Portland 90's.

Летиция — молодая ведьма, чья сила граничит с безрассудством.

Кай Паркер — харизматичный сифон, ворующий магию с улыбкой.

Их встреча взрывает ковен, их страсть сжигает всё на пути, а предательство разрывает мир надвое.

От первых провокаций до последнего ритуала — их история полна тьмы, желания и необратимых решений.

30 лет спустя они снова сталкиваются лицом к лицу — и обнаруживают, что прошлое оставило после себя не только шрамы...

***

      POV Author.       Portland.       1991.       Ковен собирался в старом особняке на окраине Портленда. В воздухе пахло травами, воском и чем-то электрическим — магией, натянутой до звона. Летиция стояла у запылённого окна, перебирая в ладони заговорённые камни — старые, обкатанные веками. Каждый из них отзывался тёплой пульсацией в её пальцах.       Когда дверь с грохотом распахнулась, весь зал на мгновение замер. Сквозняк сотряс свечи, приглушив их свет.       Рыжеволосая повернула голову. Парень, которого она никогда прежде не видела, уверенно шагал сквозь толпу ведьм. Чёрная кожаная куртка обтягивала его широкие плечи, тёмные волосы были небрежно взъерошены, а в глазах плясал свет опасности — живой, острый, как лезвие ножа. Сифон. Летиция ощутила это мгновенно — её магия дёрнулась в груди, напрягшись и сжавшись в тугой комок.       Он остановился прямо перед ней, намеренно пересекая тонкую границу личного пространства.       — Ты новенькая? — спросил он, голос его был ленивым, обволакивающим, как яд на кончике кинжала.       — Меня зовут Летиция. И я здесь уже год. — Летиция вскинула подбородок, не отступая. Уголки его губ скривились в усмешке.       — О, значит, ты та самая маленькая ведьмочка, которая прошлой осенью взорвала алтарь? — Он рассмеялся — коротко, хрипло. Его пальцы скользнули к её запястью, едва касаясь кожи.       Летиция вздрогнула. Магия внутри неё рванулась наружу, будто узнав в нём что-то сродное, опасное — и пугающе притягательное. Она стиснула зубы, пытаясь удержать контроль.       — Не трогай меня, — прошипела она, но руку не убрала. Внутри всё горело, как если бы её загипнотизировали — прикосновением, взглядом, самим его присутствием.       Кай медленно наклонился к её уху, так близко, что она уловила запах его кожи — смесь металла, кожаной куртки и чего-то необъяснимо дикого.       — Но тебе же нравится, когда я это делаю, — прошептал он, его дыхание обожгло её кожу.       Летиция резко отстранилась, её глаза полыхнули вызовом.       — Я тебя не боюсь, Малакай, — язвительно говорит девушка. Их взгляды сталкиваются.       Он усмехнулся ещё шире — этот взгляд, этот жест… они говорили: «Тогда ты — глупая.»       И в этом коротком взгляде между ними — искра. Щелчок. Как удар молнии в сухую землю.       Ковен продолжал собрание, но для Летиции и Кая всё вокруг словно стёрлось, оставив только их — двух существ, танцующих на краю пропасти. И это было только началом.

***

      Первое свидание.       Кай притащил Летицию на крышу заброшенного завода. Ночь была тёплой, пахло горячим металлом и дождём, который где-то рядом собирался сорваться с неба. Внизу пылали костры — местные вампиры отмечали чей-то день рождения: громкая музыка, вспышки света, крики и смех, словно разрывали ночь на части.       Летти села на край крыши, болтая ногами в пустоту, и потягивала газировку через соломинку. Её глаза блестели в темноте.       — Ты вообще в курсе, что тебя ненавидят? — лениво заметила она, наблюдая, как Кай балансирует на самом краю крыши, расставив руки в стороны, словно наслаждаясь ветром.       — О, Ция, — с ленивой улыбкой сказал он, — я вдохновляю людей на сильные чувства. — Он резко прыгнул вниз, приземлившись прямо перед ней. Его лицо оказалось опасно близко. Летиция едва успела откинуться назад.       — Ты вдохновляешь их на желание пригвоздить тебя к стене, — буркнула она и ткнула его пальцем в грудь — твёрдую, тёплую под кожаной курткой.       Кай поймал её палец, сжал его между своими длинными пальцами. Его прикосновение было одновременно лёгким и властным.       — А ты? — спросил он тихо, с хищной усмешкой, глядя ей прямо в глаза. — Что ты хочешь со мной сделать?       Секунды тянулись вязко. Где-то далеко кто-то засмеялся, треснуло полено в костре, но здесь, на крыше, было только напряжение между ними — сладкое, дикое, неразрешимое.       Летти не ответила. Она знала: скажи она хоть слово — всё взорвётся. И тогда Кай наклонился и легко, почти дразняще, прикусил её нижнюю губу.       Весь мир качнулся. Летиция вцепилась в его волосы, потянула его к себе и поцеловала — яростно, сильно, будто вся накопленная злость, страх, притяжение вылились в один бешеный импульс.       Её поцелуй был вызовом, криком, необходимостью. Кай ответил так же — не ласково, нет, а властно, сметая все границы. Его рука скользнула к её талии, притягивая её ближе. Газировка выпала из её рук, со стуком перекатываясь по крыше.       Летиция знала, что это безумие. Знала, что каждый сантиметр его существа был сплошной угрозой. И всё же… она вцепилась в него крепче.       Когда они наконец оторвались друг от друга, дыша тяжело, в глазах обоих плясали одинаковые искорки.       — Ого, Ция, — прохрипел Кай, облизывая порванную губу. — А я думал, ты будешь сопротивляться дольше.       Летти хмыкнула, поправляя выбившуюся прядь.       — Я просто даю тебе фору, — сказала она.       И снова их взгляды сцепились — будто мир вокруг вообще перестал существовать. Это была война. И в то же время — их первый шаг навстречу друг другу.

***

      Её комната утопала в полумраке. Свечи на полках трепетали, отбрасывая на стены пляшущие тени. На обшарпанной штукатурке, рядом с окном, темнели царапины — следы заклятий, когда-то срывавшихся в пылу гнева.       Кай прижал Летицию к кровати, ловко одной рукой прижав её запястья к подушке. Его дыхание обжигало кожу. Он касался её небрежно, но каждое прикосновение высасывало из неё магию — жаркими всполохами силы, которые Кай пил жадно, почти без контроля.       — Ты воруешь, — прошептала Летти, захлёбываясь воздухом, но её ноги сами обвились вокруг его бёдер, втягивая его ближе.       Кай усмехнулся, скользя губами вдоль её шеи, где под тонкой кожей бурлила дикая энергия.       — Ты разрешаешь, — его голос был хриплым от желания. Он впился языком в пульсирующую жилку на её горле, чувствуя, как под его прикосновением к нему идет новая волна магии.       Летиция застонала, когда его пальцы вошли в неё — твёрдые, требовательные. Её тело выгнулось навстречу ему, а из горла вырвался сдавленный всхлип. Кай засмеялся — низко, грязно, вибрацией проходя сквозь неё.       — Вот видишь… Ты любишь, когда я забираю всё, — пробормотал он, и с каждым словом она чувствовала, как из неё утекает сила — жаром, искрами, пульсацией.       Эти слова прозвучали как приговор, как заклятие, как последняя черта, переступив которую, уже не было пути назад.       Летиция выгнулась под ним, её ногти впились в его плечи, оставляя кровавые полумесяцы на коже. Но Кай только усмехнулся — её боль, её сопротивление лишь подстегивали его.       — Ты… ненасытный черт… — прошипела она, но её голос дрожал, а тело предательски тянулось к нему, жаждая большего.       — А ты — моя любимая жертва, — он прижался губами к её уху, и его дыхание обожгло, как раскалённое железо. — Ты отдаёшься мне снова и снова, даже зная, что я высосу тебя до последней капли.       Его пальцы двигались внутри неё с жестокой точностью, выжимая из неё каждую искру магии, каждую крупицу силы. Летиция чувствовала, как её сознание затуманивается, как мир вокруг сужается до этого момента, до его прикосновений, до этого невыносимого, сладострастного опустошения.       — Я… ненавижу тебя… — выдохнула она, но её бёдра сами собой двигались в такт его пальцам.       Кай рассмеялся — низко, глубоко, как будто сама тьма отвечала ей через него.       — Ложь, — он впился зубами в её плечо, и она вскрикнула, чувствуя, как её магия вырывается наружу, как кровь из раны. — Ты обожаешь это. Обожаешь чувствовать, как я разрываю тебя на части.       Летиция захлёбывалась, её тело сотрясали спазмы, но Кай не останавливался. Он вытягивал из неё магию, как умирающий путник пьёт воду в пустыне — жадно, безрассудно, до последней капли.       И когда её зрение помутнело, а сознание начало уплывать, он наконец отпустил её запястья, позволив ей обхватить его за шею, притянуть к себе.       — Ты никогда не уйдёшь от меня, — прошептал он, целуя её в губы, и в этом поцелуе была вся горечь их связи.       Летиция закрыла глаза, она лежала рядом с ним, лениво проводя пальцем по его обнажённой груди.       — Когда-нибудь я научусь тебя останавливать, — сказала она почти шёпотом, прикусывая губу, всё ещё чувствуя его внутри себя — эхом, памятью, электрическим следом под кожей.       Кай ухмыльнулся, наклоняясь к ней, чтобы поцеловать её — грубо, властно, оставляя привкус крови и чего-то опасного.       — Но не сегодня, — прошептал он ей в губы.       И в этом обещании не было ни раскаяния, ни прощения — только жадное, разрушительное притяжение.

***

      Летиция была в подвале дома ее семьи. Она стояла в центре круга, когда за спиной раздался знакомый смех.       — Слишком медленно, Ция, — подходя сзади говорит Кай. — Если бы это был бой, ты бы уже проиграла.       Она не обернулась, но зубы стиснулись: — Закрой рот, Паркер.       Он засмеялся и прижался к её спине, руки скользнули по её бёдрам, сжимая — резко, почти больно.       — А что, если я не хочу? — усмехается он.       Летти вздрогнула, но не отстранилась: — Не мешай мне, я пытаюсь научится контролю.       — Ция, не будь такой скучной, — он прикусил её плечо, и она вскрикнула — не от боли, а от разряда, пронзившего тело.       Подвал утонул в густой, живой темноте. Воздух был тяжёлым от дыма, магии и чего-то ещё — электрического, дикого. Летиция стояла, тяжело дыша, чувствуя каждую частицу пространства вокруг. Кай не отступил — он был слишком близко, его руки уверенно скользили вдоль её талии, будто вырезая её из этой темноты для себя одного.       — Вот видишь… — его голос был низким, почти ласковым. — Ты горишь ярче, когда теряешь контроль.       Она хотела оттолкнуть его. Хотела. Но вместо этого её тело само подалась назад, к нему, к его рукам, к его голосу, будто магнитом. Кай улыбнулся — она не видела его лица, но чувствовала это кожей. Он медленно опустил ладони на её живот, чуть ниже — и Летти задрожала, сдерживая стон.       — Ты вся вибрируешь от желания, — прошептал он ей в ухо, языком обводя контур. Она резко развернулась, резко отталкивая его и неосознанно дав пощечину. Кай отшатнулся, но на его лице вспыхнула не злость, а восторг. — Вот так, Ция, — он засмеялся, облизывая кровь с разбитой губы. — Дай мне ещё немного магии.       — Просто уйди, — хмуро говорит она.       Летти тяжело дышала, пальцы дрожали от силы и адреналина. Она знала — должна остановиться. Должна держать контроль. Но Кай снова шагнул к ней — медленно, нарочито, как хищник.       — Ну же. Или хочешь, чтобы я опять забрал твою магию прямо из твоего тела? — его голос был шелковым, порочным.       Летиция метнулась к нему, не думая — только пылая, горя. Их губы столкнулись яростно, зубы врезались в кожу. Она вцепилась в его волосы, а он поднял её за талию, прижав к стене подвала.       И снова — магия рвалась из неё в его жадные ладони. И снова — она терялась, падала, горела вместе с ним. И в этом пламени она была свободной.       Кай прижал её к стене в подвале — там, где ещё пахло дымом и её магией.       — Ты сама это начала, — прошептал он, кусая её губу.       Летти впилась ногтями в его спину: — А ты боишься закончить?       Его смех обжёг шею.

***

      Очнулась она уже на полу, в кольце потухших свечей. Голова гудела, в жилах горело, будто она выпила литр адреналина.       Кай сидел рядом, чиркая зажигалкой у её лица: — Ну что, ведьмочка, теперь ты знаешь, на что способна.       Летти взмахнула рукой — инстинктивно, и дверь за его спиной взорвалась щепками.       — Ого. Мне нравится. — Кай даже не моргнул. Её пальцы впились ему в горло.       — Ты использовал меня, — хмуро говорит девушка.       — Да, — он ухмыльнулся, обхватывая её запястье. — Но ты позволила. — Он сжал её запястье крепче — не до боли, но достаточно, чтобы показать, кто здесь контролирует игру. — Ты не представляешь, насколько ты сильна, — прошептал он, его голос стал мягче, почти завораживающим.       Летти застыла, всё ещё держа его горло, чувствуя, как под пальцами пульсирует его жизнь. Её дыхание сбилось — не от страха, от узнавания. Он прав, и это злило её ещё больше.       — Я могла убить тебя, — сказала она глухо.       — Ты хотела, — ответил он, приближаясь, пока их лица не оказались слишком близко. — Но не сделала. Почему?       Огонёк с зажигалки отразился в его глазах, делая их нечеловечески яркими. Она вырвала руку — и он позволил.       — Это было моё первое проклятие — ты знал, что я не готова, — говорит Летти.       — Ты была готова, — его голос звучал с непрошеной нежностью. — Просто ты боялась. И сейчас боишься — не силы. Себя.       Летти отступила, но ноги подкосились. Магия бурлила в ней, как шторм, разгоняемый его словами.       — Ты чудовище, Малакай, — хрипло говорит она.       — Нет-нет-нет. Я не был чудовищем, меня таким сделали, — он наклонил голову, глядя на неё так, будто видел всю её насквозь. — И тебе это нравится. Не притворяйся, ведьмочка. Ты хотела освоить магию лучше. Я просто помог.

***

      Они лежали на крыше её дома, на старом пледе, принесённом с чердака, пахнущем пылью и мятой. Кай раскинулся, как большой, ленивый кот, одна нога свешивалась за край, руки раскинуты по сторонам. Летти лежала рядом, прижавшись щекой к его груди, слушая, как под её ухом бьётся сердце — глухо, тяжело, слишком живо для сифона.       Небо было чёрным, без единой звезды. Как будто сама ночь отвернулась. Кай молчал долго, пока тишина не стала почти уютной.       — Я впервые украл магию в семь лет, — вдруг сказал он, и его голос прозвучал неожиданно спокойно, почти отрешённо. Но Летти почувствовала, как его пальцы сжали её плечо. Не сильно — скорее, на автомате, будто тело выдало то, чего не сказал голос. — Мать плакала. Сначала — от страха. Потом — от стыда. Отец назвал меня чудовищем. Сказал, что я позор рода. Что меня нужно запереть.       Летти не ответила. Она только сильнее прижалась, пальцы скользнули по его груди, замерли у ключицы.       Он продолжал: — Я не понимал, за что. Я просто хотел чувствовать, как это — когда магия течёт. Внутри. Не снаружи. Не как у других. По-настоящему. Живо.       Голос его дрогнул — не жалобно, нет. Он не умел жаловаться. Это было признание. Почти исповедь. Летти закрыла глаза. Вдохнула его запах — металл, дым и что-то неуловимо острое, как грозовой воздух.       — Ты не чудовище, — прошептала она. Кай хмыкнул, беззвучно. Пальцы его медленно скользнули по её плечу, затем к шее, почти лениво, почти машинально.       — Нет. Я — то, что сделали из меня. Просто… я больше не притворяюсь, — говорит он.       Она приподняла голову, заглянула ему в лицо. Его глаза были открыты — глядящие в темноту, в то место, где когда-то были звёзды.       — А ты хочешь притворяться? — спрашивает она. Он повернулся к ней, и уголки его губ едва заметно дрогнули.       — С тобой? — спросил он. — Иногда. Но ты видишь меня слишком ясно, ведьмочка. Так что, боюсь, не получится.       Летти молча обняла его, не пытаясь что-либо доказать. Он не просил. Просто осталась рядом — в этой тьме, в этом воздухе, без звёзд, но с ним.

***

      Они поссорились — снова. На этот раз из-за глупости, но глупость — это только поверхность. Под ней — ревность, страх потерять, всё, что они никогда не называли вслух.       Кай увидел, как Летти разговаривала с тем ведьмаком из их ковена. Слишком близко. Слишком долго. И он засмеялся, как всегда — холодно, с ноткой насмешки, чтобы спрятать, как вскипела в нём кровь.       — Ты развлекаешься, да? — сказал он тогда, не глядя на неё прямо.       Летти замерла. А потом медленно повернулась: — Ты издеваешься?       — Я просто интересуюсь. Или это теперь твоё хобби, м? Общаться с ведьмаками нашего ковена? — Язвительно спрашивает она.       Она вскипела. Внутри что-то треснуло. Лицо вспыхнуло — не от стыда, от ярости.       — Ты болен, — прошипела она.       — Ты знала это с самого начала, ведьмочка. — Он только усмехнулся — ярко, зло.       Она швырнула в него заклятьем — не смертельным, но горячим, как её гнев. Кая оттолкнуло к стене, но тот сразу встал. В следующую секунду он прижал её к стене, со всей своей силой, не раня, но запирая. Лицо его оказалось в сантиметре от её, дыхание обжигало кожу.       — Ну давай! — рычал он, пальцы сжались у неё на запястьях. — Сожги меня. Сожги до тла. Разнеси к чертям. Ты же этого хочешь, да?       Она вздрогнула. Не от страха — от накатившего сумбура. Глаза её блестели — не от слёз, от бешенства. От желания. От того, как он смотрел. Как будто хотел быть уничтоженным ею. Только ею. Она не выдержала. Вздохнула — и поцеловала. Грубо. Отчаянно. Почти с яростью.       Губы столкнулись, как два лезвия. Он ответил сразу — с такой же нежностью, как ураган. Руки её вырвались из его хватки, но не ушли — наоборот, зарылись в его волосы. Когда она оторвалась, задыхаясь, сердце бешено колотилось в груди.       — Ненавижу тебя, — выдохнула она, глядя в его глаза. Он коснулся её щеки. Его пальцы дрожали едва заметно.       — Врёшь, — ухмыльнулся он. — Ты просто не умеешь любить по-другому.

***

      Лучи солнца цеплялись за её рыжие волосы, проскальзывая сквозь стекло, танцуя на её коже. Свет играл бликами по изгибам плеч, пробивался сквозь пряди, превращая их в пламя. Она стояла спиной к нему, натягивая на себя его рубашку — слишком большую, с широкими рукавами и запахом ночи.       Кай лежал, подперев щеку рукой, и смотрел. Не отрываясь. Не торопясь. Как будто смотрел на что-то священное.       — Что? — бросила она через плечо, уловив его взгляд, резковато, будто пойманная на чём-то личном.       Он потянулся на подушке, блаженно потягиваясь, и оскалился — но не язвительно, а лениво, почти тепло.       — Ничего, — протянул он. — Просто… любуюсь.       Летти закатила глаза, как и ожидалось. Но в уголках её губ дрогнула улыбка — настоящая, не защищающаяся. Она повернулась к нему, волосы упали ей на лицо.       — Ты такой идиот, — сказала она, подходя ближе.       — Но твой, — уточнил он, поднимая руку, чтобы поймать её за край рубашки и потянуть к себе.       — В этом и проблема, — пробормотала она, позволяя ему.       И села рядом, так близко, что он мог снова уткнуться в её волосы и вдыхать этот солнечный, живой, упрямый запах, который был только у неё.

***

      Он сорвал с неё одежду. Ткань разорвалась с тихим хрустом, обнажая кожу, уже горящую под его прикосновениями. Летти взмогнула, попыталась оттолкнуть его — но Кай перехватил её запястья, прижал к стене, впился в неё взглядом, тёмным и ненасытным.       — Нет-нет, ведьмочка, — его голос проскрежетал по её нервам, низкий, хриплый, полный власти. — Сегодня я решаю. Я веду.       Её сопротивление рассыпалось, как пепел, когда его пальцы вонзились в неё — грубо, без предупреждения, на грани боли.       — Чёрт!.. — её тело выгнулось, беспомощно отдаваясь его прикосновениям.       Он нашёл её слабое место, бил в него безжалостно, пока её ногти не впились ему в плечи, пока её дыхание не сорвалось в прерывистые стоны.       — Хочешь сильнее? — он ухмыльнулся, чувствуя, как её магия бьётся под кожей, бешеная, неконтролируемая.       — Да!.. — её голос сломался, когда он вошёл в неё разом, заполнил её целиком, вытягивая из неё не только крик, но и магию, каплю за каплей.       Позже, когда её тело обмякло, а дрожь ещё бежала по коже, Кай притянул её к себе, грубо, прижимая так, чтобы она чувствовала его — всё ещё ненасытного. Летти укусила его за плечо — больно, в отместку.       — Ты испортил мне заклинание, — её голос дрожал, но в глазах вспыхивали искры.       — Зато не испортил тебя, — он провёл ладонью по её бедру, медленно, насмешливо.       — Сволочь… — Она закатила глаза, но её тело прижалось ближе, предательски ища его тепло. Он засмеялся, уже чувствуя, как её магия снова закипает в жилах.

***

      Темнота сгущалась вокруг них, тяжёлая, вязкая, словно сама тень слушала, затаив дыхание. Фонари давно погасли — ни одного свечного огня, только холодная дрожь магии, притаившейся в углах.       Летиция отступила на шаг, но не успела уйти далеко.       Кай перехватил её запястье, резко, почти без усилия, как будто знал каждое её движение ещё до того, как она его совершила. Его пальцы вонзились в кожу — не до боли, но до страха, того, что сидит глубоко под гневом. На её коже остались белёсые отпечатки.       — Ты не понимаешь, — её голос сорвался, дрогнул, но не от слабости. Он был полон ярости, сдерживаемого шторма. — Ты разрушаешь всё, что мы защищали. Всё, ради чего столько жертв. И ради чего? Власти?!       Кай рассмеялся. Это был не смех — лёд, треснувший в тишине. Звук пустой, гулкий, от которого хотелось отшатнуться.       — Ради того, что должно было быть моим с самого начала, — говорит он.       Он шагнул ближе, и она почувствовала, как воздух завибрировал вокруг него, словно сама магия отзывалась на его гнев. Его глаза вспыхнули алым, как свежая кровь на снегу, как адский огонь. Лицо — каменное, одержимое.       — Мой клан слаб, — прошипел он. — Они цепляются за мёртвые традиции, гниют в страхе перед будущим. А моя семья… — Он огрызнулся, будто само слово жгло ему рот. — Джо. Они смотрят на нас сверху вниз. Считают меня отбросом. Ошибкой. Но я сломаю их. И тебя… тебя привяжу к себе так, что ты сама не захочешь уходить.       Летиция вырвалась — или попыталась. Но он втянул её обратно, как вихрь — к себе, к жару, к опасности. Его дыхание касалось её лица — горячее, как пламя, но в нём не было тепла.       — Ты с ума сошёл, — прошептала она, дрожа не от страха, а от ужаса того, во что он превратился. — Они твоя кровь, Кай. Они часть тебя!       Он склонился ближе, их лбы почти соприкасались.       — Кровь, которая предала меня первой, — прошипел он. В его голосе звучала не только злоба — там были раны. Глубокие, гноящиеся, невидимые. — Они не защитили меня. Они отвернулись. Забыли. Они предпочли бы умереть в тени, чем признать, что я сильнее. Но я напомню им. О себе. О нас.       Летиция онемела. Сердце грохотало в груди, как барабан на поле битвы. Она смотрела в его лицо и почти не узнавала его. Там был Кай — и что-то другое. Что-то, что выросло на боли, предательстве, ярости.       — Я не позволю тебе это сделать, — прошептала она. Голос был почти тишиной, но в нём звучала сталь.       Кай ухмыльнулся. Его рука скользнула на её талию — с силой, болезненно. Он прижал её к себе, и Летиция почувствовала, как хрустнули рёбра.       — Ты уже не можешь это остановить, — прошептал он ей в самое ухо.       В его глазах не было лжи. Там не было колебаний. Только обещание — крови, огня и бесконечной войны. И если в этом мире останется кто-то, кто помнит его имя, то только как того, кто сжёг всё, чтобы построить своё королевство из пепла.       В следующий миг Летиция почувствовала, как магия уходит из неё. Кай тянул её силу, впервые причиняя боль — не просто дискомфорт, а раздирающее ощущение, будто кто-то вырывает её душу через открытую рану.       — Прости, ведьмочка, но никто не остановит меня, — его голос прозвучал почти сожалеюще, но в нём не было ни капли сомнений.       Резкий рывок — её голова врезается в стену. Тьма и оглушающая тишина.

***

      Очнулась она от холода. Каменный пол под щекой был шершавым, липким от чего-то тёмного. Запах металла бил в нос. Кровь? Её кровь? Возможно. Летиция попыталась пошевелиться — мышцы откликнулись ноющей болью, каждый вдох отзывался пульсацией в голове.       Но не это было страшнее.       Пустота внутри — оглушающая, чужая. Она знала эту тишину. Сифон. Он забрал её магию.       Не всю. Она чувствовала: где-то на краю сознания теплится крошечная искра. Не пламя — пепел. Но он живой. Он её.       Её сила, ярость, её огонь, что всегда жил в ней — угас. Но не исчез. Летиция стиснула зубы. Слёзы подступали — не от боли, а от предательства.       От холода. От пустоты. От него.       — Ты ошибся, Кай, — прошептала она в темноту. — Ты думаешь, что сломал меня. Но ты только зажёг то, что не потушить.       Она поднялась на дрожащих ногах, шатаясь, прижимая руку к животу. По ступеням вверх — один шаг, второй. Боль жалит, но не останавливает. Она помнит, зачем жива.

***

      Летиция вошла в бар, где у её отца и Джошуа Паркера должна была быть встреча. Дверь с скрипом захлопнулась за её спиной, когда из заведения как раз выходил сам глава Ковена.       — Мистер Паркер… — её голос дрогнул, несмотря на попытку звучать твёрдо.       Джошуа остановился, медленно обернулся. Его взгляд скользнул по её разбитой губе, запёкшейся крови на виске, по дрожащим пальцам, вцепившимся в подол куртки.       — Летиция, — произнёс он. Голос низкий, без эмоций, но в нём что-то напряглось. — Что случилось, девочка?       Она сделала шаг вперёд. В баре за спиной Паркера затихли разговоры — её отец, должно быть, уже заметил её. Но она смотрела только в холодные, как сталь, глаза Джошуа.       — Мистер Паркер… Кай… — она сглотнула, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Он планирует убить вас всех.       Потом за её спиной раздался резкий стук опрокинутого стула — её отец вскочил, лицо искажено ужасом. Но Джошуа не шелохнулся. Только его пальцы слегка сжались, будто готовые в любой момент выпустить молнию.       — Расскажи всё, — сказал он тихо. — С самого начала.       Летиция кивнула — еле заметно, будто боясь, что любое лишнее движение разрушит хрупкое равновесие внутри неё.       Она прошла мимо Паркера, чувствуя, как каждый взгляд в баре пронзает её насквозь. Шепот. Страх. Недоверие. Но теперь не было времени на гордость или стыд. Остановившись в нескольких шагах от его отца, она не обратила на него внимания. Всё, что имело значение — Джошуа Паркер, человек, в чьих руках была власть над Ковеном. Он сможет его остановить.       Джошуа молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но в воздухе чувствовалось напряжение — тяжёлое, как надвигающаяся буря. Сзади подошёл её отец, положил ладонь ей на плечо. Летиция вздрогнула, но не отстранилась. Её пальцы сжались в кулак.       — Он использовал меня, — выдохнула она. — Забрал почти всю магию. Он одержим. Он не просто хочет признания. Он хочет сломать вас, каждого. И стать… главой ковена.       — Почему ты пришла ко мне? — наконец спросил Джошуа. Ни обвинения, ни доверия. Просто вопрос.       — Потому что вы единственный, кто сможет его остановить, — ответила она. — Я… я верила, что могу удержать его.       Он подошёл ближе, до боли медленно. Остановился прямо перед ней.       — Ты понимаешь, — произнёс он почти шепотом, — что сейчас сказала мне?       — Да, — прошептала Летиция.       Молчание затянулось. Бар словно вымер. Даже её отец не решался заговорить. Наконец, Джошуа кивнул. Медленно, словно этот жест весил тонну.       — Тогда ты поможешь нам поймать его, — сказал он. — Расскажешь всё, что знаешь. До последней детали.

***

      Лес гудел от магии — будто сам воздух содрогался под весом старинных чар, пробуждённых впервые за столетия. Над головами пронеслась стая ворон, каркая в тревоге, и деревья, казалось, тянулись к кругу, как свидетели чего-то древнего, первобытного.       На опушке, под покровом неба, в день затмения, сверкал символ изгнания — круг, выложенный пеплом, солью и кровью. В его центре — Кай Паркер. Тёмная рубашка облепляла его худощавую фигуру, волосы растрепались от ветра, лицо искажено усмешкой. Но под ней — напряжение. Он всё чувствовал. Каждую эмоцию. Каждую мысль. Каждую предательскую эмоцию, исходящую от тех, кто стоял вокруг него.       Джошуа Паркер шагнул в круг — его движения были точными, церемониальными. На его запястье алела свежая рана — кровь, текущая прямиком в землю, питала ритуал.       Кай смотрел на него, как хищник, загнанный в угол. Улыбка не сходила с его губ, но глаза… Глаза были безумны. В них плясали отблески чего-то нечеловеческого.       — Ты предал ковен, — продолжил Джошуа. — И за это… Ты будешь изгнан, — закончил он, вонзая трость глубже в землю. Из-под неё поползли светящиеся трещины.       Летиция стояла справа от своего отца. Она пыталась дышать ровно, но сердце колотилось, словно хотело вырваться наружу. В её ладонях дрожала магия — слабая, едва восстановленная, но послушная. Сильная боль жгла в груди, но она не могла позволить себе слабость.       — Вы думаете, что сможете избавиться от меня?! — заорал он. — Это иллюзия! Пустая надежда!       Магия рванула. Лес содрогнулся. Летиция задохнулась — она чувствовала, как волны тьмы поднимаются из круга. Как Кай, даже сковываемый, вытягивает последние силы из ритуала. Как его ярость пробивает защитные барьеры.       — Я вернусь! — кричал он, уже наполовину исчезая в темноту, разверзшуюся под ногами. Его тело втягивалось в небытие — за пределы времени, магии и жизни. — И когда я это сделаю… — Он посмотрел прямо на неё. — …Я сожгу этот мир. Дотла.       Последний всполох алого — и тьма сомкнулась. Никакого звука. Никакого дыхания. Только ветер в ветвях — да шепот магии, покидающей круг.       Летиция закрыла глаза. Ковен продолжал читать заклинание, асцендент на руке Джошуа активизировался и спустя мгновение Кай пропал.       Летиция стояла неподвижно, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Она не чувствовала боли — лишь пульсацию крови в висках и странную пустоту, будто что-то внутри оборвалось.       Он исчез. Не просто умер. Не просто ушёл. Его стерли — вырвали из этого мира, бросили в бездну, где нет ни времени, ни света, ни надежды.       И всё же… Она помнила его взгляд. Последний. Яростный. Обещающий.       «Я сожгу этот мир. Дотла.»       Её сердце сжалось.       Отец положил руку ей на плечо, но она не отреагировала.       — Летиция… — Он хотел утешить. Сказать, что всё кончено.       Но она знала правду. Это только начало. Ковен начал расходиться, шепчась, обмениваясь взглядами — облегчёнными, торжествующими.       А она стояла посреди круга, где ещё теплилась чужая магия, и чувствовала — Он не простит. Никого. Особенно её.       Ветер рванул её волосы, и Летиция вдруг осознала — Она боялась. Потому что если он вернётся… Крови будет больше, чем земли под ней. Она вдохнула резко, открыла глаза — И увидела, как последние искры ритуала гаснут в траве.       Как пепел. Как предзнаменование.       Джозетт Паркер, сестра-близнец Кая, лежала в больничной палате. Под лампами хирургии её сердце едва билось — врачи боролись за неё. А в доме за пределами леса, на южной окраине города, где воздух ещё хранил запах детства, игра и безмятежность умерли. Лукас и Оливия, младшие близнецы, остались одни. Семья Паркеров потеряло пятеро детей. Джошуа был раздавлен.       Маркус — отец Летиции, не стал ждать рассвета. Он собрал сумки за час. А потом… он разбудил Летицию.       Девушка, только оправившаяся от столкновения с Каем, не понимала, что происходит. Её пальцы цеплялись за рукав отца, пока он вел её к машине. Сердце бешено колотилось.       Они уехали до рассвета.       Колёса били по неровностям дороги, сквозь залитую туманом пустоту. Сзади — остался лес. Остался дом, пропитанный магией крови. Осталась семья, которая больше никогда не будет прежней.       На следующий день ковен молчал. Не было панихид. Не было свечей. Только замкнутость и страх.       Имя Кая Паркер больше не произносили.       Но Летиция запомнила. Каждую деталь. Каждый крик. Каждый укол магии в сердце. И последний взгляд того, кого они изгнали, но кто не ушёл.       Он просто стал невидимым. И даже сейчас, вдалеке от дома, в новой квартире, за новыми замками и барьерами, она просыпалась по ночам от ощущения… что он рядом.