Глава 25

      Звук захлопнувшейся входной двери немного привёл Уми в чувства — после поцелуев Вакатоши вообще сложно было приходить в себя, но в этот раз особенно. Слишком уж голодным он был, жадным. Такой парень был максимально непривычен — обычно он проявлял куда меньше эмоций, был в разы сдержаннее, а за него говорил весьма красноречивый взгляд охровых глаз. Но не в этот раз.       Не успела Игараси до конца прийти в чувства, как Ушиджима вернулся к ней и снова подхватил на руки. И как только ему взбрело в голову отпустить девушку, чтобы закрыть дверь? Потому что у Уми мозг совершенно перестал работать. Никаких мыслей! Нужно было ехать к Кагеяме, чтобы отдать сумку Масами? Уже никуда не хотелось ехать. Особенно когда губы Вакатоши вновь и вновь касались её, утягивая в порочный водоворот.       А потом парень оторвал Уми от стены, в которую вжимал до этого и целенаправленно двинулся в сторону спальни. Да, возможно, планировка её квартиры и была предсказуемой, но не настолько же! Громкий звук удара двери о комод, который за ней прятался, вывел Игараси из порочного марева, давая возможность, оценить ситуацию. Она была патовой. Тонкие лямки платья уже были спущены с плеч, на которых уже во всю властвовали мужские губы. И это ещё парень медленно двигался в сторону постели, до которой оставалось всего ничего.       Когда Вакатоши сел, а Уми оказалась верхом на нём, последние зачатки мыслей покинули голову — в ней не осталось ничего, кроме её кровати и их двоих. Освободившимися руки Ушиджима без промедления начал задирать подол, который совсем не хотел сопротивляться, а потом его ладони сжались на её ягодицах, вызвав стон, который Уми не смогла сдержать. Да и не хотелось, если так подумать. Совсем наоборот — хотелось кричать о том, как ей приятно. Но это не сейчас. Это чуть позже. — Безумие, — только и смогла выдохнуть Игараси, когда парень не выдержал и одним рывком стянул с неё платье. — Что же ты творишь? — Люблю тебя, — тихо отозвался волейболист, когда ему открылось ещё больше женского тела.       Его руки тут же поднялись с бёдер на талию и сжали её, а потом притянул ближе к себе. Уми буквально зарычала, когда голыми участками кожи почувствовала ткань рубашки, которую сразу же захотелось снять, чем она и занялась. На ощупь, потому что Вакатоши вновь вернулся к её губам, затянув в очередной поцелуй. — Кажется, нам было нужно к Кагеяме, — Игараси предприняла очередную попытку остановить это безумие, хотя её пальцы продолжали расстёгивать мужскую рубашку. — Давай ты больше не будешь при мне думать о других мужчинах, — Вакатоши вдруг резко замер, взглянув на девушку чуть хмурым взглядом.       И столько неприкрытой ничем ревности сквозило и во взгляде, и в интонации парня — ни под каким соусом он рядом с ней других не потерпит. И в раздевалке, наверняка, Ушиджима чётко дал всем понять, что никаких поползновений в сторону методистки их команды он не потерпит — или зубы выбьет, или нос сломает. В моменте, когда она обо всё рассказывала Хиваши, закрались сомнения, что администрация клуба будет против, но менеджер её быстро успокоил — если не будет снижаться игровой уровень парня и рабочие показатели самой девушки, то палки в колёса никто точно вставлять не будет. Клубу это просто не выгодно. А если они запретят, и их диагональный просто покинет команду? Так рисковать никто не хотел. И Уми выдохнула, уж разделять работу и личное она умела. Каким бы это личное не было. — Но там Масами, — предприняла новую попытку Игараси, хотя по глазам парня и видела, что не отпустит он её.       Не в этот раз. Явно. Ушиджиме Вакатоши явно сорвало всё, что только можно было сорвать. И он сам сорвался, потому что уже не было сил смотреть на эту прекрасную во всех смыслах девушку и не иметь возможности целовать и трогать так, как хотелось. А хотелось много и долго. Осталось только донести это до самой Игараси. — My ocean, — тихий вздох парня заставил Уми позабыть обо всём, что хотелось сказать, приводя в качестве аргументов.       Сейчас Вакатоши выглядел так, словно она была злой тётей, которая пыталась у него отобрать леденец. Самый вкусный и самый любимый. И сразу как-то отпало желание сопротивляться и пытаться как-то отсрочить этот момент. Секс. У них будет секс. И словно прочтя мысли, что роились в хорошенькой женской голове, парень покачал головой. — Мы с тобой будем заниматься любовью, my ocean, — прямой взгляд охровых глаз пронзил словно насквозь.       И рухнули все барьеры, которые как-то останавливали девушку — этому мужчине, на котором она продолжала важно восседать, хотелось отдаться, позабыв обо всём на свете. Потому что было понимание того, что Вакатоши обо всём позаботится. Вместо слов Уми потянулась навстречу парню, вовлекая его в поцелуй, который почти сразу перестал быть робким и нежным. Сильная ладонь властно схватила её за шею, несколькими пальцами нажав на затылок. Вдоль позвоночника пронёсся рой мурашек, а хрупкое тело выгнулось навстречу Вакатоши, вторая рука которого вновь опустилась ниже, сжав нежную кожу на бедре. Завтра на ней наверняка проступят следы от его пальцев, но сейчас это волновало Уми в последнюю очередь. — Тоши, — протяжно выдохнула девушка, когда крепкие руки ловко расстегнули лифчик и, стащив его, сжали голую грудь. Думать совсем не хотелось — Игараси с головой окунулась в те ощущения, что дарил ей парень. Почему-то всё ещё одетый парень. Даже рубашку с него Уми так и не стащила. Да, все пуговки расстегнула, ни одну не оторвала, но факт оставался фактом — рубашка всё ещё была на волейболисте. И девушке это сейчас совсем не нравилось. Хотелось контакта кожа к коже. Чтобы чувствовать. — Сними, — капризно выдохнула Уми, когда у неё не получилось стащить рубашку даже с широких мужских плеч. — Ну же!       Капризные нотки во всегда нежном женском голоске заставили Вакатоши тихо усмехнуться и оторваться от такого заманчивого декольте. Её грудь была у него в руках. И её совсем не хотелось отпускать. Но пришлось. Его океан начинало штормить. И отнюдь не из-за его действий.       Стоило только парню стащить рубашку с плеч, как Уми тут же вцепилась в одно из них зубами, а потом и вовсе выпустила ноготки, украсив широкую спину несколькими красными полосами. А нечего было кусать её соски. Но всё же это было так приятно, что внутреннюю разомлевшую от ласк кошку Игараси старалась держать под контролем. Пока ещё рано. Пока на ней ещё трусики, а на Вакатоши вообще брюки — рано.       Но уже совсем скоро.