7. Свет во мгле грядущего

Дождь за окном шёл уже третий час, монотонно и уверенно. Капли барабанили по карнизам, стекали по оконному стеклу, оставляя неровные полосы. В комнате было тихо. Мягкий свет лампы освещал полки с книгами и невысокую фигуру, развалившуюся на диване среди подушек. Муншэдоу листала старую, видавшую виды книгу, больше глядя сквозь строки, чем читая. С тех пор как она проиграла Луне, прошло почти полгода. Шрам на щеке до сих пор не исчез, хотя над ним работали лучшие маги. Да и сама Селестия пыталась — без толку. След остался. Не особо болел, просто напоминал о случившемся. За эти месяцы Муншэдоу изменилась — стала молчаливее, больше ушла в себя. Слуг она больше не замечала, разговоры с ними стали редкостью, да и с Голден разговаривала нечасто. Даже книги читала иначе — без прежнего интереса и попыток заполнить многочисленные пробелы в истории. — Мун! — Голден Фезер влетела в комнату почти бегом, с воодушевлением в голосе. — Каденс приехала! С семьёй! Муншэдоу подняла взгляд, медленно, без особого удивления. Повернулась к сестре, будто только сейчас поняла, что та здесь. — Хм. Давно их не было, — сказала она, и даже это прозвучало без выражения. — Фларри Харт с ними. Она почти наша ровесница, подумай. Когда ты вообще последний раз разговаривала с кем-то не старше сорока? — Голден присела на край кресла и с лёгкой улыбкой добавила: — Кроме меня, конечно. — Фларри Харт — принцесса. Аликорн. Нам с ней особо не по пути, — Муншэдоу закрыла книгу и положила её на грудь. — Я не думаю, что у нас найдётся много общего. Кроме возраста, разве что. — Да при чём тут титулы? — Голден всплеснула крыльями. — Она обычная пони, просто... из королевской семьи. Она, может, даже рада будет пообщаться. А ты — снова закроешься в комнате и все пропустишь. Муншэдоу не ответила сразу. С потолка медленно капала вода — где-то на верхних этажах, похоже, протекла крыша. Она смотрела на потолок и молчала. — Послушай, — Голден стала тише. — Это не просто приглашение. Селестия хочет, чтобы ты пришла. Сказала, что будет ждать. Муншэдоу вздохнула, нехотя встала. Медленно подошла к шкафу, вытащила парадное платье. — Ладно. Раз уж приказ. — Она надела платье небрежно, криво застегнув пару пуговиц. — Прощайте, книжки. Надеюсь, скоро вернусь. — Уже прогресс, — усмехнулась Голден. — Не обольщайся, — буркнула Муншэдоу, выходя из комнаты.

***

Воздух наполнял нежный аромат жасминового чая, тонко смешиваясь с ароматом сандалового дерева от тлеющих в углу благовоний. За овальным мраморным столом, украшенным гравировками древних символов, сидела Принцесса Селестия. Её грива, мерцавшая, словно сотканная из света, плавно колыхалась в воздухе, когда она осторожно поднесла к губам фарфоровую чашку. Напротив неё, чуть поодаль, сидела Принцесса Каденс, с достоинством державшая осанку, несмотря на лёгкую усталость в глазах. Рядом, с лёгкой неуверенностью в напряжённой позе, устроился Шайнинг Армор. В стороне от них, почти незаметная, скучающе бродила Фларри Харт, изучая старинную стойку с потускневшими доспехами, в которых некогда шествовали герои древних войн. Селестия сделала небольшой глоток, чуть поморщилась от жара и задумчиво вздохнула: — Всё хуже, чем я надеялась… Я бы очень хотела, чтобы Муншэдоу и Луна наконец нашли в себе силы поговорить. Поставить все точки над "i". Но Луна… — она замолчала на миг, глядя в чай, как будто в нём можно было разглядеть ответ, — она избегает её. Со странной смесью страха, стыда… и, увы, даже ненависти. Это ведь… всё ещё она. Найтмер Мун. И хотя они больше не единое существо — осадок остался. Каденс слабо улыбнулась, с трудом пряча вздох. — Но за что Луна так… ненавидит её? Ведь всё давно в прошлом. Она победила. Всё под контролем. Или я что-то упускаю? — Вынужден согласится, — вмешался Шайнинг, поправляя плащ. — Я, конечно, понимаю, её тело было захвачено злым демоном, тысяча лет выпали из жизни… но если не прощать даже такое, как двигаться дальше? Селестия кивнула, но глаза её оставались задумчивыми. — Для Луны… — её голос стал ниже. — Найтмер Мун — не просто злой двойник. Это воплощённый, оживший грех. Напоминание о множестве изломанных, из-за неё, судеб. О её собственном падении. Ты не представляешь, насколько глубоко эта вина сидит в ней. И, боюсь, чем больше Муншэдоу рядом, тем сильнее этот груз. Она замолчала, позволяя тишине повиснуть в воздухе, пока чай остывал в чашках. — Пришлось… изменить планы, — сказала Селестия тихо, почти неуловимо. — Я даже… выпустила кое-кого. Из Тартара. Каденс резко подняла взгляд. Шайнинг нахмурился: — Простите… но кого вообще можно выпустить из Тартара? Селестия хмыкнула, и в её глазах на мгновение вспыхнула усмешка. — Одного пони. Того, кто знал Найтмер Мун, пожалуй, даже ближе, чем сама Луна. Того, кто был ей предан до последнего. Я не хотела обращаться к нему… он — совершенно не тот, кого я бы хотела видеть на свободе. Но, после нашей беседы, с учётом новых обстоятельств... Он уверил меня, что желает ей добра, и что его цели теперь совпадают с моими. Каденс нахмурилась, переглянулась с мужем. — Кто же он? Тот, кто каким-то чудом прожил столько веков… и всё ещё может быть полезен? Селестия позволила себе лёгкий, почти ленивый смешок, и взгляд её скользнул по витражу с изображением древней битвы. — Очень… особенный пони. Весьма непростая личность. Его лучше держать на коротком поводке, но, тем не менее, он скоро прибудет. Пока же — я возлагаю надежду на тебя, Каденс, — она мягко кивнула. — И на Фларри тоже. Фларри, услышав своё имя, повернулась, оторвавшись от осмотра доспехов. — Муншэдоу… — продолжила Селестия, вновь обращаясь к Каденс, — всю свою жизнь искала правду о себе. Она замкнутая. Настороженная. Мрачная. Слегка… нестабильная, если говорить прямо. Единственным её якорем была Голден Фезер. Но она всегда хотела большего. Хотела настоящую семью. И, в какой-то момент, решила, что её мать — это Луна. По всем признакам. Но, увы… Луна — последняя кто подходит на эту роль. Особенно, когда речь идёт о кобылке, чьё лицо вызывает у неё дрожь. Каденс чуть склонила голову, задумчиво поглаживая ободок чашки копытом. — Я сделаю всё, что смогу. Ты можешь на нас рассчитывать, тётушка. В этот момент в дверь постучали. Резонанс был мягким, но уверенным. Все взгляды устремились к входу. Дверь отворилась — и в проёме появилась она. Муншэдоу. Высокая, сдержанная, словно вырезанная из ночного неба. Её взгляд был спокоен, но внимателен. На щеке — свежий, тонкий шрам, слабо поблёскивающий в солнечном свете. За ней стояла Голден Фезер, сопровождающая — но все взгляды были прикованы только к ней. — Муни! — Каденс встала, лицо её расцвело. — Дорогая! Я так рада тебя видеть! Я слышала о… — она замялась, взгляд скользнул к шраму. — О том, что случилось. Мне очень, очень жаль. — Эм, — вставил Шайнинг, — если честно… он даже придаёт тебе какой-то… шарм. Каденс тут же ткнула его локтем, склонившись к нему: — Она же не жеребец, Шайнинг. Муншэдоу, не замечая всей этой суеты, остановилась у стола и склонила голову в изящном, выверенном церемониальном поклоне. Когда она подняла взгляд, он был направлен исключительно на Селестию. — Принцесса. Чем могу быть полезна? Присаживайся к нам, побудь с сестрой. Насладись беседой. Сдержанно покосившись на Селестию, затем на гостей за столом, она медленно прошла вперёд, не торопясь, но и не мешкая. Её шаги почти не звучали, лишь лёгкий шорох подков по гладкому мрамору. Пустой стул рядом с Фларри Харт манил не столько удобством, сколько возможностью занять место, не привлекая лишнего внимания. Вздохнув, она опустилась на него, скрестив передние ноги и, не поднимая взгляда, уставилась в сервировку. Фларри уже давно заняла место напротив и теперь с живостью, свойственной её возрасту, наблюдала за гостьей, как если бы та была какой-то редкой и хрупкой статуэткой из далёкой эпохи. Она, не переставая болтать, повернулась к Голден Фезер: — Интересно, как вам живётся здесь, во дворце? Не скучно? Я то прожила в своём всю жизнь, и понимаю о чём говорю. Голден усмехнулась и слегка пожала плечами: — Скучно? Нет. Тут скучать — роскошь. Вечно что-нибудь да произойдёт. То король Сомбра едва всю страну не захватит, то чейнджлинги попытаются подменить всех до кого дотянуться, то Дискорд что-то учудит… жизнь служанки при дворе — как сказка, только иногда без счастливого конца. Фларри хихикнула, а Каденс, взглянув на Муншэдоу, тепло улыбнулась: — Рада видеть тебя, Муншэдоу. Столько лет прошло... Та хмыкнула, не глядя ей в глаза: — Взаимно. Хотя… если честно, не понимаю, зачем вы вернулись. Каденс слегка приподняла бровь: — В каком смысле? — В самом прямом, — Муншэдоу подняла взгляд, теперь уже смотря прямо на неё. — Я ведь не дура, чтобы не замечать очевидное. Мы с Голден… просто появились. Во дворце. Без предыстории. Родились как-то «непонятно как», вдруг стали жить среди придворных, в окружении бессмертных правительниц. А в наставницы нам — принцесса Каденс. Я что, по-вашему, никогда не задумывалась, почему? Шайнинг Армор нахмурился: — Мне не нравится твой тон, юная леди. Но Муншэдоу проигнорировала замечание, продолжая уже медленнее, сдержаннее, но не менее остро: — Это всё не имеет смысла. С самого начала, на протяжении многих лет ходят слухи, что принцесса Луна моя мать. Почему я здесь? Почему мы здесь? Что вы от нас хотите? — она повернулась к Селестии. — Что вы хотите, принцесса? В комнате повисла напряжённая тишина. Фларри перестала жевать печенье. Все взгляды были прикованы к Селестии. — Я понимаю твою боль, Муншэдоу, — наконец произнесла Селестия, её голос звучал мягко, но с ноткой усталости. — Ты хочешь обрести полноценную семью. Хочешь знать правду. И я обещаю — ты всё узнаешь. Ты заслужила это. Я… я хочу для тебя лучшего. Муншэдоу опустила глаза, её голос стал тише, почти шёпотом: — Я знаю… Именно вы заботились о нас всё это время. Не Луна, а именно вы. И, наверное, вы для нас ближе, чем кто бы то ни было. — Муни… — тихо прошептала Голден, но Муншэдоу лишь качнула головой и подняла голос: — Вот только... если вы так нас любите… почему не можете признать, что Голден — ваша дочь? Серьёзно, её кьютимарка — это же почти зеркальное отражение вашей. Луна… она — Луна. Я от неё не жду ничего. Но вы… почему вы отбираете у Голден это право? Почему не даёте ей то, чего она заслужила с рождения? Селестия медленно вдохнула, сдерживая эмоции, и заговорила ровно: — Всё сложнее, чем кажется. Но одно я могу сказать точно — Голден Фезер действительно твоя сестра. Каденс вздохнула: — Я понимаю, как тебе непросто... — Нет, не понимаете, — перебила Муншэдоу. — Вы бессмертная принцесса аликорн. У вас — власть, титулы, крылья, рога… а я? Я даже не знаю, кто я такая. И никогда не узнаю. Шайнинг и Каденс обменялись тревожными взглядами. Принцесса Кристальной Империи вздохнула: — Это правда. Ты не аликорн. Но... у тебя есть семья. У тебя есть мы. Мы с Шайнингом всегда будем рядом, если ты того захочешь. Приезжай к нам в Кристальную Империю. Поживи немного как одна из нас. Может, тебе станет легче. Муншэдоу уже открыла рот, чтобы резко ответить, но замерла. Её взгляд скользнул по окружающим лицам. Фларри — с печеньем в зубах, будто наблюдала драму в театре. Она закрыла глаза на секунду, глубоко вдохнула и, чуть склонив голову, сказала тихо: — Простите… Я… Я сказала лишнего. Обычная служанка не должна себе такого позволять. Она встала, едва заметно поклонившись: — Никто из вас не заслужил таких резких слов. Прошу прощения. И, не дожидаясь ответа, направилась к выходу. Каденс вскочила, было порываясь остановить её, но Селестия мягко, чуть коснувшись её копытом, остановила: — Оставь. Ей сейчас нужно побыть одной. Она просто… выговорилась. Всё, что копилось в ней последние полгода, наконец вырвалось. Шайнинг, отставляя чашку, буркнул: — Как по мне, из неё пока что так себе выходит будущая принцесса… — Будущая принцесса? — одновременно переспросили Фларри и Голден, вытаращив глаза. Селестия мягко улыбнулась: — Да, но… это тема для другого разговора. Фларри, будь так добра, найди её. Утешь. Попробуй… подружиться. Я уверена — вы куда ближе, чем кажется. У вас с ней есть кое-что общее. Фларри с серьёзностью, нечасто ей присущей, кивнула и встала из-за стола. Селестия тем временем повернулась к Голден: — А с тобой… нам нужно поговорить. Наедине. Шайнинг Армор стоял неподвижно у мраморной колонны, глядя на удаляющуюся Селестию. Рядом, ступая неровно, неуверенно семенила Голден Фезер. Фларри Харт, заметив это, бросила взгляд на родителей, затем перевела глаза на сторону, куда ушла Муншэдоу. — Мне идти за ней? — тихо спросила она, всё ещё колеблясь. Шайнинг лишь вздохнул, не сразу находя слова. — Иди... Только будь осторожна, ладно? — Осторожна?.. — удивлённо переспросила Фларри, слегка нахмурившись. — Осторожна в чём? Каденс, стоявшая чуть в стороне, не сразу ответила. Она провела взглядом по коридору, где исчезли фигуры Селестии и Голден, а затем сказала тихо, почти шепотом: — Постарайся просто подружиться с ней... Без притворства. Просто... по-настоящему. Шайнинг вновь вздохнул, на этот раз глубже. Его взгляд был мрачен, будто тень легла на сердце. — Не нравится мне всё это. — Его голос прозвучал глухо. — Нашу дочь втягивают в эти игры. Каденс посмотрела на него с лёгкой укоризной, но мягко. — Никуда её не втягивают. Просто... Муншэдоу — не простая личность. Ей тяжело. Очень тяжело. Она— — Она — Найтмер Мун. — Не забывай об этом. Каденс на миг опустила глаза, потом снова посмотрела в сторону, где скрылась Фларри. — Всё будет в порядке, — сказала она тихо. — Я... чувствую это. Она справится.

***

Голден Фезер шла по гравию старой тренировочной площадки, где когда-то маршировали гвардейцы, а теперь лишь редкие фигуры без особого усердия размахивали копьями под ленивым взглядом капитана дневной стражи. Она остановилась, оглянулась на Селестию, что молча шла позади. — Зачем вы меня сюда привели? — спросила Голден, повернувшись. В её голосе звучала тревога. — То, что говорила Муншэдоу... это правда? Селестия посмотрела на неё. В её взгляде было спокойствие, но и усталость. — Правда — понятие гибкое. — Она подошла ближе. — Всё куда сложнее, чем кажется. Я создала тебя... чтобы удержать самые мрачные проявления твоей сестры. Я знала, что это будет непросто. Но... я недооценила Луну. И упрямство Муншэдоу. Особенно — её упрямство. Она вздохнула. — Потому нам нужно быть готовыми. Ко всему. — Я... я ничего не понимаю, — прошептала Голден, опуская голову. — Ничего. Селестия подошла вплотную и, не говоря ни слова, коснулась её рогом. На миг — короткий, но вечный — их сознания слились в единое целое. Свет, тьма, страх, любовь, боль и знания бесчисленных веков — всё хлынуло в разум Голден. Она упала на колени, дрожа, глаза затуманились, губы дрогнули. — Сестра... — сорвалось с её уст. Селестия склонила голову. — Теперь ты знаешь всё. Голден утерла слёзы крылом. Поднялась. Подошла к оружейной стойке, неуверенно взяла меч. — Я сделаю всё, чтобы она не оступилась... — сказала она. — Но если это всё же произойдёт... Она развернулась к Селестии. В глазах у неё больше не было растерянности. — Я буду готова. Со мной будет сила самого солнца. Благо Эквестрии... — она выдохнула. — …важнее жизни даже моей сестры. Селестия довольно кивнула. — Начнём же твою подготовку, моё маленькое солнце.

***

Фларри Харт шла быстро, местами даже почти вприпрыжку — так ей не терпелось найти Муншэдоу. Она свернула в тихий коридор, миновала несколько витражей и наконец вышла на балкон. На каменной скамье, лицом к горизонту, сидела чёрная фигурка. — Привет... — сказала Фларри. Муншэдоу не повернулась. — То, что ты сказала тогда... — начала Фларри. — Я сказала, что думала, — перебила Муншэдоу. — И о чём жалею. Я... не имею права ни на что, в сущности. У тебя есть семья. Сестра, родители, место в этом мире. А у меня — только то что даёт мне принцесса. И я должна быть полностью довольна своей жизнью. — Но ты не одна, — мягко сказала Фларри, подходя ближе. — Даже если чувствуешь себя так. Мои родители... я... мы готовы принять тебя. По-настоящему. Я вообще хотела, чтобы мы стали подругами. Она села рядом. — У меня уже есть список, чем мы можем заняться в Кристальной Империи. Гарантирую — тебе понравится. Ты такого ещё не видела. Муншэдоу хмыкнула, но в этом смешке была не злоба. — Ты, кажется, считаешь, что у нас много общего? — Ну... — Фларри пожала плечами. — Ты — бессмертная принцесса аликорн, — сухо ответила Муншэдоу. — А я — просто странная единорожка, мы по определению не равны. Фларри легко коснулась её плеча. — Даже если так... это не повод избегать друг друга, правда? Муншэдоу резко обернулась. Её глаза, — внезапно ставшие синими, с жуткими узкими зрачками — впились в Фларри. На губах проступила хищная ухмылка, обнажив отросшие клыки. — Правда, говоришь? Фларри вздрогнула, чуть не отшатнулась, но осталась на месте. Муншэдоу подошла ближе, её голос стал тише, но в тоже время злее. — Думаешь, я слабая? Маленькая, глупая, единорожка-служанка которую все обижают? Думаешь, я сильно страдаю от того, что моя мать меня ненавидит? Мне всё ровно на Луну, и мне абсолютно плевать, кто мой отец. Мне не нужен никто, кроме сестры. Она смотрела ей прямо в глаза, вызывая едва заметную дрожь. — И ты всё ещё хочешь дружить со мной? Фларри кивнула. Уверенно. Пусть голос чуть дрогнул, но остался четким. — Как бы ты ни выглядела... я не вижу в тебе зла. И да. Я действительно хочу быть твоей подругой. Муншэдоу резко села, откинувшись назад. В её взгляде сквозила усталость... и что-то, отдалённо похожее на интерес. — Ты меня удивила, Фларри Харт. Честно. Она повернулась к горизонту. — Знаешь, я давно хотела выбраться из дворца. В одно место. Но моя сестра — слишком правильная, она никогда не согласилась бы на этот небольшой побег. Она повернулась и прищурилась. — А ты как, в деле? Фларри улыбнулась. — Всегда.