Часть 1

— Уильям, мне нужно с вами поговорить. Уильям поднял голову на этих словах и слегка нахмурился. Сейчас он пытался завтракать, но только задумчиво ковырял еду в тарелке, пока слуги суетились на кухне за соседней дверью. Он был наконец дома — пусть и ненадолго — но не мог чувствовать себя как дома. Он с трудом верил, что прошло всего несколько дней с тех пор, как он узнал шокирующую правду о своем происхождении. Он был бастардом. Слушая голос отца, он с трудом сглотнул горький комок в горле. Он коротко кивнул, отложил приборы и медленно поднялся на ноги. Они уже долго говорили и наконец пришли к некоторому взаимопониманию, хотя требовалось еще много времени, чтобы восстановить утраченное доверие. Лорд Джон понимал это так же хорошо, как и его сын. Из вестибюля уже убрали все свидетельства вспышки гнева Уильяма, произошедшей несколько дней назад — хотя зеркало все еще не заменили. Воспоминание об этом вызывало у него отвращение, и он был намерен извиниться перед миссис Фигг, когда увидит ее. Зайдя в кабинет, Уильям безошибочно определил фигуру своего биологического отца, Джейми Фрейзера. Оба его отца наблюдали за тем, как юноша вскинулся, расправил плечи и сжал кулаки. — Мне не о чем говорить с ним. — Тогда вам предстоит говорить со мной, — многозначительно поднял брови лорд Джон. Синяки на его лице выглядели значительно лучше, но Уильям все еще от души желал выразить свое недовольство Фрейзеру, который собственноручно избил его отца. Он посмотрел на Джейми, но тот лишь тихо фыркнул. Уильям вскипел от гнева. Уильям сделал шаг вперед, готовый прямо высказать все, что он думает, но вдруг замер, увидев, что отец поднял руку, призывая остановиться. — Довольно этого, сын мой. Уверяю вас, ваш нрав принес уже немало разрушений на этой неделе. Джейми тихо сказал, чуть кривя губы в улыбке: — Да уж, думаю, за это мне бы хорошо попросить у вас прощения, милорд. Кажется, этим он весь в меня. — У нас нет ничего общего с вами, — ядовито процедил Уильям, сверкая глазами от ярости. В ответ Джейми слегка выпрямился: — Правда, парень? Клэр, кажется, думает иначе. Она сказала, что у тебя тот еще характерец. Уильям так сильно сжал зубы, что подумал, что они вот-вот треснут. — Да идите вы! Я не обязан стоять и выслушивать это! На минуту в комнате воцарилась тишина. Джон и Джейми переглянулись, затем лорд Джон сделал несколько шагов вперед. Его отец был человеком мягким, терпеливым и редко выходил из себя. Сейчас в его глазах был тот взгляд, который Уильяму доводилось видеть нечасто, но который заставил его нервы скрутиться в комок где-то в животе. Наверное, хорошо, что он так и не съел ничего сегодня утром. — Уильям Кларенс Генрих Джон Рэнсом, — проговорил отец спокойным, но не терпящим возражений тоном. — Вы должны немедленно прекратить это. Швыряться предметами и громить мой дом? Вас не так воспитывали. Джентльмен должен более внимательно относиться к чужим вещам. — То, как меня воспитывали, не отменяет того факта, что я бастард! — Хватит, парень, — это уже был Джейми. Он посмотрел на Уильяма так, что тому захотелось отвернуться в смущении. Но молодой человек обнаружил, что не смеет отвести глаза, черт бы побрал этого шотландца. Джейми Фрейзер был человеком, который приковывал к себе внимание, где бы он ни был, и, черт возьми, с кем бы он ни был в перепалке. Его взгляд пронизывал насквозь, когда он проговорил: — Ты уже более чем достаточно наделал со своим характером, теперь пора отвечать за свои грехи. Богу известно, что всем нам придется отвечать рано или поздно. Поэтому советую тебе придержать язык, прежде чем он натворил больше проблем, чем ты можешь решить. Я не потерплю от тебя разговаривать в таком тоне, как сейчас, с кем бы то ни было. — Не думаю, что у вас есть право что-либо «не потерпеть» от меня, Фрейзер. Я совершенно определенно перед вами не отчитываюсь, — голос Уильяма дрожал от негодования. Джон кашлянул, вставая между ними. — Спасибо, Джейми, — пробормотал он с легкой улыбкой. — Позволь мне. Когда Джейми молча кивнул, Джон повернулся к своему ребенку — родному по всем параметрам, кроме крови. — Уильям, посмотрите на меня, — велел он, кладя руку юноше на плечо. Не сразу, но Уильям все же встретился глазами с отцом. Джон смотрел твердо, когда заговорил: — Я понимаю, что эта новость тебя шокировала, и я действительно очень сожалею, что ты узнал правду именно таким образом. Уильям сморгнул подступающие слезы. — Почему вы мне не сказали? — Мы думали, что лучше вам не знать, Уильям. Так было безопаснее. Джеймс Фрейзер — хороший человек, но, когда вы были зачаты, у него не было ничего за душой. — Вы имеете в виду, он был преступником, — резко прервал Уильям. — Ну, помнится, тогда ты почему-то ты не был против, парень. Ты с удовольствием водился с преступником. — Тогда я этого не знал! — Меняется ли от этого человек, которого ты обожал все эти годы? — мягко подсказал Джон не сводя глаз с сына. За дверью были слышны шаги слуг, которые сновали по лестнице, выполняя обычные дела, но никто в комнате не обращал на это внимания. Уильям сглотнул, тщательно обдумывая вопрос: — Полагаю, что нет. Но это все было ложью, отец. Джон. Кем бы вы ни были. Джон мысленно вздохнул. — Я не изменился, Уильям, могу вас заверить. Надеюсь, что смогу доказать вам, что мое участие и привязанность к вам нисколько не изменились. Вы по-прежнему мой сын, которого я горячо люблю. Если уж на то пошло, думайте об этом как о новообретенной семье. Вы ведь знакомы с Брианной? Вопрос застиг его врасплох, и он кивнул. — Да, мы тогда были вместе с вами. — Разве вы не мечтали всегда о брате или сестре? — Я… да. Вы же знаете, отец, — Уильям запнулся, посмотрев на Джейми и снова на Джона. — Так неужели действительно так плохо найти семью, которой вы жаждали? — терпеливо продолжал Джон. — Мы не ожидали, что вы легко воспримите эту новость. Видит Бог, это большое потрясение для вас. Вы имеете право чувствовать то, что чувствуете, но, боюсь, я не готов мириться с тем способом, которым вы выражаете эти чувства. Это неприемлемо. На этой фразе голос лорда Джона изменился, и Уильям почувствовал себя неловко, когда отец заговорил про неприемлемость демонстрации его эмоций. Последний раз Уильям слышал этот голос, когда его наказывали. — Простите меня, отец, мистер Фрейзер. То, что мистресс Фрейзер пришлось наблюдать мой гнев, было недопустимым. Джейми усмехнулся. — Да уж, это для нее не впервой, знаешь ли. Она много раз видела, как я устраиваю переполох. Но да, ты не имел никакого права так себя вести в присутствии леди. — Однозначно, — лорду Джону пришлось взять себя в руки, прежде чем он смог произнести следующую фразу. — Думаю, что в связи с физическим ущербом, который вы нанесли своим гневом, наилучшим решением будет физическое наказание. Лицо Уильяма залила краска, он помотал головой и попятился: — Совершенно исключено. Я взрослый человек! — Тебе восемнадцать, парень. В Шотландии тебе будут всыпать ремня до тех пор, пока в этом не отпадет необходимость.  Можешь спросить у Йена-младшего, когда извинишься перед ним. — Я не буду извиняться! Он первым меня ударил. Джейми неодобрительно нахмурился. Уильям с удивлением наблюдал, как тот расслабил мышцы. — Посмотрим, оставишь ли вы свое упрямство, после того как тебе взгреют зад, — на этих словах он прошел к двери и плотно ее закрыл, оставив их троих в уединении. Уильям повернулся к лорду Джону, растерянно наблюдая, как отец ставит стул на середину комнаты. — Отец? Джон сел. — Сюда, Уильям, пожалуйста. Вместо того чтобы подчиниться, Уильям на подрагивающих ногах двинулся к столу и наклонился над ним. Он покраснел, когда почувствовал, как теплая рука ложится ему на шею и поднимает. — Кажется, тебе не это сказали сделать, маленький упрямец. К отцу. Уильям мрачно посмотрел на родного отца и попытался вывернуться из хватки. Джейми только поднял бровь и поставил юношу на ноги. — Делай уже, что говорят, Уильям. Знаешь, я и сам могу тебя отшлепать. — Да черт вас побери, сэр! Вы не имеете права! Бровь Джейми поползла еще выше, а на губах заиграла легкая усмешка. — Это право отца, Вилли, нравится тебе это или нет. — Не нравится, — пробормотал Уильям. — Проклятый ублюдок. — Осторожнее, парень. По темпераменту я могу сравниться с тобой. Не думаю, что ты этого хочешь, — спокойно сказал Джейми, но в голосе прозвучала сталь. Что-то в этом предупреждении заставило Уильяма рефлексивно сглотнуть. Он отвернулся, чтобы Джейми не увидел у него на лице беспокойство. Отец терпеливо ждал, он выглядел понимающим, но все же непреклонным. — Уильям. Сжав челюсти, Уильям встал перед отцом, опустив руки по бокам. — А без этого никак, отец? Вы меня не… уже несколько лет. — Действительно, — согласился Джон. — Последние годы наклонять вас над столом было более удобно. Однако ваше поведение в последнее время было совершенно детским. Если вы хотите вести себя, как ребенок в приступе истерики, то, боюсь, и мне придется обращаться с вами, как с ребенком. Спустите бриджи и идите сюда, сын мой, — он похлопал себя по коленям и замолчал, ожидая, пока Уильям наберется смелости. Это произошло не сразу. Уильям долго боролся с собой, пока не стало понятно, что ему никак не удастся избежать того, что должно было произойти. Он сделал глубокий вздох и напомнил себе, что, может, он и бастард, но к тому же служит короне и умеет повиноваться приказам. Он вспоминал про чувство долга, когда подходил к отцу и неловко расстегивал бриджи. Джон дал немного времени, но даже он не обладал безграничным запасом терпения. Прочистив горло, он взял сына за локоть и потянул его к себе на колени, так что Уильяму не оставалось ничего, кроме как упереться руками в пол и неудобно согнуть ноги. — Отец… — Нет, Уильям. Боюсь, вам не удастся отговорить меня. Джон положил руку мальчику пониже спины. С решительным выражением лица он опустил ладонь. В тихой комнате раздался резкий звук. Он шлепал твердой рукой, поставленной за годы службы в армии, намереваясь научить сына более взвешенно принимать решения в будущем. Со своей стороны, Уильям держался неподвижно, как статуя, с выражением мрачной решимости на лице. С тех пор, как он последний раз подвергался наказанию такого рода, прошло немало времени; обычно отец ограничивался разговорами с повзрослевшим Уильямом. Когда же без внушения было не обойтись, ему приходилось наклониться над отцовским столом. Даже так было бы лучше, чем эта детская поза. Джон был не из тех родителей, кто часто наказывает своих детей, по крайней мере в последнее время. Но редкость совершенно не означала потерю навыков. Он наносил удар за ударом по заду сына, опуская ладонь на одно и то же место раз за разом, прежде чем переместиться. Раз Уильяму так были важны семейные воспоминания, Джон решил шлепать его почти так же, как он делал это, когда Уильям был намного младше. Более того, в те дни сын был намного более неуправляемым. От лорда Джона не ускользнуло, как много черт Джейми было в мальчике. Для него всегда было большим удовольствием отмечать горячий нрав, упрямство и прямолинейность мальчишки. По мере взросления Уильям становился прирожденным лидером. Лорд Джон считал, что в этом сын тоже намного больше похож на Джейми, чем на него самого. — Отец, простите. Я буду лучше контролировать себя, клянусь! — Уильям морщился и неловко ерзал. Его лицо горело от стыда и напряжения: лежать неподвижно давалось ему нелегко. Джон хмыкнул, услышав восклицание, но продолжил еще некоторое время. Он чувствовал на себе взгляд Джейми и знал, что друг не промолчит, если увидит, что он не выполняет свои отцовские обязанности в полной мере. Наконец, после целой вечности, по ощущениям, в комнате снова наступила тишина. Уильям с усилием поднялся, одновременно пытаясь сдержать слезы, жгущие глаза, и радуясь, что все закончилось. Отец помог ему встать на ноги, поддерживая, пока тот не восстановил равновесие. Жжение было неприятным, и он не сомневался, что оно будет чувствоваться до конца дня. Он наклонился, чтобы надеть брюки, но его остановил голос другого, настоящего отца: — Еще рано, парень. Нам надо еще обсудить вопрос с твоим нападением на кузена. Уильям уставился на него, распахнув глаза: — Я же сказал, я не буду извиняться! Он сам напрашивался, чертов… — Это бы звучало убедительнее, не болтайся у тебя штаны возле коленок, парень. И попрошу тебя не говорить так о моем племяннике. Кажется, ты еще не вполне усвоил свой урок, если продолжаешь говорить так неуважительно, — Джейми наградил его тяжелым взглядом, явно находясь на грани своего терпения. Он выпрямился еще сильнее, положив руки себе на ремень. — Знаешь, наклони свою задницу над этим столом. Мой папа всегда говорил, если хочешь качественную работу, сделай ее сам. — Не буду! — Тогда мне придется удержать тебя силой, парень. Кажется, в тебе нет никакого уважения к старшим, и неважно, родственникам или нет. В самом деле, я столько лет имел честь называть твоего отца своим другом, но и представить не мог, чтобы он вырастил тебя настолько избалованным. С меня довольно. А теперь давай, я не буду повторять дважды, Вилли. Уильям мог только смотреть с отвисшей челюстью и широко раскрытыми глазами. Он сглотнул не ком — целое море в горле и бросил настороженный взгляд на своего привычного отца. Тот только выжидательно поднял брови. — Ну же, Уильям. Делайте, как вам говорят, — поторопил он. Слова, произнесенные таким знакомым тихим голосом, выбили почву из-под ног. Уильям опустил глаза и выдохнул. Он коротко кивнул, выпрямился и подошел к столу, придерживая бриджи, чтобы не потерять последние остатки достоинства. Метнув в Джейми еще один взгляд, он скованно перегнулся и ухватился за край стола. Он почувствовал движение за спиной, когда подошел Джейми, потом услышал звук, с которым складывали ремень и постукивали им по ладони. Он закрыл глаза и поморщился, когда почувствовал кожу ремня на своей неприкрытой заднице. А затем приземлился первый удар, заставив его зашипеть. — Бог мой, — пробормотал он, сжимая зубы. Джейми тихо фыркнул у него за спиной: — Вряд ли. Всего лишь твой отец, который преподает урок. — Ублюдок прокля-аай! — Хватит, Уильям! Ты не будешь разговаривать так со мной, или с твоим отцом, или вообще с кем угодно без серьезной на то причины. — У меня достаточно причин… — Уильям пытался спорить, хотя дышать стало тяжелее, когда огненная полоса приземлилась на верх бедер. — Ну да, если избалованность — это причина. Мы ничего тебе не сделали, кроме того, что уберегли от информации о твоем происхождении. Да, это совсем не мелочь и твои расстроенные чувства оправданы, Вилли. Но тебя не учили так сквернословить. Так не пойдет разговаривать с окружающими людьми, Вилли, если не хочешь быстро находить себе врагов. Что касается драки с Йеном… Не советую. Говорю по своему опыту. Ничего не решается кулаками, особенно такие ситуации, как эта. Ты уже не ребенок, так что не должен ввязываться в подобные драки. Потертый ремень продолжал работать, пока отец отчитывал Уильяма, и тот чувствовал, как эмоции захлестывают его. Он бы хотел ненавидеть Джейми, но слова, которые тот произносил твердым, но понимающим тоном проникали к нему в сердце, заставляя обещать себе больше так никогда не делать. Он не мог не чувствовать привязанность к человеку, который дал ему жизнь, несмотря на целый поток смешанных чувств, которые боролись внутри. Огонь, который распалял Джейми, было сложно игнорировать, и становилось труднее сдерживать свой гнев. — Ладно, ла-аа!-дно… Простите меня… — выдавил он спустя несколько мгновений, вцепившись в деревянную поверхность стола так, что побелели костяшки пальцев. — Что ж, хорошо. Я также жду, что ты извинишься перед кузеном, если опять не хочешь проблем. И, Вилли? Ты не хочешь проблем, поверь. Я ясно выразился? — Да. Я понял вас, сэр, черт побери… — пробормотал он и устыдился, что его голос дрогнул. Джейми кивнул своим мыслям и хлестнул еще три раза по тому месту, которое Уильям будет чувствовать каждый раз, как будет садиться в ближайшие несколько дней. Этого будет, он надеялся, достаточно долго, чтобы наладить отношения между Йеном и Уильямом. Он не ожидал, что они станут лучшими друзьями, но рассчитывал, что оба будут нести ответственность за свои действия и, по крайней мере, извинятся. Ему еще предстояло побеседовать с Йеном сегодня. Удовлетворенный результатами урока, Джейми отошел, бросил ремень на стол и положил свою теплую ладонь Вилли на плечо. — Ну все, парень, мы закончили. Все в прошлом, обещаю. Он взглянул на Джона и не удивился, увидев осуждение в глазах друга. Что ж, они поговорят об этом потом. Не удивительно, что их представления о воспитании детей различались. С Клэр было так же; те, кто рос за пределами Шотландии, часто воспитывали детей гораздо мягче. В любом случае, эту проблему можно было решить потом. Сейчас же Джейми планировал довести начатое до конца. Вилли с трудом встал, и Джейми отошел, давая парню возможность привести себя в порядок. Юноша одеревенелыми пальцами застегивал одежду, отводя взгляд. Джейми оценил его залитое краской лицо и сбившееся дыхание и тихо вздохнул, снова поворачиваясь к лорду Джону и обеспокоенно наклоняя голову. Джон удержал тяжелый вздох, встал, подошел к Уильяму через всю комнату и мягко положил руку на затылок. Притянул сына к себе, поцеловал в бровь и прижал к груди. — Все хорошо, Уильям. Дышите. Вы расплатились за свои ошибочные суждения и теперь мы сможем двигаться дальше. Вместе, как семья. — Но как мы сможем двигаться дальше, отец? Как я могу теперь… — он сглотнул комок в горле и быстро взглянул на человека, который вырастил его. — Я больше не знаю, кто я такой. Я чувствую себя потерянным, словно мне здесь больше не место, и вообще нигде. Как будто все, что я когда-либо знал о себе, — это … это ложь. — Ох, Уильям. Мой дорогой мальчик. Ты всегда будешь тем же, кем был всегда. Ты мой Уильям, и всегда им будешь. За спиной раздался знакомый голос Джейми: — Ага, он прав, знаешь. Ты храбрый парень, Вилли. Ты разумный, добрый, упрямый… Но главное — ты человек чести. — Так же, как и твой отец, — улыбнулся Джон. Вилли шмыгнул носом, смаргивая слезы. — Вы обещаете? — спросил он, глядя на них обоих. — Да уж, могу дать слово, — ответил Джейми. Джон кивнул: — Конечно, Уильям. — Вы должны пообещать мне, что больше не будете лгать мне. Я больше не выдержу лжи. Это … разрушит меня. — Конечно. Вилли кивнул, сделал пару шагов в сторону и расправил плечи. — Отлично. Тогда, пожалуй, я могу поговорить с Йеном и с Клэр. Я должен извиниться перед ними за мои недавние действия. Он заметил, как в глазах Джейми мелькнула гордость, а его губы тронула улыбка. — Ага, только, пожалуй, они могут еще немного подождать, Вилли. Давай-ка выпьем с тобой немного бренди, поможет слегка успокоиться. Джон, если, конечно, ты не возражаешь. Джон закатил глаза, но любезно достал три бокала и налил в них примерно на один палец бренди. Уильям скривился, глядя, как его отец — оба отца, видимо — садятся, и решил, что предпочел бы расстрел. От него не ускользнули их понимающие улыбки, хотя он и сделал вид, что не замечает их. Юноша покатал на языке бренди и проглотил, чуть поморщившись. Потом налил себе еще, не обращая внимания на их удивленные взгляды. Джон посмотрел на Джейми и шутливо покачал головой: — Кого-то он мне напоминает. — Да уж, не думаю, что это я его научил, Джон. Это уже от тебя. — Сказал горец. Вилли вскинул голову на этих словах. — Вы можете… вы расскажете мне о Шотландии? Я никогда там не был и хотел бы узнать побольше. Если будете так любезны… Сэр. Мягкая улыбка озарила лицо Джейми, он отпил бренди и кивнул. — Ага. Это я могу. По правде сказать, это будет честью для меня… сын мой. Эти слова были сказаны так искренне, что Вилли не смог удержаться и расслабился. Он все еще испытывал так много разных чувство по поводу всего, что недавно узнал, но сейчас, в этот момент, он понимал, что сможет научиться с этим жить. Его отец бесконечно уважал этого человека, так что, пожалуй, и он будет его уважать. И возможно, однажды даже сможет назвать отцом. Время покажет.