Непобедимое оружие

Афина, богиня мудрости, всегда стремилась к гармонии и миру, даже с теми, кто её не понимал. Она решила, что пора наладить отношения с Афродитой, богиней любви и красоты. В свете своих высоких помыслов и стремлений к примирению, Афина отправилась в святилище Афродиты. Когда она вошла, затопленная светом, её намерения были ясны. — Афродита, — начала она. — Я пришла, чтобы поговорить и оставить в прошлом наши разногласия. Всегда можно найти общий язык. Афродита, сидя на троне из цветов, презрительно взглянула на Афину. — Ну что ж, мудрая Афина, удивительно, как ты умеешь говорить о мире, но при этом не можешь сдержать своего языка, когда речь заходит о моем муже, Аресе. Афина, заметив её недовольство, попыталась оправдаться: — Я лишь говорила правду. Арес — бог войны, и его натура нередко приводит к разрушению, что редко способствует любви и гармонии.» Афродита фыркнула, её голос был полон негодования: — Неужели нам не удастся обойтись без твоих вечных упрёков? Я влюблена в Ареса, и для меня он идеален в своей несовершенности. Я пришла сюда, чтобы создать красоту, а не слушать о разрушении. Афина разочарованно вздохнула. — Я лишь желаю тебе добра, но, похоже, мои слова не имеют значения для тебя. — Ты правишь мудростью, но это не значит, что твоя истина должна быть навязана другим. Я не желаю слышать о моем муже от тебя, — ответила Афродита, указывая на дверь, тем самым показывая, что разговор окончен. Сердце Афины сжалось от отказа, но она понимала, что нужно уважать выбор других. Уходя, она осознавала, что её мудрость не всегда оказывается нужной, и иногда любовь, как бы она ни была странной для других, имеет право на существование. Афродита, нежная, как рассветный ветерок, вплыла в кузницу Гефеста. Огонь играл в её каштановых волосах, отражаясь в сверкающих, как алмазы, глазах. — Гефест, — прошептала она, — мой Арес… Он ранен. Тяжело ранен. Гефест, поглощенный пламенем в печи, от которого искры сыпались, как звёзды, едва взглянул на неё. Его руки, покрытые копотью, были сжаты, словно кулак бога, готового защитить свои сокровища. — И что ж? — буркнул он, не отрываясь от работы. — Раны Ареса, как и раны любого смертного, лечатся. — Но не обыкновенным оружием, — возразила Афродита, её голос, обычно такой нежный, приобрел звенящую сталь. — Его враги не знают пощады, их сердца холодны, как ледяные реки, а оружие, которое их останавливает, — непобедимо. Мне нужно оружие, которое отразит любое нападение, сломает любую защиту. Оружие, способное вернуть честь моему мужу. — Непобедимое оружие? — Гефест наконец поднял голову, бросив на Афродиту взгляд, полный недоверия. — Афродита, ты не знаешь, о чём просишь. Даже боги не могут создать вещи, противостоящие самому Провидению. — Ты — творец, Гефест. Твои руки сотканы из пламени, твоё сердце — из железа и золота, — проговорила она, её голос дрожал от напряжения. — Ты создаёшь оружие могучее, дарующее победу. Создай же оружие, которое защитит Ареса. Гефест молчал, созерцая пламя в печи. Он знал, что Афродита никогда не просила его о лёгком деле. Но непобедимое оружие… Риск, слишком велик. — Хорошо, — наконец произнёс он, его голос был хриплым, как потрескивающий дрова в огне. — Но я создам оружие, которое будет лишь чрезвычайно могучим. На нём будет печать богов, и он будет служить Аресу лишь до тех пор, пока не иссякнет его сила, его решимость. И, Афродита, знай, что цена непобедимости — вечный труд. Афродита склонила голову, её печаль сменилась жгучей решимостью. — Я понимаю. Любая цена — невелика, если речь идёт о благополучии моего мужа. Гефест кивнул, и в его мастерской, залитой огнём, зазвучали молоты, предвещая рождение оружия, которое должно было стать легендой. В огненных недрах своей кузницы Гефест трудился дни и ночи, вкладывая в работу всю свою силу и страсть. Из адаманта, металла, способного выдержать самые свирепые удары, он создал лук поистине божественный. Дуга его была изогнута подобно молнии, а тетива натянута с такой силой, что могла разорвать саму ткань реальности. Гефест украсил лук резными изображениями битв и сражений, наполняя его мощью и грозной энергией. Когда работа была завершена, бог кузнечного дела преподнёс лук Афродите, назвав его «Армагеддон». Звучание этого слова несло в себе предчувствие разрушения, а сам лук излучал силу, способную уничтожить миры. Арес, бог войны, ворчал, размазывая по столу красные пятна от виноградного сока. — Что ты сделала, чтобы добыть лук? — спросил он, сверля жену грозным взглядом. Афродита, богиня любви и красоты, невозмутимо смотрела на него из-за кружки с медовым вином. — Просто попросила, — ответила она, слегка улыбнувшись. — Тебе даже не пришлось спать с ним? — уточнил Арес, его брови сдвинулись к переносице. В голосе прозвучала нотка ревности. — Ты же меня знаешь, я бы не пошла на такое, — с легкой насмешкой парировала Афродита. Арес тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула. «Я слишком хорошо тебя знаю и поэтому спрашиваю.» Он знал жену, знал ее страсть к прекрасным вещам, ее умение очаровывать и манипулировать. И хотя он доверял ей, ревность иногда брала верх. Афродита поднялась со своего места и подошла к мужу, нежно положив руку ему на плечо. — Любимый мой, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Ты знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете. Лук был нужен тебе, и я сделала все, чтобы ты его получил. Арес посмотрел на нее, его гнев улетучился, замененный теплом и благодарностью. Он взял ее руку и поцеловал в ладонь. — Спасибо, моя любовь, — прошептал он. Он знал, что Афродита всегда будет рядом, поддерживая его во всем. И даже если ей иногда приходилось использовать свои чары, он никогда не осуждал бы ее. Ведь любовь, как и война, требовала жертв.