Пробуждение давно забытых чувств

Яна довольно причмокнула, закидывая в рот последний кусочек ужина. Антон удовлетворенно хмыкнул, его кулинарные способности оценили по достоинству. Некоторые сырники чуть подгорели с одной стороны, но получилось хорошо. Особенно с апельсиновым джемом. Было тепло далеко не от батарей, а светло без всяких фонарей. Шаст сгрёб всю посуду в раковину и принялся мыть, засучив рукава свитера. Яна встала на костыли, недовольно пыхтя. - Антон, я помою. Ты уже итак постарался — Девушка нежно улыбнулась, утыкаясь ему в руку щекой. - Яна, даже не обсуждается — Отрезал Антон, домывая последнюю ложку и складывая ее в ящик. Тоша вытер руки об бежевое полотенце, стоящее неподалёку от раковины. - Держи палки покрепче — Предупредил парень и прильнул к девушке. Он взял ее на руки, пытаясь не напороться на костыли. Сердце застучало, отзываясь на чужое сердцебиение. Древесно-пряный аромат пьянил, чувствовался терпкий запах табака. Девушка прилегла у него на плече. Шаст прошёл через коридор, чуть запнувшись в собственных длинных ногах, и вошёл в спальню. Осторожно положив Вьюгину на мятую кровать, Антон, оперевшись руками по обе стороны от девушки, сказал: - Я сейчас съезжу за вещами, отлучусь ненадолго. Дверь чужим дяденькам не открывай, с огнём не играйся — Шутливо серьезно наказал Шастун. Яна лишь кивнула в ответ, отложив костыли в сторону. Его мягкий взгляд будто в тисках сжимал сердце. По венам словно разливалась густая патока, застилая глаза сладкой пеленой. Тонкая ручка потянулась к его плечу. Холодные пальцы скользнули вверх к шее. Шаст смотрел на неё, будто зачарованный. Всё его тело нетерпеливо ожидало следующих действий, было готово отвечать, терзаться, отдаваться. В ушах звенела тишина, и лишь через мгновение, трепет момента разорвала капля. Одинокая капля разбилась о подоконник по ту сторону стекла. Следом вторая, третья, десятая. Начался ливень. Васильковые глаза устремились к окну. Вода барабанила по стеклу, отбивая лишь ей одной ясные мотивы. Мужской кадык дернулся, Антон сглотнул вязкую слюну. Шастун выпрямился, чуть хрустнув коленом. - Нужно поторопиться — Он кивнул девушке и скрылся за дверью. Вьюгина раздосадовано выдохнула. Парень накинул куртку, застегнув ее до горла, и влетел в кроссовки. Он взял запасные ключи, лежавшие на обувнице, в прихожей. Входная дверь захлопнулась. Вся кудрявая макушка намокла, капли стекали в воротник, кроссовки хлюпали по лужам. Антон сел в салон, включая обогреватель на максимум. Стеклоочистители работали без передышки, пока капельки играли в догонялки. Квартира будто впитала в себя запах пустоты, одиночества и потерянности. Бежевые стены, которые раньше грели, стали серыми. От дыма сигарет? Может лёгкие выглядят ещё хуже, знать не хотелось. Курить в форточку или вовсе на кухне в последнее время стало обыденностью. Этот вкус уже не отмыть ни мятной зубной пастой, ни бруском хозяйственного мыла. Даже не раздеваясь, он поплёлся в спальню, оставляя мокрые следы. Старый добрый рюкзак с несколькими значками и заедающей молнией был найден в недрах гардеробной. В него полетели футболки, свитер, джинсы, трико, нижнее белье. Трехцветная зубная паста, зелёная щётка, пахучий шампунь. Остальные мелочи были запиханы в мелкие карманы и отделы рюкзака. Окинув бездушную квартиру последним взглядом, он вылетел из неё, словно на пожар. Шастун закинул сумку на заднее сиденье, нажал на газ. Фонари и фары отражались от мокрого асфальта, создавая яркие блики, а кто то лежал на тротуаре, впитывая силу дождя. Может чудак, а может тот, кто живет моментом, кто ж знает. Тоша уложил букет гипсофилов на обувницу, шелестя упаковкой. Пакет со сладостями поставлен неподалёку. Парень медленно разулся, под ним уже натекла небольшая лужа. Женский голос послышался из спальни: - Антон, это ты? — Настороженно спросила дама. Шаст отбросив рюкзак и схватив в охапку цветы с пакетом, показался на пороге ее комнаты. Смущенная улыбка до ушей, блестящие глаза и мокрые волосы. - Антон… — Прикрыла рот рукой Вьюгина, щеки багровели. Мужчина вручил ей промокшие цветочки, приземлив пакет на тумбу. - Ты просто чудо — Девушка потянулась к нему и одарила поцелуем в щечку — Спасибо. - Уже поздно, я лягу на диван — Парень звякнул молнией, снимая куртку. - Останься. Антон замер на секунду, даже задержав дыхание. - Останься, кровать двухместная. Пинаться не буду. Вьюгина уверенно задрала носик, увлечённо рассматривая Тошу. Шастун кивнул, будто соглашаясь со своими мыслями и поплёлся в гостиную, повесив куртку на крючок по дороге. Антон только сейчас почувствовал, что замёрз. Стянув с себя желтый свитер, он поёжился. Сменив джинсы на серые трико, а тонкие носки на тёплые, Антон повесил слегка влажную одежду на батарею. Он случайно задел ее мизинцем. Горячая. Домашняя футболка устроилась рядом греться. Громыхая костылями, девушка выглянула в гостиную. Высокий парень стоит посреди комнаты, чуть горбясь. Волосы завились, а светлая челка упала на глаза. Симпатичный нос, чуть сжатые сухие губы. Длинная шея, выпирающий кадык, ключицы. Взгляд скользнул ниже. Голый торс, дорожка темных волос идущая вниз за резинкой свободных штанов. Трико пепельного оттенка отлично сидят на нем, ноги греют чёрные носки. В животе появился приятно тянущий комок. Лицо покраснело вновь, девушка смущённо опустила взгляд и виновато шмыгнула носом. - Извини, я хотела попить — Яна взволнованно заморгала и направилась на кухню. Набрав из диспансера прохладной воды, она жадно отпила пол кружки. Антон вошёл на кухню, непринуждённо улыбаясь. - Яна, а какой кружкой я могу пользоваться? — Шаст прислонился спиной к стене неподалёку от Вьюгиной. На нем была надета чёрная футболка с белой надписью «Конец эпохи ангелов». Брюнетка вчитываясь в принт, протянула ему кружку, которую она держала в руках. Антон принял ее, чуть цокнув кольцами об керамическую ручку. Он отпил содержимое. Это можно считать косвенным поцелуем? - Я завтра в аптеку заеду. Тебе кальций нужен, мне по пути будет — Тоша убрал розовую кружку в раковину. - Хорошо, сколько мне тебе дать? — Поинтересовалась Брюнетка, распуская пучок на голове. - Даже не бери в голову — Антон лишь отмахнулся и потопал в спальню. Девушка поплелась следом, выключая за собой свет. Глаза мстительно сохли, а тело ломило. Казалось, голова коснётся подушки и Яна уснёт мгновенно. Квартира погрузилась во мрак. В спальне горела лишь одна настольная лампа, отбрасывая тёплый свет на лежащего Шастуна. Мужчина один за одним снимал многочисленные браслеты, изредка помогая себе зубами на особо вредных застежках. Антон кивнул на кровать, где лежал ее сотовый. - Я принёс его сюда, не забудь зарядить — Позаботился Шаст, освобождая руки от последнего браслетика. Брюнетка благодарно улыбнулась, обходя кровать. Она легла на своё место, аккуратно приземляя костыли. Яна поставила гаджет на зарядку, отложив телефон на тумбочку. Шастун мучился с кольцами, которые так неохотно отпускали его длинные пальцы. Девушка взяла его правую руку в свою. - Ты не брезгливый? — Боязливо поинтересовалась Вьюгина. Антон отрицательно помотал головой. Средний палец коснулся мягких, пухлых губ и проник в горячий рот. Он погрузился до основания. Шастун озадаченно замер, тяжело дыша. Высвободив пальчик из тёплых и мокрых оков ее рта, она с легкостью сняла два кольца с одного пальца. Парень неосознанно облизнул собственные губы и провёл указательным по ее губам. Его глаза потемнели, а рот блаженно приоткрылся. Указательный погрузился в ее рот и его уже более уверенно облизнули юрким язычком. На его лице читалось изумление, интерес и в расширенных зрачках сверкали огоньки. Девушка не увидела ни капли ожидаемого возмущения или отвращения, а полученная реакция только подстёгивала ее. Через пару минут, которые казались часами эйфории, все украшения валялись на поверхности тумбы. В комнате стало душно, а температура поднялась явно не от погодных условий. Его рука выключила единственный источник света, а глаза бегали по комнате. Антон накрылся одеялом и приоткрыл губы в немом вопросе. Яна положила голову ему на грудную клетку, а в ушах гудело чужое сердце. Тоша впервые за долгое время действительно растерялся, задыхаясь в своих же бурлящих эмоциях. Он так давно не испытывал этих бешеных бабочек, сладко тянущего живота и приятную взволнованность. Антон будто вновь почувствовал себя подростком, в котором гормоны устроили атомную войну по завоеванию мозга и всех здравых мыслей. Вместе с бешеным желанием, он чувствовал страх спугнуть притихший на груди комочек своим взбудораженным состоянием. Медленно вдохнув и выдохнув, Шастун попытался остыть. Удовлетворенно улыбнувшись своей маленькой шалости, девушка засыпала. Уснуть Антон не мог до поздней ночи.