Глава 6. Дробовик, кукла и лужи.

Время текло. Два года в школе превратили Дина в местную знаменитость. Он собирал вокруг себя мальчишек «байками» о папиных секретных миссиях, умением всегда попадать камнем в цель и демонстрацией своего личного ножа, хоть и всё ещё затупленного. Учителя вздыхали, глядя на его вечно испачканные тетради, но хвалили за смелость. «Лидерские качества», - говорила миссис Кларк, хотя я подозревала, что это просто дипломатичный способ назвать его упрямство и проблемы с дисциплиной которые он возбуждал у всего класса. Дин к семи годам немного подрос и уже не в первый раз щеголял дыркой на локте школьной рубашки - трофеем от драки с Джереми, который в очередной раз назвал Сэма «сопляком-обезьянкой». Бобби, как всегда, ворчал, но пришивал заплатку. — Ты же обещал папе не лезть в драки, — напомнила я, наблюдая, как игла мелькает в грубых руках мужчины. — Он первый начал! — Дин скрестил руки, но тут же смягчился. — Зато теперь все знают: трогать Сэма — плохая идея. — Сэмми ещё даже в школу не пошёл, — вздохнула я с ухмылкой. Сэмми, сидя на полу с книжкой-раскраской, оторвался от динозавра, которого разукрашивал в синие пятна. — Я не сопляк! - заявил он, надув щёки. — Я большой! Вот! — Он встал, топая ногой, и опрокинул банку с карандашами. — Сэмми осторожно. — Засмеялась я. Старший брат подхватил банку, собирая карандаши обратно. — Я не малыш! — Сэм упрямо скрестил руки. — Мне три! Три-и-и! — Он растопырил пальцы, демонстрируя число, но вместо трёх получилось пять. Бобби фыркнул, пряча улыбку: — Да уж, с таким счётом тебе в школу рано идти. — Не рано! — Сэм тут же переключился, схватив газету со стола. — Я уже буквы знаю! Смотри: Э, Би, Си, ... — Он тыкал пальцем в страницы. Начало хорошо пошло, а дальше начинал путать алфавит со счетом. Хотя я чувствовала, что Сэмми действительно выучит алфавит довольно скоро. В будние дни утро обычно начиналось с того, что Бобби ругался на ели фурычащую кофеварку. Сэм требовал на завтрак только хлопья, а Дин пытался стащить дополнительную порцию бекона, пока никто не смотрел, хотя в общем-то никто не запретил бы ему. Я «училась» варить кашу под присмотром Бобби, после моих долгих уговоров этого старого ворчуна, и каждый раз Сэм ныл, что каша "слишком горячая, как вулкан". Потом Бобби отвозил Дина в школу и вскоре возвращался. Меня считали уже достаточно ответственной, чтобы присмотреть за младшеньким 20-30 минут. По вечерам мы смотрели мультики на маленьком телевизоре — кто-то на полу, кто-то на диване. Сэм засыпал, обняв свою игрушечную лягушку, а Дин притворялся, что ему не нравится "Скуби-Ду", но всегда смеялся громче всех. А я в это время пыталась читать какую-нибудь книжку, но тоже подсматривала за экраном. *** Лето, после второго класса Дина, началось с грохота консервных банок и бутылок из-под пива на заднем дворе. Джон привёз дробовик 20-го калибра и устроил стрельбище среди ржавых корпусов машин. — Смотри, Лекс! — Дин вскинул приклад, щурясь вдоль ствола. Ружьё было почти ростом с него, руки дрожали от тяжести, но голос звенел от восторга. — Папа говорит, я меткий как ковбой! Выстрел. Я видела как Дин сильно пошатнулся от отдачи ружья. Банка слетела с пня, и он закричал от радости, подпрыгивая на месте. Джон похлопал его по плечу, но в его глазах помимо гордости — только тяжесть. Я стояла в тени веранды, сжимая подол платья в кулачки. Каждый выстрел отдавался в висках. Сэм, Дин, я... Мы все будем охотниками, даже если сейчас смеёмся над мультиками, едим мороженое и играем в детский бейсбол. — Ты тоже хочешь попробовать? — Джон обернулся ко мне, заметив мой взгляд. Я покачала головой. Мне хотелось крикнуть: «Мы ещё дети!» Но вместо этого сказала: — Я не хочу сейчас... — Я хочу! — Сэм выскочил из-за дверей дома, размахивая игрушечным пистолетом. — Пап, дай мне!  Джон нахмурился:  — Ты ещё мал, Сэмми.  — Не мал! — Сэм упёрся руками в бока, копируя позу отца. — Мне уже три! Дин, конечно, не упустил случая похвастаться: — Видела? Я попал с первого раза! Ну, почти. Папа говорит, главное — не дёргаться. — Да, ты почти как Рэмбо, — усмехнулась я, но сердце сжалось. Он был таким... маленьким. *** Той ночью я не могла уснуть и достала один из моих блокнотов. И начала записывать: Зарядка в 6 утра. Бег вокруг дома. Йога по книге из библиотеки Бобби - «Для укрепления духа и тела», как гласила обложка. Удивительно, что порой можно найти в его библиотеке... Если мы обречены стать охотниками, я хотя бы должна быть готова. — Ты что, заболела? — Дин уставился на меня, застав за странными позами на рассвете. — Это... гимнастика, — выдавила я, краснея. — Хочешь попробовать? Он скривился, но через неделю мы уже всё же попробовал присоединиться ко мне. Бегать наперегонки ему нравилось гораздо больше, чем йога. В шутку мы говорили, что проходим тренировки шпионов, чтобы хоть немного это было интереснее. — Я тоже могу! — Сэм влетел в комнату, спотыкаясь о порог. — Смотри, как я! — Он плюхнулся на пол, пытаясь повторить позу «собаки мордой вниз», но вместо этого завалился на бок. — Почему у меня не получается? — надулся он, разглядывая картинку в книге. — Потому что ты червяк, — пошутил Дин, щекоча его. — Не червяк! Я паук! — Сэм засмеялся, кувыркаясь по ковру вместе со старшим братом. Я тоже свалилась, не пытаясь даже продолжать стоять в нужной позе из-за пробирающего меня смеха. Бобби, застав нас, фыркнул: — Йога? В моём доме? Следующее, что узнаю — вы веганами стали. — Эту книжку я нашла у тебя в библиотеке! Я начала новую позу из книги, но мои короткие ноги отказывались слушаться. «В прошлой жизни я бы сделала это легко», — подумала я, раздражённо спотыкаясь. Сэм, наблюдавший за мной, заливисто засмеялся: — Алкекса, тоже жук! *** Первый класс. Для любого ребёнка — это шаг в новый мир. Для меня — ещё и напоминание о том, как хрупка грань между прошлым и настоящим. Первый раз в первый класс это не совсем про меня. Я стояла у зеркала, поправляя банты на светло зеленом платье. — Красивая! — говорил Сэм, тыча пальцем в моё отражение. — Как принцесса!  — Принцессы не носят кеды, — усмехнулась я, демонстрируя белые кеды, но зато с розовыми шнурками. — Твои — носят, — Дин прислонился к дверному косяку, держа в руках мой новенький рюкзак со всеми собранными принадлежностями. — Бобби приготовил нам сэндвичи. В этот раз Джон был слишком занят, чтобы сопроводить меня 1 сентября, как это было с Дином. Зато платье и всё остальное мы покупали вместе. На этот раз подросший Сэм тоже был с нами на шопинге. Школа встретила меня запахом мела и детских надежд. В классе я изображала послушную «идеальную ученицу»: поднимала руку, улыбалась. Чтобы сильно не выделятся иногда делала ошибки в простых словах. Учительница, миссис Эванс, называла меня «маленькой помощницей» и просила раздавать тетради, как самого послушного из учеников. Или например пару недель назад миссис Эванс попросила помочь перенести папки с документами в «комнату хранения» - так она называла узкую кладовку за дверью со ржавым замком, в подвале. Внутри пахло пылью и старыми книгами. Полки гнулись под коробками с надписями «Архив 1980-1985», а в углу валялись сломанные стулья, мячи и корзина с потерянными вещами: перчатками, карандашами, игрушками. Одноклассники тоже тянулись ко мне, как к магниту - видимо, срабатывало врождённое обаяние Винчестеров, так как в прошлой жизни такой тяги детей ко мне я не замечала. И может быть моя доброта тоже содействовала. Томми помочь решить 2+2, Лили шнурки завязать, Гарри подсказать стишок... — Ты как будто всё знаешь наперёд, — шепнула однажды рыжая Эмили, моя соседка по парте. Я замерла. Надеюсь учительница не такая же проницательная как Эмили. — Просто люблю слушать миссис Эванс. Поэтому запоминаю больше. У неё голос красивый, — (не) соврала я, рисуя в тетради солнышко. *** Дождь в тот день начался внезапно. Хотя прогноз обещал солнце ещё целую неделю. Тучи разверзлись над школой, заливая двор огромными лужами. Я задержалась в туалете, прячась от шума мокрых кроссовок и визгов детей. Мою руки в раковине... И тут почувствовала холод. Тот самый — липкий, пронизывающий до костей. Давно я не ощущала его так близко. Воздух стал густым, а в углу комнаты, у соседней раковины, замерцал силуэт. Маленькая девочка в строгом платье, мокрая насквозь. Она плакала, прижимая к груди пустые руки. — Кукла... Где кукла? — её голос звучал, как скрип старых качелей. Я чувствовала, что бежать бесполезно. — Как тебя зовут? — спросила я, стараясь не дрожать. Девочка подняла лицо. Глаза — две чёрные дыры. Лицо опухшее. — Лили... Она розовая... Мама будет так зла на меня если я её не найду... И я вспомнила: в подвале школы хранились коробки со старыми игрушками... — Я попробую найти её, — пообещала я, хотя голос звучал тоньше шепота. Лили продолжала горько рыдать, её пальцы попытались схватить в моё запястье, но прошли сквозь. Она всеми силами цеплялась за этот мир, но она была невероятно слаба. — Найди куклу, — шептала она. Я кивнула, но внутри всё сжалось: А если это изменит ход чего-то большего? Если Судьба заметит? Призрак исчез, оставив после себя лужу воды и запах мокрой шерсти. С минуту я стояла, пытаясь отделаться от холода и чувства образовавшегося в груди кома, сдавливающего легкие. — Ты куда пропала? — Дин схватил меня за руку, когда я выбежала из туалета. Оказывается звонок на урок уже давно прозвенел. У него занятия уже закончились и он просто ждал меня, так как забирают нас со школы вместе. А у меня должен был быть ещё урок математики, на который я сейчас опаздываю. — Надо в подвал, — выдохнула я. Дин нахмурился:  — Ты же знаешь, что детям туда нельзя?  — Миссис Эванс брала меня туда на прошлой неделе. Он нахмурился, но кивнул. Я на ходу объясняла: — В туалете был призрак. Девочка, мокрая с головы до ног, маленькая, как я... И она плакала из-за своей куклы, мы должны ей помочь, чтобы она могла упокоиться. — Почему ты уверена, что она в подвале школы? — спросил Дин. — Не уверена, — честно призналась я. — Но если не найдём — сразу расскажем Бобби и папе. Просто хочу попробовать. То что я не сказала в слух, так это то, что я хочу доказать себе, что смогу выжить в этом мире, даже если мой противник — лишь слабый призрак, который даже и не противник мне вовсе. Или, может быть, мне нужно убедиться, что я могу свободно дышать и двигаться, здесь. — Ладно. Веди. Но если за нами погонится мокрая, мертвая девочка — это всё ты виновата. Удивительно как был спокоен Дин. Может потому что сам он призрака не видел? Может пока для него это почти как приключения Скуби-Ду? Как наши игры? Хотя есть вариант, что он берёт пример с Джона. Дверь в подвал скрипнула, как в плохом фильме ужасов. Пыльные коробки, паутина, от потолка по стенам старые разводы, и... там, в углу должны быть коробки с подписью «потеряно». Я слегка подпрыгнув, щёлкнула выключатель, и слабый желтый свет залил это пространство. Мы перебирали коробки одну за другой. Пыль щекотала нос, на полу сновали пауки. В одной из коробок — старые мячи, в другой — костюмы для сценок на праздники. И, наконец — под грубой тканью, в углу — розовая тряпичная кукла с потёртым бантом. — Вот же она! — Дин поднял её, смахнув паутину. — Надеюсь, это та самая. Мы оставили куклу в туалете, на подоконнике. На следующее утро её случайно нашла миссис Эванс и ахнула: — Это же кукла Лилиан Кларк! Бедняжка, пропала десять лет назад... Я молчала. Лилиан Кларк, фамилия как у учительницы Дина. Мы рассказали обо всём Бобби — осторожно, не сразу. Сначала про куклу. Потом уже про девочку. Он слушал, нахмурившись, а потом ушёл к себе. Этой ночью я увидела как он куда-то ушёл, а вернулся только под утро. Сказал, что был в школе. В подвале. В туалете. Но Лилиан больше не было. Бобби нас отчитал за то что лезем куда не надо, за то что мы не рассказали обо всём ему в первую очередь, за то, какие мы балбесы. И о том что наш отец открутит голову и нам и ему... Всё это происходило в машине по дороге в школу. Только под конец он успокоился и сказал: — Вы всё правильно сделали. Но в следующий раз — зовите меня сразу. Лилиан утонула в пруду. Бобби не хотел нам ничего рассказывать, но я и Дин были упрямы. Миссис Эванс видимо не сильно следила тогда за новостями, раз до сих пор думала что девочка пропавшая без вести, ведь девочку всё-таки нашли. *** Вечером, я мыла посуду, глядя в окно, как Дин чистит дробовик под присмотром Джона во дворе, я сжала медальон на шее. Сэм крутился вокруг отца, тыча пальцем в ствол: — А мне когда можно? А? Пап, я уже большой! — Когда перестанешь путать три и пять, — усмехнулся Джон, но в его глазах мелькнула тень усталости. Мы ещё дети, — повторяла я про себя, как мантру. Но где-то в глубине души понимала: нельзя в этом мире долго оставаться детьми, это опасно и для нас и для окружающих. В один момент мы покинем дом Бобби и начнется путешествие по Америке. ...Джон в итоге сделал Сэму простенький лук, чтобы не обделять его. Малыш поигрался, но ему довольно быстро эта игрушка надоела и он понял для себя, что стрелять это скучно. К ружью он тоже потерял интерес. Мне тоже достался свой лук. *** Ночью мне приснился школьный коридор. Тени на стенах шептали: «Ты лишняя. Ты ошибка». Я проснулась в холодном поту. Нет, нет, нет! Та малышка была настолько слабым призраком, что даже спустя 10 лет своей смерти всё ещё не способна коснуться материального. Что есть, что нет её в этом мире — без разницы. За мной точно не могут прийти только из-за того, что я помогла ей упокоиться. Пить хочу. Я спустилась на кухню, стараясь не скрипеть половицами. Луна светила в окно. На кухне горел тусклый свет — Джон сидел за столом, сгорбившись над пустой бутылкой пива. Его пальцы вяло перебирали старую фотографию, которую он всегда носил в нагрудном кармане. Пальцы барабанили ритм по столу. — Пап? — прошептала я, замирая в дверном проёме. Он вздрогнул, словно вынырнув из глубины своих мыслей, и быстро сунул снимок в карман. Глаза его были красными, но голос прозвучал твёрдо: — Камилла... Что не спишь, солнышко? «Камилла». Он (и ещё моя учительница) всё ещё называл меня первым именем, несмотря на мои просьбы. Я совсем не против этого, просто имя Алекса мне нравится больше, и уже все вокруг зовут меня именно по второму имени. Я подошла ближе, уловив горький запах алкоголя. Села напротив. — Воды попить. Джон хмыкнул, как бы невзначай упоминая: — Ты всё больше на неё похожа. — На маму? Он кивнул, проводя рукой по лицу. В тишине за окном завыл ветер, стало слышно, как дом заскрипел, будто он дышит вместе с нами. — Бобби рассказал... про школу. Про ту девочку. Призрака. — Он замолчал, сжав кулак. — С вами могло что-то случиться. — Но ничего не случилось. — Я притянула себе кружку и налила из тяжёлого графина себе воды. — Мы помогли ей... Она была слабой, и... — прошептала я, но Джон перебил: — Слабой? — Его кулак ударил по столу. — У вас даже соли не было! Ни серебра, ни... Чёрт, ты же знаешь! Он встал, пошатнулся и вдруг замер. Его взгляд упал на мои руки — они всё ещё дрожали, не из-за его поведения, а всё ещё из-за кошмара, но... Вздохнув, он опустился на колени передо мной, обнимая меня. — Прости. Я... — Он зажмурился. — Не смей больше рисковать. Слышишь? Вы все... — Его голос сорвался. — Вы всё, что у меня осталось И тут что-то внутри меня треснуло. Как будто только сейчас до конца дошло, что мы действительно могли не вернуться. Что я не имела права тащить с собой Дина. Что ни добрые намерения, ни сочувствие, и тем более моё желание проверить что-то там... не должны затмевать здравый смысл. Я могла потерять брата. Я... я. От этой мысли мне стало по-настоящему страшно, и слёзы — тёплые, бессовестные, давно сдерживаемые — сами скатились по щекам. Я прижалась к его плечу, захлёбываясь рыданиями. — Прости, пап... Я не должна была... — всхлипывала я, вцепившись в его рубашку. — Это было глупо. Опасно. Я думала, что справлюсь. Что... Я не подумала, что... Я прижалась к его плечу, вдыхая запах пороха и дешёвого мыла. Он обнял меня крепко. — Я не хотела тебя напугать, — прошептала я уже спокойнее. — Просто... Всхлип... — ... — его губы дрогнули в подобии улыбки. — Ты всё сделала правильно... Просто, пожалуйста, будь осторожна... Тишина повисла между нами, густая, как смола. Потом он откинулся на спинку стула, и в его глазах мелькнула знакомая строгость: — Завтра начнём и тебя учить стрелять. Если уж лезть в опасность — то с умением постоять за себя. И вдруг снова обнял меня — крепко, по-отцовски. — Миссури говорила... Когда ты была совсем малышкой, что ты видишь то, чего другие не видят. Будь осторожна с этим. И всегда говори обо всём мне... — Он запнулся, будто борясь с собой. — Ты... Вы... самое важное, что у меня есть. Понимаешь? Я кивнула, всё ещё всхлипывая. Джон провёл рукой по моей голове, поглаживая волосы. — Пошли, — тихо сказал он. — Тебе надо поспать. Завтра будет длинный день. Он взял меня на руки и повёл наверх, в нашу с братьями комнату. Уложил, накрыл одеялом, как делал когда-то раньше, когда у нас был свой дом.