День Памяти

Шестую улицу было не узнать. Некогда радостное, насыщенное красками место ныне пребывало практически в полном запустении. Сейчас шел проливной дождь, из-за чего едва удавалось разглядеть большинство закоулков. Лишь где-то вдали мерцала пара неоновых вывесок несмотря на то, что заведения, внимание к которым те всячески старались приковать, давным-давно закрылись. Нет, их хозяева по-прежнему проживали здесь же, каждое утро прибывая на место работы, однако не для того, чтобы заниматься делами насущными, а для поддержания собственного ментального здоровья в каком-никаком равновесии. Клиенты здесь нынче огромная редкость, ведь и само население этого района сильно поубавилось. Лишь в паре зашторенных окон виднелось тусклое свечение напольных ламп или мерцавшего помехами телевизора, в то время как на цокольных этажах воцарился мрак. Извечный депрессивный пейзаж, что для местных жителей уже успел стать обыденностью, выбивалась одиноко-стоящая кофейня на углу улицы, которой и по сей день заведовал Железный Кофевар. Его кофейная лавка оставалась одной из немногих уцелевших и работавших не только в данном районе, но и во всём Нью-Эриду. Изрядно покосившийся и потрескавшийся фасад, обугленная адским жаром вывеска, плетеные креслица на веранде, обнесенные разраставшейся всюду плесенью – запустение этого места узнавалось в каждой детали. Пока внутри самого заведения слышался скрежет проржавевшего металла, явно принадлежавший владельцу данного места, на веранде, держа чашку свежезаваренного кофе, стоял мужчина-тирен, облаченный в черно-белый плащ. Напиток уже успел подостыть. С момента выхода на веранду, клиент не сделал ни единого глотка, непоколебимо смотря в одну единственную точку. Отрешенный взгляд его бледно-бардовых очей пугал и очаровывал одновременно, на данный момент тирен пребывал в глубоких раздумиях, предвкушая предстоящую встречу. Когда же где-то вдали прогремел гром, тирен словно вышел из транса и тут же одним глотком выпил содержимое кружки, после чего поставил ту обратно на стеклянный столик, а сам побрел вниз по улице, по направлению к полуразрушенному двухэтажному зданию. В обожженной вывеске узнавалась надпись “Random Play”. Именно так именовался некогда самый популярный видеопрокат на Шестой улице. Оглядев его фасад, мужчина в очередной раз призадумался. Внимание тирена было обращено к разбитому окну второго этажа, который в свою очередь был разрушен чуть ли не целиком. На сколах и оконной раме виднелись кровавые потеки, перемешанные с осколками эфирного вторсырья, что еще не успело закончить своего распада. Витрины первого этажа так же оказались изничтожены пламенем и эфирной субстанцией, а на входной двери желтой краской было написано “Сдохни, Фаэтон!” Подойдя поближе, мужчина приложил свою лапу к надписи и на белоснежном мехе тут же появились потеки и кляксы. Казалось бы, прошло уже больше четырех лет, а краска по-прежнему оставалась свежей. В то время, пока тирен собирался с мыслями, по ту сторону двери раздался металлический гул, будто бы клинком ударили по цистерне. Это привело мужчину в чувства, от чего тот без раздумий выбил дверь своей кибернетической ногой и вошел внутрь, растворившись во тьме. “— Всевышний, дай мне сил... ” — на душе скреблись кошки. Он чувствовал небывалую тяжесть, какой не ощущал с тех пор, как его предал лучший друг. Но сейчас эта боль была связана с совсем другой ситуацией. Внутри царила тьма, как и во многих других домах этого города. Первые этажи более не считались пригодными для жизни, ибо всюду виднелось разлитое вторсырьё, убрать которое без специального оборудования не представлялось возможным. Помимо него, на деревянных полках и даже небольшой стойке справа, были разбросаны гильзы, а в воздухе отчетливо ощущался запах гнили и плесени. Сделав несколько шагов навстречу тьме, тирен сумел нащупать выключатель. — Да будет свет. — меланхолично произнёс тирен, наконец-то сбросив с себя промокшее до ниток одеяние. Из-под капюшона показалась длинная волчья морда, перетянутая окровавленными бинтами и черными стяжками. Обратив на себя внимание в разбитом зеркале, что висело на стенке слева, тирен расстроенно фыркнул, сбросив плащ на пол. “— И почему среди всех возможных мест она постоянно приходит именно сюда... ” — его сердце трепетало, пускай и не от страха. Это место навевало на него воспоминания о не столь далеком, но всё же прошлом. Растрепанные пачки из-под кассет, разрубленные напополам банбу в выцветших оранжевых шарфах и небольшие кровавые потеки на паркете. Видеопрокат был для него домом, а его владельцы были его очень хорошими друзьями. Сейчас же это место вызывало лишь еще большую боль и скорбь по утрате... как и тех былых времен, так и-.. Поток мыслей тирена прервал очередной раскат металлического гула, что исходил от запертой двери, некогда ведшей в подвальные помещения. Слева же в это время, под гнётом сильного сквозняка, начала поскрипывать обугленная стальная дверь, за которой виднелись мерцания белого света. Одним глазом заглянув внутрь, мужчина не заметил ничего нового для себя: при входе в помещение стоял разодранный в клочья кожаный диван, поодаль от которого располагались стеллажи, пара тумб и комод. На противоположной стороне комнаты мерцала пара уцелевших мониторов, из тех четырех десятков, что так же висели на стене. Залитые дождевой водой полы, разбитые потолочные лампы и кровавый отпечаток маленькой, по всей видимости детской ручки на одном из горевших белым шумом мониторов. Воспоминания о былом захлестывали тирена пуще прежнего. Морду волка свело кратковременной судорогой, из-за чего тот быстро отпрянул от двери и решительно направился ко входу в подвал. Странный гул продолжал доноситься всё чаще, и лишь изредка его разбавляли раскаты грома снаружи. Выбивать эту дверь уже не было какой-либо нужды, да и пугать того, кто за ней скрывался, тирен был не намерен. Сейчас он пытался разбавить томный поток мыслей, копошась в своей голове в попытках настроиться на наиболее позитивное развитие грядущей встречи, вопреки сложившейся ситуации. Ему было прекрасно известно, что ожидать от этого человека, и каков был бы его ответ на интересующий тирена вопрос. Но после этого предстояло самое сложное и болезненное – переубедить её... За открытой дверью виднелась лестница, обданная теплым тусклым светом, доносившимся снизу. Атмосфера внутри казалась на удивление сухой и даже воздух разбавляли приятные ароматы свежей выпечки и кофе. В момент его спуска всякие звуки стихли, дав всё внимание непринужденному скрипу прогнивших половиц. Спустившись вниз, тирен оказался в большом просторном помещении, что было уставлено различными боевыми манекенами. Изодранные в клочья обои, обожженные, будто плазмой, стены, потрескавшиеся бетонные полы и потолки... Несмотря на картину, схожую с увиденным наверху, данное место было обжитым, и далеко не заброшенным. В конце комнаты виднелось некое подобие кострища, дым от которого выходил через импровизированную вентиляцию, разбитый телевизор, на котором мелькали какие-то разноцветные картинки, а также некоторая кухонная утварь. Слева от мужчины была приоткрытая черная дверь, из-за которой тут же показалась знакомая фигура. Навстречу вышла девушка, одетая в разодранную черно-оранжевую худи с капюшоном, из-под которого виднелись темно-синие локоны. Оглянувшись на тирена, девушка прошла мимо по направлению к дивану, будто намеренно игнорируя подошедшего мужчину. Умостившись на разваленную мягкую мебель, девушка отбросила капюшон, после чего вопросительно посмотрела на антропоморфного волка. От напряженного и строгого взгляда её бледно-синих глаз, тирен лишь еще больше погрустнел, будто исход их диалога уже был заранее предрешен. — Лайкон. — холодно произнесла она, не отрывая взгляда от его морды. — Белль... — на выдохе поприветствовал её мужчина, сделав два шага навстречу. — Я искал тебя. Подумал, что раз ты не дома и не на пристани, то только здесь, опять... Брюнетка продолжала терзать его взглядом, однако заметно потеплев. Ответа не последовало, поэтому Лайкон добавил: — ...я волновался за тебя. — Твоя гипер-опека мне ни к чему, и ты это прекрасно знаешь... К тому же, куда я по-твоему могла бы еще деться? В каверну уйти? — постепенно голос девушки раскрывался всё больше. По нему вполне спокойно можно было читать её эмоции и внутреннее напряжение. Всё, как и было раньше, еще до всего этого. Белль все знали как оптимистичную и жизнерадостную девушку, которая никогда не унывала и предпочитала стоять до самого конца, преодолеваю любые трудности бок-о-бок с её друзьями, с её товарищами и её... братом. — Если ты пришел только за этим, то можешь быть спокоен. Я в порядке, как ты видишь. Спасибо... — оттараторила девушка, отвернувшись лицом к телевизору. Кинескоп искрил, стоило картинке сменяться с одной на другую. Неприятное потрескивание резало Лайкону уши и давало разрастаться беспокойству. Он никогда не был паникером, скорее напротив – сдержанным, элегантным, хладнокровным и... верным. Никакая тревога или преграды не были способны пошатнуть его веру в себя и своих друзей. Что же касается Белль, то их и вовсе одно время связывали узы куда более тесные, однако в тот момент, когда всё кануло в тартарары, то и это счастье было у них отобрано, как и многое остальное. — Белль, ты же знаешь, что я пришел не за этим... Сегодня День Памяти. — его тон был серьезен, однако каждый звук отдавал рыком, полным сожаления. — Я пришел за тобой, чтобы мы сходили к-.. — Нет. — перебила его девушка. Казалось, будто с этим словом её тело покинула жизнь, ибо душевным теплом от всего, что было сказано после, не веяло вовсе. — Но, Белль... Ты же знаешь, что.. — Я сказала – нет. — еще более отрешенным тоном произнесла брюнетка, выпрямив спину. Лайкону показалось, будто кончики её волос в этот момент наэлектризовались. Решив не стоять на месте, антропоморфный волк сделал еще несколько решительных шагов в сторону девушки, пока в метре от неё не застыл на месте. Его тело погрузилось в стазис: каждая частичка от ушей до кончика хвоста неподвижно замерла. Всякая попытка пошевелиться оборачивалась равноценным противодействием. “— Черт...” — Лайкон ожидал чего-то подобного, но не думал, что девушка в своих тренировках за несколько месяцев его отсутствия продвинулась настолько далеко. — Я не могу понять... — произнесла Белль дрожащим голосом, встав с дивана и повернувшись к тирену лицом. — ...это – принципы, дань уважения или ностальгия?! Настроение девушки казалось Лайкону слегка нестабильным. Она явно сбегала сюда не от лучшей жизни, и он это всецело осознавал. Быть может, приди сюда Корин или же Эвелин, её реакция не была бы столь бурной. — Ты знаешь, что неправильно всё держать в себе. — тирен же обратил свою легкую панику в хладнокровие, дабы не усугублять ситуацию. — Прошлое давно пора отпустить. Не успел он договорить, как воздействие телекинеза на его тело усилилось. — Даже если я отпущу прошлое, то что станет с той болью, что я имею в настоящем? Ты прекрасно знаешь, что всё это из-за нас, а теперь так спокойно об этом рассуждаешь?! — Потому что эта тема уже исчерпала себя. — взгляд Лайкона стал более серьезным. Его решимость придавала душе и телу энергии, из-за чего некогда белоснежный мех стал источать голубое свечение. — Уже достаточно слез было пролито! Мы все приняли эту участь. Все, кроме тебя! — Теперь получается, что снова виновата я одна? А ты, как всегда, глас разума? — еще более напористо воскликнула девушка, сжав кулаки. — Где был твой глас разума, когда Вайз ушел к Жертве? — Это был его выбор! Рык тирена звонким эхом разнесся вдоль покинутых помещений видеопроката в конечном итоге срезонировав с идущим наверху ливнем. Повисло длительное молчание, после которого Белль развеяла телекинез и Лайкон обессиленно упал на одно колено прямо перед ней. — Почему ты не остановил его?! — на глазах у девушки стали наворачиваться слезы. Казалось, за столько времени уже можно было бы смириться даже с такой горькой утратой, но всё же ей многое не давало покою. С момента смерти Вайза прошло уже почти четыре года, и пускай вопрос каверн был окончательно решен, с тех пор всё пошло наперекосяк и мир изменился до неузнаваемости. Белль скорбила так, как не скорбил никто другой. Они оба были повинны в этом кошмаре, однако всю вину с её последующим искуплением взял на себя лишь он один. Поднявшись с колен, Лайкон навис над Белль, не в силах сказать ей что-либо. Его переполнял гнев, но не из-за случившегося сейчас, а из-за бессилия. Один раз он уже пытался помочь девушке унять её горе, однако это привело к куда более ужасным последствиям. — Вайз поступил так, потому что понимал, что иного выхода не было. Раскрой он вас обоих – беды было бы не миновать. — склонившись над дрожащей девушкой, Лайкон заключил ту в нежные объятья, стараясь не делать резких движений. Белль в ответ старалась оттолкнуть его, однако сил более не оставалось. По всей видимости, телекинез расходовал чрезвычайно много энергии. — Он хотел, чтобы хоть у кого-то из вас был шанс на лучшее будущее... — И что же это за будущее?... — шмыгая носом, уже более спокойно произнесла Белль. — Мы одержали победу, но какой ценой? В этот момент сопротивление девушки пошло на спад. Ощущая внутреннее тепло и добрые намерения собеседника, Белль успокоилась окончательно, ответив на объятья друга взаимностью. — Мне так их не хватает, Лайкон... Я так скучаю без Вайза... Эллен... Рины... Коляды... Астры... Николь... — чуть ли не шепотом произнесла девушка. Каждое слово долетало до содрогавшихся волчьих ушей. — Они погибли из-за м-.. — Не смей. — тем же шепотом ответил тирен. На секунду Белль показалось, что мир вокруг неё замер, ведь она впервые перестала ощущать сердцебиение своего друга. Находясь в его объятьях не было ни разу, чтобы она не уходила в себя, вслушиваясь в биение огромного волчьего сердца, которое сейчас, однако, замолкло, чтобы уже через секунду начать захлебываться перебоями. Не успела девушка поднять голову, как уже сердце девушки ушло в пятки. Лайкон не мог сдержать слез в этот раз, вопреки его словам о том, что прошлое давно позабыто. Тяжесть на сердце была у них обоих. Девушка понимала, и осознанно причиняла боль им обоим, произнося их имена вслух. В конце концов, это были далеко не все, кто погиб в ту страшную ночь... и тем не менее, именно смерть их друзей, а не падение Нью-Эриду, сказалось на всех остальных. — Прости... — зарывшись носом в теплый волчий мех, ответила Белль. — Да... и ты меня тоже, — Лайкон помог подняться им обоим с холодного бетонного пола, после чего поспешил утереть бледно-розовую слезу, не дав той скатиться по щеке. — я знал, что разговор будет не из приятных. К тому же, мы так давно не виделись... Ничего не ответив, девушка робко поцеловала тирена в щеку. Лайкон же лишь улыбнулся ей в ответ. Недолго так простояв в полной тишине, девушка предложила другу перекусить перед дорогой. — Так ты всё же... — удивленным тоном начал тирен. — Угу, — с застывшей на лице улыбкой, кивнула Белль. — я поеду. Лайкону было трудно скрыть своё счастье. Он боялся, что всё пройдет куда хуже, ведь они и без того давно не виделись. Усугубляло положение и то, что расставание их вышло не наилучшим образом, однако, как и подозревал тирен, девушка смогла простить его, как он в своё время сумел простить её. Пребывая в этом месте в такой незамысловатой обстановке, волк предался легкой ностальгии по тем временам, когда он выходил на различные задания по кавернам, действуя бок-о-бок с Белль в образе банбу и своими новыми/старыми товарищами. Их взаимоотношения в целом можно было назвать предопределенными, поскольку Лайкона по-своему очаровывало отношение Белль и её брата к тиренам. Нью-Эриду не был лишен всякого рода ксенофобии, и в некоторой степени та изрядно успела надоесть Лайкону еще со времен его молодости, когда имя и авторитет Виктории не было на слуху у каждого ТОПа или людей высших рангов. Но личное отношение Белль к нему вызывало у Лайкона странные и до колик приятные ощущения. Их общение было лаконичным, слова текли рекой и никто не чувствовал себя скованным во время диалога. И что тогда, что сейчас, общение с Белль дарило возможность воцариться в его сердце столь желанному и необходимому спокойствию. Чувство умиротворения вызывало кратковременные перебои и эйфорию... Лайкон сильно ценил её доверие и отношение к нему. Однако даже так он всегда опасался того, что рано или поздно эти отношения могут либо дать трещину, либо перейти черту. — О чём задумался? — приподняв бровь, спросила Белль. Её голова всегда была занята иными мыслями, но их поток унимался, стоило ей сконцентрировать внимание на чем-то эдаком. — Обдумываю, как будем добираться... — отболтался Лайкон, отведя взгляд в сторону, стараясь как можно реже смотреть девушке в глаза. Белль этому внимания не придала, и решила поддержать разговор. Метро давно перестало работать, из-за начисто стертых путей и полуразрушенных тоннелей. Автобусы ходили лишь в самом центре, рядом с площадью Люмины, и в пригороде, откуда рукой подать было до Объездной. В остальном же, люди добирались до места работы пешком или же на мелком транспорте, таком как мопеды или велосипеды. — Прогулкам по городу сегодня погода не благоволит... — раздосадовано замотал головой тирен. — В таком случае, может попросим Эвелин нас подвезти? Она же тоже поедет... Лайкон поддержал идею девушки, и та тут же написала в ‘Тук-тук’ Эвелин. Мисс Шевалье не заставила себя ждать и уже через двадцать минут ожидала их двоих у главного въезда на Шестую улицу. Погасив очаг и закрыв подвал на ключ, ребята поднялись наверх. Белль печальным взглядом еще раз осмотрела родной видеопрокат, после чего проследовала за тиреном к выходу. Пока они шли под дождем к машине, девушка то и дело провожала взглядом потрепанный и разбитый “Random Play”, про себя рассуждая о том, какую же ошибку она совершала всё это время, приходя в это место средоточие боли и скорби, когда следовало напротив стараться всеми силами отгонять эти мысли прочь. Правды ради, её пребывание внутри было недолгим и невольным. Сейчас она уже как три года жила на своей новой квартире, где она, Энби и Билли проживали после катаклизма. Старый-добрый район Януса пришлось сменить на район Теней, что находился по соседству, однако оно было и к лучшему. Как бы то ни было, одним ранним утром девушка очнулась в видеопрокате, сжимая в руках старую фотографию... в своей комнате на устланной добрым слоем грязи кровати. “— Всё же хорошо, что ты вернулся... Лайкон.” — хотела было произнести девушка, как тирен сам сказал за неё. — Я совершил ошибку, что оставил тебя в самый неподходящий момент. Надеюсь, что теперь всё будет иначе. — немного приобняв Белль рукой, спокойно произнес тирен. В этот момент вдали загорелись фары уже знакомой им обоим машины. Усадив Белль на заднее сиденье, Лайкон поспешил и сам залезть на пассажирское сиденье рядом с Эвелин. Ливень не думал стихать и, казалось, грозовые тучи только сгущались над городом. — Белль, привет! — поприветствовала её блондинка, оторвав взгляд от промокшего до нитки Лайкона. — привет, Эва.. — девушки и до всего этого общались редко, хоть и состояли в хороших отношениях. Обычно Эвелин много времени проводила в компании Вайза... Однако с момента его смерти, а также смерти Астры, Белль начала ощущать смертельный дискомфорт в компании Шевалье. Кое-как в чуства ей удалось прийти лишь благодаря Лайкону. Хотя подсознательно девушку не переставали преследовать паранойидальные мысли о том, что Эва её ненавидела... Но на удивление и эта внутренняя паника довольно-быстро отступило. Было ли дело в Лайконе, что сидел рядом, или всему причиной её внутренние перемены? Размышления об этом, прервала Эвелин: — Я рада, что ты всё-таки решила поехать с нами. — в своей серьезной манере произнесла Эва, пересекшись взглядами с Белль в зеркале заднего вида. На лице блондинки виднелась искренняя, пускай и неширокая ухмылка. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, чем могла бы... — переведя взгляд на Лайкона, ответила девушка. — Спасибо вам... и простите меня. — Тебе н-.. — Тебе н-.. Эва и Лайкон начали в один голос, но тут же одновременно запнулись. На лице всех троих засияла улыбка. Немного поправив выпавший из-за уха локон, Эвелин еще раз переглянулась с Белль и продолжила рулить. Тирен же в это время еще недолго попереглядывался со своей подругой, после чего глубоко выдохнул и перевел взгляд на мелькавшие за окном виды полуразрушенных улиц. Оставшуюся часть пути они просидели в тишине, изредка посматривая друг на друга. Несмотря на все пережитые невзгоды, каждый из них был благодарен судьбе, что она сжалилась и не отняла всех, кого могла бы по праву. Уже на подъезде к пункту назначения можно было бы заприметить огромные гранитные плиты, что были установлены в ряд, на самом краю обрыва, за которым некогда располагался огромный военный комплекс, а также добрая часть Нью-Эриду. Оставшиеся колонны Шиюй были взорваны, а четверть города уничтожена. Однако, вместе с ними была уничтожена и главная угроза этого мира – зловещие каверны, от которых более не осталось ни следа. И теперь лишь эти гранитные плиты, простирающиеся вдоль обрыва длинной в несколько десятков километров, будут служить единственными напоминанием всему человечеству о том, на какие жертвы пришлось пойти ради того, чтобы устранить созданную этим же самым человечеством ошибку. Выйдя из машины, Белль обнаружила, что дождь постепенно затихает, а сквозь черные, как смоль, облака, пробиваются лучи солнца. Оглядевшись вокруг, девушка обнаружила, что рядом с одним из мемориалов стоит группа людей, среди которых было множество её знакомых. — Эй, это же директор! — радостно воскликнул Билли, чуть ли не выпрыгнув из собственных штанов. Вслед за ним вся остальная толпа так же обернулась назад, заприметив Белль, рядом с которой шли Лайкон и Эвелин. Среди встречавших, более всего выделялась Мияби, чей взгляд был полон скорби. Она подсознательно ощущала как с момента смерти Вайза сердце девушки разделилось надвое. Тирен ощущала её тяжесть, ведь та была схожа с утратой собственной матери. Все, предстоявшие здесь, и Сыны Калидона, и отряд Обол, и Белобог... все они пожертвовали чем-то или кем-то ради того, чтобы принести этому миру долгожданную свободу от эфира и его каверн. Но... надолго ли?