Часть единственная

Слёзы Алисы застыли и сосульками свисали с отвесной скалы. Вот бы и ей застыть до окончания зимы или войны. Пусть бы кто-нибудь нашёл её под снегом. Прежнюю, юную, с головой, полной надежд. Санса, свесившись через карниз, силилась разглядеть очертания замков под Орлиным гнездом. Тщетно. Сумерки слишком быстро отбирали у неба краски, превращая Долину в бесконечное ничто. Привстав на носочки, она чуть не поскользнулась на клочке каменного пола, не покрытого тростником. Пташка думает, что у неё есть крылышки, — так что ли? Санса мечтала улететь. Куда угодно. Бесконечно кружить над Семью королевствами или отправиться за Узкое море, туда, где пока тепло. Но рисковать, пожалуй, не стоило. Она отошла прочь от окна, оставив его открытым, и присела на корточки рядом с кедровым сундуком. Санса пошарила в нём и достала плащ. Единственное, что ей удалось забрать, когда она бежала из Королевской Гавани под покровом ночи. Тщательно выстиранный и залатанный он хранил слабый запах крови и копоти. Она забралась в постель поверх одеяла и завернулась в плащ, как делала всегда, чувствуя себя особенно одинокой и уязвимой. Ей нужно было собраться с мыслями, но слёзы предательски навернулись на глаза. Её отец мёртв, мать мертва, как братья и сестра. Даже волчица, Леди, и та давно упокоилась в крипте. У Сансы не осталось никого и ничего, кроме пустоты там, где прежде билось сердце. Эта пустота всасывала в себя всё вокруг со звуком, похожим на предсмертный хрип короля Джоффри. Какой же глупой и наивной девчонкой она была, покидая Винтерфелл, а теперь и вовсе не знала — вернётся ли снова домой, есть ли ещё этот дом или всё, что осталось ей — это обгорелый остов воспоминаний? Порыв ветра погасил свечу и принес с собой рой снежинок. Комната погрузилась во мрак. Где-то в непроглядной черноте над Долиной вскричал орёл. Может ли робкая пташка однажды стать орлом? Сансе нестерпимо захотелось крикнуть в ответ, но слёзы душили её, стекая по щекам на колючую шерсть. Кто теперь защитит её? Боги, что оставались глухи к мольбам? Доблестные рыцари из сладкозвучных песен, которые так нравились дочери Эддарда Старка? Теперь уж она ничья дочь. И даже не Старк. Незаконнорождённая Алейна Стоун. Новое имя крутилось на языке, твёрдое и непривычное, как камешек, случайно угодивший в кубок с вином. Нет никаких богов. И рыцарей тоже нет. Санса явственно слышала низкий скрипучий голос. Слышала жестокий смех. Она сжала шершавую ткань, словно та причиняла ей боль, но на краткий миг это отрезвило разум, и Сансой завладела злость. Он не должен был покидать её. Не должен был уходить, бросив пташку на съедение львам. Она исколола все пальцы, будто разучилась шить, починяя этот треклятый плащ, чтобы никто в Красном замке не узнал о той ночи, когда Черноводная сгорала в диком огне, а он... он украл у неё песню и поцелуй, оставив после себя лишь смятую постель, пропахшую крепким мужским потом, память о клинке у горла и окровавленный плащ. Санса скомкала его и отшвырнула прочь, тут же покрывшись мурашками. Зима приближалась, и холод теперь пробирал до костей. Он не должен был уходить вот так. Но ушёл, не оглядываясь, и Санса ненавидела его за это. Она поднялась, вытерев слёзы тыльной стороной ладони, закрыла окно, подобрала плащ и улеглась обратно. В конце концов, плащ не был ни в чём виноват. Просто отрезок шерсти, некогда белой, он справлялся со своей задачей — греть и скрывать от посторонних глаз. Захваченная в тиски злостью и горем Санса не заметила, как уснула. Пташка... шёпот коснулся уха. Постель скрипнула и провалилась под его весом. Горячая мозолистая ладонь легла на обнажённое бедро. Санса разом лишилась способности двигаться. Она хотела обернуться, хотела взглянуть ему в лицо, но тело не подчинялось. Я наблюдал за тобой на Королевском тракте. Такой я страшный? Глупая маленькая пташка. Она ощущала его дыхание и липкий взгляд. Он пожирал её. Срывал одежду, кожу, царапал плоть. Неведомая сила перевернула Сансу, и она различила громадный силуэт, тень, нависшую над ней, и блеск стали, отражённый в невидящих пустых глазницах. Через миг силуэт сжался в одну точку — наконечник стрелы. Ты ответишь за измену брата! Избейте её в кровь! Во тьме перед ней кривились и извивались красные червяки — губы возлюбленного короля. Бледная клякса отделилась от стены. Санса увидела кулак в кольчужной перчатке. Довольно! Хриплый голос разорвал тишину, и кулак исчез. Клякса превратилась в безобразную маленькую горгулью с нелепо торчащим мужским признаком. Он целился в Сансу, будто копьё, но от карлика разило вином, и руки его тряслись от похоти. Она зажмурилась. Скоро всё кончится. Рыцарь в сверкающих доспехах поможет ей. На живот с чавканьем упала отсечённая кисть. Комната запестрела и растворилась. Сансу окружила толпа. — Хлеба! — ревели слюнявые рты. Они открывались шире и шире, грозясь вместо хлеба проглотить её. Нет никаких богов. И рыцарей тоже нет. Она сидела на коне, уткнувшись в спасительный плащ, боясь разжать кольцо рук и выпустить его. Рты лязгали зубами. В ушах скрежетал хохот. Он снова был за её спиной. Влажные пальцы скользнули между ног. Ты обещала мне песню. Санса, вздрогнув, проснулась. За окном брезжил хлипкий рассвет, заливая покои болезненно-серым светом. Она запуталась в плаще и тяжело дышала. Это просто кошмар. Дурной сон, ничего больше. Пташка. Она оглянулась. Голая каменная стена, потухший камин, огарок свечи на столе. Его нет. Его здесь нет. И всё же проникший через щели в оконной раме сквозняк пощекотал ноздри запахом крови и копоти. Его запахом. Сердце стучало слишком часто. Низ живота налился тяжестью. Санса расправила плащ и оглядела со всех сторон — ничего. На одеяле тоже. Если это не лунная кровь, то почему там так мокро? Обрывки сна закружились, точно снежинки за стеклом. Мозолистая ладонь на обнажённом бедре. Скрежещущий хохот. Я наблюдал за тобой. Повинуясь странному порыву, она опустила руку. Тонкая ночнушка едва прикрывала ноги, и Санса смяла её, представляя, что где бы он ни был сейчас, ему тоже снится сон: Пташка ласкает себя, укрывшись его плащом. К щекам прильнул жар. Прежде Санса не делала ничего подобного, и вина затопила её. Стыд, смешанный с возбуждением. Разве леди занимаются такими вещами? Но что-то влекло её, не давая остановиться. Она не может... он ведь даже не красив. И всегда был так груб с ней. А этот голос. Его жуткий голос. Будто сталь грохочет о камень. Всё ещё не выносишь моего вида? Санса нащупала место, где было приятнее всего, и коснулась. Сначала легко, чуть задев набухший бутон. Потом надавила. Из груди вырвался всхлип. Палец покрылся влагой и заскользил вверх-вниз. Санса закрыла глаза, пытаясь представить себе прекрасные черты рыцаря Цветов, но ничего не вышло. Быть честной с собой — разве это так сложно? Лети, пташка. Я сыт по горло твоим чириканьем. Она застонала, уже не сдерживаясь. Сансе было плевать, что её могут услышать. Главное, чтобы слышал он. Первая волна удовольствия поднялась снизу и прокатилась по телу. Санса снова вообразила тот поцелуй. Жестокий рот накрыл её и принялся терзать. Грубо и беспощадно. Нежная кожа между ног, там, где было так хорошо, вдруг стала слишком чувствительной, и Санса невольно вздрогнула. Вторая волна заставила отвердеть мышцы. Посмотри на меня! Перед внутренним взором возникло лицо в неровном свете факела. Полосы света падали на почерневшую плоть. Но серые глаза теперь глядели без злобы. Они изучали её шею, грудь под туго натянутой тканью корсажа. — Посмотри на меня... — шёпот на этот раз сорвался с её пересохших губ. Где бы он ни был... она желала присниться ему такой. С растрёпанными волосами. «Теперь каштановыми», — запоздало подсказало сознание. Порозовевшими щеками. Бесстыдно открытым ртом. Напряжение росло. Санса знала, что не вынесет больше ни секунды этой пытки, но не представляла, что будет после. Пальцы задеревенели. Она продолжала водить ими туда-сюда, боясь упустить момент. Все мысли о непристойном поведении испарились. Голова стала лёгкой, как пёрышко. Нет никаких богов. Тогда что же это?! Третья волна вышибла из неё дух и напрочь лишила сил. Санса вскрикнула и отдернула руку, поспешно вытерев палец о плащ. Она откинулась на подушки, ощущая пульсацию между ног. Внутри горело и распирало. Она хотела, чтобы он оказался рядом. Хотела, чтобы он... На шум из соседней комнаты прибежала заспанная Гретчель. — Что-то стряслось, миледи? — Просто дурной сон, — Санса улыбнулась. Маленькая постыдная тайна вдруг придала ей решимости. — Я озябла, разведи огонь. Служанка откланялась, тщетно стараясь подавить зевок. За ночь Долина успела покрыться снегом. В первых робких лучах солнца, он сиял на пике Копья Гиганта, прятал от взора деревушки, реки и поля у подножья гор. Молчание нарушал лишь ветер. Он наотмашь бил по стёклам, выл и ярился в коридорах Девичьей башни. Совсем скоро замок отрежет от мира, а значит, маленькой пташке придётся спуститься чуть ближе к земле. Новое путешествие. Новая жизнь. Что ж, по крайней мере, у неё останется кое-что из прошлого. Санса плотнее укуталась в плащ и вдохнула запах: кровь, копоть и слабость. Его и её.