I

Примечания автора Сюрприз, сюрприз. Я решила выложить эту историю СасуХинаКака, хотя знаю, что должна работать над "Стеклянными слезами". ^^; Но вот мы здесь. Прежде чем вы окунетесь в эту историю, я хочу упомянуть несколько вещей: В этой истории будет присутствовать эмоциональная измена. Если это не то, что вам нравится читать, я бы рекомендовала пропустить её. Будет сильная эмоциональная неверность, и некоторые части могут быть трудными для чтения. Также предупреждаю, что Саске вам, скорее всего, не понравится. Возможно, довольно долго. Первые несколько глав (или дольше, лол) он будет полной задницей. Но не волнуйтесь, это история Сасухина, и она закончится именно так. Будут моменты между Саске и Хинатой, прежде чем ситуация изменится, но я знаю, что некоторые из вас будут болеть за Какаши. Честно говоря, даже когда я пишу это, мне приходится удерживать себя от того, чтобы не передумать и не сделать это Какахиной... забавно, но именно это и было первоначальным планом. Этот рассказ будет неспешным... или, может быть, чуть более быстрым, чем неспешный. Уверенное развитие? Затянувшаяся искра? Я не знаю, но на развязку уйдет время. Наруто будет не так много, так как основное внимание будет уделено Саске, Хинате, Какаши и Сакуре и их непростым отношениям. Я не фанат СасуСаку, но между ними будут моменты, которые могут (или, скорее всего, будут) расстроить вас, если вы пришли сюда ради СасуХины. Поверьте мне, когда я говорю, что все это к чему-то ведет, и да, это СасуХина. Я чувствую, что мне нужно напомнить вам об этом, лол. О, и для тех, кому интересно, Хинате и Саске сейчас по двадцать с небольшим лет, то есть между Какаши и Хинатой разница в возрасте составляет 15 лет. Это будет часто всплывать, особенно с учетом того, что Мистер Противоречащий-и-Ревностный, поднимает эту тему при каждом удобном случае. Теперь, когда все это позади, надеюсь, вам понравится первая глава книги «Бумажные кольца и разбитые сердца»! —————————————————————————————— Жизнь после снятия шляпы Хокаге оказалась спокойнее, чем ожидал Какаши, но от этого не менее утомительной. Лишенный офисной нагрузки, он обнаружил, что у него есть время — странная, неповоротливая вещь, которая казалась одновременно и благословением, и проклятием. Время бродить по деревенским улицам, время тренироваться, когда захочется, и время наблюдать. Наблюдение было тем, в чем Какаши преуспел. Он всегда был чужаком, заглядывающим в щель мира, который двигался без него. Его ученики вживались в свои роли с удивительным изяществом или, как в случае с Наруто — с полной, неослабевающей решимостью. Будучи теперь Хокаге, Наруто с таким рвением принялся за выполнение своих обязанностей, что Какаши становилось больно. В том, как Наруто улыбался жителям деревни, было что-то трагическое: его энтузиазм скрывал трещины, которые мир редко видел. Затем была Сакура, которая стала главой медицинского отдела — роль, для которой она явно была рождена. Теперь она уверенно и целеустремленно исцеляла тела и души людей руками, которые больше не дрожали от сомнений. Саске же, в свою очередь, принял тень Хокаге, став защитником за пределами деревни. Тихий, отстраненный, но непреклонный в своей решимости. А потом был брак. В памяти Какаши до сих пор живы воспоминания о том дне, когда новость разлетелась, как не вовремя ударившая молния. Установленный брак между кланами Учиха и Хьюга — пережиток политики и обещаний, заключенных после войны. Главными действующими лицами в этом непростом союзе были названы Саске и Хината, их женитьба должна была укрепить связи между их семьями. Было бы проще проглотить это, если бы Саске в то время не встречался с Сакурой или если бы Хината не состояла в отношениях с Наруто. Наруто отреагировал так, как и ожидал Какаши. Громко, бурно, с протестами и требованиями аннулировать контракт. Но никто не мог отменить традицию. Саске, со своей стороны, был молчалив, на его лице застыла маска безразличия, которую Какаши видел треснувшей лишь однажды, когда с ним столкнулась Сакура. Она была опустошена, умоляла Саске бороться с уговорами, но его безмолвие говорило о многом. Тихая Хината казалась почти незаметной среди хаоса. Однако Какаши помнил, как слабо дрожал ее голос, когда она извинялась перед Наруто, и как слезы окрашивали ее щеки. В конце концов, долг победил. Саске и Хината были обручены. Какаши наблюдал за развитием событий со стороны. Саске покинул деревню вскоре после объявления о помолвке и погрузился в свои странствия. Его возвращение всегда было мимолетным, его визиты больше походили на формальность, чем на воссоединение. В то время Хината, казалось, несла бремя своей новой роли с тихой грацией, хотя Какаши часто задавался вопросом, так ли она спокойна, как кажется. И даже сейчас, спустя почти год после заключения брака, Саске и Хината чувствовали себя скорее далекими друзьями, чем партнерами. Они редко проводили время вместе, их жизни переплетались только по именам. Наруто с головой погрузился в свои обязанности, возможно, надеясь заглушить боль, затаившуюся в его сердце. А Какаши? Какаши наблюдал за всем этим, как за плохой главой в одной из книг Джирайи, запутанной и трагичной. Вот в один из таких моментов спокойного наблюдения Какаши и наткнулся на Хинату, одиноко сидящую на скамейке в парке с книгой на коленях. Он уже готов был уйти, когда заметил название: "Тактика Ича-Ича". Его первой реакцией было недоверие. Неужели застенчивая и вежливая Хината читает это? Но любопытство взяло верх, и он уже дразнил ее за выбор литературы. То, что началось как один разговор, переросло во множество. Тогда он познакомил ее с остальными частями серии, и они сблизились на почве юмора и абсурда, скрытых в порой сомнительной прозе Джирайи. Хината удивила его своими проницательными мыслями, ее смех был тихим, но искренним, когда они обсуждали сцены, о которых он не задумывался дважды за последние годы. Приблизительно в это время Какаши начал замечать ее в другом свете. Это была уже не та робкая девушка, которую он помнил по Академии. Теперь она была женщиной. Нежная, но сильная, с тихой стойкостью, которая притягивала его. Он говорил себе, что это безобидно. В конце концов, она была замужем, а он... ну, он был Какаши. И все же бывали моменты, мимолетные и нежданные, когда он обнаруживал, что его мысли задерживаются на ней дольше, чем следовало. Временами он полностью избегал Саске, его грызло чувство вины. Это было неправильно, даже если ничего не произошло, даже если ничего не произойдет. Она была женой Саске, первой любовью Наруто, а он — шиноби в отставке, за плечами которого слишком долгая история потерь. Каждая рациональная часть его души подсказывала ему отпустить это, отбросить эти чувства в сторону, но было не так просто, когда она улыбалась ему, не обращая внимания на то, как она будоражит его. Какаши не привык к такой уязвимости. Любовь всегда была чем-то далеким, абстрактным, тем, что он терял слишком много раз, чтобы в нее верить. С Хинатой все было иначе. Она проскользнула сквозь его защиту, даже не попытавшись, и это ужаснуло его. Ему не хотелось чувствовать себя таким образом, не хотелось рисковать болью, которая, казалось, всегда следует за любовью. И все же он был здесь, посторонний, следящий за ней из тени и гадающий, когда его жизнь станет еще одной трагической главой в книге, которую он поклялся закрыть. Какаши заметил Хинату, сидящую на той же скамейке, где он так часто ее находил. Она была поглощена еще одним старым томом Джирайи, мягкий дневной свет падал на ее черты. Он бесшумно подошел, как всегда, и устроился рядом с ней. — Добрый день, Хината-тян — поприветствовал он. Хината подняла голову и удивленно моргнула. Поняв, что это он, ее щеки порозовели, а легкое заикание в голосе вернулось в полную силу. Ему нравились эти реакции больше, чем он хотел бы признать. Она обладала изяществом и мягкостью, благодаря которым мир вокруг нее казался спокойнее и добрее. И все же время от времени, когда он дразнил ее, она краснела и смущалась, превращаясь в очаровательный беспорядок. — Последняя часть книги, Какаши-сенсей... — начала Хината, и на ее губах появилась дрожащая улыбка, — Я как раз читала главу, в которой главный герой наконец-то признается в своих чувствах женщине, вокруг которой он так долго кружил. Это... эм... довольно ярко. Какаши склонил голову, делая вид, что глубоко задумался над этой сценой, — А, это — небрежно сказал он, — Классическая сцена. Всегда считал, что то, как эти двое танцуют вокруг своих чувств, было немного чересчур, но это, безусловно, поддерживало интерес. Хината серьезно кивнула, заправляя прядь волос за ухо, — Я тоже так думаю. Джирайя-сама действительно нагнетал напряжение. Это интересно, как мужчина в этой истории был так уверен в своей любви, даже когда долг и обстоятельства пытались разлучить их. — В самом деле, — размышлял Какаши, откинувшись на спинку стула, — Он напоминает о том, что порой люди цепляются за неправильные вещи, когда их сердца хотят совсем другого. Прежде чем Хината успела ответить, появился кто-то знакомый, и Какаши перевел взгляд на Кибу, который шел к ним. На лице Кибы была ухмылка, граничащая с оскалом, а внутренняя оценка Какаши в отношении Инузуки была как всегда проста. Он был верным и прямым, и никогда не отступал от своих слов. Хороший человек, которого Какаши уважал. Младший шиноби превратился из дерзкого мальчишки в оберегающего друга. Но манеры и время Кибы были в лучшем случае непредсказуемы. — Привет, Хината, — сказал Киба, засунув руки в карманы, — Просто хотел сообщить, что Саске вернулся в деревню. Не уверен, что ты в курсе. При этих словах Какаши заметил, как лицо Хинаты слегка поникло. Ее взгляд упал на книгу, лежащую у нее на коленях, — О... я не знала, — тихо сказала она, ее тон был неуверенным, — Мне поприветствовать его? — Она пробормотала этот вопрос скорее для себя, чем для кого-то другого, — Но так ли это важно? Какаши почувствовал, как в груди зашевелилось сочувствие. Хината говорила так тихо, и он видел, как этот вопрос тяготит ее сердце. Киба вздохнул, — Ты же знаешь, как все было. Он тебя почти не замечает. Может, мне удастся образумить его. Это становится смешным. Какаши осторожно поднял руку, одарив Кибу знающим взглядом, — Я бы не советовал вмешиваться в их брак, Киба, — сказал он, — Это между ними. Толкание Саске ничего не исправит. Киба нахмурился, — Я знаю это, Какаши-сенсей. Но как я могу смотреть на то, как он обращается с ней, словно она невидимка? Сакуру он всегда ищет, а Хинату? Она осталась одна. Какаши внимательно посмотрел на Хинату. Она не протестовала. И не подтверждала слова напарника. На ее лице трудно было прочесть обиду, смущение, разочарование — все это сплелось в одну спокойную маску. Какаши знал, что Саске, скорее всего, не обманывает. Он не думал, что Учиха достаточно эмоционально заинтересован, чтобы беспокоиться. Однако оптика действий Саске была плохой. Он постоянно находился рядом с Сакурой, а не возвращался в дом, который никогда не занимал по-настоящему. В конце концов Киба покинул их, фыркнув и небрежно махнув рукой, — Наслаждайтесь своим маленьким книжным клубом извращенцев, вы двое — поддразнил он. Румянец Хинаты вернулся, а Какаши лишь пожал плечами, когда Киба ушел. За прошедшие годы он слышал от Инузуки и не такое. Хината тоже поднялась, прижимая книгу поближе, — Я пойду, Какаши-сенсей. Спасибо за беседу. Какаши кивнул, глядя, как она кланяется и уходит, ее плечи стали чуть тяжелее, чем когда она пришла. Когда она исчезла на тропинке, его мысли переключились на Саске. Этого мальчика нужно было подтолкнуть или, возможно, сильно подтолкнуть. Ради Хинаты он должен хотя бы попытаться понять, что хотел Саске. Бедная женщина заслуживала лучшего, даже если брак был вынужденной политикой, о которой никто из них не просил. Он нашел Саске на старом деревянном мосту, перекинутом через ручей за пределами тренировочных полей деревни. Учиха прислонился к перилам, взгляд отрешенный, поза расслабленной, но настороженной. Какаши приблизился не спеша, тишина между ними тянулась, пока Саске наконец не оглянулся. — Я слышал, ты вернулся в деревню, — сказал Какаши мягким голосом. Шум воды, льющейся внизу, заполнил паузу, прежде чем Саске ответил. — Если это можно так назвать, — ровно ответил Саске. Он не повернулся к Какаши лицом, а просто уставился на горизонт, словно в журчащем потоке были скрыты ответы. Какаши не стал терять времени, —Хината-тян не знала, что ты вернулся, — ровно сказал он, — Она задавалась вопросом, стоит ли ей приветствовать тебя, но сомневалась, будет ли это иметь значение. Челюсти Саске сжались, — Если что-то потребует моего присутствия, я приду — отрывисто сказал он, — Но пока ничего не произошло. Не вижу необходимости в пустой болтовне. Взор Какаши сузился. Он оперся рукой о перила моста, — Тебе совсем не интересно узнать свою жену, не так ли? Саске вытянул губы в тонкую линию, — Это политика. Ничего больше, — ответил он отстраненно, почти механически. — И все же, — продолжал Какаши, — когда бы ты ни вернулся, ты находишь время, чтобы увидеться с Сакурой до нее. Почему? Саске напрягся, бросив косой взгляд. На мгновение Какаши показалось, что в темных глазах мелькнуло чувство вины, — У меня с ней прошлое. Общее понимание. Нам есть что обсудить. Какаши тихо щёлкнул языком, — Это то, что ты говоришь себе? Правда в том, что ты избегаешь ее. Ты предпочитаешь искать утешения в привычном. Но что, если другой мужчина проявит интерес к Хинате-тян? Хм? Тот, кто действительно будет относиться к ней как к партнеру? Молчание Саске было показательным. Сначала он отвёл взгляд, плечи напряглись. Затем последовал ответ, холодный и пренебрежительный, — Ну и ладно. Какаши поднял бровь. Отсутствие чувств в голосе Саске было более чем обескураживающим, — Ты так легко это говоришь — заметил он, — Ты же знаешь, что люди говорят. Кто-то может подумать, что ты уже встречаешься с Сакурой. Может, изменяешь? Реакция Саске была взрывной, по крайней мере, по его меркам. Он резко повернулся, глаза его были свирепые, — Я не изменяю, — прошипел он, — Не говори такой ерунды. Напряжение витало между ними, сгущаясь в воздухе. Какаши сохранял спокойствие, голос его был непоколебим, — Я не верю, что ты физически связан с Сакурой. Но можешь ли ты честно сказать, что невиновен в эмоциональном пренебрежении? У тебя есть жена, которая заслуживает признания и уважения, а ты не даешь ей ничего. Ты цепляешься за прошлое, игнорируя свои нынешние обязательства. Саске насмешливо хмыкнул, горечь исказила его черты, — Обязанность. Вот и все. Политика. Наследие клана. Я никогда не просил об этом, Какаши. — А Хината-тян? — возразил Какаши, — Она тоже застряла, так же безвольно. Но ты не видишь, чтобы она отталкивала людей или игнорировала чужие чувства. Ты понимаешь традиции, политику Учихи, и чувствуешь себя в ловушке. Хорошо. Но это не оправдывает жестокость, вызванную безразличием. Саске опустил взгляд, — У меня сложные отношения с Сакурой — резко признался он, — У нас есть история. Я не могу притворяться, что этот вынужденный союз с Хинатой что-то значит. Не тогда, когда любви нет и в помине. Какаши изучал его, и за его маской скрывалось разочарование, — Значит, Сакура знает, что ты вернулся и не встречаешься с Хинатой-тян? — тихо спросил он. Саске напрягся, — Неважно, знает она или нет. Я могу делать то, что хочу. — Хината-тян — это не просто безликая Хьюга. Она человек с чувствами — Какаши говорил спокойным, но резким голосом, — Ты все еще любишь Сакуру? — Последовавшее за этим молчание сказало Какаши больше, чем могли бы сказать любые слова. Лицо Саске, тщательно скрываемое от посторонних глаз, само по себе было ответом. Глаза Саске сощурились, и он сделал осторожный шаг назад, — Хватит давить, Какаши. Это не имеет к тебе никакого отношения. Какаши наклонил голову и тихонько вздохнул, — Я настаиваю, потому что вижу, какой вред ты наносишь. Если ты хоть немного заботишься о чести, даже в условиях отсутствия любви, ты должен стараться относиться к Хинате-тян лучше. Ты обязан ей этим. А что касается Сакуры, то, возможно... Не успел Какаши договорить, как Саске пронесся мимо него, направляясь к мосту, — Меня не интересуют твои советы, — сказал он ровным голосом. Он не стал оглядываться. Какаши стоял и смотрел, как Саске исчезает в далеких полях. Он не испытывал ни удовлетворения, ни облегчения. Разговор получился напряженным и горьким, оставив во рту Какаши кисловатый привкус. Он пытался преодолеть разрыв, понять и направить, но сердце Саске было наглухо закрыто. Он вздохнул, скрестив руки на груди и глядя на рябь воды внизу. Если бы только он мог понять ход мыслей Саске. Может быть, тогда он знал бы, как помочь Хинате-тян обрести хоть какой-то покой в ситуации, которой никто из них не заслуживал. А пока ему оставались только тишина, далекий шум воды и слабый укор неудачи. Хината шла, крепко прижимая к груди книгу, сердце ее было отягощено воспоминаниями и сожалениями о прошедших одиннадцати месяцах. Каждый шаг по знакомым улицам деревни напоминал ей о доме, который они с Саске делили, если это вообще можно было так назвать. Это была всего лишь пустая оболочка, дом, подаренный им ее отцом, как будто это одно могло компенсировать отсутствие мужа. Саске редко ночевал под его крышей. Он приходил, собирал одежду, иногда принимал быстрый душ и снова исчезал, как будто и она, и дом были не более чем мимолетными обязательствами. Она думала о Наруто. Она скучала по нему больше, чем когда-либо могла сказать. Во время редких встреч в Конохе один на один, они все еще общались, но в его глазах всегда была невысказанная грусть. До того, как её помолвка с Саске была окончательно оформлена, они с Наруто разделили тихий момент. В этом не было ничего драматического, ничего грандиозного, но этого было достаточно, чтобы заронить надежду в ее сердце. Эта надежда давно увяла. Теперь они оба избегали всего, что можно было принять за близость. Сам Наруто пытался уважать ситуацию, даже не один раз говорила с Саске о том, как он к ней относится, но ничего не изменилось. Девушка настолько погрузилась в свои мысли, что почти не заметила присутствия Саске впереди себя. Он стоял всего в нескольких шагах от нее, и случайно их глаза встретились. Его взгляд был таким же непроницаемым, как всегда, далеким и отстраненным, как будто он смотрел на незнакомца. Её желудок скрутило, и она изо всех сил старалась держать нервы в узде. Он никогда не смотрел на нее так, как смотрел на Сакуру. Осознание этого факта, словно камень, опустилось ей на грудь. Даже зная это, даже принимая это, боль никогда не притуплялась. — Сасуке-кун, — тихо поприветствовала она, ее голос слегка дрожал. Выражение лица Саске не изменилось, но она уловила слабый отблеск раздражения в его глазах. — Ты... ты в порядке? — спросила она. Саске остановился, его темные глаза на мгновение встретились с её глазами, прежде чем он ответил, — Да, — просто ответил он. Его тон был ровным, как будто даже разговор с ней доставлял ему неудобства. Он смотрел в сторону, и его безразличие резало глубже, чем любые слова. Затем, неожиданно для них двоих, он снова заговорил, — Есть ли у вас что-нибудь, чем вы занимаетесь прямо сейчас? — Есть ли у тебя что-то, чем ты сейчас занята? Хината моргнула, застигнутая врасплох вопросом, — Нет, я не занята. — Я иду в магазин Тентен за мечом. Ты можешь пойти со мной, если хочешь. Она замешкалась. За одиннадцать месяцев брака Саске ни разу не приглашал ее куда-либо. Она искала в его выражении хоть малейший след искренности, но его лицо оставалось нечитаемым. Несмотря на это, она поймала себя на том, что кивает, — Л- ладно. Пока они шли, между ними воцарилась тишина. Хината чувствовала расстояние, огромную пропасть, которая образовалась между ними за эти месяцы. Саске взглянул на книгу, которую она держала в руках, и поднял бровь. — Ты действительно читаешь эту пошлятину? — прямо спросил он. К её щекам прилило тепло, но она кивнула, — Да, — призналась она, опустив глаза. На губах Саске заиграла едва заметная ухмылка, прежде чем он отвернулся, — Я не думал, что ты из таких. Не зная, что ответить, она промолчала. Когда они пришли в магазин Тентен, куноичи за прилавком подняла на них бровь. Ее удивление было очевидным. Хината понимала, как странно это выглядело. Муж, которого никогда не было дома, жена, которая провела месяцы в ожидании, внезапно появились вместе. Только посмотрите, — сказала Тентен, скрестив руки, — Вот уж не думала, что увижу вас вместе. Саске полностью проигнорировал это замечание. Он достал из кармана листок бумаги и положил его на прилавок, — Я пришел за своим мечом, — отрывисто сказал он. Улыбка Тентен слегка натянулась, но она ничего не сказала и скрылась в подсобке, чтобы забрать оружие. Хината неловко сдвинулась с места, сжимая в руках книгу, и украдкой взглянула на Саске. Он стоял, скрестив руки, с жесткой осанкой и устремив взгляд вперед. Незаинтересованность в его поведении поразила ее больше, чем она хотела признать. Незаинтересованность в его поведении зацепила ее больше, чем она хотела признать. Тентен вернулась с мечом, осторожно держа его в обеих руках. Недавно отполированное лезвие сверкало под светом магазина, — Осторожнее с ним, — небрежно сказала она, — Он очень острый. Коротко кивнув, Саске достал бумажник и протянул ей точную сумму. Едва сделка была завершена, он резко повернулся и, не говоря ни слова, направился к двери. — Саске-кун, — Хината тихонько позвала его, но он не остановился, даже не оглянулся. Дверь за ним захлопнулась, и она осталась стоять в густой тишине, которую он оставил после себя. Она почувствовала, как ее плечи ссутулились под тяжестью разочарования. Оно было знакомо, но от этого не становилось менее болезненным. — Ух ты, — пробормотала Тентен, прислонившись к стойке, — Он не сильно изменился. Хината выдавила из себя легкую улыбку, — То, что он попросил меня пойти с ним — это уже улучшение. Тентен наклонила голову, внимательно изучая ее, — Не похоже на улучшение. Ты в порядке? Как у тебя с ним дела?. Вопрос ударил сильнее, чем следовало бы. Хината заколебалась под тяжестью доброго, но пронзительного взгляда Тентен, — Я справляюсь — наконец сказала она, сжимая в пальцах книгу, — Наверное, мне стоит уйти, пока он не ушёл... — Она спохватилась, слова горько затихли — Мне стоит его догнать. Тентен нахмурилась, но медленно кивнула, — Хината, ты не должна... — Она остановила себя, покачав головой, — Неважно. Удачи. Поклонившись, Хината поспешила выйти за дверь. Она осмотрела улицу, ожидая, что Саске уже ушел. Он никогда не ждал ее раньше. Глупо было думать, что он станет это делать сейчас. Она слабо вздохнула, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать свое разочарование. Как раз когда она собиралась продолжить свой путь, она заметила его, затаившегося в тени неподалеку. — С-Саске-кун, я думала, ты ушёл. — Меня заметила одна фанатка, — сказал он, — Я пошел прятаться. Прямота его заявления застала ее врасплох. Она уставилась на него, обдумывая то, что он только что сказал. Затем, прежде чем она успела остановить его, из ее груди прорвался смех. Лицо Саске сразу же помрачнело, а щеки окрасились в красный цвет, — Что смешного? — резко спросил он. — П-прости, — Хината заикалась и прикрывала рот рукой, пытаясь подавить хихиканье, — Просто мысль о том, что ты от кого-то прячешься. Это немного забавно. Стиснув зубы, на его щеках появился слабый румянец, — Не понимаю, что тут такого забавного, — пробормотал он. Она пыталась объяснить, но все еще была захвачена моментом. Было приятно посмеяться, снять напряжение, которое душило ее последние несколько месяцев. Но Саске не разделял ее веселья. Он выглядел так, словно собирался удрать. — Подожди, — пролепетала Хината, протягивая руку и хватаясь за край его плаща, — Прости, Саске-кун. Я не хотела смеяться. Резко повернувшись к ней лицом, он с раздражением в темных глазах выдернул плащ из ее рук — Не трогай меня, — прошипел он. Хината вздрогнула, ее рука упала на бок. Она открыла рот, чтобы извиниться, но что-то в выражении его лица изменилось. Его взгляд переместился мимо нее и зафиксировался на чем-то за ее плечом. Она повернулась, чтобы отследить его взгляд. Сакура стояла перед цветочным магазином Ино с букетом в руках. Она слегка наклонилась, чтобы вдохнуть аромат лепестков, и выражение ее лица было умиротворённым. Мягкие лучи позднего полуденного солнца освещали ее. Хината почувствовала, как в груди поселилась знакомая боль. Никогда еще разрыв между ней и Саске не был так болезненно очевиден. Тепло в глазах Саске, когда он смотрел на Сакуру, ударило Хинату, словно кинжал в грудь. Такой взгляд она уже видела, но не у него, а у Наруто. Эта тихая, непоколебимая преданность, смягчающая все острые углы, говорящая о любви без единого слова. Она уже давно смирилась с тем, что никогда не увидит такого выражения лица, обращенного к ней, но от этого оно не становилось менее острым. Ее пальцы сжались вокруг книги, прижатой к груди. Она не должна спрашивать. Она уже знала ответ. Но слова давили на язык, душили ее. Одиннадцать месяцев она глотала боль, делая вид, что не замечает, как Саске избегает их дома, как его молчание тянется слишком долго, как он всегда где-то в другом месте, всегда с ней. — Саске-кун, — ее голос был тихим и нетвердым. Он наконец повернулся, отрывая взгляд от Сакуры, но вся теплота, которая была там несколько мгновений назад, исчезла в ту секунду, когда его глаза встретились с ее. Его лицо затвердело, выражение стало непроницаемым, но Хината могла чувствовать тяжесть расстояния между ними, тяжелого и удушающего. Слова вырвались сами, прежде чем она успела их остановить, — Ты все еще любишь Сакуру-сан? Вопрос висел между ними, как лезвие, острое и беспощадное. Мир вокруг них растворился в небытие, кроме последовавшей тишины. Темные глаза Саске полностью устремились на нее, тепла, которое он показывал Сакуре, нигде не было видно. Напряжение нарастало, удушая, сдавливая каждый вдох. Его голос был тихим и холодным, — Почему ты спрашиваешь меня об этом? Хината слегка вздрогнула, но заставила себя выдержать его взгляд, — Потому что это важно, — сказала она твердо, несмотря на комок, образовавшийся в горле, — Ты мой муж. Думаю, я заслуживаю знать. Выражение лица Саске оставалось недоступным для понимания, но под ним мелькало раздражение. " Заслужила право знать что? Что этот брак — не то, чего мы оба хотели? Ты уже знаешь это, — Он отмахнулся от нее, словно она была не более чем неудобством, — Какая разница? Грудь Хинаты напряглась, под печалью закипал гнев, — Это имеет значение — сказала она, и ее голос стал резче, рассекая холодный воздух между ними, — Я устал чувствовать себя невидимкой для тебя, Саске-кун. Ты почти не говоришь со мной. Ты едва смотришь на меня. Ты проводишь с ней больше времени, чем со мной. Так что да, я хочу знать. Ты любишь ее? Саске оскалился, его взгляд потемнел, когда он полностью повернулся к ней лицом, — Хината, прекрати. Ты ведешь себя нелепо. Мы с Сакурой... — Нелепо? — Ее голос слегка повысился, внутри нее что-то оборвалось, что-то, что она слишком долго держала в себе, — Это нелепо — хотеть честности от своего мужа? Или ты просто злишься, потому что я говорю то, что ты не хочешь слышать? Он крепко сжал челюсти, в глазах вспыхнуло раздражение. Долгое время он ничего не говорил. Когда же он наконец заговорил, его голос был резким и режущим, — Этот брак никогда не был о любви. Ты знала это с самого начала. Не веди себя так, будто я тебе что-то должен. Это никогда не было частью сделки. У Хинаты перехватило дыхание, грудь заныла от тяжести его слов. Она всегда знала, что этот брак — не более чем политическая договоренность, вынужденная обязанность, но услышать это в таком холодном, пренебрежительном тоне было почти невозможно. — Ты прав, Саске-кун, — Ее голос был тихим, но ровным, в каждом слоге сквозила горечь, — Этот брак никогда не был по любви. Но это не оправдывает того, как ты относишься ко мне. Ты не обязан меня любить, но ты мог бы хотя бы проявить ко мне хоть каплю уважения. Вместо этого ты избегаешь меня, оставляешь одну в доме, который больше похож на тюрьму, чем на дом, и даже не делаешь вид, что пытаешься. Ты знаешь, что я чувствую из-за этого? Саске открыл было рот, но Хината подняла руку, останавливая его, прежде чем он успел предложить еще одно оправдание, еще один пустой ответ. — Нет. Не надо, — Ее голос был едва выше шепота, но он был глубже, чем крика, — Я не хочу этого слышать. Я не хочу слышать, что это не то, чего ты хотел, или что ты связан обязательствами. Я уже знаю. Я живу этим каждый день на протяжении последних одиннадцати месяцев. Она подошла ближе, и ее взгляд остановился на нем, грубый и непреклонный, — Может, ты и не обязан любить меня, Саске-кун, но ты обязан соблюдать приличия. Я давал тебе все время, чтобы понять это, но ты не понял. Так что, может быть, пришло время тебе перестать думать о себе хоть раз. Она повернулась, прежде чем он успел ответить, и пошла прочь быстрыми, целеустремленными шагами. В груди невыносимо болело, руки дрожали, когда она крепче сжимала книгу. Она не будет плакать. Не здесь. Не сейчас. Позади нее застыл Саске. Его взгляд задержался на ее удаляющейся фигуре, неразборчивый, отстраненный. А потом, словно движимый чем-то более сильным, чем разум, его взгляд вернулся к Сакуре в цветочный магазин. Тепло вернулось. Хината этого не видела. Ей это было не нужно. Она уже столько раз ощущала его отсутствие, что и не сосчитать. Тишина встретила Хинату, как незваного гостя. Она отложила книгу на журнальный столик и опустилась на диван, где стоял унылый гул телевизора. Мысли ее метались, то и дело прокручивая в памяти встречу с Саске. Острая боль от ее собственных слов смешивалась с уколом вины, но под всем этим лежало истощение, рожденное столькими месяцами одиночества, разочарования и неоправданных ожиданий. Ее взгляд метнулся в угол комнаты, где по стенам тянулись длинные тени, — Может, мне стоит завести питомца — тихо размышляла она. По крайней мере, так дом будет казаться менее пустым. Не успела она продолжить эту мысль, как на нее нахлынула волна грусти. Слезы навернулись на глаза и потекли по щекам, когда на нее навалилась вся тяжесть ситуации. Это была не та жизнь, которую она себе представляла, не тот счастливый и любящий брак, который она мечтала разделить с Наруто. Вместо этого она оказалась в ловушке союза с мужчиной, который относился к ее присутствию как к чему-то второстепенному. Первые несколько месяцев Саске отсутствовал без единого слова, и она не знала, жив ли он вообще. Когда он наконец вернулся, ей было больно узнать, что он общался с Сакурой, но так и не связался с ней. Честно говоря, это беспокоило ее больше, чем она желала признать. Стук в дверь застал ее врасплох, прервав круговорот мыслей. Хината поспешно вытерла слезы и направилась к входу, заставляя себя выглядеть собранной. Открыв дверь, она с удивлением увидела Какаши, стоящего с книгой в руках. — Какаши-сенсей — поприветствовала она слегка хриплым голосом — Что привело вас сюда? Темные глаза Мужчины изучали ее с мягкой, проницательной заботой — Ты плакала? — спокойно спросил он. — Нет, ничего такого, — запинаясь, пролепетала Хината, быстро протирая глаза, — Что-то попало мне в глаза, вот и все. Какаши не выглядел убежденным, но он не стал дальше настаивать на этом. Вместо этого он протянул книгу, которую нес в руках, — Я нашел это в книжном магазине. Это не принадлежит Джирайе, но я подумал, что тебе понравится. Мне показалось, что это история в твоем вкусе. Хината моргнула, ошеломленная таким предусмотрительным жестом, — Спасибо, Какаши-сенсей, — тихо сказала она, сжимая в пальцах книгу, — Не хотите ли зайти в дом? Я могу приготовить чай. На мгновение Какаши заколебался, но потом за его маской появилась небольшая улыбка, — С удовольствием — ответил он теплым тоном. Пропустив его, Хината отступила в сторону и провела в гостиную, где указала, что ему следует присесть. Пока он устраивался на диване, она возилась на кухне. Спокойный ритм приготовления чая дал ей возможность успокоить свои бурлящие эмоции. Когда она вернулась с двумя чашками, из которых шел пар, на душе стало спокойно. — Вот, держи, — сказала она, ставя перед ним чашку. Усевшись напротив Какаши, она обхватила руками собственную кружку, чтобы согреться. Несколько мгновений они сидели в тишине, и напряжение, возникшее ранее, постепенно ослабевало. Какаши открыл книгу и непринужденно пролистал несколько страниц, его спокойная манера поведения успокаивала девушку. Отпив глоток чая, Какаши поднял голову и мягко произнес, — Я не хочу показаться назойливым, но ты уверена, что с тобой все в порядке, Хината-тян? Ты выглядела расстроенной. Хината замялась, опустив взгляд на чай в своих руках. Она не собиралась рассказывать о том, что произошло с Саске, но спокойное присутствие Какаши позволило ей почувствовать себя в безопасности и довериться, — Это Саске-кун, — тихо призналась она, — Мы поссорились. Я... я набросилась на него. Какаши предложил ей немного помолчать, давая возможность продолжить в своем темпе, — Мне неловко кричать, — сказала она, и голос ее слегка дрогнул, — Но я так устала, Какаши-сенсей. Устала от того, что меня игнорируют, устала чувствовать, что я не имею значения. Он все еще влюблен в Сакуру-сан. Я вижу это каждый раз, когда он смотрит на нее. И пока я одна в нашем доме, я не удивлюсь, если большую часть времени он будет проводить у нее дома. Её голос дрогнул, и она отвела взгляд, смущенная своим признанием, — Я больше не знаю, что делать. Я чувствую себя в ловушке этого брака без любви. Выражение лица Какаши разгладилось, и он осторожно отставил чай. "Хината-тян, ты не заслуживаешь таких чувств. Ты дала этому браку больше, чем многие другие, а Саске, похоже, не понимает, как ему повезло. Хината покачала головой, ее губы сжались в тонкую линию, — Не думаю, что ему есть до этого дело, — прошептала она. Наклонившись вперед, Какаши устремил на нее свой взгляд, — Ему должно быть. Любому бы повезло с тобой, Хината. Ты очень милая женщина". Он сделал паузу, а затем добавил с небольшой игривой улыбкой, — Красивая, на самом деле. Глаза Хинаты расширились, а на щеках проступил глубокий румянец, — К-какаши-сенсей... Какаши тихонько захихикал, его тон был ровным, но искренним. "Это правда. Ты никогда не должна позволять кому-либо заставлять тебя чувствовать себя чем-то меньшим, чем просто замечательной. Хината уставилась в чай, ее сердце колотилось. Не зная, что ответить, она обнаружила, что его слова облегчили боль в ее груди. Она ощущала тепло его искренности, даже когда боролась с собственным замешательством. Через мгновение Какаши откинулся на спинку кресла, — Если тебе когда-нибудь станет одиноко и понадобится компания, я с удовольствием проведу с тобой время. Мы могли бы обсудить книги, которые читаем, или поделиться мыслями о серии "Ича-ича". Честно говоря, мне не с кем больше о них поговорить, а это было бы приятно. Все еще краснея, Хината слабо улыбнулась, — Я бы хотела этого, Какаши-сенсей. Какаши некоторое время смотрел на нее, и его темные глаза стали мягче, когда ее улыбка озарилась. Он улыбнулся ей в ответ, изгиб его маски едва заметно приподнялся. Хината отвернулась и, сделав глоток, сосредоточилась на своем чае. Хотя выражение ее лица оставалось невозмутимым, в груди расцветало нежное тепло.