Часть 1

Ты в десятый раз переворачиваешься с одного бока на другой. ВОСПРИЯТИЕ (ЗРЕНИЕ) — Огни города просачиваются в комнату сквозь неплотные шторы. Ты видишь коцаные обои, выгоревший узор паркета. Силуэты мебели, выступающие из стен. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ — Ночь скрывает шкафы и стулья от внешнего взора. Амнезия скрывает внутренний смысл вещей. И все же незнакомая мебель беспокоит не так сильно, как дверь спальни. Ты уже очень долго разглядываешь танец теней на ней. Что в этой двери так тебя беспокоит? ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ — Обычная деревянная дверь. Даже не синяя. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Но не менее загадочная, чем двери в Мартинезе. СУМРАК — Может быть, она проклята? Может, это она во всем виновата? Ты вот так же лежал и пялился на нее целыми ночами, не мог уснуть, напивался, лишь бы не замечать, как странно молчит эта дверь. От тебя, небось, и жена ушла из-за этой двери. Ты не уделял ей внимания, а все пялился в дверь и пялился… ЛОГИКА — Так не бывает. Хотя твой повышенный интерес к дверям отрицать сложно. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ — Если рассуждать метафорически, то двери символизируют интерес к новым открытиям. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА — На другом конце Джемрока офицер вышибает дверь с ноги. Его напарник стоит рядом с пистолетом наизготовку и тревожно прислушивается к происходящему за стеной. От того, что скрывает та дверь, зависит их будущее. Они успели вовремя или опоздали? Их ждет перестрелка или все уже кончено? Ты снова смотришь на свою дверь. Дверь многозначительно молчит. Она уже открыта. А ответов меж тем это не прибавляет. И что с ней делать? ГРУБАЯ СИЛА — Ну так закрой её. И выбей. Пусть знает, как нас бесить. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Эта дверь не связана с будущим. Она связана с прошлым. ЗАГАДОЧНО ОТКРЫТАЯ ДВЕРЬ — Было время, когда ты переносил Дору на руках через мой порог. Бросал на кровать под звон ее смеха. Было время, когда ты тихо-тихо приоткрывал меня, щурясь от темноты, проверяя, спит ли твой ангел, твой Светоч, твое самое дорогое. Крался к ней в темноте, чтобы поцеловать осторожно и, не разбудив, устроиться рядом. Засыпал спокойно, окруженный теплом и знакомым запахом. ЗАГАДОЧНО ОТКРЫТАЯ ДВЕРЬ — Меня больше нет смысла смазывать. Я больше не заскриплю опрометчиво, разбудив Дору, когда ты утром несешь ей с кухни круассан с кофе на маленьком деревянном подносе. ГРУБАЯ СИЛА — Фе, буржуазия. Нашел по чему скучать. ЗАГАДОЧНО ОТКРЫТАЯ ДВЕРЬ — Мной больше никто не хлопнет. Ни Она после громкой ссоры, ни ты, когда снова захочется чтобы «все отъебались» БОЛЕВОЙ ПОРОГ — Ты чувствуешь, как внутри все натягивается от воспоминаний, одновременно болезненно и приятно. Прошло время, когда ты открывал эту дверь в надежде «успеть». Прошло безвозвратно. ЗАГАДОЧНО ОТКРЫТАЯ ДВЕРЬ — Я утратила смысл. Открытая или закрытая — меня все равно что нет, когда живешь в квартире один. Разве не так? ЛОГИКА— Лучше бы ты поспал, дружище. СИЛА ВОЛИ — Если это тебе поможет, то мы можем сделать что-нибудь с дверью завтра. ГРУБАЯ СИЛА — Согласен, ломать дверь — громко. Сломаем утром. Может, и правда стоит снять сраную-даже-не-синюю-дверь с петель? Может, сжечь? Синди бы понравилось. Практически инсталляция. Можно даже сначала написать на ней что-нибудь. Типа «все из прошлого». Зачеркнуть. Поправить на «только плохое». Подумать еще, снова все зачеркнуть. Как правильно сформулировать? «Все, что вредно помнить»? Тебе неспокойно. Ты ерзаешь в кровати и не можешь перестать пялиться на дверь. Ты с тоской вспоминаешь то время, когда в соседнем номере, прямо за стенкой, спал Ким. Да, он не открывал, не хотел покутить среди ночи, но хотя бы был рядом. Одному в лачуге спать было похуже, но тебя грело дело, энтузиазм погони. Не чувствовал звенящую пустоту, как сейчас. Ты себя наказывал. Ну… Ладно, да, это тоже. А потом — ты едва это помнишь, веки были слишком тяжелые, боль слишком острая, ум горячечный, но через это все, хоть и замыленно — ты помнишь, как Ким тебя выхаживал после трибунала. Снова был рядом и даже ближе. Тебе чудовищно одиноко. В этой кровати, рассчитанной на двоих. В этой квартире, где хватило бы места на целую семью с парой неугомонных детей. У тебя не будет детей. И с детьми ты уже давно не работаешь. Карьера школьного тренера давно закончилась, теперь ты работаешь с трупами. И преступниками. Из друзей у тебя — только собственные голоса и те, кого ты не помнишь. И Ким. Но он далеко. Все далеко. Все так далеко, и особенно сраный Граад, с твоим ангелом, твоим Светочем, тем, что было самым дорогим, и ты даже не уверен, что перестало. Ты хочешь спать. И боишься уснуть. Боишься запустить всю эту канитель с кошмарами снова. Один раз Она уже приходила во сне, когда вы с Кимом были на острове. И ты знаешь: впереди маячит еще мно-о-о-ого ночей с одним и тем же кошмаром. Откуда ты это знаешь? Ты сам вспомнил или Жан сказал? В любом случае, эта мысль пугает. Неизбежность снов как неизбежность смерти. День за днем, круг за кругом, и круг замыкается в бесконечный цикл. Из этого цикла не вырваться — теперь ты знаешь наверняка, что не вырваться, даже забыв о нем. Сны и Дора во снах над тобой смеются. Говорят: нет, Гарри, тебе не победить, не отдохнуть, не забыться. Тебе отказано в отдыхе и любви. Твоя дверь бессмысленна и бесполезна. А самая главная дверь — где-то там, за туманом Серости на другой изоле, там, где узор паркета сотрет топот маленьких ножек новых людей, а не твои старые тапки — эта дверь никогда не откроется. Не для тебя. Для тебя много чего: призрак торговой зоны, забытый всеми игровой автомат, даже супербогатый светоискривляющий тип, который может дать денег. Только не любовь. Не семья. Не дети. Не сон. От слова «спать» веет страхом, погибелью, острой резью в легких. Но ты отказываешься отступать. Тебе кажется, все дело, как и всегда, в загадке. Нужно понять, что делать с дверью. И тогда отпустит. Ты садишься в кровати. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Покурить бы. С сигаретой в руке всегда лучше думается. ГРУБАЯ СИЛА — Да въеби ты уже этому куску дерева. Вот увидишь, тебе полегчает. ТЫ — Я хочу… к Киму. Я хочу ему позвонить. Посоветоваться на счет двери. Мы… Не знаю, мы хотя бы придумаем хорошее название для этого дела, если не раскроем его на месте. А то дверь теперь даже не “загадочно молчаливая”, я ее вообще не понимаю. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ — Я — энциклопедия, а не телефонный справочник. Номера всех людей в Ревашоле я не помню, сорян. Стоило спросить номер Кима, пока вы еще не разъехались по домам. Хочешь позвонить Лене? Ее номер ты помнишь. ГРУБАЯ СИЛА — Гарри, блядь. К Киму, к бывшей — ты вообще себя слышишь? Звучишь как нюня. Соберись, разъеби дверь, как нормальный мужик. Не нужны нам ни солийцы, ни жень-чины для счастья. КООРДИНАЦИЯ — С номером я могу попробовать, но… ЛОГИКА — Может, не стоит? Наберешь не тот номер и… СУМРАК — И дозвонишься бывшей. Пиздец будет. Помнишь, что было, когда ты звонил, а Кима не было рядом? Да ты чуть не сдох, Гарри. ЭМПАТИЯ — Посмотрите лучше на время. Звонить людям среди ночи в любом случае не лучшая идея. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Спящим людям… ТЫ — А? ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Поправка, говорю. Нехорошо звонить среди ночи тем, кто спит. Но если бы тебе сейчас кто-нибудь позвонил, ты бы обрадовался, не так ли? ЛОГИКА — Так, ты это к чему? ТОМИК ПО ИНФРАМАТЕРИАЛИЗМУ — Силой коммунистической мысли заставь кого-нибудь проснуться и позвонить тебе первым. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА — Через две улицы… ЭНЦИКЛОПЕДИЯ— Две улицы, три аптеки и двенадцать фонарных столбов. Когда-то ты их считал. ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВОЛНА — Так вот, через две улицы к северу от тебя в своей кровати ворочается сателлит-офицер Жан Викмар. Он трет глаза, смотрит на будильник, устало мычит, снова трет глаза. Затем встает с кровати и идет в кухню, ставит чайник. На нем ничего, кроме растянутой майки и удобных полосатых тапочек. ЭЛЕКТРОХИМИЯ — Я… А нет, знаете, даже мне похуй, что там у Викмара. Вы тут столько нагнетали, что мне не до гениталий. ЭМПАТИЯ — Жан Викмар тоже не спит. Ему тоже тревожно. Вряд ли вы волнуетесь об одном и том же, но как знать. ТЫ — Ты садишься на пол рядом с кроватью, ставишь телефон себе на колени и хватаешь трубку так решительно, как будто уже сто раз это делал. Затем совсем не решительно пялишься на цифры, пытаясь вспомнить номер. ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ — Закрой глаза, я все сделаю. ВОСПРИЯТИЕ (СЛУХ) — Ты слышишь гудки. ПИП ПИП ПИП Через две улицы и три аптеки сателлит-офицер Жан Викмар смотрит на часы перед тем, как снять трубку, делая глубокий вдох. Было время, когда Жан не знал, кто может звонить ему среди ночи. Было время, когда он радовался ночным звонкам, принимая их за признак доверия, некое родство душ. Было время, когда они раздражали, вызывали приступ глухого отчаяния необходимостью куда-то идти, что-то делать… И все-таки Жан шел и делал. Может, сейчас Жан боится и хочет услышать знакомую хрипоту так же сильно, как Гарри боялся и хотел увидеть в своих снах Дору. Гарри спросит, какая у Жана дверь. Жан выругается, а потом ответит. Отыщет под ванной старую краску. Ее не хватит на дверь — ее ни на что не хватит, как и этого разговора. Но будут другие. Дверь перекрасят. Подберут ей краску и новый смысл. Будет время, и все изменится. Главное, чтобы время было.