Глава 16. Ожидание

Последние недели перед родами стали для Гермионы настоящим испытанием — и одновременно самым уютным временем в её жизни. Драко был рядом почти постоянно. Он каким-то образом умудрился совмещать работу, организацию свадьбы (которая всё откладывалась) и бесконечную заботу о ней. Гермиона иногда ловила себя на мысли, что ей даже не нужно говорить — он и так чувствует, что ей нужно: то плед, то горячий шоколад, то её любимая книга на подушке перед сном. — Ты знаешь, что стал раздражающе идеальным? — бурчала она, лёжа на диване, обложенная подушками, с котом Живоглотом у ног. — Это мой способ отвлечься от паники, — честно признался он. — Потому что, если я остановлюсь на минуту, то начну метаться по дому с криками: «Мы не готовы!» — Мы готовы, Драко. — Гермиона, у нас даже нет шкафчика для зелий. Ребёнок может родиться, вдохнуть слишком много пыли, и превратиться в жабу! — Это не так работает, — рассмеялась она. — Хотя шкафчик, наверное, стоит повесить. Они сходили на курсы для будущих родителей. Гарри и Джинни настояли. — Это будет весело, — сказала Джинни. — Это будет катастрофа, — буркнул Драко, когда они с Гермионой оказались в комнате, полной беременных женщин и взволнованных мужей. Инструктором оказалась женщина в остроконечных очках, которая так вдохновенно рассказывала о дыхательных техниках, что Гермиона на минуту засомневалась, не профессор ли она в отставке из Хогвартса. — Попробуем вместе. Глубокий вдох… выдох. Отлично, мистер Малфой, вы выглядите так, будто собираетесь сражаться с дементором. — Почти так и есть, — пробормотал он. На занятиях им пришлось держаться за руки, делать упражнения, даже пробовать, как правильно заворачивать младенца в пелёнку. — Я маг, Гермиона. Почему мне нужно учиться заворачивать ребёнка, как свёрток? Я могу трансфигурировать плед! — Потому что, — улыбнулась она, — ты будешь папой. И не всё магия может заменить. — Ну… если ты так говоришь… В один из вечеров к ним заглянули Панси, Блейз, Гарри и Джинни. — Мы решили устроить вам вечер отдыха, — сказала Джинни. — Пока ребёнок не появился и вы не забыли, что значит «весело». Гермиона смеялась, ела шоколадное мороженое и слушала, как Панси спорит с Блейзом о цвете детской комнаты. — Я за зелёный! — настаивал Блейз. — Успокаивающий. — Розовый! — стояла на своём Панси. — Девочка или мальчик — неважно! Это красиво! — Серый, — пробормотал Драко. — С серебристым. — Типично, — хором произнесли Джинни и Панси. — А может просто оставим белым? — предложила Гермиона. — А потом сам ребёнок выберет, когда вырастет. — Вот за что я тебя люблю, — сказал Драко, целуя её в висок. — За рациональность в хаосе. На следующий день Гермиона работала над каким-то проектом, лёжа на диване с блокнотом в руках. Внезапно у неё потемнело в глазах. Она успела только прошептать: — Драко… И потеряла сознание. Когда она очнулась — была уже в больничном крыле Святого Мунго. Драко сидел рядом, сжав её руку. — Ты заставила меня поседеть за одну минуту, — шепнул он. — Всё в порядке. Тебе просто стало плохо от перегрузки. Врач сказал, нужно больше отдыхать. — Я и малыш в порядке? — Да. И малыш тоже. Но теперь я буду охранять тебя, как гоблин своё золото. — Ты уже это делаешь, — улыбнулась она. — Спасибо, что был рядом. — Я всегда буду рядом. На следующий день они собирали вещи на случай родов. Гермиона написала список из тридцати семи пунктов. Драко пытался подшутить: — Здесь есть пункт «любимая подушка». Гермиона, это роды, а не отпуск на озере! — Хочешь, чтобы я была спокойной? Тогда — подушка. И шоколад. И зелёная рубашка, в которой ты был на первом свидании. — Зачем? — Потому что она пахнет уютом. И тобой. Он замолчал, взял рубашку и аккуратно положил её в сумку. Вечером они сидели у камина, снова — рука в руке, и в животе что-то мирно шевелилось. — Осталось совсем немного, — прошептала она. — Я боюсь, — ответил он. — Я тоже. Но у нас есть мы. — И будет он. Или она. Или… он и она? — Что? — Ну, вдруг близнецы. — Не смешно, Драко Малфой. — Я серьёзен. Они рассмеялись одновременно. — Пусть будет кто угодно, — сказала Гермиона. — Лишь бы вместе. Лишь бы с тобой. Он поцеловал её ладонь и прошептал: — Всегда.