Часть 4 "Удача сопутствует смелым"

      В ответ — тишина. Поговорка “не зная броду, не суйся в воду” зависла в голове у каждого члена команды. Делать нечего, придётся вести всех за собой как всегда, да и лампа по-прежнему у кэпа. Он проходит вперёд, остальные вслед за ним. Команда выходит в сто процентный древний шумерский храм, ибо что еще их может ждать в симуляции ближнего востока? Буддийский храм? Сразу становится ясно — воздух здесь не просто старый. Он древний. Мёртвый. Настолько неподвижный, что кажется, будто он сопротивляется каждому вдоху. Лампы освещают стены, покрытые рельефами, настолько стёртыми, что фигуры будто шевелятся на грани восприятия. Кто-то прислоняется к барельефу — и от руки отлетают хлопья чёрной пыли. Она падает на пол и расползается, как живая.       Пол под ногами — не камень, а что-то органическое, отполированное тысячами шагов или… чем-то другим. Рядом колонна с выгравированным существом: человек с вытянутым черепом, а из его рта и глаз — расходятся ветвистые узоры. Почти как корни. — Ну я думаю что нам точно пиздец. — перекрестившись вымолвил Никитос, осматривая и подсвечивая фонарем рисунок на колонне. — Вот что бывает когда сожрешь не те грибы. — Куда мы… Хотя, нет. Где отсюда выход? — Спрашивает вслух Рэмбо.       Мита же случайно задевает один из саркофагов и крышка случайно падает. Перед ними что вы бы думали? Скелет? Мумия? О нет. Настоящая мать вашу грибница в человеке, которая уже вросло в сам саркофаг. Череп давно лопнул, одежда превратилась в лохмотья, из глазниц уже пол кристаллизованная “грибница”. На обратной крышки саркофага виднелись царапины буд то от ногтей. — Фу! — приглушенно крикнула Мита и буд то подавляя тошноту, что сказать ей удалось. — Охуеть, я, бля, че, попал в сраный фильм ужасов? — Никита во всю бубнил вслух. — Ну ладно, похуй, вам повезло, что у вас есть спец по борьбе с грибозомби. Прорвемся точно. — А что это вообще? — указывая на мицелий в человеке попутно восхищая всем своим телом омерзение высшей степени. — Это дорогая моя Кор-ди-цепс. То есть лучше не при каких обстоятельств не снимать противогаз тут. — начал пояснять уже самую базу Никитос — Короче суть такая. Этот гриб захватывает человека и превращает в зомбаря, при том быстрого. Они делятся на несколько стадий. Бегун, сталкер и щелкун и если нам не повезет и мы встретим его то топляк. Этот — указал на труп в саркофаге — Это щелкун уже бывший. Который по итогу распался и врос в саму эту залупу и выпустил споры в никуда. Теперь понятно. — Эм… Понятно — по выражению уже понятно что она нихуя не поняла. — Это всё здорово, конечно, но как эта срань здесь вообще оказалась? Неужели тут все вселенные в той или иной степени взаимосвязаны?.. Хотя, какая разница, блин… Вы тут выхода не видите? — Вклинился Рэмбо. — Да-да. — поддакнул Никитос затем перевел взгляд на Миту — Если услышите щелканье характерное, не двигаемся либо медленным шагом идем.       Так эта троица святая вошла в храм. В храме же было темно как в жопе у чернокож… негра короче. Лишь фонарик и керосиновая лампа освещала путь дальше. Атмосфера была довольно жуткая и что самое удивительное наша ЧСВэшка вжалась в Никиту который аки как рыцарь с распухшим еблом шел впереди. В сводчатом зале по которому они шли, заросший гнилыми корнями, уходящими прямо в каменные плиты. Потолок потрескался, из трещин сочится влажный мрак, будто капли слизи. В центре — чёрный алтарь, обвитый сухими, но будто всё ещё живыми грибными мицелиями. Над ним — идол: безликое лицо, у которого вместо глаз — глубокие пещеры, из которых свисают мертвенно-белые нити. По углам — останки в позах молитвы, но черепа у всех разорваны в стороны. В воздухе — запах сырости, металла и чего-то… цветущего. — Знаете, если я услышу щелканье, то я выбегу отсюда, крича, как маленькая девочка. — вполголоса выдал Никитос.       За алтарем был размашистый коридор, фонарик Лоха выхватывает мертвецов. Десятки. Телами усыпана вся ниша под обвалившимся потолком. Ополченцы в мешковатой форме, рядом — регуляры в броне. Без различия. Без различий в смерти. Тела искореженные — не от пуль, не от взрывов. Грудные клетки вспороты, лица — разодраны до костей. У некоторых черепа переломлены вбок, будто их били с нечеловеческой силой. У одного ещё торчит нож, зажатый мёртвой рукой — но горло разодрано до шейных позвонков. Глухая тишина. Команда замирает у мёртвых тел. В темноте впереди — узкий проход, заваленный корнями и сломанными колоннами. Никита прислушивается. Его лицо каменеет. Он медленно поднимает руку, давая знак затаиться — Слышите? — тихо прошептал Лох. Тишина. И вдруг — чуть слышный, влажный шорох. Будто кто-то двигается по каменной плитке. Незаметно. Медленно. Где-то там, вглуби коридора. Рэмбо напрягся ещё сильнее, он прицепил фонарь на лямку разгрузки, а после перехватил автомат со спины и кое-как прицелился в сторону источника звука. — Ставлю девственность Миты на то, что это сталкера. Никита поплелся вперед на корточках, попутно сделав жест чтобы команда оставалась там. Он должен справиться один, ибо никто другой лучше не справится.       Шаг за шагом. Темнота зала зиккурата сгущалась, словно живая, пропитанная древними проклятиями и шепотом забытых богов, он был один и нужно как мужик справиться один. Каждый шаг Никиты отдавался глухим эхом в каменных стенах, покрытых трещинами, будто когтями неведомых существ. Воздух был тяжел от пыли веков и запаха гниения — не то от разлагающейся органики, не то от чего-то куда более жуткого.       Вой и скрежет, доносящиеся из тьмы, уже не казались просто звуками диких зверей. Они сливались в нечто организованное, словно невидимые тени координировали атаку. Никита сжал ствол револьвера так, что пальцы побелели. Его дыхание было ровным, но холодный пот стекал по спине, пропитывая одежду. Он пригнулся, скользнув вдоль обломков колонны, и замер. Камни под ногами шевельнулись — не от его движения, а словно что-то проползло под ними. Внезапно — тишина. Давление в ушах нарастало, будто перед грозой.       Тень метнулась слева. Сталкер.       Его спина была к Никите, плечи напряжены, голова неестественно подрагивала, словно он улавливал малейшие колебания воздуха. Кожа, покрытая буграми грибковых наростов, блестела во влажном полумраке. Он чуял опасность, но не видел ее.       Никита сделал шаг.       Еще один.       Беззвучно.       Тихо и беспощадно.       Резкий бросок — и его рука обвила шею сталкера, перекрывая дыхание. Пальцы впились в холодную, склизкую кожу, пережимая сонную артерию. Сталкер вздрогнул, как подстреленный зверь, и рванулся в сторону. Его локти ударили Никиту в ребра, когтистые пальцы впились в его предплечье, рвя кожу.       Но хватка не ослабла. Сталкер забился, задыхаясь, его тело выгнулось в неестественной судороге. Он рванулся вперед, пытаясь сбросить Никиту, ударился спиной о стену — раз, другой. Кровь хлынула из носа, но пальцы лишь сильнее впились в его горло. Хватка не ослабевала. Сталкер бился, пытался сбросить душителя всеми силами, но Лох был непреклонен.       Последний рывок существа и тело обмякло. Никита не отпускал еще несколько секунд пока точно не убедился что он уже больше не дергается. Затем он осторожно опустил тушу на каменый пыльный пол, даже теперь не издав ни звука. Один есть осталось еще много. И он пошел дальше. — Сколько еще тут? — прошептал про вслух Никитос.       К нему мигом кинулся Сталкер, выйдя из колонны. Видимо, он не простил гибель своего собрата. На четвереньках как зверь, он пригвоздил Никиту который только успел выставить руки перед собой. Тварь пыталась всеми силами укусить за горло, но Никита не позволял. Тут в игру вступает оставшийся позади Рэмбо, который ещё на этапе удушения сталкера почуял что-то неладное и не придумал ничего лучше, как оставить Миту саму за себя и самому пойти вперёд на разведку. И очень вовремя, ибо он подскочил аккурат к началу атаки второго сталкера. Стремительный топот откуда-то сбоку, после чего парень наносит сокрушающий удар прикладом своего Калашникова. Скрипя зубами, сквозь боль и прочие неудобства он добивается результата: по помещению раздаётся глухой стук, а за ним какой-то странный хруст. Нападающий пошатнулся и быстро потерял равновесие, завалившись на бок. Не давая и секунды на передышку, молодой человек пинает завалившуюся тушу, не позволяя ей подняться. Тут на сцену возвращается Никитос, который присоединился к избиению, но решился на более дерзкий и фатальный удар: он применяет всю необходимую силу, после чего раздавливает голову зараженного, как гнилой фрукт. Хруст костей, странное бурление от вытекающей наружу крови, враг замер раз и навсегда. — Спасибо ебать — поднимая палец вверх как небезызвестный Vault Boy так “оригинально” поблагодарил РэмбоBOYчика. Но тут не до благодарности. Послышался вой который удалялся, гребаные сталкачи, ведут себя как животные. — Быть начеку! Сталкеры всегда прячутся — скомандовал Никита попутно снимая с себя дробовик, наиболее эффективное средство уничтожение зараженных — Где эта дура? — Там же, где ты её и оставил. — С каким-то безразличием ответил допрашиваемый. — ЕБАНЫЙ РОТ! — приглушенно немного крикнул Никитос — ОНА СУКА ДОЛЖНА БЫТЬ ЖИВА! ОНА ДОЛЖНА МНЕ ПОДРОЧИТЬ ХОТЬ!       Никита бросился туда, где ее оставили. Вот сука он единственную самку не бросит в беде. Он любому жопу порвет, за самку. Справа уже побежало группа бегунов и они были настроены очень и очень недружелюбно. Мита же лишь сквозь линзу противогаза ошарашенно вытаращила глаза, ибо она знает что ее ждет гэнг бэнг. Она пыталась судорожно что то сделать с пистолетом, ибо никто так и не исправил осечку. — Отошли пидорасы! — крикнул угрозу Лох.       И пока Никита пытался всеми правдами и неправдами защитить несчастную Миту, оставшаяся без защиты в столь неподходящий момент, Денчик начинал свою борьбу за выживание. Как только стало слышно что-то неладное — он побежал не к Мите, а сам спрятался за колонной в относительной тени. Слабовидящие бегуны пропустили его, но это не значит, что опасность миновала. Рэмбо предполагал, что так называемые “сталкеры” уже закончились, и собирался помочь своим напарникам по оружию и начать стрелять в спину наступающим бегунам. Уже тогда началось активное сопротивление со стороны Никиты, который сумел поразить первую цель.       Тут в голове что-то щёлкает: далёкие отголоски воспоминаний от игры в The Last of Us и банальный здравый смысл кричали о том, чтоб осмотреться на месте. Это наш герой сделал и не прогадал: со спины подкрадывался ещё один из представителей рода “сталкеров”, чья операция накрылась медным тазом лишь благодаря чистой удаче. Решив не терять шанса, зараженный идёт в смелую атаку. — Сука! — Испуганно кричит стрелок. Времени на прицеливание нет, надо уворачиваться! Адреналин кипит, Денчик делает резкий рывок в бок и падает на землю, поднимая массу пыли и, вероятно, грибковых спор. Не успевший отреагировать на столь резкий манёвр сталкер нелепо ударяется о колонну и начинает пятиться назад, словно в каком-то комедийном фильме. Сражаться с турникетом на руке задача довольно сложная, и хотелось уже обратиться к саперной лопатке. Только времени займет все-равно непозволительно много, так что пришлось идти на отчаянный шаг, и использовать хлипкую лампу как метательное оружие.       Рэмбо хватается правой рукой за своё светило, снимает его с лямки, и мечет в сторону противника. Лампа неуклюже ворочается в воздухе, но до своей цели долетает. Теперь играет роль хлипкость конструкции: защитный корпус из стекла, да и сам баллон с жидкостью были настолько ненадёжны и потрёпаны временем, что сломались даже от такого незначительного столкновения, провоцируя разлив керосина и его последующее воспламенение. На миг в зале вспыхивает яркая вспышка на пару с громким хлопком, а после раздаётся душераздирающий вопль сталкера, охваченный огнём и поражённый впившейся в него шрапнелью. Урон был фатальный, выдержать его было невозможно, отчего оппонент завалился на землю и даже несмотря на свои попытки добраться до своего противника, так и не сдюжил, сгорев заживо так и не поцарапав свою жертву.       Тем не менее, сама жертва тоже пострадала от “бума” — останки баночки с керосином попали и в него, пусть и в меньшем объёме. Что-то принял на себя бронежилет, а что-то попало и в без того настрадавшуюся левую руку, урон по которой уже не был настолько ощутим. Маленький осколочек впился и в правую ногу, но был настолько незначительным, что в стрессовой обстановке его наличие даже и не было замечено.       Лохпул начал на авось стрелять. Первый выстрел дробь отстрелила бегуну ноги и тот даже без кричал и пытался настигнуть жертву. Он орал от боли, но все равно не сдавался. Интересный факт, бегуны своего рода люди только очень и очень агрессивные. То есть они могут плакать, осознают свое положение, они своего рода чисто зрители заперты в теле которое уже им не принадлежит. Познавательная программа окончена возвращаемся к экшену. — Эй уебки ебаные! — крикнул Лох пытаясь отвлечь троих бегунов оставшихся. Двое отвлеклись и бросились на него с воплями. Лица искажены, в криках слышались обрывки слов, в основном “Мама”, но это неважно. Первый тут же схлопотал дробью в лицо – фонтан крови, и мозги разлетелись брызгами. Ха! Не сраная пешка из “Римки”, ибо еще раз: кем надо быть, чтобы в упор не попасть из дробовика? Но вот он, удар по яйцам! Дробовик заклинил. Мертвец уже навалился на него, придавив к земле. Оружие отлетело в сторону. Кровь хлестала изо рта бегуна, заливая линзу противогаза. Никита извивался под тяжестью зомби, тщетно пытаясь оттолкнуть. Зверь силился укусить. Мита, в оцепенении, дрожащими руками пыталась устранить клин. На лице – гримаса ужаса. Она привыкла к людям, а не к этим искаженным, животным мордам. — ДУРА ЕБАНАЯ, ПРЕДСТАВЬ, ЧТО ТЫ ДРОЧИШЬ МУЖИКУ! ИСПРАВЬ ЕБАНЫЙ КЛИН! — прорычал Лохпул, задыхаясь под весом твари. Слова этого идиота возымели обратный эффект. Миту, и без того в панике, будто парализовало. Она заорала: — ИДИ НАХУЙ! — этот выкрик, сорвавшийся с губ впервые в жизни, будто вернул её к реальности.       Пальцы лихорадочно заработали, пытаясь исправить поломку, но уже поздно. Бегун добрался до своей цели. Он вцепился в Миту, словно клещами. Она отчаянно молотила его кулаками, царапала, но не могла оторвать. Клыки упирались в стекло противогаза. Пальцы дрожали и удерживали его, но она крепко сжимала рукоять пистолета. Забыв про клин, она со всей силы ударила Бегуна рукояткой по виску. Короткий, глухой звук. Монстр зарычал, не разжимая хватки.       Ярость затмила страх. Словно одержимая, Мита обрушила на голову Бегуна град ударов. Пистолет врезался в кость, кроша ее. Каждый удар – словно крик отчаяния, вырвавшийся из самой глубины ее души. Она била, била, била, не чувствуя боли в собственных руках. Кровь брызгала во все стороны, смешиваясь с мицелием и грязью древнего храма. Бегун обмяк, и Мита, тяжело дыша, отшвырнула его в сторону. Но времени на передышку не было! Лохпул! Она бросила взгляд на Никиту, все еще корчившегося под другим зараженным. Нужно успеть! Пистолет! Он все еще в руке, хоть и грязный, и дрожащий. Мита лихорадочно нащупала его – затвор заклинило после ударов. Паника снова попыталась подступить, но она отогнала её. Ибо ее жизнь зависит от этих варваров, она уже потеряла одного и что будет если и второго тоже. — “Дрочи мужику, дрочи!” – эхом отдавались слова Лохпула в голове. Сжав зубы, Мита сосредоточилась, вспоминая принцип работы механизма, которая она подметила у этих двоих дикарей. Пальцы, все еще помнящие движения, начали работать. Щелчок! Затвор отскочил. Готово! Не теряя ни секунды, она вскинула пистолет и прицелилась. Зараженный, оседлавший Никиту, рычал, пытаясь добраться до его шеи. Мита не колебалась. Громыхнул выстрел. Пуля пробила затылок твари, вынося куски мозга наружу. Зараженный дернулся и рухнул с Никиты бездыханной кучей. Мита, с трудом удерживая дрожащий пистолет, перевела дыхание. Жива. Оба живы. Пока что. — Еб твою мать, — протирая линзу противогаза, вставая, прошептал Никитос. — Я бы тебе в трусы точно не лез бы. Так что спасибо ебать! — А где твой четырехглазый? — немного в панике и отдышавшись проговорила Мита. Никита же позабывший о своем корешке. Быстро встал и поднял дробовик с песчаного каменного пола, быстро метнулся к своему корешу. — Бля, пиздец! — Нервно выдыхает он. Рядом с Рэмбо уже догорал трупик третьего сталкера, что тусовался в этом полутёмном помещении. В целом можно было сказать, что он цел, за исключением парочки новых ссадин и маленького осколка от баночки с керосином в правой ноге. — Вы их расхуячили, что-ли? — Обращается он к ним, поднимаясь на свои шаткие ноги. — Как видишь — бросил Никитос, показывая на всю проделанную “работу” рукой. Но тут из колонны поползло “чудо-юдо” тот самый зомби с отстреленными ногами. Он кряхтел то ли от боли то ли от ярости. — А, нет.       Никита подошел и начал топтать. Первый удар — послышался легкий хруст, но тварина еще яростнее завизжала и попыталась схватить его за штанину, но был прерван вторым ударом. Послышалось теперь еще с хрустом и хлюпанье, зомби уже не визжал а просто хныкал и уже не сопротивлялся. Третий удар и уже окончательный, превративший голову мертвеца в месиво из мозгов, костей и немного грибка. — Теперь готово. — Заебись! Давайте уже сделаем отсюда ноги нахрен, мне это место прям вообще не нравится! Все в сборе, никто не ранен? — Сказал тот, кто вероятнее всего пострадал из этой передряги больше всех. — Пострадало только моя гордость, — затем метнув взгляд на Миту, которая была в ошметках мяса и мозгов. — А нет, и не только моя. — Да идёмте уже! — вклинюсь Мита, вытирая свою юбку штаниной Лоха, который был не против.       Никита же пошел вперед, ибо его не жалко, да и тут в тиме он что то вроде танка. Пройдя что то вроде палаток местных диггеров или археологов или хуй знает кого. Они нашли лестницу. Да, простую лестницу наверх. Но прежде чем двинуться вперёд, Денчик замечает среди останков археологов старенький фотоаппарат с надписью “Киев” на ней, рядом нацарапали слова “за три дня”. Он немного отстал от команды, чтоб забрать данную находку себе в рюкзак. — Как ты думаешь, что там? — задался вопрос Никита — Если там меня сожрут, то если я выживу трахну Миту. — На каких правах? — возмутилась таким обращением ЧСВшница — С тобой даже пьяный в стельку неандерталец не совокупится! — затем она положила руку на себя и начала перечислять свои так сказать “качество” — Не то что я! Умная! Сильная! — Да-да — махнул рукой и сделал вид что слушает. Под бугурт Миты Никита пошел первым по лестнице. Ибо пизды получает он только один. Забравшись по лестнице и ступив на второй ярус гробницы, Лохпул уже хотел сказануть шутку, но был прерван спрятавшимся и выжидающим в засаде сталкером. Он повалил его снова, пыль распахнулась и уебок навис над ним. — УБЕРИТЕ ЕГО ОТ МЕНЯ! — кричал Никита пытаясь позвать на помощь.       На выручку снова спешит Рэмбо, который успел подобраться к своим как-раз вовремя. С автоматом наперевес он подбегает к напарнику в беде, и бьет своей больной ногой по напавшему сталкеру. Вскрикнув “На, сука!”, что говорило как о злости, так и о боли бойца, он сбивает атакующего со своей жертвы, а после бескомпромиссно прошивает очередью из автомата. Оглушительные хлопки ознаменовали конец жизненного пути несчастного сталкера, который умер относительно быстрой смертью: три несовместимые с жизнью отверстия вставили своё веское слово. — Готов! — отрапортовал Рэмбо о поверженной цели. — Охуенно, стал ебаным питчером за место меня целых… Два раза! Я уже готов жопу тебе свою отдать в качестве благодарности. — отряхиваясь вымолвил Никитосик. — Прибереги её на приключения лучше. — Хмыкнул “спаситель”, который дождался когда Никита поднимется, а потом пошёл вместе с ним вперёд, потому-что фонарь теперь остался только один у команды. Мита плелась где-то позади, опустив голову. Видно, у неё в голове что-то начало щёлкать и искриться. — Вы меня испортили! — Едва не надрывая голос, внезапно взбесилась девушка. — Превратили в убийцу! Да даже материться из-за вас начала! Вас, кретинов, совесть не мучает?! — Нет. — практически хором ответили те двое, но Денчик позже добавил: — Наверное. Мите же пришлось снова затерпеть, ну а что ей остается? В конфронтацию вступать? Она хоть и тупенькая, но знает что если это сделает, то ее либо А — отпиздят, либо Б — просто оставят на произвол судьбы. Хотя в последнее она мало верит, ибо Лохпул за нее так трясется, да и признал ее что то вроде матери, так что вероятность этого крайне мала. — Сиськи не мнем, давайте бойзы. Пиздуем — идя как всегда вперед, все таки его жизнь ничему не учит, жизнерадостно промолвил Лох.       Они шли по зиккурату без особых происшествий. В темноте раздавалось тихое щёлканье и стоны, перемежающиеся с плачем. Судя по звукам, там было много людей. К счастью, никому не хотелось новых столкновений, поэтому все шли молча, лишь изредка присаживаясь на корточки. Наконец они добрались до выхода. Он был давно сломан, и сквозь него виднелись лучи солнца. Выйдя наружу, герои увидели парковку с разбитыми машинами. Очевидно, они были неисправны. Но среди всего этого безобразия можно было увидеть кое-что сильно выделяющееся. И нет, это даже не многочисленные трупы на данной локации. В отдалении, аккурат у выезда с парковки, стояло невесть что. Подойдя чуть поближе к объекту интереса, прячась за металлоломом, наши герои поняли: перед ними находится младший брат того самого “Хамви”, который час назад едва не приговорил их всех. За основу был взят советский УАЗ-469, на двери местные кулибины решили приварить дополнительные листы брони, а на окна — толстые решетки, которые оставляли какой-никакой обзор и при этом не позволяли пассажирам превратиться в легкую мишень. Багажное отделение превратили в боевое, установив кустарный модуль с ПКП “Печенег”. При помощи него автотранспорт мог вести огонь во все направления, и при этом предоставлял стрелку какую-никакую защиту за счёт наваренных листов брони, которые сняли уже с другой техники. Машина была покрашена в песчаный оттенок, но краска местами слезла, обнажая изначальное зелёное покрытие, а кое-где даже чистый металл. Было видно, что подвеска страдала под весом всего тюнинга, но все ещё держалась.       У “пиздюка Хамви” были свои владельцы, которые находились за пределами своей машины. Всего четыре члена экипажа, один из которых наверняка являлся стрелком. Одеты солдаты в зелёную униформу, носят стандартный комплект снаряжения и вооружены в массе своей стрелковым оружием советского образца. На каждом из них были синие повязки. Значит, нихрена это не свои. Бойцы о чём-то воодушевлённо болтали, не стесняясь демаскировки. Они шутили, смеялись, и вообще вели себя так, будто не находятся посреди зоны боевых действий. Наш отряд из трех героев засел в отдалении, прячась за гражданским авто. Рэмбо пытался определить по карте где они находятся, и попутно спросил у остальных насчет плана действий: — Давайте думать: или мы свалим от них, или рискуем жизнями в попытке уничтожить потенциальную занозу в жопе. Их всего четверо, если сыграем на эффекте неожиданности, то может и перебьем всех. — Вполглоса бормочет он, стараясь не выдавать позицию. К слову, противогаз на свежем воздухе он уже снял, так что проблем с пониманием возникнуть не должно. Двоица сразу принялась обсуждать план действий, пока Мита просто тихонько сидела и боялась лишний раз пискнуть, лишь бы не привлечь лишнее внимание. Горький опыт в общежитии быстро дал смекнуть, что болтать и уж тем более капризничать смерти подобно.       Ребята же пришли к следующей идее, которая заключалась в атаке с двух сторон. Да, было решено избавиться от потенциального врага сразу, чтобы не повторить опыт с Хамви. Всего четыре часовых, можно воспользоваться убитыми в хлам машинами и использовать их в качестве укрытия. Никита должен был прокрасться мимо врага, а потом ударить в спину. Рэмбо же будет оставаться на месте и начнёт атаку со своей позиции. Атака будет с двух сторон и неожиданной, враг растеряется и не поймет куда воевать, отчего убить его будет сравнительно легко. Главное чтоб план не накрылся медным тазом раньше времени. Всё согласовано и утверждено, пора действовать!       Под обнадёживающее напутствие со стороны кэпа, Никита начал свой путь к боевой позиции. Операция была напряженной, и отчасти даже бессмысленной, ведь всегда оставался вариант просто свалить. Но наши герои как всегда ищут приключения на свою жопу, да и прибрать целый УАЗ было бы неплохо, пусть и водить из команды не умеет прям НИКТО. Впрочем, теорию знали — уже хорошо. Никита засел у багажника автомобиля и аккуратно подглядывал за одним из часовых, что оглядывал всю местность. На моменте, когда враг отвернулся, он делает резкий рывок вперёд. Небольшое открытое пространство он преодолевает прямо как олимпийский спортсмен и балерина вместе взятые: быстро и без лишнего шума, даже с нихеровым грузом на спине. Наблюдавший за всем этим Денчик облегченно выдохнул, убедившись, что напарника не запалили. Он пошёл занимать позицию у капота машины. Он лёг и спрятался за колесом, направив ствол Калашникова в на одиноко стоящего противника.       Эпичная миссия по скрытному передвижению к пункту назначения продолжалась. Следующим укрытием Никиты стала машина, он взял маленькую паузу на то чтоб успокоиться и собраться силами до следующего рывка. Впереди ещё одно “окно”, в котором спалиться было как нехер делать. Наблюдать с новой позиции не совсем удобно, тут было бы неплохо получить какую-то подачку от союзника, который мог бы на время отвлечь внимание стоящих бойцов. Проходят напряженные секунды, Лохпул пытается жестами установить контакт со своим напарником и, пародируя французского мима, делал вид, как будто что-то кидает. В ответ — тишина… Ну да, логично. Говорить здесь смерти подобно. Проходит какое-то время, со стороны союзных сил слышится какой-то шорох, после чего какой-то довольно таки громкий треск. Это было плохо. Плохо для сидящих в засаде ребят, но никак для Никиты, который увидел в этом возможность быстро прошмыгнуть. Он резко стартует с места и в следующее укрытие едва ли не ныряет, боясь обнаружения. Сердце стучало как бешеное, одна ошибка — и плакал весь план по скрытной операции. Не теряя времени, Лохпул поднимается на ноги и делает финальный рывок. Прямо в окно. Благо, находились все на первом этаже и обошлось без сломанных костей. Самое страшное позади.       Солдатня тем временем резко замолкла, когда услышала какой-то странный треск. Разумеется, один из них был послан чтоб проверить обстановку. Отправилась проверять та самая одиночка. Из-за чего же произошёл треск? Очкарик пытался по-тихому отломать висящее на соплях боковое зеркало от автомобиля, который планировалось метнуть в сторонку для отвлечения внимания. Увы и ах, получилось то, что получилось. Теперь по души Миты и Денчика идёт вооружённый до зубов боец, который грозил сорвать прикрытие раньше времени. Придётся маневрировать, и это понятно с самого начала. Попытаться совершить скрытное убийство было отчаянным и глупым поступком. Своей левой руки наш герой практически не ощущал, он даже не держался за цевье автомата. Ситуация для него, мягко скажем, говно.       Не имея альтернатив, он отрывается от пола и отступает назад, беря недовольно глядевшую на него Миту в охапку. Она тихо фыркнула, тем самым ругая своего союзника за проявленную глупость, из-за которой их ситуация кратно ухудшилась. Двойка начала уходить прочь от отряда БМ’овцев, прячась за машинами. Увы, возможности долго прятаться просто не было, ряд автомобилей резко кончался. Прятаться под ними не вариант. Тогда придётся внести в план корректировку. Очкарик берёт упор на дверь машины, чье боковое стекло было разбито вдребезги. Он встал в засаду и был готов накормить свинцом шарящего по окрестностям солдата, который тщательно проверял каждое укромное местечко. Благодаря освещению, через заднее стекло машины с внешней стороны ничего не было видно, но вот зато с внутренней просто отлично! Мита сидит как мышь, даже тихонько трясется. Её понять можно, ситуация сейчас не из лучших. Либо всё, либо ничего.       Враг наконец-то попадается в зону видимости, целиться через оптику неудобно, придётся стрелять от бедра. А значит, заливать надо наверняка, что наш герой и сделал. Когда время пришло — он сдавил спусковой крючок и выпустил длинную очередь в направлении врага, который не ожидал резкого огня в его сторону. Магазин оказался опустошён где-то наполовину, и пули нашли свою цель: враг не убит, но тяжело ранен. Он закричал от боли и завалился на пол. Крик вскоре превратился в сдавленный хрип, медленно перетекающий в странное бульканье. Попадания были и в руки, и в грудь, и в живот. В общем, швейцарский сыр из солдатика получился. Его агонии не было видно, и даже не слышно, поскольку в ушах снова поднялся устойчивый звон. — Ублюдки, мать твою, а ну, идите сюда, говно собачье, а? Сдуру решили ко мне лезть, вы? Засранцы вонючие, мать твою, а? Ну, идите сюда, попробуйте меня трахнуть — я вас сам трахну, ублюдки, онанисты чёртовы, будьте прокляты! Идите, идиоты, трахать вас и все ваши семьи! Говно собачье, жлобы вонючие, дерьмо, сука, падлы! Идите сюда, мерзавцы, негодяи, гады! Идите сюда, вы, говно, жопа! — Устроил гневную тираду в адрес солдафонов наш Рэмбо, который привлекал к себе всё внимание всеми правдами и неправдами. Он надеялся, что Никита успеет сработать и начнёт атаку сзади.       Противник наперебой начал кидать ответные проклятия, попутно оплакивая смерть сослуживца. Лезть в машину не стали, а решили задавить со всех сторон, отправившись в бой всей толпой. Тут-то наш лазутчик и углядел бриллиантовую возможность опробовать ПКП в деле. Когда сброд отошёл подальше — он перепрыгивает через окно и начинает думать, как забраться внутрь. Логично было бы через крышу, двери скорее всего будут закрыты. Благо, запаска на крышке багажника подсобила в паркуре и наш товарищ смог забраться наверх. Он предусмотрительно держал в своей руке верный “Кольт” на случай противника внутри техники, но его там так и не оказалось. Чудесно! Лохпул прыгает в кузов и тут же потянул свои ручонки к рукоятке пулемёта. Ещё немного, и здесь прольется много крови. Устроившись как следует, он решает вкинуть боевую фразу в своём стиле: — Yippee-ki-yay, mothefucker! — Никитос решил что он довольно Крепкий орешек.       И тут началось: не жалея боекомплекта, Никита направляет свинцовый град смерти на своих противников, не оставляя и шанса на выживание. Тут также была удобная оптика, через которую превращать неприятеля в фарш было веселее и удобнее. Двойка сразу отправилась на тот свет, а последний выживший успел спрятаться за машиной. Впрочем, пулемёту всё-равно, что там за препятствие на пути у него. Багажник, за который прятался последний выживший, был прошит насквозь и смерть настигла непутёвого бойца даже за укрытием. На этом всё, больше на парковке никого не было.       Рэмбо с Митой тем временем сидели и с замирающим сердцем вслушивались в этот вальс смерти за пределами их укрытия. Это было воистину страшно, но радовали лишь то, что оператором пулемёта оказался свой человек, который вёл огонь по наступающим солдатам. Когда вся эта мясорубка прекратилась, кэп аккуратно выглянул из-за укрытия и увидел довольного союзника в том самом УАЗике. Рэмбо хватает Миту с собой и грубо тянет её, начав сокращать дистанцию с союзником. Она что-то пискнула в ответ, но нашего героя это не шибко волновало. Он добирается до напарника, и даже не знает что сказать. — Ад опоздал… — сказал он с самым мрачнейшим и немного делая грубее голос — Но я опоздал потому что носок порвался и блядский песок попал в берцы! Сука! Я должен сказать че то пафосное в итоге по пизде пошло — завершил Лох на довольно лоховской ноте — Ну ебать мы конечно их разъебали. Опыт в TLOU не пропьешь, да и не думал что он в реальной жизни пригодиться. — задумчиво протянул Лохпулик. — Ты, вообще, уверен что это всё реально? Мы же всё ещё в игре, нет? — Да неа. — затем Лох на полном серьезе произнес — Я верю что это все мой личный ад или чистилище. Ибо может быть я сдох под колесами или хуй знает еще как то и меня послали в преисподнюю. Вот и все — пожимая плечами произнес Лох не добавляя никакой иронии в каждое слово. — Вспомни, с чего это вообще все началось! Ты говорил, что в сраную анимешку играл. Должно быть, Господь лично карает анимешников, бля… — Ну значит бог точно ненавидит меня раз такой ад мне уготовал. — затем немного помявшись он произнес — А бля это сатана точно — поправил сам себя Лох. — Это ад уготован нам обоим, раз уж мы тут шароёбимся по-прежнему. Что тогда со Свастоном стало? Реинкарнировался? — Его отъебали негры. — коротко и уже наконец то с привычной иронией и весельем произнес Лохпулио. — Ибо за пачку и за выебаную арфу его ждет судьба похуже нашей, я на это ой как надеюсь. — Предателей не любят нигде. — Закончил размышление по поводу судьбы Руно наш Рэмбо. — Кста. — набравшись воздуха в грудь Никита вымолвил — Мы же на Ближнем Востоке? — Ну… Да? К чему это? — изогнув бровь, спросил Денчик. — Тут типо должен быть музей. Так? — явно на что то намекая продолжил Лохпул и заулыбался так как будто он предлагает за шавухой смотаться. — Мы, считай, только что из ебучего музея и выбрались. Интерактивного и крайне, сука, неприветливого!.. Так, к чему ты вообще? Тебе что, антиквариата спиздить захотелось? — У меня нет оружие ближнего боя. Потому что я разъебал от башку ебучего уебка. — продолжил играть в шарады Никитосик — Ладно-ладно, я хочу ятаган себе. — и вытаращил глаза на Рэмбо как щеночек выпрашивающий вкусняшку. — Турист, блять… — Вздыхает тот. — Я всё понимаю, но тут как бы война! И ладно, черт с ним с шансом как следует огрести, но подобное либо эвакуировали заранее, либо украли мародёры. Мы тут нихрена не найдем… И знаешь что? Поищи в УАЗике аптечку, или бардачок осмотри. Найди бинт какой-нибудь, я думаю можно замотать рану и снять этот турникет. Медсестра, чё скажешь? — Во-первых, не бинт, а какую-нибудь давящую повязку. А ещё подобное так просто не лечится, тут хирургическое вмешательство требуется! — С толикой злобы отвечает она на поступивший вопрос. — Опа, — залезая в машину и не скрывая детского восторга, крикнул: — Чур я за руль! Чур я за руль! — Чё он говорит? — Вопрошает Денчик у “медика”, которая на очередной вопрос пожимает плечами. — Понятно… ЧЁ ТАМ ГОВОРИШЬ?! Вылезая из люка и выражая всем своим выражением лица настоящий ебучий непрекрытый ахуенный восторг чуть ли не крича: — Я. ЗА. РУЛЬ! — Ты водить, вообще, умеешь? — Вопрошает очкарик, решив хрустнуть шеей. — Тут, как бы, водить и некому, впрочем. Я своей левой руки практически не чувствую, а Мита… Ты бы пустил женщину за руль? И вообще: поищи ебучую повязку уже! — Ну я скутеры водил. Правда пизданулся с него и чуть руку не разъебал. И ЕЩЕ Я НА ЛОШАДЯХ СКАКАЛ! — прыгая на месте выпрашивал Лох. — Так что меня точно за руль пускать можно. Камон я Need For Speed проходил — сказал Никитосик самодовольно — Так что я ТОЧНО водить я умею — Угу… Если въебешься куда-нибудь — то ты гей. — Выставил Рэмбо ультиматум. — Я не Егорик — отнекнулся Никитос. — Это мы ещё посмотрим. Давай тогда, заводи, я штурманом побуду. — Ага. А Мита подрульным пассажиром будет. — Пошёл к черту! Бесят твои тупорылые шутки!       Братва начала собираться. Никита открыл двери изнутри и позволил пассажирам войти. Мита — на заднее сидение, Рэмбо — на переднее, тут же расчехлив карту. Он повторно глянул на неё, а после начал исполнять свою заранее оговоренную роль. — С парковки налево, прямо до первого перекрестка, там снова налево. Прямо где-то километр или два, на широкой трассе направо, там до магистрали, а потом по шоссейке прямо до опорника… Не долго думая Никита повернул ключ зажигания и машина приятно зарычала. Никита же начал надавливать на педаль газа, но она не тронулась а только издавала характерные звуки. Но она не тронулась, от слов вообще. — Ага, водить он умеет… — Бормочет Рэмбо, глядя на потуги водилы тронуться с места, когда рычаг стоит на нейтрали, да и ручной тормоз не был отпущен. — С ручника сними, выжми сцепление, первую передачу включи и плавно жми педаль газа, выворачивая руль влево… Вроде так должно быть. ПДД здесь соблюдать тебе не придётся, слава Богу. — Да-да, — сняв с ручника Никита вновь вдавил педаль, но все равно нихуя не поменялось. — Сука не работает, тварь, блядь! — проматерившись и ударив по рулю Никита вновь уставился на Рэмбо. — Что?.. Че, не понял нихера? — Ну я сделал все как ты и говорил. Но оно нихуя не едет. — Потому-что ты сделал только… одну пятую всего того, что я тебе сказал делать. Ясен хуй оно не поедет! — Давай бля! Говори че надо делать то — указывая на руль в полу агрессивной форме выругался Никитос — Ты же ебать охуеть какой умный. А я тупой деградант. — Смотри. С ручника снял — уже заебись. Плавно нажимай на педаль сцепления и переключай на первую передачу. ПЛАВНО нажимаешь на педаль газа, и СРАЗУ руль влево выкручивай. — Да ты больше знаешь! Так хули я водила? — немного поворчал Никитос. — Да троньтесь уже! — как всегда вставила пять копеек одна особа. — Да заткнись ты нахрен… — Бормочет Рэмбо, после чего более громко поясняет Никитосу: — Во-первых, ты сам попросил. Во-вторых, руку мою видел? Её не оторвало, конечно, но она меня почти не слушается из-за этого турникета. Снимать ссыкотно, могу и вытечь здесь… Не, я могу попытаться, конечно! — Понял понял вычеркиваю — вслух пробормотал Никитос попутно делая все как говорят. Но тут же он как нажал на педаль и как машина сорвалась и въебались они в жигули которые немного перекрыли выезд. Пострадал только лоб Лохпула при том он очень хорошо приложился об руль — Ай блядь! — держась за ушибленное место айкнул Никитосик. — Блять! Сын Егора! — Успел среагировать штурман, который что-то такое и ожидал. — Мы в этом салоне огребём больше, чем в любом боестолкновении нахрен! — Господи! — Возмущается Мита на заднем сидении, поправляя свою корону, которая лишь чудом не слетела с её макушки. — Давайте уже он поведёт, я этому Никите не верю! — Хуя ты меня по имени зовешь? — удивился Никтос. — Ну а я че, виноват, что никто из вас не пристегнулся? — Так ты тоже не пристегнулся. — Справедливо подметил сидящий слева от Никиты человек. — Мне можно! Потому что я создан чтобы страдать. — Вокруг тебя какая-то зловредная аура. Страдаешь ты, и вместе с тобой всё твоё окружение. — Хмыкнул пассажир, после чего решил пошариться в бардачке автомобиля. Ну должно же любое авто иметь при себе аптечку? А особенно военное! Отложив карту в сторонку, он рукой нащупал какую-то миниатюрную камуфляжную сумку, вытащив которую и осмотрев, он практически сразу признал в нём знакомую с Таркова аптечку IFAK. — Обанах! Если в игре он умел тяжелое кровотечение остановить, то этот тоже должен уметь… — Как раз будите лечить травмы. — прокомментировал Лох — А теперь пристегнулись и поихали! — с этими словами Никита застегнулся, но заметил что Миточка не может застегнуться, ибо то она неправильно просунула голову, то не может даже попасть в замок. Лох тяжело вздыхая взял и как адекватный человек налегке просто застегнул ее с первого раза, даже спасибо не сказала сука. — Разъебет ведь нас о первый столб… — шепчет штурман под нос, начав потрошить содержимое аптечки. Надписи были на английском и, разумеется, кристально понятными. Даже не имея и малейшего понятия о принципе работы тех или иных средств, он мог просто прочитать с упаковки, и таким образом нашел то что искал: кровоостанавливающий бинт с гемостатической пропиткой. Только самостоятельно эту хрень он все-равно не наложит, да и кучу снаряги снять надо. — Сука, куда поехал?!       Выезжая наконец то из сраной парковки и мчась со скоростью 20 км в час, профи не иначе. Никита же вспоминая весь свой опыт в Need For Speed и ГТА как вдарит по тормозам что аж все по улетают с сидений, но спасибо ремню безопасности что спас их от очередной шишки. — Че надо блэдь? — поворачивая голову в сторону Рэмбойчика недовольно проговорил Лох. — Чё-чё, блять… Повязку наложить надо! — Чуть более повышенным тоном говорит штурман. — А для этого дохуя снаряги снять придётся. Это во-первых. А во-вторых, ты хоть знаешь куда ехать? Можешь не отвечать, и так знаю, шо ты нихуя не знаешь. — Ну молодец — уставились обратно на дорогу проговорил Лохпул, затем он немного пощарился в бардачке и достал зубочистку и то она была в остатках пищи и слюны. Ну а он че? Он засунул ее, ибо он должен соответствовать образу — Короче. Мита давай помогай хоть чем то. А я буду Водителем из Драйва. — Больше сорокета не хуячь, так хоть может целыми выберемся после первого столба. — После этого, он открывает дверь и начинает вылезать наружу. — Медсестра, вылазь. Поможешь с повязкой.       Дальше следует небольшая сценка, особого внимания не требующая. Рэмбо снял снарягу, куртку, а после ему помогают замотать рану от ножевого и снимают турникет. Какое же это было облегчение для героя — словами не передать. Какое-то время было затрачено на обратное переодевание, после чего пассажиры резко поменялись местами: Мита вперёд, а Рэмбо позади, чтоб в случае чего быстро встать за пулемёт и начать вести ответный огонь. Для водителя разницы не будет, откуда будут говорить направления — сзади, или справа. Все пристегнулись, и пассажир сзади сразу принялся за работу: — Шумахер, езжай прямо где-то двести метров, на перекрёстке налево и до самого конца улицы. — Говорил он чётко и ясно, чтоб не услышать направления водила просто не мог. Затем, он скрестил пальцы и стал надеяться на то, что они смогут добраться до места назначения живыми и без ДТП. — Шас я ебану Форсаж — ржа как конь проговорил сквозь смех Никитос — Зови меня теперь Вин Дизель.       Лохпул же начал разгоняться до 60 км в час попутно увиливая от мусора и машин. Рэмбо же орал на него, то что долбаеб проигнорировал его и начал хуярить под 60. Добравшись до перекрестка Никита аки дрифтер резко с пробуксовкой повернул налево и то машина чуть к хуям не перевернулась от таких мысов. Ебанный рот какого хуя он превратился в ебаного стрит рейсера? Пиздец тут авторы нихуя за логикой не следит. Ладно люди хотят Хлеба и Зрелищ и они получают это. А Мита же просто вцепилась в кресло и что то шептало про себя, с охуевшим взглядом на тысяча ядров. — Куда дальше ебашить? — сквозь рева мотора проорал Никита. — Прямо до конца улицы, стритрейсер хуев. Потом направо. — Понял принял. — вдавливая дальше педаль в пол проговорил Никита. — ЯХУ! КРАСНОЕ ВСЕГДА ЕДЕТ БЫСТРЕЕ! — Если тебе надоело жить, сказал бы сразу! Как это хуйня больше пятидесяти километров ехать вообще может? — Язвит штурман с заднего сидения.       Отвлекшись на разговор они не заметили как сбили одного из шахидов, разбрызгивая кровь бедолаги по всему лобовому стеклу. Но откровенно говоря обоим игрокам было насрать, так что движение продолжилось в типичном темпе, лишь Мита сжалась на переднем сидении. Опять повернув в нужную сторону с пробуксовкой, мда теперь улицы не только кровью пахнут ну и немного жженой резиной. — Едь вперёд, пока на развязку не выкатишься. Там займёшь ту полосу, которая будет вести налево. — Мита! — крикнул и отрываясь от дороги Никитосик. — Хоть после этого хотя бы подрочишь мне?       Митаминатор была в полном ахуе. Она молилась всем Мисайдским богам и разрабам чтобы они доехали и не сдохли в процессе и сто раз уже пожалела о своем решение пойти с ними. — Молчание знак согласия. — Что-то не шибко ты свою кепочницу любишь, я так заметил. — Я просто не хочу умереть девствеником вот и все — объяснил свою позицию Лохпулио не отвлекаясь от дороги — А так богиня во плоти явиться и она нахуй станет не нужной. — От неё, кстати, толк на самом деле есть. Если бы не она, то скорее всего вы бы сейчас ехали только вдвоём. — Мне иногда кажеться что это авторы с нихуя прописали что бы она не была бесполезной. — высказался Лох — Опять приступ шизы. — Учитывая что мы в игре, то твои авторы вполне могут существовать. Это какое-то дешевое индийское кино. Я бы при обычных обстоятельствах сдох, а тут живой, и прибрал не менее десятка душ. — Ну похуй. Короче куды ехать — повернув голову назад обратился Лох и затем повернул голову к Мите и немного поправил корону рукой — А ты приходи в себя. — На развязку и на полосу, что выведет нас налево, глухомань! — Более громко и раздраженно вторил ему штурман.       Никитос же прибавил еще больше газа и проехав до конца попутно избежал столкновение с грузовиком который преградил на всю улицу. Резко повернув Никита вдарил по газам, и послышался скрежет металла обшивки УАЗа. Выйдя из под грузовика, Никита снова прибавил газу но уже под 40 км в час и повернул налево. Перед ними представил, шоссе “Смерти” куча раздолбанных машин которых по всему видимому расстолкала что то мощное ибо все они помяты и был чистый путь. — Я так понял надо ебашить по шоссе? — Да, пока не упрёмся в опорник, или пока нас не расхуячит ушлая “бэха”. — Понял кэп — усаживаясь поудобнее Никита — Держитесь крепче! Прокатимся с ветерком.       Лох вдарил по педали газа и как рванул на всех скоростях и как начал насиловать двигатель бедного УАЗа еще сильнее. Он и так едит ели как с бронелистами и выносит 60 км в час. И Никита отвлекаясь от дороги решил пошуршать радио и словил типичную арабскую музыку стилизованную под дабстеп. Никита начал в такт бита попутно пританцовывая на месте. Так продолжилась езда, до самого опорного пункта, перед которым он затормозил. И перед ними был укреплённый, как могло только позволить отчаяние и нехватка ресурсов опорник. Он представлял собой грубую, но эффективную смесь армейского расчёта и полевой смекалки. Бетонные блоки, мешки с песком, разорванные кузова автомобилей и металлические ежи вперемешку создавали неправильный, но прочный периметр. На солнце всё это казалось выцветшим и мёртвым — ржавчина, пыль, брезент, натянутый как кожа на костях. Удивительно что водитель за всё время путешествия по трасее ни разу не въебался ни во что — опыт Need For Speed и других симуляторных гонок не пропьешь. — Я тут че подумал, а нас за своих вообще примут? Они там все такие распиздатые, в форме, в снаряге!.. А мы? — Расслабся. Перед тобой бык осеменитель! Перед тобой сам альфа самец! Гроза Мит — начал охуеть как себя расхваливать чел с ником Лох — А с учетом что там Миты. То нас сто проц пропустят. — Передо мной, мне кажется, Флинт местного разлива. Если ты, вообще, знаешь кто это. — Если серьезно. — сняв маску клоуна начал говорить Никитос — То у тебя повязка есть, представим что ты наш так сказать пахан. И все вопросов нет. — Ну конечно! Вам я повязки, так то, тоже выдавал. Если не посеяли — надевайте, так меньше вопросов будет. — Ладно, надену это дерьмо — Никита сняв рюкзак с себя начал шарить по рюкзаку попутно посылая нахуй интерфейс. — Вот она нахуй! — достав повязку которая уже была немного в грязи какого хуя и в крови, Никита ни разу не брезгуя напялил ее и похлопал. Мита решила возразить: — А мне зачем? Я вполне могу сойти за гражданскую! — выпалила она на редкость умную мысль, что поставило в лёгкий ступор остальной экипаж. Кэп решил согласиться, ибо на военную она совершенно не тянет. Только надо изъять пистолет, а то как-то странно выйдет. Рэмбо вернул ствол себе в кобуру, а после приказал выбраться из машины. Экипаж десантировался с побитого УАЗа, и они медленно двинулись к первым малогабаритным укреплениям: брошенные посты из разного мусора, а кое-где даже мелькали мешки с песком. Что удивительно — ни одного бойца союзной армии, что сильно настораживало. Могучий форт перед ними не внушал доверия, а что если он занят врагом и сейчас снайпер их тут всех снимет? А что если тут… — Мины! — Внезапно выпалил Рэмбо, встав на месте как вкопанный. Ну какой же это опорник, и без первой линии обороны в лице мин, растяжек и прочих радостей оборонительных приспособлений? — Смотрите под ноги, ни на что не наступайте, ничего не трогайте, и заглядывайте за углы. Так, может, доберёмся до ворот целыми и невредимыми.       И они двинулись дальше. Медленно и неуверенно. Складывалось впечатление, будто троица ступала по скользкому полу и старалась всеми силами не поскользнуться. Шаг за шагом: остовы машин и укреплений проплывали мимо, они не внушали доверия. Вдруг за кем-то из них окажется взрывоопасный сюрприз? Логично было бы пустить вперёд женщину, ибо кэпу её не жалко, да и когда коран писали — дороги не минировали. Так они и топали, и топали, и топали… Пока их кто-то не окликнул с той стороны баррикад. Точнее, не приказали остановиться. Голос был женский, что как минимум отметало вариант с БМ’овцами куда подальше. — Стоять на месте, бросить оружие, руки вверх! — И команде ничего не оставалось, как побросать стволы и выполнить приказ. Повисла напряженная пауза, и кэпу даже начало казаться, что над ними просто прикольнулись и сейчас расстреляют. Но, благо, удача была на их стороне — из-за баррикад появилась какая-то Мита с одной длинной косичкой сбоку. На голове носит песочного цвета кепку, активные наушники, а на туловище — бронеразгрузка 6Б3ТМ-01, в народе именуемая “картошкой”. Бежит с автоматом наперевес, очень уверенно, видать, знает карту минных полей. — Вечер в хату арестанки. — прогремел голос Лоха, который как всегда начал как всегда клоуничать. — Мы это свои. В рот ебали Безумную Миту. — Заткнись, блять! — Шикнул на него кэп, который прекрасно понимал, что одна ошибка или выебон — и им кранты. Мита заметно скривила лицо на лексикон Лоха, но ничего пока не сказала. Она подошла к ним, направила оружие на наших героев и начала выяснять обстоятельства. — Вы кто такие?! Почему носите наши повязки? Почему с вами гражданская? Где ваша форма? Почему не выходили на связь? — Задавала она вопросы наперебой. Кэп принялся оправдываться. — Мы свои! С того берега сюда прорвались, наш отряд перебили и мы — последние из них. Коротковолосая была нашим командиром, но её убило в ходе авианалёта и я взял командование на себя. От формы пришлось избавиться, чтобы закосить под местных анархистов и прорваться с боем к вашим позициям. Оставили повязки как опознавательные знаки на случай выхода к союзникам. Гражданскую освободили из плена БМ’овцев, и мы пообещали ей помочь эвакуироваться. А на связь… Мы не выходили на связь, потому-что нас могли запеленговать и впоследствии убить. Радиомолчание сохранялось по соображениям безопасности. — Вы из отряда коротковолосой? Чем вы это докажете? — Тут кэп сообразил, что с неё неплохо было бы снять жетон. Но а теперь… Ладно, есть ещё чем козырнуть. — У нас есть её карта, с её почерком и пометками. Она у меня в разгрузке. Я могу достать и показать. — Мита сильно нахмурилась, но решила всё-таки согласиться на предложение глянуть карту и медленно подошла к так называемому “лидеру”. Тот отдал сложенную в несколько раз бумажку и стал ждать вердикта. Боец дотошно всматривалась в карту, что-то мычала, а потом что-то вполголоса начала уточнять через наушники. Мучительные секунды тянулись в минуты, но ожидание в конце-концов прекратилось, и на всеобщее счастье харизма кэпа не подвела. — Чёрт с вами. Идите за мной, вас допросят, а после решим что с вами делать. — Хорошо, нет проблем. — послушно отозвался Рэмбо, который головой кивнул напарникам поторапливаться. Обращаясь к ним, он сказал кое-какую прискорбную новость: — Даже не думайте брать всё обратно, нас туда с оружием не пустят. Думаю, добазаримся сейчас, и всё вернут. Давайте, не медлите.       Не имея какого либо выбора, будучи под прицелом десятка солдат, команда колонной пошла едва-ли ни след в след за своим проводником. Они пересекли несколько оборонительных рубежей, после чего оказались прямо под стенами бастиона. Вообще, довольно странно, что такое вот сооружение поставлено на откровенно паршивой позиции. Серьезно. Его могут атаковать издалека, а с воздуха это нагромождение выглядит как плашка “Multikill” для пролетающего мимо пилота многоцелевого истребителя. Если, конечно, на позиции нет адекватной ПВО.       Отряд вошёл внутрь бастиона, попутно ловя на себе странные взгляды со стороны остальных военнослужащих, которые в подавляющем большинстве являлись Митами в своей привычной одежке, за исключением некоторых тактических элементов, как бронежилеты, разгрузки, шлема, рюкзаки и так далее. Были и исключения в виде обыкновенных игроков, которые больше походили на солдат армии ближнего востока, чем весь тот маскарад. Краем глаза кэп заметил, как кто-то из часовых отправился к брошенному снаряжению.       Внутри бастиона — самый что ни на есть ротный полевой лагерь: куча палаток, различные нагромождения из говна и палок, машины снабжения, генераторы, строительное оборудование и, конечно же, здешний парк техники. В глаза сразу бросался танк Т-72А, БТР-Д с зенитной установкой ЗУ-23-2, Парочка БМП-2, а так-же диковинный БМП-1У с набором вооружения на все случаи жизни. Остальное же не привлекало к себе особого внимания: грузовики, бронеавтомобили, личные авто… Было б интересно узнать, откуда такое разнообразие в технике. Но не сейчас, ибо братву вели в какую-то отдалённую ото всех палатку, где скорее всего устроят допрос с пристрастием. Оставалось полагаться только на свою удачу, ибо своими силами покинуть этот опорник просто невозможно. Если вдруг, конечно, в распоряжении ребят не попадёт целый танк, на котором можно будет навести шороху. — Госпожа, вот эта троица. — Поприветствовала сопровождающая вышедшую из палатки Миту, которая внешне выглядело довольно блатной по сравнению с остальными: красный берет, солнцезащитные очки, тактическая куртка нетипичного для Мит цвета хаки, полевые брюки с наколенниками, берцы, бронежилет с разгрузкой… Короче, женщина боевая и наверняка очень опасная. Душа невольно ушла куда-то в пятки. — Вижу. Значит, главный у них тот что в очках? Пусть он и заходит, а остальные подождут снаружи.       Не желая что либо говорить, все просто разошлись по своим местам. Никита с ЧСВ Митой остались на улице, а кэпу предстоял тяжелый разговор с местным паханом. Он зашёл внутрь палатки первым и обнаружил крайне неприятную деталь: да, это была допросная, но факт наличия огромного количества засохшей крови на земле и стуле заставил его встрепенуться не на шутку. Внутри также было двое бойцов, что примечательно, игроков. Пути назад нет, пора теперь думать над тем что говорить. Медленно идя к своему месту, он невольно раздражал охрану своим поведением. Благо, она ничего не делала. Когда все заняли свои места, началось самое страшное: допрос. Впрочем, градус накала чуточку снизился первыми словами местного командира: — Будешь отвечать максимально честно — и всё будет в порядке. Поверь, я только по твоему внешнему виду поняла, что даже половина тобой сказанного на подступах не является правдой.       Рэмбо молчит. Вся его уверенность и сила воли куда-то испарились, не оставив после себя и следа. Он просто смотрит, боясь сказать чего лишнего. Напряжение никуда не делось, Мита читает его состояние прямо как открытую книгу. Она усмехается, подмечая откровенно низкий дух допрашиваемого. — И это человек, который прошёл сквозь огонь, воду и медные трубы? Повёл за собой остатки отряда аж с того берега, прорвался сквозь оцепление врагов и таки добрался до своих?.. Не, судя по количеству крови на тебе и твоему взгляду, ты реально видел некоторое дерьмо и можешь даже оказаться полезен. — Полезен? — Впервые подал голос очкарик. — Это на потом. Сперва я бы хотела узнать всю твою историю в подробностях. Как здесь очутился, как вышел на контакт с ныне почившей Коротковолосой, как добирался сюда. Расслабься, просто не беси меня и тебя даже пальцем никто не тронет.       Денчик понял: она сейчас использует метод пряника. Сделала уловку на возможный шанс реабилитироваться, говорит максимально спокойно и даже не давит. Просто выдала логичное предостережение: отказ от сотрудничества может привести к плачевным последствиям и, как говорится, “у вас нет карт в рукаве”. Допрашиваемый даже сквозь солнцезащитные очки чувствовал на себе пристальный взгляд Миты, и ему было некомфортно. Но что поделать? Если идти по правде, то сделать её максимальной.       И он выдал всё. Почти всё. История была рассказана начиная с момента, когда их было ещё трое и они только-что взяли с собой так называемую “гражданскую”. Все те подробности, что помнил наш герой — все были поведаны. Для местного жителя это могло показаться откровенным бредом, но вот позади стояли двое игроков, которые могли сыграть ключевую роль в данном допросе. Они такие же как он, по идее! У них должна была быть аналогичная судьба, что ребята попали в игру просто по глупой ошибке и решили не выбираться из неё. Мита сидела и внимательно слушала эти “великолепные истории”, как Свастона постоянно подкалывали и он брал всё что не прибито к полу, как Никитос травил шутки про какого-то Егорика и прикалывался над первым, как Мита вечно капризничала и жаловалась на всё и всех, и как сам кэп от этого всего пытался не сойти с ума. Рассказ закончился уже на том, как они доехали до базы. На этом всё. Рэмбо поставил всё на правду и сейчас ждал результата. Задумчивый вид Миты, откровенно говоря, его нервировал. Видать, думала над тем, брать ли этих умалишенных в команду, или отвести подальше да пристрелить. — Знаешь, похоже на какой-то бред. — Как приговор прозвучали слова полевого командира. — Но с другой стороны, ты бы этот бред не смог бы проговорить с таким серьезным лицом, да ещё и в таких подробностях. — Это и есть правда. Спросите мой отряд — и они вам ответят точно так же. — Я поняла. — Тихонько усмехнулась Мита. — Но да черт с ним, мне важно то, кем вы являетесь сейчас. Вы нигде даже отметиться не успели, буквально появившись из воздуха, и сразу же начали косить направо и налево “каблучков” на пару с анархистами. Это не может не радовать. Воздушная разведка подтвердила, что в местах вашего пребывания остались одни лишь трупы. Значит, вы за нас. — Да, мы за вас. — Вот и замечательно! Дополнительные бойцы лишними не будут. Но только учтите: — тут её голос резко помрачнел. — Попробуете воткнуть нож в спину, и от вас мокрого места не останется. — И в мыслях не было. — Хорошо, тогда можете быть свободны. У вас есть немного времени, прежде чем мы двинемся дальше. Вам бы, ребята, к медикам сходить. — Обязательно. — Тут Рэмбо медленно встаёт и практически сразу покидает палатку. С чистой душой ли? Непонятно. Главное было лишь то, что он смог выторговать своим дополнительные часы, или вовсе минуты жизни. Оказавшись на улице, его сразу же заметили приставленные к нашим героям бойцы, которые сразу смекнули текущий положняк и покинули сцену, направившись по своим делам. Денчик обратился к своим напарникам: — Я выторговал нам дополнительные часы жизни. Радоваться этому, или нет — решать вам. — Конечно не радоваться — начал жаловаться Лохпулио — Ибо я как самый охуительный рассказчик — Никита сделал руки в щепоть — Я бы и так рассказал что они охуели бы. — И нас бы потом расхуячили как диверсантов, или умалишённых каких-то. Вот я смотрю, ты вечно сдохнуть хочешь. А на кой хер ты других за собой тянешь? — Ну я террорист смертник, ибо я скончаюсь вместе с вами — вновь вкинул шутку Никитос.       Рэмбо просто вздохнул. Этот разговор не несёт смысла, потому надо было просто двигаться дальше. — Нам разрешили у медиков провериться. И нет, не анализы сдавать и прочую хрень. Поскольку они считают меня вашим капитаном, то за все ваши проебы будут спрашивать с меня. Так что не творите хуйни, Господа ради. — Тут он указывает на самого высокого из команды. — Особенно ты, Никитос. — А схуяли я то? — Лохпул указывает на Миту которая стояла и просто ворон считала — Почему не эта дура. А сразу бля я. — А потому-что она гражданская, и отвечает уже за себя. Она к моему отряду не приписана, считай. Но ты тоже не выёбывайся. Мита же лишь фыркнула и отвернулась. — Ну значит я пойду домогаться до Кепочки, ибо я уверен она тут — затем он развернулся в сторону Миты и немного так с легкой угрозой пригрозил — А ты будешь завидовать, за то какой алмаз проебала. — Твоя Кепочка тебе в ебало пропишет с такими приколами. У тебя, напомню, и так морда расквашена. Это раз. А во вторых после этого будут спрашивать уже у меня, мол, “чё за хуйня у меня, а не дисциплина”. Хватит тянуть меня на дно, блять. — С видимым раздражением поясняет он. — Во первых, какая нахуй дисциплина? Я блядь полу бомж, полу хуй знает че. Во вторых я не хочу подыхать девствеником. Так что Миты ждите меня — уже идя в сторону проговорил весело Лох. — Если че скажешь что я не с вами. — Ну, тоже логично. — Вслух начал размышлять Рэмбо — Для них мы никто, считай. Не отряд, а одно лишь название… Надо будет попроситься в какое-то отделение, а там уже с меня ответственность снимут. Да и вообще… Блять, насрать! — Под конец он внезапно вспылил, чем вызвал у Миты лёгкое недоумение, а также укрепил её веру в то, что её “телохранители” — неуравновешенные кретины. Денчик решил пойти по своим делам, а именно в местный госпиталь. Мита осталась одна.       Кэп пошёл по заранее созданному плану: в госпиталь, провериться. Найти нужную палатку не составило труда: она была пусть и аналогичного цвета как и все остальные, но имела на себе рисунок с жирным белым крестом. Зайдя внутрь “помещения”, перед нашим героем предстала довольно печальная картина: солидное количество коек, большинство из которых были заняты. Что примечательно, на некоторых из импровизированных одеял был нарисован красный крест, а накрыты им были исключительно тяжело раненные бойцы. Стоны, мычание, воззвания о помощи — здесь это было откровенной обыденностью. Сглотнув, наш товарищ проходит внутрь и встречается взглядом с полевым медиком. Это была обыкновенная Мита, которая сидела за ноутбуком и работала над чем-то. Одета по шаблону, единственное отличие заключалось лишь в длинных волосах, а также повязке с красным крестом на правом рукаве. — Ого. — Чуть расширив свои усталые глаза, молвит она. — Ты из какой кровавой бани вылез? — Со школы я. Не помню номера, но вроде как одиннадцатой. Пободались и с каблуками, и с анархистами. Огребли по самое не балуй, потому я и здесь. Мне нужна помощь. — Угу… — Вздыхает она. — Давай, говори что случилось.       Ну, герой и рассказал куда и за что он получил своё боевое ранение. После краткой предыстории медик попросила усесться на стул и дать ей осмотреть масштаб трагедии. Осмотр привел к довольно неожиданно результату: столь серьезное ранение зажило за довольно короткий срок, и кровотечение остановилось. На месте остался лишь страшный шрам и кровавые разводы. Но на том курс лечения не закончился, ибо нашлось множество других маленьких и несерьезных ран, которые начали зудить спустя такое количество времени. На всё про всё ушло добрые минут тридцать, а то и больше. По окончанию всех процедур медик со спокойной душой отпустила бойца и дала напутствие: — То что ты пережил это ещё не значит, что ты бессмертный. Береги себя, у нас каждый на счету… И да, тебе бы одежду сменить, на самом деле. Спроси на складе униформу для игроков, что-то да найдется.       Рэмбо поблагодарил за оказанную помощь и двинулся вперёд. Чувствовал он себя, разумеется, гораздо лучше. Все раны залатаны, обезболивающее принято, жизнь прекрасна. Следующая остановка — склад. Там история ещё короче: даже не спрашивая ни имени, ни документов, нашему герою выдали новый комплект одежды. Да, он выглядел не совсем “свежо”, выразимся так, но и не был откровенным рваньем что сейчас было надето. Ещё один пунктик в завершении образа вояки с ближнего востока! Вместо рваной шинели теперь была относительно целая рубашка цвета зеленоватого хаки с длинными рукавами, а вместо джинс — полевые брюки аналогичного оттенка. Ботинки остались всё те же, замены на складе не нашлось. Обновка сделала из Рэмбо уже кого-то отдалённо похожего на человека. Остался вопрос отнятого снаряжения… ***       Никита подошёл к Мите, стоящей у импровизированной полевой кухни, он был уверен и серьезно настроен. Она сидела на складном ящике и вяло ковырялась в алюминиевой миске с чем-то, что по консистенции напоминало одновременно и лапшу, и бетон. Он прочистил горло, пытаясь изобразить обаяние: — Ну… может, после обеда, э-э, как-нибудь, ну… перечпокнемся? Пауза. Мита медленно подняла взгляд. Очень медленно. Как будто ей физически больно было обращать внимание на этот звук, вылезающий изо рта Никиты. — Что?.. — произнесла она так, будто кто-то только что срал на её тарелку. — Ну, в смысле… не прямо сейчас, просто… — Лохпул начал сбиваться, запинаясь о каждое слово, как о булыжники. — Ты серьёзно подошёл ко мне, пока я ем вот эту дрянь, в пыли, на блокпосте, в аду на земле, чтобы сказать слово “перечпокнемся”? Прошёл солдат. Остановился. Уставился. Потом раздалось короткое: — ХА! — и она ушла, хихикая себе под нос. Мита вернулась к еде, на секунду подняв палец: — Если ты ещё раз скажешь это слово в моём присутствии, я переломаю тебе язык, и засуну же тебе его же в твою задницу. Никита под смех солдат лишь с улыбкой Гарольда ушел. Операция полностью провалилась, пол-ностью! Лах развернулся, чтобы уйти, споткнулся о мешок, чуть не навернулся, и, не оглядываясь, пошёл куда-то в сторону. Все таки не зря он носит кличку Лохпул. — Перечпокнуться блядь — прошептал сквозь зубы Никитос. Коронованная же чуть ели как сдерживая смех, смотрела лишь на человека который несколько часов назад давил бошки, ебашил будь здоров противников. А тут она увидела школьника который выучил новое взрослое слово и решил покрасоваться. ***       Когда все со своим делами закончили, настало время для насущного вопроса: а когда вернут снаряжение? Группа снова собралась вместе, и давай думать над тем что делать дальше. Логично было бы спросить у местного каптера за счёт барахла, ибо за оружие на самом деле обидно. Кэп уже прикипел к своему “сливовому” Калашникову и отдавать его не хотел. Потому святая троица пошла на склад и давай доебывать несчастного военнослужащего. Тот сначала отнекивался, мол, “посеяли и посеяли, ничего не поделаешь”, но вскоре сдался под коллективным напором двух озверевших бойцов и спросил, что им вернуть. — Калаш мне мой верни, с прицелом который и галошей на прикладе. А ему… — Тут Рэмбо задумался. А что вообще Никита потерял? Он обратился к нему. — Чё у тебя там забрали? — Все. — Подожди… — вглянуся в лицо Никиты на что он немного поежился — Так это же бык осеменитель — после сказаного складской начал безумно угорать, но внезапно сквозь смех он сказанул — Скажи фирменную фразу свою. — Не хочу — Никита чувствовал себя как в не своей тарелки и видно было что он краснел. — Ну давай, а то не верну всю снарягу. — затем он призадумался — Всю вашу снарягу. — Ты охуел, пёс? — Внезапно вклинился Рэмбо, который изрядно прифигел от такой наглости со стороны “барыги”. — Каптёр, те че, голову напекло? Это наша, сука, снаряга, и я у тебя щас кадык через жопу достану, если ты её не вернёшь. Я щас сюда кэпа позову, и тебе пиздец, понял? Я лично у неё нахуй сидел и пересказывал, как я животом грязь месил, как ебаной лопаткой отхуячил пидорюге руку, а потом разрубил шею как ебаный дровосек полено! Меня пытались убить и наебать все, кому не лень, и все без исключения об этом пожалели. И ты сейчас, сука, накликаешь себе О-ХУ-ЕНН-УЮ беду на свою голову! Будь любез отдать мой Калаш, пока я не перелез через твою лавку, и не затолкал снаряд от РПГ, висящий у тебя на стенке, тебе в жопу! — Признаться честно, Рэмбо не ожидал такого от себя, но весь накопившийся стресс дал о себе знать, и массы говна вылили на бедолагу-каптера, который просто хотел пошутить. — Воу, воу полегче. — вскидывая руки проговорил барыга с его рта мигом слетела улыбка — Забирайте свои вещи и проваливайте, юмора не понимают — отдавая все что у них было процедил складной. — За такие шутки в зубах бывают промежутки, юморист хуев. Ты ж меня видел, как я пришёл сюда полностью в кровищи! Ты думаешь, шутить со мной будет охуенной идеей? Да пошёл ты нахуй! Сиди, блять, бамбук кури и не выебывайся. Всё, Никита, двигаем отсюда. — И Рэмбо сразу же покинул помещение ветхого нагромождения из говна и палок, гордо именуемый складом. Разумеется, со всем своим отнятым добром. — Слышь, а складной может мне тут не сидеть и рэп, нахуй, не испо… — внезапно впомнил один монолог Лох, ну а че он сидел и слушал внимательно как эту ебаного барыгу опускают как последнего шкильника за то что он на парту насрал. Он бы похлопал, но ему лень было. Забрав наконец-то все что по праву принадлежит ему, Лохпул покинул помещение вслед за своим братишкой.       На улице же начался какой-то движ: солдаты резко зашевелились, сновали туда-сюда, запрыгивали в бронетехнику, строились и так далее. Капитан же стоял посреди всей этой идиллии и откровенно не понимал, что делать. Тоже куда-то собираться? А куда их приписали? Каковы их задачи? С каким отделением придётся работать? Троица стояла в сторонке и молча наблюдала за всем происходящим. Некоторые пробегающие мимо солдаты смотрели на наших истуканов, мягко говоря, странным взглядами, но не решались ничего сказать. А что с них взять? Они-то этих ребят впервые видят. Благо, нашелся местный полевой командир, который внешне выглядел как игрок. Одет в полевую одежду: шинель, брюки, берцы, разгрузка, шлем… Как-будто сбежал из советской армии образца 80-х годов. От простого солдата его отличали лишь погоны с одной жирной полосой, что наверняка относило бойца явно не к каким-то простолюдинам. — Так это вас ко мне приписали? — Он оглядел только Рэмбо и Никиту, при взгляде на последнего его лицо поразила кривая ухмылка. — За мной давайте.       За неимением выбора они пошли вслед за новым командиром, который у этой тройки менялся едва-ли не по принципу игры “музыкальные стулья”: кто первый скомандовал — тот и кэп. Миту, однако, быстро отсеяли: её тормознул другой солдат и практически сразу увёл куда-то в сторону. Никита был готов порвать того охреневшего засранца за такое, да и Мита изрядно удивилась. На все возникающие вопросы был дан простой ответ из разряда “а тебя это ебать не должно”. Как позже выяснилось, однако, её уводят в стан остальных беженцев, которых война застала очень не вовремя. То-есть, делается для её безопасности, пока солдатня будет прорываться вперёд. Звучало более чем справедливо, потому Лохпул пусть и нехотя, но отпустил единственную женщину в отряде. Всё что делается — всё к лучшему. В это хотелось верить.       Новый командир привёл ребят к куче другой солдатни, которые были одеты практически так же, как и их главнокомандующий, но за исключением мелких деталей, такие как модель шлема, разгрузки, бронежилета и так далее. Знак различия — фиолетовая повязка. Командир, который позже представился как Эмиль, пояснил ситуацию: поступил приказ бросать опорник к черту и уходить за ещё один берег менее широкой речки. Потому весь персонал собирался впопыхах, собирая все что только можно в кратчайшие сроки. А что не могли забрать — то уничтожали, лишь бы не досталось противнику. Видать, вся полемика началась из-за внезапного осознания насчёт крайне неудачного положения опорника. От такой мысли Рэмбо даже ухмыльнулся, прогоняя у себя в голове мысль, что “это игра, логикой тут и не пахнет”. Это также было ответом на то, почему он до сих пор жив, а не кормит червей… А что если они умирали не раз и не два, но просто загружались с последней точки и просто не помнят произошедшего? Эта мысль была пугающей, бывший кэп тотчас выбросил её из головы.       Дальше только интереснее: взревела техника, которая начала потихоньку выстраиваться в колонну у импровизированных ворот. Во главе колонны, разумеется, Т-72. Следом за ним БМПшки, включая того самого франкенштейна с ПТРК, ПЗРК, АГС, 30-мм орудием и, небось, ещё станцией для наливания чая внутри боевого отделения. Позади печально выглядящий БТР, а за ним уже вся остальная техника, не способная постоять за себя сама, за исключением редких модификаций, как “ПТУРовозки” на базе бронеавтомобилей советского и западного образцов. Отделение ждало погрузки в свой грузовик, который вскоре и подъехал: обыкновенный ЗИЛ-131 в военной расцветке, на который ребята и начали погружаться. Все забились как селедка в бочку: тесно, неуютно, жарко, но зато не в обиде. Коллектив на удивление попался дружный, пусть и к новичкам пока не притёрся. Были вопросы из разряда “чьих кровей будете”, на что они отвечали уклончиво. Зато судя по разговорам они поняли, что попали в самую что ни на есть интербригаду в масштабах отделения, если судить по великому разнообразию имён, друг на друга совершенно не похожих. И немцы тебе, и русские, и англичане, и даже эфиопы. И все на русском говорят! Да что за мир дивный такой?! Неужели локализация игры подкачала?       Грузовик тронулся с места, все дружно охнули от того, насколько резко это произошло. Никита вместе с Рэмбо сидели прямо у выхода, так что в случай какой-то говенной ситуации им выпрыгивать самыми первыми. Это, можно сказать, везение. А может и проклятие. Этого наши товарищи не знали. Получилось так, что грузовик, в котором сидят наши герои, были последний в колонне, после чего следом за ними ехала солянка из машин военного назначения и гражданских авто. Опорный пункт оставался позади, он становился всё меньше и меньше, расплываясь в горизонте и соседних строениях. Скоро его и вовсе стало не видно. — Епт твою мать. — вымолвил Лох разглядывая все вокруг — Я терпел когда у меня отжали мою прекрасную Миту. Терпел ебаных уебков, который мне еще ебло сломали. Ну это блядски пиздец, я ебал в рот все это. А после появление Сукульбача Скаракавучкака, я уже ментально повесился. Кто-ж его при рождение так возненавидел... — он повернулся к Рэмбо и заглянул ему прямо в глаза так как будто он его прожет взглядом. — Отнеси меня в дурку. Я ебнулся. — Мы и так в дурке, в комнате с мягкими стенами. Всё это — не по-настоящему. — Отозвался не менее заебавшийся напарник, который рот наоборот эту войну и все приключения. Сидел, потихоньку кухарил, к взрослой жизни готовился, и тут хуяк — в Ирак отправили. — Если это игра, то здесь должны быть сохранения. Как думаешь, мы уже умирали? Я не верю, что мы смогли вот так вот взять и выбраться из этого говна. — А нет, все это просто мое похмелье. Так что расслабся и не считай, а то реально крышей поедешь — внезапно выдал Лохпул. — Наивно полагать, что мы в все в здравом уме сейчас. Уверен, никто из нас не планировал на завтрашний день взять руки в оружие и квасить морду душманам. Мы изменились. Всё, что я помню от прошлого тебя — твою клоунскую манеру речи. Это, почему-то, с тобой навсегда. — Разговорился младший. — Да ладно. Все таки запомнил мою манеру речи — подпер ладонью свою голову и немного сгорбился и заулыбался Никитос — Не ждал, не ждал... У меня, знаешь, друзей не шибко много. Точнее ноль. — затем он призадумался — Ты вообще откуда такой красивый нарисовался? Омск? Казань? Питер? — перечислил все первые вбредшие в ум города. — Мимо. Я даже не из России. Я твой западный сосед — Эстонец, родом из Таллинна. — Выпрямил спину тот, скрестив руки на груди. — И не спрашивай, почему я говорю без акцента. Я родился в русскоязычной семье. Ну а ты? Откуда? — Казак епта. Ну ладно поиграем в города. Подсказка казаки и степи — начал играть в шарады Лохулио не меняя позы. — Хм... Краснодар? Новороссийск? Севастополь? Ставрополь?.. Ээ.. Новочеркасск? — Не один из них не верный — помотал головой и немного подпрыгнул на месте, ибо грузовик наехал на кочку — Короче вторая подсказка я рядом с страной которая назвала себя в честь сыра Хохланд. — Донецк? Луганск? Мариуполь?.. Не, хуйня какая-то… — Тут он начал пытаться вспомнить названия городов, которые периодически попадали под обстрел со стороны оппонента. — Ростов, может? — БИНГО! — крикнул на весь салон Никитос и щелкнул пальцами образуя пистолет. — Ебать. — Чуть дёрнулся собеседник от неожиданности, остальные же посмотрели на Лохпула, мягко скажем, странными взглядами. Впрочем, быстро забили. — Зачем орать то? — Просто так, чтобы не расслаблялся. — почти пропел Никитос. — Интересно почему мне еще тут ебало то не набили? — прикасаясь пальцем к губам задумался Лох. — По тебе и так видно, что ты своё уже получил. И раз уж продолжаешь клоуничать после всего случившегося, то скорее всего поняли, что это бесполезно. — Предположил Денчик, пожимая плечами. — Да и не настолько серьезно ты обстановку загадил. Вот дернул бы чеку от гранаты по-приколу — и тебя бы вынесли из грузовика вперёд ногами. — Жаль конечно что ты тогда еще пропустил мой “гениальный” подкат — игнорируя монолог четырехглазого начал свою тему Никитос — Ты бы сдох от смеха и еще че думаешь. Кепарик точно меня такого примет? — указывая на свое ебало как то грустно вымолвил Лох. — Шрамы украшают мужчину, пусть и у тебя лицо как-будто после боя с роем пчёл. Я думаю, лицо сдуется, и будет нормально. Может, медсестра подсобит с этим, если мы её вообще встретим снова и она пойдёт с нами. Да и вообще: достаточно просто выглядеть нормально, а дальше уже тащи на харизме и своими знаниями. — Тут он чуть наклоняется. — Если что, я подсоблю. Расхвалю так, что она растает прямо в комнате. — Потом, он откидывается обратно. — Спасибо — коротко кивнув и улыбаясь сказал Лох — И еще если мы выберемся. Я заберу и ЧСВ и Кепарика. ЧСВ правда будет у меня драить парашу и все остальное, но! — на этом Никита остановился — Сука забыл… Ну кроче еще встретимся в реал лайф. — Бля. — Хохотнул Рэмбо. — Хорошо, что она этого не слышит… Ты переоцениваешь тесноту мира. Мы даже не знаем, выберемся ли наружу. Я-то даже не помню, как попал сюда! — Короче. — внезапно ебало Лоха стало каменным — Я знаю только одно. Во всем виновата одна Мита — Никита сделал паузу чтобы так сказать интригу нагнать и Рэмбо комнатный мог свое предположение вставить. — Ну так кто? Та самая, с которой ты в начале встретился? Не помню, какая она была. — изогнув бровь, вопрошает младший через короткую паузу. — Мита. Но не та которых ты знаешь, а ебнутая, злобная и… может даже дохуя сильная и умная? Ну эта та которую ты встретил когда игру скачал тока. — затем подумав Никита снова сказал — Она за мной еще блядь с бензопилой гналась по коридору! Говоря “любимый иди сюда, больно не будет”. Пиздец блядь и коротко как она выглядит. — затем он устремил взор свой на лицо Рэмбо который вообще не ебет о ком он — Видал постеры тут “каблуков”? — Ну, видел. С косичками которая? Эту мразь прям как в “Простоквашино” и здесь и там показывают? Если так, то как минимум в её силе точно сомневаться не приходится, везде поднасрать успела. — Она самая! Она как эти ев… Короче она во всем виновата! — начал брызжа от всей ненависти Лох, кулаки сжались и сам он даже оскал показал — Ебаная сука, падла, тварь! — Воу, полегче. — Приподнял руки Рэмбо — свою злобу ещё успеешь выместить, только доживи. Я в душе не ебу кто она такая, но тут и к бабке не ходи, что сука редкостная. Если вдруг че — с тобой заодно ей кости пересчитаю. — Егорика ебать! Это че получается мы типо как Дедпул и Росомаха? Всегда мечтал свой фильм — обрадовался Лошара. — Не знаю, о чем ты, фильмы не смотрел, но… — Тут идиллию прерывает неожиданный взрыв, который донёсся откуда-то со стороны начала колонны. — Ебать!       Рэмбо перехватил автомат поудобнее, транспорт резко затормозил. После выбуха — тишина. Зловещая и звенящая, которая долго не продержалась, и была прервана отборным русским матом со стороны сослуживцев. Очевидно, что дело пахнет керосином, но что делать-то? Прыгать из техники? Ждать приказа кэпа? Благо, он сидел практически рядом с нашей двойкой, и он сразу сказал бросать грузовик к черту и “ныкаться по норам”. Хотя, казалось, ничего не происходит! Видать, командир что-то знает…       Делать нечего — все айда выпрыгивать из транспорта, пока остальные экипажи терялись в непонятках. Лицо водителя бронеавтомобиля, который ехал за грузовиком, представлять не нужно. Никита и Денчик были в ряде первых десантировавшихся бойцов. Вроде бы есть приказ прятаться в укрытия, но где их искать? Они посреди шоссе, вокруг полно зданий с непроглядываемыми окнами… Очень похоже на… На ебаную засаду! — А нам, походу, пизда! — восклицает четырёхглазый боец, после фразы которого на участке начался сущий кошмар. — От… — внезапно в ебало Никите прилетел лист бумаги, он знатно проматерившись вырвал его с лица и хотел уже выбросить, но внезапно он заметил нечто интересное на ней. — Хуя!       Находка для Лохпула внешне выглядело привлекательно: какие-то самодельные гранаты, стрелы со странным наконечниками, яркие надписи… Что-то про взрывотехнику. Но на осмотр времени нет: как только наш герой содрал с себя листок — на улице началось основное действо. В одно мгновение из окон зданий начали мелькать вспышки огня, которыми никак иначе кроме как от выстрелов, обозначить нельзя. Свинцовый шторм обрушился на улицу, рокот от пальбы раздавался на многие километры. Всё происходившее раньше было лишь прелюдией, сейчас начнется основное испытание. — Облава, менты! Тикаем! — Крикнул Лох, забегая в ближайшее здание. Рота тем временем начала нести первые потери, в том числе и от дружественного огня. Так, например, бронеавтомобиль случайно переехал замешкавшегося солдафона. — Ебать, ты чё на мове заговорил?! — Удивился Рэмбо, рванувший к зданию вместе с парочкой других бойцов из их подразделения, которые отборно бранили напавших на них басурман. Лишь благодаря своей ловкости, выносливости, а так-же небольшому прикрытию со стороны техники им удалось добраться до относительно безопасного места даже без ранений. Запрыгивая в окно, Рэмбо вместе со своими союзниками воссоединился с Никитой. Всего их в комнате теперь было четверо. На улице же начиналась откровенная кровавая баня: рота понесла тяжелые потери практически в самом начале боя, и повезло лишь тем, кто сидел за толщей брони. К слову, о броне: в разговоров вступили автопушки от БМП, которые рвали ветхие здания как тузик грелку, отправляя спрятавшихся в них врагов на тот свет. От происходящего за пределами здания можно было натурально оглохнуть. — Че делать будем?! — сквозь какофонию заорал Никитос попутно закрывая уши чтобы к хуям не оглохнуть. — Мой лук и бомжатская винтовка бесполезный кал! Я нихуя им не сделаю ничего! — Да разберёмся, блять! — Орёт он в ответ. — К окнам не подходить! За углы смотреть! Хуячить наверняка! БК не жалеть! Не подставляйтесь под простреливаемые укрытия! Наша задача — вырваться из оцепления и не сдохнуть в процессе!       Задание, вроде как, ясное как день. Значит, остаётся выполнять. Вперёд идти никто не хотел, но методом голосования пришлось идти тому, кто был защищен лучше всех. И это — какой-то неудачник, в своё время нашедший неплохой бронежилет с напашником. Но рисковать и выглядывать было глупо, особенно когда враг может открыть огонь с обеих сторон. Тогда пришлось применять смекалку. Комната была чьей-то спальней, в которой находился шкаф со встроенным зеркалом. Очевидно, его быстро разбили, взяли случайный осколок, и начали просматривать углы. На удивление, первые этажи были чистые, что позволяло вывалиться в коридор и думать о дальнейшем продвижении. Надо рвать когти подальше от выстрелов, чем команда и занялась. Они побежали по коридору, держа оружие наготове. Все вооружены автоматами Калашникова под патрон 7.62х39, потому даже бронированные цели не будут помехой.       Бой на улице не прекращался. Автопушки, небось, уже красные из-за перегрева. В ход начали пускать аргумент в лице выстрела из пушки танка, который некоторые строения складывал как карточный домик после одного удачного попадания. К слову, техника бессмертной не была, и она вполне может знатно огрести от огня гранатометчиков, которые отряд решился искать по пути на выход из оцепления. Так, например, в одной из комнат застали врасплох одного пиротехника-неудачника, который никак не мог привести свой гранатомёт к стрельбе. Его смерть была быстрой, но приятной для бойцов. Особенно возрадовался тот, кто прибрал жизнь душмана.       Из здания ребята вышли в проходной двор, забитый импровизированными баррикадами и прочим мусором. Стены зданий обшарпаны, и доверия не внушают. Враг может прятаться где угодно, бойцы внимательно проверяли углы, старались передвигаться одновременно и аккуратно, и в темпе. Увы, предосторожность не защитил от потерь: один из неназванных бойцов не заметил мину “Клеймор” западного производства, которая сдетонировала аккурат под его ногами. Взрыв был достаточно силён, чтоб оторвать ногу бедолаге и заставить его взвыть от боли. По иронии судьбы, это оказался самый бронированный из команды. Ошмётки и кровь разлетелись по округе, но к великому везению отряда не задели их. Тут уже ничего не поделаешь, хладнокровное добивание — единственный верный вариант. Его напарник это знал, и сделал своё дело за Рэмбо и за Никиту, которые мягко говоря прихерели от такой внезапности. Да, этой война. Да, люди умирают. Но всё-равно за своих союзников невероятно обидно, пусть даже ты их знаешь от силы минут 15.       Продвижение остановиться не могло. Скрепя сердцем, кэп приказал двигаться дальше к каким-то большим, красным воротам местного завода. Оставшаяся часть пути была относительно чистой, что исключило взрывоопасных сюрпризов на этот участок дороги. Тройка подобралась к воротам, а после стала заходить по-одной. Сперва зашёл безымянный боец, следом за ним Денчик, а последний уже Никита. Внутри — обширное помещение, пусть и изрядно запыленное. Какие-то надстройки, подвесные краны, погрузчики, контейнеры, бочки со странным содержимым и синие тенты за имением некой “MitaGroup”. В общем говоря, они очутились на том самом шестнадцатом химкомбинате местного разлива. Такой родной и приятный глазу завод наш кэп знал едва-ли не на зубок. — Таркова мне тут только не хватало! Хорошо, что я этот завод знаю! Давайте, за мной. — Он поманил ребят рукой к одной из дверей, что вели в местные офисы. Проверив углы, они вышли на лестничную площадку. Рэмбо хотел было открыть следующую дверь, но внезапно обнаружил, что она заперта. — Старая итерация, блять, походу… Тогда наверх, через второй этаж проскочим.       Выбора нет, пришлось идти в новом заданном направлении. Группа поднялась наверх, добралась до площадки, и внезапно услышала чьи-то голоса из помещений, через которые они пытались пройти. — Давай. Собираем вещи и в подвал — выход где-то там… Ну давай, Равшан! Теряем время! — Окей, готово… — Тут непринужденный диалог прерывает очередь из автомата прямо в помещении — это отработал капитан команды, удачно подглядевший за дверной проём и заметивший зазевавшегося “Каблука”. Тот сражен наповал, на одно гондураса стало меньше. — Блять!.. — Ругнулся под нос тот самый Равшан, что усердно пытался запихать в свой набитый всяким хламом рюкзак дополнительный гаечный ключ. Он взялся за нож и пошёл устраивать засаду на противника.       Тройка, тем временем, начала заходить в помещение. Все напряжены, все глядят в оба. Всё казалось нашему Рэмбо очень знакомым, это место, развитие событий… Он сновал у личных шкафчиков трудяг и аккуратно двигался вперёд, как вдруг на него из засады нападает ещё один противник. Он хватается за автомат бойца и отводит ствол в сторону, а сам наносит удар ножом сверху. — Блять! — Орёт Денчик от испуга, в последний момент хватаясь за руку нападающего, спасая самого себя от страшной гибели. Наш герой хотел оттолкнуть врага ногой, но тот выстоял и начал драться ногами в ответ, и довольно уверенно. Напор делается сильнее, кэп теряет хватку и начинает сдавать позиции. Ещё немного — и ему кранты, как на выручку приходит Никита, который найденным здесь куском керамики огрел оппонента по башке, вызвав у того как минимум головную боль и дезориентацию. Открылось окно для манёвра, и Никита им воспользовался: вытащив из кобуры Рэмбо пистолет с единственным патроном, он успевает прицелиться во врага и убить его одним метким выстрелом, попавший куда-то в шею. Предсмертный хрип — и душман заглох.       Внезапно, раздаётся женский вскрик. До боли знакомый как Рэмбо, так и Никите. Они хотели было рвануть на место происшествия, да только это был глупый риск. Врагов неизвестно сколько, а они мчатся на всех порах спасать свою знакомую. Нет, Мит много, а они у своих мам одни. Слышится какая-то возня. Видать, эти двое — единственные союзники последнего врага, который решился на отчаянный шаг: взять Миту в заложники. Это подтвердил его злостный возглас: — Ещё шаг, блять, и ей пиздец! — Пусти гражданскую, выблядок! — В ответ орёт тот самый неназванный солдат, который держал террориста на мушке. У двойки есть пространство для манёвра, к последнему врагу можно было зайти сбоку, взяв его врасплох.       Никитос услышав это что может быть его Мита мама в опасности резко сорвался с места, попутно прихватывая кирпич с место и бежал со всех ног в обход, благо он приметил его. Никто не смеет трогать его новоиспеченную домработницу по не воле. За это уебок приговорен к смерти. Режим думгая активировался. Лохпул остановился за углом и быстро метнул кирпич на авось и тот перелетел, Ваххабита так что он даже не заметил. Кирпич ударился об пол с громким шлепком. — Чё?.. — Мужик чуть повернул голову, хмурясь, как будто кто-то просто звякнул ключами. Поздно, мудила.       Никита вынырнул из-за опоры молнией — не бежал, а именно вырвался, как выстрел. Воздух с шипением вышел из лёгких. Он налетел всем телом, вбив плечи в грудную клетку врага, сжал руками его разгрузку — и врезал лбом в переносицу. Хрустнул нос. Кровь брызнула ему на брови. Ваххабит вскрикнул и осел, ноги потеряли опору, Саму ошалевшую Миту он отпустил не удержав ее. Они рухнули на бетон вместе.       Пистолет вылетел в сторону, ударился о пол и загремел. Противник потянулся к нему, судорожно, но Никита тут же зажал его руку между своими коленями, схватил кисть и резко выкрутил. Щёлк. Пальцы с хрустом сложились в обратную сторону. Мужик захрипел, но крика не было — Никита уже начал бить. Кулаком в лицо. Раз. Мясо ударяется о кость, звук тупой, с мокрым подскоком. По челюсти. Два. Голова дёрнулась вбок, но он её вернул — второй рукой в волосы, тянет назад. По шее. По горлу. По скуле. По чему угодно, лишь бы ублюдок сдох.       Он бил, будто пытаясь закопать лицо врага в бетон. Лицо размазывается, кровь на кулаках, на рукаве, на плитке под ними. Кисть скользит, но Никита не прекращает. Удары — медленные, но тяжёлые, каждый с весом его тела, как будто не человек бьёт, а гидравлика.       Он не считал. Он чувствовал. Чувствовал, как кость хрустит под кожей, как мясо сдвигается, как дыхание врага сбивается, захлёбывается, исчезает. Лохпул не орал. Только дышал — тяжело, рывками, как раненый зверь. Лицо злое, перекошенное, губы дрожат. На пятом ударе что-то хрустнуло глухо, как сломанный корень. На шестом — затылок противника мягко провалился в пол, будто бетон сам сдался. На седьмом Никита почувствовал, что тело под ним больше не отвечает. Ни судорог, ни крика. Только мокрое тепло под рёбрами.       Он остался сидеть сверху, тяжело опустив руки. Кулаки — багровые, мясо на костяшках сбито, ногти в крови. Дыхание прерывистое, руки дрожат. Он смотрел вниз, на то, что было лицом. Глаза выкатились. Челюсть висела. Кровь текла в щель между плит. — Это тебе за Сукульбача, мудила. — решил что то пафосное сказать Лохпулик. — Всё? — аккуратно спросил Рэмбо, который в это время стоял в сторонке и прикрывал Мите глаза, дабы она не видела происходящего здесь треша. Солдат, который прибился к ним, лишь вытаращив глаза наблюдал за произошедшей сценой. — Пора делать отсюда ноги, сейчас этих негодяев остальная рота хватится. Выход на другом конце завода, нам идти полпути осталось. Давай.       Кэп тут же начал выводить женщину со сцены убийства, и когда раздолбанный в фарш душман был вне поля её зрения — открыл глаза. Так они прошли мимо парочки рядов из шкафчиков, после чего выбрались на очередную лестничную клетку, на которой что-то забыл импровизированный костер из бочки. Мита пусть ничего и не видела, но наверняка слышала. Потуги Денчика от потрясения не прям спасли, но хотя-бы смягчили эффект. Следом ступали оставшиеся позади союзники — Никита и “Безымянный”. Они все вместе опустились на этаж ниже, после чего вынырнули в очередной цех. На месте полно контейнеров, кое-где стояли брошенные погрузчики. На другом конце помещения красовались большие, красные ворота с цифрой “0” на ней. Кэп уведомил, что именно туда им и надо, после чего поторопил команду. Они без проблем добрались до пункта назначения, прошли парочку тамбуров, и выбрались на свежий воздух. Их встретил обыкновенный дворик, оформленный под парковку для различных фур, коих здесь хватало. Также здесь была и военная техника: среди грузовиков затесалось парочку бронеавтомобилей, на них куча следов от попадания пуль, но внешне они выглядели вполне целыми…       Внезапно, из люка одной из машин выглядывает неизвестный солдат. Отряд перепугался, уже собирались бросаться в стороны, прежде чем из изрешетят с пулемёта. Впрочем, паника была зазря: наводчиком оказался, нежданно-негаданно, союзник из бронеколонны, что смог отступить во дворы вместе с ещё одним счастливчиком. Сперва было откровенное недоверие к словам данного персонажа, но когда на сцену вышла Мита из того же подразделения — в искренность слов уже верилось больше. Да и вообще: хотели бы убить — давно бы это сделали. Решено выйти на контакт, заодно разведав у союзников обстановку в районе. Рэмбо подошёл одним из самых первых, спросил интересующие его вопросы, и получил такой ответ: — Все разбежались кто куда! У нас был резервный план на случай если тот мост взорвут, потому мы двигались в направлении резервной точки сбора, да только потерялись в этих дворах. Тут даже проехать негде, всё забито машинами! А где нет машин — там каблуки засели! Короче, полный писец творится. Но судя по звукам, броня все ещё дышит и резво огрызается. — Пояснил, судя по голосу, молодой паренек за обстановку. — Тогда броня тоже, наверное, к резервной точке сбора идёт? Вы не пытались с ними соединиться? — Так пытались! И приехали сюда… У нас нет ни карт, ни GPS. — Зато у меня есть! Давайте, короче, нас на борт возьмете — мы вас и выведем к своим. Договор?       Наводчик согласился. Кэп сказал забираться в машины. Да, придётся потесниться и сидеть впритык с, упаси Господь, женщинами. Для истинного Тарковчанина и танкиста это сравни смертному приговору, но придётся потерпеть. Никитос же расселся в машине как барон и закину ногу на ногу довольный улыбнулся под возмущенные взгляды солдатиков.       Колонна состояла из двух бронемашин, сильно похожих на продукт российского ВПК: КамАЗ 43269 “Выстрел” и ГАЗ 3937 “Водник”. На счастье Рэмбо, ему разрешили сесть именно спереди, чтоб тот направлял машины вперёд. Когда все загрузились, началось дотошное изучение карты. Постепенно строился новый маршрут под ужасающие звуки стрельбы где-то за парочкой кварталов. Заняло минут от силы пять, после чего штурман сообразил путь следования и сказал, что можно трогаться. Стоявшие до этого машины резко стартовали, моторы взревели как могучие звери, шум на улице и в салоне возрос в несколько раз. Шофёр мастерски управлялся со своей техникой даже несмотря на возникшие преграды на пути. Весь экипаж трясло из-за солидных кочек на пути, снаряжение активно бряцает, солдатня периодически шутит на тему того, как все тут забились как селедка в бочку. Штурман говорит направления, колонна выдвигается к первому ориентиру. — Здесь направо. — Молвит он, после чего водитель исполняет приказ.       Ветхие здания плыли за окном. В них мог прятаться кто угодно, но если этот “кто угодно” вооружен не более чем простым Калашниковым, то сидящий внутри экипаж может спокойно выдыхать. Автоматные пули не сделают им ничего. Удивляло отсутствие противотанковых мин, что могло намекнуть либо на бездарность вражеской стороны, либо на откровенный дефицит вооружения. Больше верилось в первое, ибо судя по увиденному, враг может позволить себе снарядить себя едва-ли не по первому писку тактической моды.       Внезапно, воздух разрезает странный гул, отдалённо напоминающий свист. Экипаж озирается, глядит в окна, переспрашивает друг у друга о источнике звука. Машины не останавливаются, если это прилёт — то стоять на месте смерти подобно, надо двигаться, расширять дистанцию между техникой для предотвращения дополнительных потерь. Два водителя действовали четко и слаженно, словно они общаются по телепатической связи. Гул всё нарастал. Он становился невыносимым, после чего резко прекратился. — Чет очково стало — Никита разрушил напряженную тишину своим интеллектуальным комментарием.       И тут началось самое страшное: взрывы. Множество взрывов! Земля сотрясается, осколки от уцелевших окон сыпятся на броню. Сразу донёсся благой мат солдатни: бранились все одинаково, что Миты, что игроки, что наши герои… За исключением ЧВСшницы, которая пусть и ругалась, но уже не матом. Оркестр гремел где-то минуты три, после чего всё прекратилось. Колонна как ехала по улочкам, периодически делая поправку на указания штурмана, так и едет. Но тут, внезапно, улицы начал поглощать какой-то странный, зеленоватого оттенка туман. Такого в природе не бывает, так что команду “Газы!” отдали практически сразу. Все начали надевать защиту как можно скорее и успешно справились со своей задачей, пусть и не без труда из-за тесных условий. Продвижение на какое-то время остановилось.       Дальше все ехали в удушающей тишине. Желание поговорить резко отпало у всех, да и даже если бы оно было — хрен бы кто друг друга понял сквозь шум мотора и фильтр противогаза. Единственный, кто говорил в кабине — штурман, направлявший водителя. Так они проехали аж три квартала, после чего выехали на какую-то широкую проезжую часть. Ничего не видно, густой туман охватил всё пространство, словно кто-то поставил прорисовку чанков на двойку. Согласно утверждению Рэмбо, они должны сейчас быть на артерии, идущей вдоль второй реки, и ехать надо строго вперёд… То-есть, на запад. — Сайлент Хилл какой-то, блять. — угрюмо подмечает штурман, который на время отложил карту и в кои-то веки осмотрелся. На улице ничего не видно, кроме непроглядной зеленоватой пелены. Стрельба в городе все ещё продолжалась, но её интенсивность резко снизилась после атаки неизвестным оружием. Бортовая радиостанция подозрительно молчала, никто не отвечал на запросы. Так они и ехали, пока ведущая машина в кого-то случайно не врезалась. Водитель успел заметить помеху на пути, попытался вывернуть, затормозить, но странный тип на дороге словно сам пытался броситься под колёса. Неизвестно, кто это бедолага, но десятитонная машина войны размазала его по асфальту, как какую-то соплю. Колонна остановилась. Всем без исключения было интересно, что это за суицидник такой, и не шахид ли он случайно? Автомобиль позади встал на месте, а ведущий чуть отъехал от трупика на случай если он сдетонирует, то хотя-бы не вместе с КамАЗом. — Проверить желающие есть? — Спросил водитель, который повернулся к пассажирам. Все молчат, словно воды в рот набрали. Солдаты периодически глядели на штурмана, призрачно намекая, что пусть он и проверяет, поскольку выбираться ему легче всего. Всеобщие надежды перерезал шофёр, который заявил, что его “помощник” никуда не пойдёт, потому-что он является штурманом отряда и ведёт их по городу. Сам же Рэмбо аж засмущался, ибо сам не ебёт где они и карту эту видит впервые. Тогда пришлось проверять тому, кто сидит ближе всего к задней двери. Пошла какая-то Мита, которая лихо десантировалась с машины и пошла проверять. Не прошло и десяти секунд, впрочем, как она в сильном испуге вернулась обратно и прямо таки кричала о том, чтоб её впустили внутрь. Разумеется, отказано не было. Всем было интересно, что же она такого увидела на улице, что тут-же примчалась обратно с сединой на волосах. — Там… Я даже не знаю, что это! Выглядит как какой-то манекен из бутика, но при этом у него есть… Ну, как суставы, сгибы, всё в этом духе! Даже челюсть рабочая! Такие зубы были!.. Но это ладно. В тумане таких как он ходит, наверное, десятки, а то и сотни! Я ничего не видела, но проверять желания как-то не особо, простите! — Чуть трясущимся голосом твердит разведчица. Все увлеченно кивали, угукали, и полноценно впитывали информацию о новом противнике. Хорошего здесь мало, признаться честно. Никите и Рэмбо эти манекены уже были хорошо знакомы из оригинального МиСайда, так что хорошего от этих чертей ничего не жди. Последний тяжело вздохнул, после чего призвал продолжить движение по дороге, чтобы добраться до точки эвакуации. Разведчица горячо поддержала идею, радист связался со второй машиной и доложил о ситуации. Колонна вновь тронулась с места, и в этот раз экипаж не просто был молчаливый, так ещё и весь на нервах из-за нового, неизвестного противника.       Туман вскоре начал рассеиваться, видимость улучшилась, а за ней и не совсем приятные виды, что раньше скрывались за пеленой: на обочинах валялось множество трупов как вражеских, так и союзных войск. И ладно, если люди гибли просто из-за пулевых ранений, да только их убили настолько жестоко, словно тела истерзал какой-то ну очень уж голодный медведь… Хотя, оный бы и мокрого места не оставил, а здесь — оторванные конечности, море крови, ошметки плоти, торчащие наружу внутренние органы, гримасы ужаса. Кого-то атака застала врасплох: некоторые трупы были невероятно бледным и, логично, без противогазов. Они, вероятно, умерли самой легкой смертью. Остальные познавали страх и ненависть в Багдаде, борясь за свою жизнь всеми доступными способами.       Внезапно, бортовая радиостанция ожила. В эфир ворвались десятки голосов, и судя по интонации, они были либо на грани помешательства, либо ошалеть как напуганы. Из внятных обрывков люди поняли, что манекены — типичные зомби, которые на всеобщее счастье не как в “Война миров Z”. Передаются первые симптомы, поведение, методы борьбы и так далее. В общем всё то, что наша двойка и так прекрасно знает. Радист пробивал рабочие волны, чтобы выйти на связь с союзными подразделениями. После тщательного перебирания различных частот, им удалось соединиться с танковым экипажем. Та самая “Семьдесят двойка” была живее всех живых и, что не менее важно, сохранила своё прикрытие в виде БМП. Тем не менее, потери в технике тяжелые: практически все легковые автомобили были утеряны в ходе боёв с душманами, а после и с “неизвестной заразой”. Краткий обмен информацией привел к тому, что они собираются на обозначенной точке и продолжают отступление.       Жаркий воздух дрожит над раскаленными руинами. “Водник” и “Выстрел” медленно, но неуклонно продвигаются по заваленной улицей. Водитель “Водника” аккуратно объезжает, казалось бы, безобидные препятствия: сломанные машины от грузовиков до легковушек в печальном состояние. Рядом с ними валяются осколки стекла и обломки обуви – остатки каблуков, отбрасывающие жуткие тени. Эти предметы кажутся странной, зловещей насмешкой над ушедшей жизнью. Внезапно, из-за угла вываливается первая волна манекенов. Они несутся словно песчаная буря, голые кости трещат, а пустые глазницы горят безумным огнем. — Внимание! Зомби! Правый борт! — кричит стрелок “Водника”, моментально вскидывая “Корд”. Пулемет взревел, выплевывая смертоносную очередь. Зомби разлетаются в клочья, но их слишком много. Они продолжают надвигаться, как живая волна. — Хуя тут веселье идет полным ходом — комментирует Лох попутно вжимаясь в салон. Водитель “Водника” маневрирует, пытаясь удержать машину на дороге. Стрелок “КамАЗа”, и второй “Корд” продолжает бой, но уже вместе с КамАЗом. Снаряды пробивают черепа и рвут плоть, замедляя продвижение мертвецов. В этот самый момент, из окон разрушенного здания раздается короткая автоматная очередь. Стекло разлетается, осколки засыпают капот “Водника”. — Прикрыть! — выкрикивает водитель стряхивая стекло с себя, резко сворачивая в сторону. — Каблуки! Позиция справа, в здании! Огонь! — Стрелок “Водника” переводит пулемет на здание, выпуская контрольный огонь, заставляя боевиков прижаться к стенам. “Выстрел” разворачивается и обрушивает град пуль на здание, в котором укрылись партизаны. Камни осыпаются, обнажая укрепленные позиции.       Колонна продолжает движение, прорываясь сквозь плотный строй зомби и отвечая на огонь каблуков. Пыль, дым, запах пороха и гниения создают атмосферу настоящего ада. Водитель “Водника” лихо маневрирует, лавируя между завалами и обгоревшими машинами. Стрелки не покладая рук ведут огонь, стараясь удержать натиск врагов. Несмотря на огромный боезапас, они знают, что каждая пуля на счету. “Водник” с трудом протискивается между грудами мусора и обломков, ведущий за собой массивный “Выстрел”. Каждый поворот приносит новые трудности. Улицы превратились в лабиринт, где за каждым углом может подстерегать опасность. — Внимание! Слева, в проеме дома! — вовремя замечает стрелок “Водника”. Из темного проема выныривает группа каблуков, вооруженных РПГ и автоматами. — РПГ! – кричит водитель, резко выкручивая руль. “Водник” чудом избегает прямого попадания, но взрывной волной подбрасывает машину, иссекая кузов осколками. — Огневая точка подавлена! Переключаемся обратно на зомби! — сообщает стрелок “Корда”, быстро наводя пулемет на нахлынувшую новую волну манекенов. Водитель старается удержать “Водник” на дороге, осматриваясь по сторонам в поисках обходных путей. — Есть контакт! Зомби плотнее, давят со всех сторон. Каблуки тоже не дремлют, вылазят из каждого окна! — докладывает стрелок “КамАЗа”. Второй “Корд” продолжает косить орду, но мертвецов становится всё больше. Поврежденный “Водник” начинает отставать. Водитель, стиснув зубы, давит на газ, стараясь не уступать местности. Он замечает узкий переулок, ведущий вглубь квартала. Возможно, это путь к проходной? — Поворачиваем! Переулок! — отдает приказ водитель, резко сворачивая в узкое пространство. Переулок оказывается завален строительным мусором и старой мебелью. “Водник” и “Выстрел” с трудом пробираются сквозь завал, рискуя застрять. Зомби безуспешно пытаются прорваться, натыкаясь на преграды. Внезапно, впереди появляется проблеск – завал заканчивается и переулок выводит на небольшую площадь, где раньше располагалась местная мечеть. Мечеть, к счастью, не сильно пострадала, но вокруг площади скопилось огромное количество зомби, перекрывая дальнейшую дорогу. — Точка эвакуации где-то рядом! Вижу контрольно-пропускной пункт!” – замечает водитель “Водника”, указывая на укрепленный блокпост, виднеющийся в конце улицы. “Водник” и “Выстрел”, действуя как единый механизм, обрушивают шквальный огонь на зомби, расчищая себе путь к спасительному блокпосту. Пули пробивают черепа, тела рвутся на куски, но орда продолжает наступать. — Внимание! Гранаты! — кричит стрелок “КамАЗа”, замечая, как каблуки БМовцы Взрывы сотрясают улицы, осколки разлетаются во все стороны. Водитель “Водника” уклоняется от гранат, продолжая мчаться вперед. Наконец, они достигают блокпоста. Солдаты, вооруженные до зубов, бросаются на помощь, открывая огонь по приближающимся манекенов и каблуков. — Свои! — кричит водитель, останавливая “Водник” прямо перед баррикадами. Колонна врывается на территорию блокпоста. “Водник” и “Выстрел” получают первую помощь, машины осматриваются на предмет повреждений. Орда зомби, оттесненная огнем солдат, отступает, а каблуки скрываются в лабиринтах разрушенного города. Миссия выполнена. — Епт твою мать — вытерая с лба пот прокоментировал Лохпулик — Я как буд то поучаствовал в самом экстремальном турне.       Блокпост превратился в бурлящий котёл активности. Под прикрытием мощной бронетехники, прибывшей в качестве подкрепления, идет организованная эвакуация. Беженцы, испуганные и измотанные, с детьми на руках и скудными пожитками, выстраиваются в колонну, готовясь покинуть опасную зону. “Водник” и “Выстрел” стоят у баррикад, обеспечивая прикрытие, отстреливаясь от разрозненных групп зомби и случайных выстрелов ваххабитов. Экипажи уставшие, но бодрые, готовясь к возможной контратаке. Никита же с Рэмбо и самым важным и членом команды по имени Мита, уже идут вглубь блокпоста и слышат крик офицера. — Внимание! Сообщения от разведки: каблуки готовят атаку с северо-восточного направления! Ожидается выход на позиции до десяти человек, возможно, с подкреплением в виде самодельных взрывных устройств!” — докладывает офицер связи, координирующий эвакуацию. — Охуенно, ни минуты покоя — сказал всулх Никита. — Т-72, прикрой северо-восток! БМП-2, поддержите огнем! “Шквал”, займите позицию в глубине, готовьтесь к отражению прорыва! — командует командир блокпоста, отрываясь от контроля за эвакуацией. Т-72 медленно разворачивается, наводя пушку в сторону предполагаемого направления атаки. БМП-2 занимают позиции по флангам, готовые поддержать танк огнем из автоматических пушек. БМП-1У “Шквал” скрывается в переулке, готовясь нанести молниеносный удар по наступающему противнику. И вот, из-за руин домов появляется первая группа ваххабитов. Они ведут огонь из автоматов, пытаясь прорвать оборону блокпоста. — Выстрел! — командует командир. Т-72 открывает огонь, уничтожая атакующих одним точным выстрелом. БМП-2 поддерживают танк, подавляя огневые точки противника. “Шквал” выныривает из переулка, выпуская шквал снарядов из своей пушки, расчищая путь для эвакуационной колонны. “Водник” и “Выстрел” продолжают оказывать огневую поддержку, прикрывая фланги. Стрелки методично уничтожают зомби, пытающиеся прорваться к эвакуирующимся. Бой идет не на жизнь, а на смерть. Ваххабиты отчаянно сопротивляются, пытаясь сорвать эвакуацию. Они используют тактику внезапных атак, засад и самодельных взрывных устройств. Ну а наша пара продолжает… наблюдать. Ибо в этот раз лучше доверить все профессионалам да поскорее смыться. Благодаря слаженным действиям защитников блокпоста и мощной поддержке союзной техники, атака противника захлебывается. Неправильные ваххабиты отступают, понеся значительные потери. — ЕГОООООР ПИДОРАС! — кто ликует в отрядах солдат. Хуй знает почему, хуй знает зачем. Видимо кто из них не вернули 500 рублей… — Ебать мы выжили ура! — ликует Никита поднимая кулак вверх. Но рано было радоваться настало новая угроза. Теперь уже не одинокие бегуны, а целая “цунами” из тел. Они бежали по всему видимо на звуки боя и добежали. И тут все поняли что им пизда. — Вперед эвакуация! Последний вертолет! — кричит отвечающий за эвакуацию и машет активно руками. Никита беря Рэмбо и Миту за руки аки профессиональный регбист уже раскидывает толпу паникующих жителей. Жить то хочеться ибо Кепочка сама себя не вые… не полюбит. Растолкав и бегом залетя в МИ-8 с двух ног и усевшись, под звуки резни натурально. — МЕСТ НЕТ, УЛЕТАЙ! — кричит командир пилоту. Вертолет закрывает люк, а он был набит под завязок беженцами и военными. Никита уже лыбиться и думает наконец то это приключение резни закончилось и можно смело улетать. Так вертолет оторвался от земли и они покинули поле битвы. Но они не знали что их война еще не окончилось.