, и отстранился, когда губы Гермионы едва успели обхватить головку. Она непонимающе смотрела на него снизу вверх, и он прошептал ей:       - Встань коленями на кресло и наклонись вперёд.       Это будет быстро. Они оба изнемогали от адского напряжения, и оба жаждали освободиться от него. Гермиона кивнула и повернулась к нему спиной, чтобы забраться на кресло и расставить ноги пошире. На губах все ещё был терпкий мужской вкус, колени дрожали, а мышцы влагалища сжались, пока девушка ещё боролась с паникой. О, Мерлин, какой же он большой.       Люциус нежно провел пальцем по влажным складкам и слегка надавил, касаясь клитора. Другой рукой он ласкал спину Гермионы, стараясь успокоить и подготовить её. Он понимал, что девушку терзают противоречия - страх и желание. И желание настолько сильное, что страху придётся отступить.       - Люциус, пожалуйста… - Гермиона закрыла глаза, задыхаясь от тяжести испытываемых эмоций. - Пожалуйста…       - Чего ты хочешь, девочка?       - Ожидание убивает меня… сделайте это… Прошу вас…       От одних этих слов он весь задрожал, судорожно сглатывая в предвкушении. Он контролировал всё, но не мог бороться со своим телом. Слишком сочной и желанной была эта девушка, и Люциус притянул её к себе, надавливая головкой на влажные горячие складки. Ещё мгновение, и он начнёт погружаться в неё. Он наслаждался видом её тела, изящными изгибами, округлой и манящей задницей, в которую хочется впиться ногтями и изо всех сил притянуть к себе. Поясница Грейнджер прогнулась, и девушка в ожидании неосознанно чуть дернулась ему навстречу. Горячий твердый член угрожающе упирался в неё, и дыхание девушки стало рваным. Уже только это сводило её с ума, а Люциус гладил ее шею и плечи, подготавливая её… и глядя на её каштановые локоны он представлял себе, как медленно наматывает их на свой кулак, обездвиживая её и даря ей удовольствие.       - Расслабься, милая… больно будет только первые мгновения. Отдайся мне. Я позабочусь о тебе…       Гермиона закрыла глаза и ощутила, как Люциус толкается в неё, медленно входя и раздвигая тугие влажные стенки влагалища.       - Давай… пропусти меня внутрь… вот так…       Она не смогла сдержать крик, полный удовольствия, Люциус дюйм за дюймом проталкивал толстый член в неё, постанывая и неумолимо сминая её хрупкое тело.       - Люциус… Он такой… такой большой… - Гермиона захныкала, осознавая, что не в силах сопротивляться своим желаниям. Боль и удовольствие стали неразрывными, и девушка зажмурилась, сосредоточившись на ощущениях. Трение крупного горячего члена о клитор, медленное скольжение внутрь, заполнение… проникновение… Люциус брал её.       - Потерпи, девочка… я сделаю так, что тебе будет хорошо… - Люциус плотно вошел в неё до упора и замер, поглаживая все её тело. Как же сладко и туго она обволакивала его член… Как нежно трепетала в его руках…       - Скажи, если станет больно. Я не буду двигаться. Тебе нужно привыкнуть.       Невероятная, потусторонняя выдержка. Гермиона была нужна ему, нужна так сильно, что он готов был бороться с импульсами своего тела, с древним инстинктом и навязчивыми мыслями, лишь бы не причинить ей боль и не спугнуть её. Только не сейчас. Люциус прикусил губу и закрыл глаза, абсолютно не двигаясь внутри её тесноты.       Она так тяжело дышала… все мысли о других мужчинах покинули её, стоило Люциусу вторгнуться в её тело. Он доминировал, диктовал свою волю, обозначал намерения и добивался своего. Он хотел её, и вот он уже насаживает Гермиону на себя по самые яйца.       Малейшее подрагивание мышц вызывало целую серию вспышек удовольствия в обоих телах. Плотно, туго, невыносимо туго. Гермиона даже не могла представить, что когда-нибудь ощутит нечто подобное. Быть в руках Люциуса, принадлежать ему - это особый вид удовольствия. Дорогого удовольствия, за которое можно продать душу. Он гладил её по спине, затем скользил руками по животу, груди и все так же спокойно ждал, когда она начнёт умолять его совершить толчки.       - Люциус… Вы намеренно мучаете меня? - простонала девушка, мысли которой полностью отключились от ощущения максимальной наполненности.       Слизеринская ухмылка, блеск голодных глаз, белоснежные волосы, собранные в хвост. Мужественное фарфоровое лицо Люциуса озарилось улыбкой, и он наклонился к Гермионе, заговорщицки произнося каждое слово так, чтобы вызывать в её теле мгновенную реакцию:       - Когда ты попросишь меня двигаться, ты полностью отдашь мне контроль над собой.       - Да…       - Ты уверена?       - Да, Люциус…       - Ты хочешь, чтобы я был нежен?       - Нет.       Сердце Малфоя стукнулось о ребра. Его будто окатили ледяной водой, и его сознание будто пронзила острая игла. Безумие. Она не понимает, что говорит.       - Гермиона, я в шаге от того, чтобы изнасиловать тебя. Даже если ты будешь умолять остановиться. Ты понимаешь это?       - Люциус… Вы разговариваете с умной женщиной… которая знала, на что идёт. Просто дайте мне то, чего мы оба хотим. Я отдаю вам контроль… Пожалуйста, пожалуйста…       Она умоляла его, она изгибалась и старалась двигаться на его члене, теряя остатки рассудка… но Люциус крепко удерживал её бедра и тяжело дышал. Если он напугает её болью, она больше никогда не вернется. Он не мог этого допустить.       - Люциус, мы оба в ловушке. Просто… сделайте это… возьмите меня так, как вы хотели. Жестко, нежно, неважно… я хочу кончить… мне нужно… мне нужно кончить… Прошу вас…       «Ты будешь моей, ведьма… я сделаю так, что ты забудешь обо всём… обо всех…»       - Моя милая девочка… надеюсь, ты готова…       Люциус вышел из неё наполовину и тут же впечатался обратно, поджимая ягодицы и проталкиваясь в разгоряченное девичье тело. Быстро. Жестко. Снова и снова. Гермиона будто впала в транс, пока Люциус грубо вколачивался в неё, прижимая к себе. Прошло лишь несколько мгновений, прежде чем она сладостно закричала, проваливаясь в томительную бездну удовольствия. Оргазм был настолько сильным, что ноги свело от ощущений, Люциус ускорился и прорычал что-то неразборчивое, размашисто работая бёдрами. Он уже не мог остановиться, теряясь в ощущениях, наслаждаясь тем, как сочно она хлюпает, когда он трахает её. Пульсация внутренних мышц стиснула член, и Люциус закатил глаза, максимально глубоко вжимаясь в женское тело. Гермиона беспомощно вцепилась в спинку кресла, жадно глотая воздух, и с трудом справлялась с эмоциями. Было слишком хорошо. Слишком глубоко.       - Вот так, моя милая… не сдерживай себя… сейчас я заполню тебя…       Длинные сильные пальцы аристократа впились в бёдра Гермионы, и он стонал, изливаясь внутрь неё вязкой белой спермой. Толчок за толчком, семенная жидкость заполнила её тело, пока член подрагивался и вбивался в самую глубину. Гермиона дрожала и задыхалась, стискивая Люциуса упругой юной вагиной, и их стоны слились воедино, словно играя музыку страсти. Малфой притянул её за плечи к себе и прорычал от нахлынувших на него эмоций.       - Девочка… ты восхитительна… и ты отныне принадлежишь мне… твое тело, твое удовольствие, твое сердце… я забираю это всё себе…       Гермиона извивалась и содрогалась в его руках. Малфой только что провозгласил свое право владеть ею… и делал это с нескрываемым удовольствием.       - Взамен я отдаю тебе себя, моя милая. Иди ко мне…       Он выскользнул из неё и повернул к себе лицом, наслаждаясь её расслабленным и удовлетворенным видом. Пока он целовал её, мысленно улыбался тому, что утром, будучи в Министерстве, он незаметно наложил на неё заклинание кратковременной простуды, чтобы она раньше ушла с работы из-за температуры и слабости. Чтобы зашла домой тогда, когда Драко не будет её ждать. Люциус знал о похождениях сына, и не считал себя виноватым в том, что его помолвка будет расстроена. «Если ты не ценишь эту ведьму, ты не имеешь на неё права».       Малфой с наслаждением целовал её, пока его руки жадно ощупывали её, ласкали её. Люциус вошел двумя пальцами в ее трепетную плоть и принялся стимулировать клитор, ощущая влагу ее тела, смешанную с его спермой. Гермиона простонала ему в рот и нежно обхватила рукой его член, который даже не думал падать.       Люциус наклонился к ее уху и тихо прошептал: «Я же говорил, я не устаю…»       Ведьма ахнула и прижалась к нему, вдыхая аромат мужского тела и глядя в прозрачно-графитовые глаза. Зрачки были такими широкими, что это казалось невозможным. Гермиона наклонила голову и, облизнувшись, прошептала Малфою:       - Люциус… Вы обещали уложить меня на ваш стол… и… я всё ещё помню своё имя…       Люциус прорычал, словно раненый зверь, схватил её своими сильными руками и перенес к своему рабочему месту. Гермиона не просто была не против того, что он хотел сделать с ней. Она показала, что готова к этому.       Уже лёжа в постели, когда их тела были переплетены в нежных объятиях, Гермиона целовала его шею, водя по коже пальцами. Тело девушки невероятно сильно горело и изнывало от всей той страсти, что обрушивалась на нее несколько часов подряд. Малфой был жаден. Ему постоянно было мало, и он каждый раз стискивал её в своих руках так, будто она единственное, что нужно ему в этом мире.       - Люциус… объяснитесь. Сейчас, по-моему, самый удачный для этого момент.       Бровь аристократа изогнулась, и он улыбнулся, нежно очерчивая руками женские изгибы. Их темпераменты идеально подходили друг другу, Люциус жаждал обладать, а Гермиона жаждала оказаться во власти сильного уверенного мужчины. Её отзывчивое тело принимало всю его необузданную похоть, возвращая ему все то удовольствие, что он дарил ей.       - Когда я впервые увидел тебя в Министерстве, это было почти год назад, ты удивила меня. Все эти зарвавшиеся чиновники, что смели перечить тебе, мгновенно получали по зубам. Меня это позабавило… в тебе есть страсть, интеллект, сила… И, что важнее всего этого, ты невероятно привлекательна. Я захотел тебя. Захотел страшно. Невыносимо. Думал, как начать с тобой разговор… Как убедить тебя, что я уже не тот Люциус Малфой, кем был раньше. Когда я мельком видел тебя на работе, я думал лишь о том, что ты должна быть моей. И что ты не сможешь понять меня. Но я знал, что ты будешь моей.       Наглость и самоуверенность… Гермиона улыбнулась и оставила легкий поцелуй на губах аристократа.       - Но затем… Драко сделал свой шаг. Я бы сравнял с землей кого угодно, но не собственного сына. И, признаюсь, это было больно. Мог ли он сделать тебя счастливой? Я не знал этого наверняка. Но теперь вижу, что он так и остался прежним. Избалованный мальчишка… и я сам его таким сделал.       Он вздохнул и притянул ведьму ближе.       - Не буду тебе лгать, похоть сводила меня с ума… но… узнавая тебя ближе, я осознал, что не просто хочу тебя. Я жажду тебя. Всю. И хочу твоей любви.       Гермиона расплылась в улыбке, обнимая мужчину.       - Люциус… у вас… у тебя… у тебя есть сердце?       - Девочка, если я и найду в себе хотя бы отдаленное его подобие, будь уверена, оно принадлежит тебе. Как и я весь…       Поцелуй… медленный, горячий, пробирающий до мурашек…       - Люциус… ты удивляешь меня.       - А ты - меня, милая. Мир магии подчиняется тебе, ты не просто его часть… ты - чистая магия, заключенная в теле прекрасной юной женщины. И я хочу обладать тобой.       - Ах вот как? Я - твой трофей? Как одна из твоих неприлично дорогих безделушек в сокровищнице Малфой-мэнора? - рассмеялась Гермиона.       - Нет. Ты - моя женщина. И я убью за тебя. Иди ко мне…       Её ноги на его бедрах, притягивающие ближе, обхватывающие его тело, дрожали от перенапряжения. Люциус с силой вдавился в измученную женскую плоть и подмял её под себя, целуя и сливаясь с ней. Им обоим было плевать, что Драко ищет её, и оба понимали, что тут он её никогда не найдет. Свои вещи она заберёт позже. И то фамильное кольцо… ей придётся вновь его принять.       Чтобы стать миссис Малфой.       Теперь уже навсегда.