Глава 23. "Самый сильный наркотик."

— значит, посланники богов? — с недоверием спросил ичиро. — ага, — ответила аяме. из-за ее сильного опоздания, морияме пришлось отменить свои планы, и по его виду не сложно было бы предположить, что он крайне негодует. ему было сложно поверить во всю чушь, которую рассказывает аяме, даже с учётом ее сильных ран. — хоувелл, если я узнаю, что ты меня обманываешь... — то мне придется очень не сладко. я в курсе. и нет, я не вру, господин Морияма. в мыслях было лишь то, как побыстрее отвязаться от "босса" и обработать раны. Аяме очень надеялась, что на тренировках они не предоставят большого труда, но сразу вообразила лицо Эбби при виде них и строгий взгляд Ваймака, запрещающий выходить на поле в ближайший месяц. — в виде штрафа прибавлю срок к твоей работе. свободна. коротко попрощавшись и не забыв огромную папку с документами, хоувелл вышла из кабинета, со всем усилием игнорируя боль во всем теле. приходилось игнорировать и хромую ногу в том числе, дабы не привлекать внимание остальных людей. вечер выдался долгим и муторным, и конечно все свое время аяме потратила на бумаги. ее отвлёк звук сообщения на ее телефон. рабочий телефон. «С завтрашнего дня работаешь с документами в офисе.» вызвало ли это сообщение хоть какие-то эмоции? аяме сомневалась. даже если бы оно было и так, вряд-ли девушка смогла бы их разобрать. деление мира давно перестало быть черным и белым. остался лишь один серый цвет, который был где-то темнее, а где-то светлее, но от этого не переставал быть серым. другими словами, нейтральным. раздался стук в дверь. — войдите, — ответила аяме, после того как убрала документы под подушку. — Рене? — чуть удивлённо спросила хоувелл, — ты же уехала к матери. — Я приехала на пару дней, дабы убедиться, что с тобой все хорошо. ну, по крайней мере, что ты жива, — дополнила она после того, как осмотрела вид аяме, — не против моей компании? могу обольстить тебя этим, — девушка помахала перед аяме крафтовым пакетом. по запаху девушка учуяла еду, причем очень ароматную. — конечно, всегда рада гостям! — в миг изменилась в лице хоувелл. сидит она здесь час так шестой и знатно проголодалась. — я не знала, что ты будешь, поэтому решила взять всего по немного. — откуда? Уокер нежно улыбнулась. — у нас праздник, — сообщила она. — у нас? — лисов. наша команда, — напомнила Рене тоном, будто пятилетнему ребенку. аяме немного потупила взгляд. точно. она в команде лисов. в пальметто. она больше не ворон. и да, в нормальных командах принято устраивать праздники. — а когда у лисов не праздник? — фыркнула девушка, но все же спросила, — что отмечают? — отмечают смену татуировки Кевина, — смеётся Рене, — до сих пор трудно в это поверить. интересно будет посмотреть на лица остальных, когда вернутся. они ведь ещё не в курсе. — если верить Эндрю, Кевин ее набил недели так две назад. в жизни не поверю, что они столько бы прождали без праздника. — пока не знали где ты и что с тобой, никто не хотел праздновать. не до этого было. брови аяме чуть заметно нахмурились. знакомая цепь сдавила ее горло. привязанность. забота. она была не достойна ее. нет, нет, забыть, надо было просто забыть. отложить это в далёкую полку и разобрать позже... сейчас слишком много других проблем, чтобы загружать свои мысли заботой лисов, а точнее компании монстров. — ну, ладно, что там насчёт еды?— оживилась хоувелл. — а, вот, — Рене стала доставать контейнеры, — пицца, сэндвичи, газировка, суши, торт... но есть салат и курица, если тебе нужно правильное питание. Кевин и Жан ее ели. — не-е-ет, — простонала девушка, — только никаких салатов. не сегодня. аяме принялась жадно поглащать еду, что ей принесли, а Рене смеялась и рассказывала истории ее поездки к матери. о том, что они посетили парк, кормили бездомных животных и просто проводили весело время вместе. аяме была рада за нее. правда, была рада. но внутри так же разливалось непонятное ей чувство упущения. а если бы ее мать выжила? интересно, какой она была? а какой была бы? любила бы она ее, или ненавидела как и отец? возможно, они сбежали бы вместе? возможно... нет, стоп. нечего мечтать о том, чего уже не будет и не может быть. когда аяме приходит в себя, то замечает вопросительный взгляд Рене. блять, прослушала. — а? — спрашивает хоувелл. — что с лицом? что-то не так? тебе не комфортно? — нет-нет, ты что, — быстро одернула она Уокер. для нее не было слова "не комфортно". есть только больно и нормально. Сейчас же ситуацию нельзя было отнести к группе "больно". — просто задумалась о своем. аяме вовсе не обязательно было Рене рассказывать, о чем она думала и что ее побеспокоило. она это понимала. так же понимала, что Уокер и не ждёт от нее чего-нибудь подобного. но, язык заговорил сам собой. — просто задумалась о том, какой бы была моя мать, если бы не умерла. была ли она хорошим человеком? любила бы меня? Рене улыбнулась уголками губ. аяме правда была ей благодарна, что на ее лице не было поганой жалости. правда, была благодарна. аяме заглянула в ее лицо. в ее столь доброе и нежное лицо, за которым скрывалась столь сильная девушка. Уокер рассказала о своем прошлом ещё год назад. аяме помнила тот рассказ точь-в-точь. помнила об изнасиловании, помнила об убийствах. смотря на это лицо, на эти радужные кончики волос, хоувелл совсем перестала все понимать. как? как она это сделала? — Рене, у меня вопрос. — да? — как ты после всего, что пережила, стала такой доброй? как отпустила прошлое? как... наслаждаешься настоящим? Уокер этот вопрос привел в конкретное удивление, после чего лицо снова озарила эта прекрасная улыбка. — маленькими шажками. стала концентрировать свое внимание на мелочах. ветре, приятно ласкающее лицо. яркой траве и природе. животных. маленьких детях. постепенно я находила все больше и больше "поводов жить". даже отдельный блокнотик вела, — посмеялась Уокер. от ее смеха аяме не могла не улыбнуться. — ты хороший человек, Рене. не представляю, как ты смогла такой стать. — у тебя тоже обязательно получится, я уверена. в голову пришло осознание. нет, нет, нет... не получится. у нее банально не хватит времени. вряд-ли она сможет стать хорошим человеком, работая на босса мафии и убивая людей. а больше времени ей и не предписано. да и, сможет ли она вообще сделать так же, как Рене? забыть прошлое? забыть все и начать с чистого листа? аяме сомневалась. насилие, боль, кровь, убийства – все это шло с ней бок о бок с самого рождения. это все впилось ей под кожу и стало едином целым с аяме. она определенно не подходила такой команде как "Лисы". команде, у каждого члена которого травмы и тяжёлое прошлое. это "тяжёлое прошлое" аяме проживает и сейчас, до сих пор, оно нихуя не прошлое! она слишком опасна. опасна для Жана, Кевина, Эндрю, Рене, опасна всем лисам без исключения. она вызывает триггеры, от нее вечные проблемы... взять ту же ситуацию с Рико, когда он связался с Дрейком и достал те фото. аяме не хочет возвращать близких людей в жуткое прошлое. не хочет, не хочет, не хочет..! какого черта ее приняли в команду, если это опасно для остальных? какого черта за нее так беспокоились и оберегали? какого черта.. она и правда подходит больше воронам, чем лисам. она создала ложные впечатления всей команде. она убивает людей, без угрызения совести. она связана сразу с тремя мафиозными кланами. она опасна. опасна для всех, кто с ней общается. разве правильно было скрывать это все? Лисы не знают ее натуру. они не знают ее. а раз так, разве правильно подвергать их опасности без их согласия? она плохой человек, и уже верно никогда не сможет стать хорошей. в голове появилась мысль вернуться обратно в вороны. так ведь всем будет лучше, правда? Рико не будет их трогать. ему достаточно его любимой игрушки, аяме хоувелл. девушка это знала. но мысль об этом заставила перестать дышать и впасть в панику. нет, нет, нет, только не вороны! она не хочет, не хочет, не хочет туда возвращаться! только не к Рико... то есть, ей все таки дороже она сама? ей плевать на других людей? она...эгоистка? думает только о себе и подвергает опасности других? отвратительно. ужасно. мерзко. но ещё более мерзко было вспоминать изнасилование прошлых дней от Рико и Дрейка... это было правильное решение? ведь, если бы она этого не сделала, изнасиловали бы Эндрю? это может хоть немного отбелить ее карму плохого человека? или ей... нравилось?... * * * — ты, грязная шлюха, тебе это нравится, ведь так? хриплый голос шептал ей на ухо. аяме не могла полностью концентрироваться на нем из-за жуткой боли от этих толчков. нравится? ей?.. но это ведь ложь. — нет, — прохрипела она осидшим голосом. какой день она здесь? какой день повторяется одно и тоже? низкий и хриплый смех. ненавистный ей смех. дрейк спир обхватил ладонями ее шею и крепко сжал, заставляя закашлять в попытках набрать воздух в лёгкие. — не ври. нравится. по тебе это видно. — не... — стала снова отрицать девушка, но воздуха не хватило. в глазах стало темнеть и из ощущений осталась лишь боль. ебаные толчки. — если я говорю, значит это правда. я повторюсь. тебе это нравится, грязная шлюха? у тебя ведь это даже на теле написано. ненавистная надпись "шлюха" оставленная мориямой. конечно, она ещё не зажила, и заживёт не скоро. блондин разжал пальцы, чтобы аяме смогла произнести свой ответ. на его удивление, он оказался не тем, который он хотел. — нет. пошел нахуй. на пару секунд толчки прекратились и взор аяме остановился на его лице. удивление, а после этого зловещий оскал и ухмылка. — значит, я буду тебя трахать до тех пор, пока твой ответ не поменяется, — прошептал спир на ухо. в этот момент аяме возненавидела свою гордость. возненавидела давать отпор. возненавидела перечить и грубить. но было поздно, да и, скорее, невозможно. девушка с детства не отличалась покорностью. на груди Дрейка рисовался темный синяк. это было дело рук хоувелл. в один из разов ей удалось ударить его со всех сил ногой, правда, потом она поплатилась в пять раз сильнее. изнасилование сменялось ударами и так по кругу. в итоге на ее теле осталось куда больше синяков, чем этот кроха на груди. на некоторое время из нее вытащили орган, но лишь для того, чтобы перевернуть девушку на живот. в ту же секунду тело Дрейка придавило ее к матрасу. аяме пробивала мелкая дрожь. — на сколько же тебя часто трахают в задницу? м? мерзость. отвратительно. не правильно. ещё один сдавленный вскрик девушки. опять смех. боль. мерзость. и ещё раз боль. * * * аяме чувствуется как кто-то дотрагивается до ее плеча и отскакивает, да так сильно, что сваливается с кровати. разве рука не прикована наручниками к кровати? разве массивное тело Дрейка позволило бы ей упасть? но перед ней на корточки садится совсем не дрейк. блондинка с крашенными кончиками и обеспокоенным лицом. вот кого она видит. — аяме. дыши. вдох-выдох. — твердо, но в то же время и мягко говорит ее голос хоувелл понимает что не может сделать ни единого вдоха. ее лёгкие не слушаются, само тело ее не слушается, а рука тянется к шее, чтобы сжать. благо, Рене мигом ее мягко перехватывает. — смотри на меня. смотри. на. меня. — повторяет она медленнее, и похоже, смысл слов наконец доходит до аяме, ведь она переводит свой до жути напуганный взгляд на Уокер. — найди три синие вещи в комнате. глаза лихорадочно ищут синий цвет. картонная коробка в углу комнаты. кнопка на пульте телевизора. наволочка на подушке. аяме переводит глаза обратно на Рене. — отлично. теперь вдыхай. раз-два-три. лёгкие и правда слушаются, заполняясь воздухом на три четверти, но выдохнуть все ещё не получается. — теперь две вещи жёлтого цвета. забавная фигурка рыже-желтого кота на тумбе. золотая медаль, весящая на стене. интересно, чья она? Ваймака? — теперь выдо-о-ох. два-три. одна вещь зелёного цвета. милое растение в горшке. — опять вдох. раз-два. опять выдох. три-четыре. теперь дыши. это действительно помогает. вот только, с возвращением дыхания возвращаются и панические мысли. — мне нельзя здесь оставаться, я опасна, я не могу вас подвергать такой опасности, вы даже не догадываетесь с чем связались, мне нужно уйти, мне... — тараторит еле разборчиво девушка. Уокер хватает ее за щеки, заставляя снова взглянуть на свое спокойное лицо. — вдох-выдох. успокойся. мы со всем разберемся. — Рене, мне... — вдох-выдох — вновь перебила ее девушка, — все хорошо. аяме сделала так, как сказала Уокер. вдох-выдох. нужно просто дышать, верно? не забывать дышать. — Рене, поехали в общежитие, — чуть ли не шепотом попросила аяме. ей было невыносимо находится здесь в данный момент. возможно, хотелось просто сменить обстановку. отвлечь мозг этим. оказывается, квартира Эбби находится не так уж и далеко от лисьей башни. аяме не сможет сказать, сколько они ехали, ведь была погружена в свои мысли, но не более получаса. хоувелл не пошла с ней в комнату к остальным, а ушла дальше по коридору. не хотелось общаться. не хотелось делиться проблемами. не хотелось привязываться ещё больше. хоувелл поднялась на крышу. оказалось, была уже ночь. на небе сияли яркие звёзды. жаль, она сама не сможет стать одной из таких звезд. порывшись в карманах, аяме достала пачку сигарет, но не могла найти зажигалку. в метре от нее послышался щелчок и огонь. подняв глаза с зажигалки, аяме увидела, конечно, Эндрю Миньярда. брови чуть нахмурились, но огонь она все таки приняла и закурила. — куда уезжала? — имеет значение? — имеет. — в эвермор. — возвращаешься туда как домой. у меня появляется ощущение, что тебе это правда нравится. плечи напряглись и стало трудно дышать. * * * — ты грязная шлюха, тебе же это нравится, ведь так? ~~~ — собачка, хватит сопротивляться, тебе же это нравится ~~~ — ты грязная ~~~ — тебе это нравится. ну же, скажи, "мне нравится когда ты меня так жёстко..." * * * почему ей все это твердят? может, это правда? может, они все видят куда больше чем она? аяме наклонилась вперёд и опустила голову на руки, прикрыв глаза. дышать. нужно. просто. дышать. — я... не знаю, — ответила аяме. это не то что ожидал услышать Эндрю. не то, что ожидала от самой себя аяме. — извини, — произнес миньярд не громко, чем удивил ее ещё больше. понял ли он в чем дело? понял ли ее реакцию? в прочем, без разницы. как аяме могла понимать других людей, если не понимает саму себя? — я хочу уйти. — идём. — ты меня не понял, Эндрю. я хочу уйти из лисов. на время настала подавляющая тишина. аяме было трудно от его пристального взгляда, но она собралась с мыслями и продолжила. — я слишком опасна. я связана с мафией, работаю на нее, связана с Морияма, и в конечном итоге с Рико. из-за меня случаются все эти проблемы. из-за меня он на вас взъелся. из-за своей работы я доставляю вам опасность. на мою жизнь покусились три раза за последнюю неделю, и это может перейти и к вам. я не имею права отбирать у вас счастливую и нормальную жизнь студентов. не имею права забирать вашу жизнь. если ваша компания монстров знает о моей работе хоть немного, то старшекурсники, не считая Рене, нет. я доставляю опасность их жизни даже не спросив разрешения. я так не могу. — тебе осталось жить три года, ведь так? вопрос Эндрю привел ее в ступор. ладно, сейчас было не важно откуда он это узнал. — примерно, — ответила аяме, — моя жизнь может обрубиться в любой момент. не только моя, но и ваша. я не могу так рисковать, — повторяет аяме. — не глупи. уйдешь ты, в команде не останется человека со способностями защитить нас, и выкрасть кого-то, а далее угрожать станет ещё проще. — но ведь... — а старшекурсников ты сильно не до оцениваешь, если думаешь, что они ещё ничего не поняли. твои вечные раны, странные переписки и звонки, отсутствие. пусть они и не знают, что работаешь ты на мориям, но понимают, что связана с преступной организацией. а раз тебе ничего не предъявляют, значит не против. — но...почему? — они тебе доверяют, аяме. ты им слишком дорога, чтобы потерять. так что прекрати нести эту чушь. пока тебя сами не выгоняют, прекрати думать об этом. прекрати накручивать себя. уверен, тебе и других проблем хватает аяме медленно кивнула. сил на слово "спасибо" не хватало. — поцелуй, — резко сказал Эндрю, — да или нет? хоувелл взглянула на его лицо. две секунды ей понадобилось на размышления, а после она ответила. — да. когда их губы соприкоснулись, аяме почувствовала, будто улетает на небо. внутри все стало по местам. стало хорошо. хоувелл задумалась, не приняла ли случайно наркотики? не могло быть таких эмоций без них. не могло быть таких эмоций от обычного поцелуя. хотя, конечно, называть поцелуй Эндрю "обычным" было бы самым сильным оскорблением и ложью. девушка будто бы растворялась и собиралась заново. поцелуй будто зашивал все ее душевные травмы и раны, бережно и нежно обрабатывая. а может, поцелуй миньярда и есть ее самый сильный наркотик?