Арка "Бестий Академи"; 1. Последняя капля

Последняя капля

На заднем дворе морской школы распластались пару десятков тел, одетых в одинаковую матросскую униформу. Мальчики разных возрастов почти не шевелились, находясь в разных позах и тихо кряхтя. Если бы кто-то сделал снимок со спутника, то мгновенно пришёл бы в ужас, подумав, что произошла бойня с применением огнестрельного оружия. И всё же, бойня была и происходила она в рукопашную, согласно старинным «мордобойным» традициям всех моряков. И причиной всему послужил отнюдь не переизбыток тестостерона среди будущих офицеров, а банальная перепалка между двумя ребятами, каждого из них поддержали друзья и друзья тех друзей. Так, очередной мелкий конфликт за считанные дни умудрился разрастись до масштабов массовой драки. Кульминация оборвалась довольно быстро, вопреки всем ожиданиям, нахрапистому гонору и скрупулёзной подготовке обеих сторон. Тело одного из поверженных приподнялось на локте, чтобы осмотреться вокруг уцелевшим глазом. Его гюйс был смят и надорван на левом конце из-за крепкой хватки какого-то дзюдоиста, что гарантировал весьма неприятное приземление на асфальт в пылу битвы. — Ну прям косплей на битву при Сэкигахаре… — застонал, потирая ушибленную спину. Неподалёку, с руганью пришёл в себя его лежащий на животе товарищ, походя на морскую звезду своим видом. — Опять ты со своими историческими флешбэками… — Като! Искренне обрадовавшись тому, что его друг пришёл в себя, Райто оживлённо пополз к нему, несмотря на то что мог подняться на ноги. — Эй, не ползи, как гусеница! Окровавленный рот потерявшего пару зубов участника крупной потасовки в момент скривился после произнесённых слов. Пульсирующая в унисон с сердцебиением боль в затылке остро напоминала об ударе твёрдой подошвой кого-то из противников, хотя, быть может это был свой. В последние минуты суматохи было не разобрать, в воспоминаниях остались лишь крики, глухие удары и вкус собственной крови. Небо оранжевого окраса напомнило двум горе-рулевым о необходимости как можно скорее покинуть территорию школы, ведь «добродушный» коррумпированный взвод дежурных, согласился не вмешиваться в драку, в обмен на шуршащие купюры. Но с минуты на минуту гаранты порядка вспомнят о своих обязанностях и тогда «горе побеждённым» – как говорится. — Проклятье… уже почти восемь… Райто, они… — Знаю, не дёргайся. — Ух, чёрт… Вопреки собственной боли в спине, а также стонам и ругательствам Като, второму всё же удалось продеть свою голову через его руку, дабы помочь подняться. Преодолевая метр за метром, раненные то и дело спотыкались о других побитых, что предпочитали более не суетиться. — Хрен с ним, пусть поймают и впаяют наряд, но хотя бы положат в лазарет… — Кажется, у меня нога сломана! Было нелегко проходить мимо корчащихся от боли боевых соратников, но в отличии от Като, который с сожалением глядел на них, Райто сожалел об одном - о том, что их разбили. Как могло так получиться? Правда же была за ними! Это не их друг спровоцировал конфликт, вернее, не то, чтобы друг. Знакомый тип из другого курса, но он был тоже рулевым… или судомехаником? Парень сердито тряхнул головой, словив себя на том, что не помнит, с чего вообще началась эта история. Вполне возможно, что его и Като банально втянули в это под предлогом «один за всех и все за одного». Но коль и так, в его личной философии таковое правило имело место. — 19:44. А ты действительно преуспел в ориентировании по солнцу… — с улыбкой сказал он, проверяя чудом уцелевший циферблат наручных часов. — Да я просто угадал. Определённое время спустя, они настигли прилегающий к просторному футбольному полю дворик. Пришлось присесть на лавочку и перевести дух. Заодно, не лишне придумать себе алиби, игнорируя притом наличие доказательств на их лицах об участии в побоище. — Не могу поверить, что мы тупо свалили. — продолжал сокрушаться Като, чьи тоскливые причитания заставили друга треснуть по плечу. — Охренел?! Прямо по синяку попал! — Извини. Мозги усиленно генерировали возможные варианты лжи, ровно до тех пор, пока их внезапно не догнало осознание очевидного. — Блин, Райто! Нас же всё равно заложат… — Ты прав… — мрачно ответил он утвердительным кивком. — Наряд нам впаяют однозначно. И дисциплинарное взыскание… возможно даже дючки драить придётся. — Только не «долина белых колодцев». — Ну, это ещё минимум. — Ты так спокойно об этом говоришь! — Меня больше беспокоит то, что нам надрали задницу. Хрен с этим наказанием. — глаза сузились и уставились вдаль. — Мы потерпели поражение… — Господи! Парни продолжали сидеть на скамейке до наступления сумерек с густой синевой и стрекотанием сверчков разлившимся по округе. — Прошу прощения, сигареты не найдётся? — в ответ на просьбу Райто, проходящий мимо пожилой джентльмен приподнял бровь, но всё же вынул из кармана пачку сигарет с весьма забористым табаком. — Такие молодые, а уже курите? — Мы будущие морские офицеры, так что тут сам Бог велел. Мужчина сухо посмеялся, махнув рукой. Окружённые морщинами глаза ещё раз осмотрели подростков со смесью презрения и насмешки. — Ты себя видел, офицер? Весь помятый, рожа как со свадьбы кума и ноль уважения к людям. Вас бы засранцев на флот в мои года! Ох я бы за вас взялся! Уверенная речь и осанка скромного на вид дедули выдавали в нём должность не ниже капитана, хотя он скорее походил на военно-морского офицера, с прожжённым от долгой службы суровым характером. Благо, друзьям не суждено испытать на себе выучку «старой школы» - мужчина зашагал прочь ворча, что времена уже совсем не те. — Понтов как дров, а на деле… — Не обращай внимания. — отчеканил Райто, выдыхая дым из ноздрей и передавая сигарету ближнему. Райто был чуть выше среднего роста, жилистый и подтянутый, как большинство ребят из морской школы. В конце концов физические упражнения, включённые в обязательный распорядок дня, как и сбалансированное питание – делали своё дело. Волосы его угольного цвета, как и глаза, из-за чего зеницы нередко сливались со зрачками, образуя «кукольный взгляд». Ещё с детства эта особенность пугала других детей, стоило мальчику о чём-нибудь задуматься и уставиться на них. Като же его не боялся, в силу своего природного любопытства и желания посоревноваться с дебоширом, едва ли не бросающегося на всех подряд за кривой взгляд в свою сторону. С этого началась их дружба и до сих пор держалась на прежнем, отчасти детском уровне, где есть место и вызовам, и шуткам, и серьёзным разговорам. Его телосложение отличалось округлостью за счёт крупного скелета и страстью совмещать физические тренировки с многоразовым приёмом пищи. И вот очередное испытание в виде горечи поражения не смогло пошатнуть их союз. Грядущее возмездие от лица непреклонных командиров-педагогов угрожающе мелькало в скором будущем. Но и это вытерпят, ибо не впервой. — Мне конкретно от сестры влетит. — продолжал причитания курящий. У Райто сжалось сердце. — А я свою лет шесть не видел… — бубнил он нахмурившись. — С тех пор, как она выучилась и вышла замуж за какого-то пиндоса из Штатов. Совсем забыла о своих корнях, нехорошо это. Сочетание обиды с тоской накрыли тенью лицо молодого человека, в памяти всплыли фотографии сестры в купальнике на пляже Майами и их последний разговор по телефону. Девушка уверяла, что именно там она начала жить по-настоящему. — Ладно, прорвёмся. Как ты сам любишь повторять. — крепко потрепав друга по плечу, Като поднялся на ноги, обнаружив, что его печени тоже крепко досталось. — То ли ещё будет утром. — усмехнулся брюнет. Пеший путь домой не занял много времени, у собратьев по несчастью. Они жили относительно недалеко от своего учебного заведения, в районе многоэтажных домов, на севере Токио. После расхода по своим улицам, Като почти опустив голову предвкушал нагоняй от сестры-скандалистки, а второй по-прежнему с угрюмой миной твёрдо смотрел перед собой, прокручивая в голове промахи во время драки, на манер заезженной пластинки. — Я дома! — объявил побитый, снимая обувь. Подоспевшая мать встретила пришедшего ожидаемым беспокойством. — Райто, неужели снова? — Снова мама, снова. И конца этому нет… — Есть будешь? — Когда отец вернётся? — Он звонил недавно, предупредил, что задержится до часов десяти. Сын облегчённо вздохнул, хоть одна хорошая новость за этот вечер. Не хотелось бы вновь отчитываться перед своим отцом за очередную драку, где смыслу и причине места быть не может. Пусть этого и не миновать, возможность сперва отойти от мерзкого ощущения позора казалась спасательным кругом. Ведь в прошлом капитан дальнего плавания не потерпит и намёка на отступничество от установленных им правил. — Я чуть позже поем, сперва хочу кое-что сделать. Тихо прикрыв за собой дверь, сетующий на неблагоприятный расклад устало опустился в кресло возле письменного стола, где почётное место занимали биографии именитых полководцев Японии, книга Сунь-Цзы и распечатанный с помощью принтера ламинированный лист с Кодексом Бусидо. Чёрные зрачки бегали по заученным наизусть строкам, в поиске самого подходящего выражения для своей ситуации. Как преданный своей культуре человек, он декларировал вслух наставления древних воинов: — Не стоит отчаиваться, семь раз упал – восемь раз поднялся. Нельзя сказать, что семья воспитывала его в духе давно забытых традиций. Он тяготел к этому сам, ещё с четырнадцати лет, когда был вынужден переступить через свой страх и на собственном опыте убедился, что принципы Пути Воина работают до сих пор. Можно сказать, что он истово верил в то, что сильного духом даже пуля в лоб не остановит. И применялись эти практики везде, в том числе и в боевых искусствах. Занятия карате были заброшены по причине его дисквалификации за недопустимые удары коленями в голову. Тогда нарушитель обвинил всех вокруг в том, что эти соревнования никчёмны, раз имеют такие ограничения и покинул додзё. Занятия Таиландским боксом были освежающими, как своего рода экзотика и глоток воды в пустыне похожих друг на друга стилей «Пустой руки». Но и здесь потенциал не был до конца раскрыт, в этот раз по причине угасания интереса. Скрытое противостояние отцу приучило Райто смотреть на ранги и звания свысока, так, будто бы они мало что значат и верить в то, что настоящая сила испытывается в реальном бою. Там, где жизнь и смерть ходят рука об руку друг с другом. Для таких людей не сломаться – это уже победа. А отчаянных людей следует остерегаться, особенно, в случае сочетания юношеского максимализма с поверхностным пониманием принципов самурайской философии. С уверенностью можно сделать вывод, что он ориентирован на обнаружение внешних недостатков системы, идей и людей. И такая незрелость личности может обойтись очень дорого, в зависимости от ситуации. Не всегда получалось побеждать, но он был одним из тех, кто зубами вцепится при необходимости. Солдафонские методы не смогли как следует приструнить мальца, который всё крепчал под ударами кожаным ремнём. Родитель не жалел сил в стремлениях наставить на путь истинный, о чём говорили глубокие чёрные синяки на спине после каждой «профилактической беседы». Иногда, Райто всерьёз посещали мысли о том, что отец ему мстит. Он был вынужден оставить свою карьеру капитана ради того, чтобы находиться рядом с сыном для полноценного воспитания. В процессе этого размяк, и «железной хватки» теперь хватает только на семью. Стоит ли говорить, что своих ровесников «закалённый» и подавно не боялся. Если он в состоянии выдержать напор и ярость своего отца, то он может противостоять кому угодно. Такое рассуждение приходилось по вкусу. Утренний час молодой моряк встретил как всегда – в пустой квартире. Родители оставили на столе завтрак, записку с пожеланиями и поспешили на работу в один из филиалов «Saikou Corp». Райто не мог сдержать хихиканья, всякий раз представляя своего грозного отца в амплуа посредственного офисного сотрудника. Но, смех смехом, а беспокойство в ожидании предстоящего наказания за вчерашнюю драку возвращало в реальность. Родителям доложат моментально. И страх как гром расколол остатки спокойствия, поскольку отец уже находился в кабинете заместителя командира по воспитательной работе (в среде курсантов принято называть старших офицеров командирами) и своими глазами увидел, как сын в очередной раз опоздал на построение и начало занятий. Ситуация была хуже некуда. — Проходите курсант Ояма, присаживайтесь. — Тучный мужчина кивнул на свободный стул. — Слушайте, меня подставили… Оба, как по сговору прервали попытку объясниться, намекая на то, что всем всё известно и в этот раз не удастся даже смягчить своего наказания. — Ладно… — закатил глаза беспечный. — Пять нарядов, как обычно? Или что-то ещё? — Тебя исключают, Райто. Решение уже принято. Он едва не подскочил со стула, взглядом ища поддержки у своего отца. — Что?! Нет… — Приказ я подготовил, его подпишут с минуты на минуту. — И что будет дальше? — к удивлению, глава семьи молчал. Взгляд его опустился, под давлением чувства стыда за сына. — Тебя наконец взволновало, что будет дальше? — продолжал замкомандира с мёртвым выражением лица. — А дальше, мой дорогой друг, ты получишь то, к чему стремился. Мужчина подался вперёд – кресло заскрипело, пальцы зажимались на демонстративный лад. — Драки, провокации, неподчинение старшим по званию, прогулы дежурств, прогулы нарядов, опоздания… и это всё происходило почти с первого дня твоего обучения здесь. — Неправда! Я же не на постоянной основе это делал! Другие тоже нарушают правила, так почему именно мне прилетело по башке? Столь неожиданный поворот действовал как подбрасывание дров в и без того горящий огонь эмоций глубоко внутри. В очередной раз он позволил себе пойти на поводу у своей агрессии и повысить голос, позабыв, где находится. — Сядь! — скомандовал отец. Отпрыск сник, но сохранил свой оскал. Замкомандира тяжело выдохнул и перевёл взгляд на Ояму старшего. — В общем, ты всё увидел сам. Пойми меня правильно, ему многое сходило с рук, учитывая нашу с тобой дружбу. Но, если настойчиво капать, то чаша рано или поздно переполнится. И эта драка вчера стала последней каплей. Пострадали около десятка курсантов, некоторые получили серьёзные травмы. — Я понимаю, как я уже говорил тебе – принимай все необходимые меры. Зажатый в угол не верил своим ушам. Мало того, что прямо сейчас его топит собственный родитель, так ещё и по причине того, что его вина здесь лишь косвенная. Если ничего не предпринять, то нависшая угроза быть позорно выброшенным отсюда реализуется сию минуту. — Послушайте, позвольте объясниться. Ту драку начал не я. Нас спровоцировали типы из факультета судомеханики. Кто-то из них задел нашего, после чего мы вступились. Так всё было! — А у нас другие сведения. — суровый, но справедливый дядька в глазах всех курсантов был непреклонен. — Вчера вечером, на заднем дворе школы дежурные поймали ваших ребят. А что касается судомехаников, то на месте происшествия их не обнаружили и травмы они получили на тренировке. — Бред! Они нам насовали и ушли… — прервался, не желая подставлять кого-либо ещё. Но и соглашаться с тем, что ему одному придётся отдуваться за весь «праздник» тоже не хотелось. Спор был прерван стуком в дверь и появлением одного из помощников начальника учебного заведения. — Разрешите? — А вот и приказ, и подпись… — заместитель прищурился, принимая в руку бумажный лист. — Поставлена. Отлично. — То есть, всё? Вот так просто? — Райто, подожди в машине. — тон отца стал на удивление спокойным. — Хорошо… Преодолевая коридоры и лестничные пролёты, отчисленный не замечал никого вокруг себя, будучи глубоко погружённым в свои мысли. Даже если над ним и смеялись, то он этого не замечал – ощущения позора, досады от совершения непоправимого и страх за своё будущее поглотили основательно. И лишь знакомый голос друга смог ненадолго выдернуть его из сожаления, плавно переходящего в самобичевание. — Сюда, Райто! — Като махал рукой из курилки. Рядом находились ещё несколько участников вчерашней потасовки с их стороны. — Всем привет… — вид задумчивого товарища не остался без внимания, казалось, что впервые на его лице была запечатлена столь тревожная эмоция. — Чувак, ты меня пугаешь. — Като протянул ему сигарету, но тот отказался. — Нет, если отец узнает, что я курю, то башку оторвёт. Вы как вообще? — Ну, нормально. — Бывало и хуже. — Да, трое вообще в лазарете надолго подвисли. Отчитался каждый из них. — Ты кстати видел с какими довольными рожами ходят «мехи» сегодня? Ну ничего, сейчас мы оклемаемся и начнём их отлавливать. — заговорщицки прошептал Като, который ещё вчера чувствовал себя еле живым. — Да, ток нужно весь состав собрать. Как только пацанов подлатают, так сразу… — В этот раз без меня. Сказанное подействовало на собеседников, как удар током. Больше остальных был поражён его друг, предполагая недоброе. — То есть? — Я был у замкома, меня исключили. Только что. Нависла тишина, прерываемая шёпотом матерных слов. Курсанты переглянулись между собой, явно обеспокоившись и о своей судьбе. — Я думал, что твой отец приехал сюда, чтобы порешать. — Нет, он вообще не спорил с замом. Я сам охренел… — впечатлённый ответчик почесал затылок и отвёл взгляд, стараясь особо не походить на роль жертвы перед ними. Он умудрился натянуть на лицо фальшивую улыбку, вопреки всему. — Подожди, а что дальше будет? — Сам не знаю, но зная моего отца он скорее всего сделал всё это, чтобы как следует меня проучить. Наверное, посижу дома неделю, а потом он мне даст «последний шанс». Непутёвый сын до сих пор не верил в серьёзность происходящего. Несмотря на то, что он был неглупым парнем, временами, ему трудно оценивать последствия собственных действий. — Я надеюсь на это, мужик. Потому как без тебя наш фронт рухнет. — Очень смешно. — Я вообще серьёзно. — уверял его Като, выбрасывая окурок в урну. — Твой батя идёт. Райто обернулся на зов отца, после чего пожал всем руки на прощание и направился к автомобилю. Почему-то конфликт внутри уже не ощущался, прямая голова ни разу не взглянула на отдаляющиеся окрестности высокого забора. Вероятно, надежда на то, что его хотят просто припугнуть была сильнее здравого смысла. В конце концов, разве можно представить себя где-нибудь ещё, особенно, после всего, что здесь происходило? В течение первых нескольких минут, никто не молвил ни слова. Приходилось скучно стоять на светофоре и лицезреть суетящиеся улицы Токио. Знакомый аромат сирени навевал воспоминания о поездках в этой машине по разным местам, когда буйный дебошир был ещё невинным ребёнком. — Ты до сих пор используешь аромат сирени для салона? — Ты правда хочешь обсудить это? — Нет, я просто… в общем, реально, вот давай поговорим по-мужски. Прямо и чётко. — слова сына позабавили водителя. — Ну давай попробуем. — Я же не исключён по-настоящему? То есть, я ведь вернусь, верно? — Куда ты вернёшься? — тихий смех мужчины не предвещал ничего хорошего. — В морскую школу. — Нет, Райто. Тебя исключили и точка. Тебе же прямо сказали. Тебя там больше не видят, я не вижу. — последнее сказано с особым акцентом. Младший замолчал, уходя в подбор слов и осмысление. Когда автомобиль в очередной раз остановился перед пешеходным переходом, он с волнением посмотрел на спешащих офисных сотрудников, чьё количество пополнить ему очень не хотелось. Учёба в морской школе была своего рода билетом в касту избранных. Больше всего ненавистна и страшна мысль – быть таким, как все. — Хорошо, допустим. А где ты тогда меня видишь? И о чём ты разговаривал с замом? — Есть элитное учебное заведение на Западе Токио, называется «Академи». Туда ты поступишь, я почти решил этот вопрос. — Наконец он повернулся к сыну и добавил, — Замком согласился написать тебе хорошую характеристику, чтобы тебя туда приняли. — «Академи»? Изгнанный моряк вспоминал то, что слышал об этом учебном заведении. Его основал известный на весь мир Саишо Сайко, успевший стать легендой ещё при жизни. Парень с уважением относился к такой личности, но нельзя сказать, что он будет готов мириться с авторитетом её наследников. — Как по мне, это не лучшая идея. И с кем я там буду общаться? С гламурными, напудренными дурами и мальчиками-зайчиками? Ояма старший вспыхнул и в ярости схватил сына за воротник. — Ты туда пойдёшь учиться, а не общаться! И если ты подставишь меня и в этот раз, то я за себя не ручаюсь! Ты понял? Райто молча высвободился и уставился в окно, чувствуя себя загнанным в угол и приговорённым делать то, что удобно кому-то другому. Но хотя бы в сторону отступил страх за своё будущее, как ни крути – повернуть можно куда угодно в процессе. — Куда мы едем? — Домой. Неделю-две посидишь дома, пусть сойдут синяки. И на этом наш с тобой разговор не окончен. Высоко поднятое в чистом небе солнце знаменовало начало конец старого и начало нового пути. Будучи символом самой Японии и олицетворяя расцвет её технологического чуда, невзирая на страшные последствия войны в далёком прошлом.