Часть 1

Тишина за семейным столом была почти оскорбительной. Золотые блюда, изысканные яства, слуги в ожидании, свечи, мерцающие в воздухе... Но в центре этой роскоши — двое, поглощённые молчаливой битвой взглядов. Мурад сидел напротив, не отрывая от неё глаз. Ни на секунду. Он ел медленно, почти лениво, как будто всё происходящее вокруг не имело значения. Его взгляд прожигал её насквозь. Он не улыбался, не проявлял дерзости, но в его глазах было всё — вызов, желание, обида. А Кёсем... она больше не могла смотреть на него, не ощущая, как её желудок сжимается. Отвращение смешивалось с болью. Не к нему. К себе. «Что я наделала…» — проносилось в её голове раз за разом, как зловещая мантра. --- Прошлая ночь Дворец погрузился во мрак. Все спали — или делали вид. Кёсем держала в руках пергаменты, важные документы по налогам, которыми Мурад лично интересовался. Он запретил откладывать дела на утро. Вот почему она, закутавшись в накидку, осторожно пересекала пустые коридоры Топкапы, направляясь в покои сына. Дверь была приоткрыта. Тепло от костра заполняло комнату. В воздухе витал терпкий запах вина. — Мурад? — негромко позвала она. Он сидел на ковре, раскинувшись, с кубком в руке. Его лицо было наполовину в тени, но взгляд — ясный, и будто не удивлённый. — Валиде… — голос был хриплым. — Разве уже утро? — Документы. Ты сам просил... — она хотела уйти, оставить бумаги и исчезнуть, но он уже поднялся. Подошёл ближе. Слишком близко. — Зачем ты всегда приходишь тогда, когда мне больнее всего? — Ты пьян, Мурад. — А ты прекрасна. Даже в гневе. Даже когда ненавидишь меня. Она отступила на шаг. Он — приблизился на два. — Не надо. — голос её дрогнул. — Мы мать и сын... — Мы — ничто, кроме пленников. Пленники дворца, долга и крови. Но сейчас ты — просто женщина, Кёсем. А я — тот, кто жаждет тебя с первой же мысли, как понял, что ты не только Валиде. Ты — пламя. Он поцеловал её. Сначала медленно. Осторожно. Она оттолкнула его, но не ушла. Остановилась. Дыхание участилось, пергаменты выпали из рук, забытые. Его губы вновь коснулись её шеи, её руки дрожали, но уже не сопротивлялись. Ночь поглотила всё. Настоящее Кёсем резко положила нож. Стук металла о фарфор привлёк внимание всех. Она почувствовала, как Ибрагим поднял голову, как служанки замерли. Но ей было всё равно. Она смотрела в свою тарелку, будто стараясь вырвать из памяти вкус его поцелуев. Мурад ухмыльнулся. Невзначай потянулся за бокалом, глядя на неё поверх обода. — Всё в порядке, Валиде? — его голос был тихим, почти заботливым. Она подняла на него глаза. Стальные, холодные, полные осуждения. — Я совершила ошибку. Но ты… ты сделал грех. Он лишь кивнул. — И я совершу его снова. Если ты ещё хоть раз придёшь ночью. Кёсем резко встала, стул заскрипел. Всё застыло. Её глаза были полны ярости, боли и... страха перед самой собой. — Никогда больше. — прошептала она и ушла, не оборачиваясь. Но он знал. Она может бежать, может сгорать от вины. Но в эту ночь она была с ним. И это уже никогда не развеется.