Глава 1.

Если бы Джиневру спросили напрямую, любит ли она своих новых родителей — Артура и Молли Уизли— она вряд ли смогла бы ответить правдиво. Возможно, будь она нормальным ребенком, росшим в семье Уизли, её ответит был бы другим. Однако на деле она не совсем обычный ребенок. Джиневра — попаданка, и любить незнакомых людей, зная свою прошлую жизнь, просто не может. Это вовсе не значит, что Джиневра не испытывает к ним симпатию. Она — человек, который ценит всё, что делают взрослые люди по отношению к ней. Она может выразить благодарность своим новым родителям за её содержание и попытки воспитания. Да вот только ей сложно смотреть на рыжую семейку через розовые очки любви. Поскольку Джиневра обладает воспоминаниями о прожитых шестнадцати годах с другими родителями, ей сложно адаптироваться к новой семье даже спустя восемь лет жизни, что делает большую пропасть между ней и Уизли. Помимо этого виновато то, что Джиневра оказалась в своей излюбленной детской сказке, которую в детстве ей читали родители. Джиневра смутно помнит события книг о Мальчике-Который-Выжил. Помнит злодея, пытающегося убить главного героя, магическую войну, погубившую множество жизней и счастливый конец, в котором Гарри женится на Джинни. С виду идеальный конец для героя спустя долгие годы страданий. Но кто-нибудь вообще подумал о ней? Занявшая место Джинни Уизли категорически против своей роли в книгах. Она не хотела жить в бедности, не хотела получать насмешки в свою сторону, не хотела рисковать своей жизнью, не хотела выходить замуж. Джиневра желала вырваться из лап бедности и вознестись фениксом в небе. Да вот только её внутренние возмущения и страстные желания тухли каждый раз, стоило ей утром открыть глаза и увидеть все тот же потолок в странной конструкции, именумой «Нора». Ей постоянно начало казаться, что чем дольше она живет в этом доме, тем больше утопает в безнадежности. И это ей не нравилось. В семье, которая мозгами думает изредка, она могла полагаться лишь на учёбу, потому каждый раз заканчивая принудительную работу по дому, она брала учебники старших братьев и зазубривала их от корки до корки. К сожалению, Уизли не могли толково ей разъяснить, как добиться высокого положения в обществе, — тот же Перси, важно говоривший о министерстве магии, ничего толком не знал о нём, как и Артур Уизли, засевший на одном рабочем месте и не думавший о карьерном росте, — а потому приходилось терпеливо ожидать поступление в Хогвартс. Письмо из Хогвартс с каждым годом всë сильнее грело душу Джиневре. Школа чародейства и волшебства — это возможно для девочки не только изучить магию и стать талантливой волшебницей, но и способ обзавестись хорошими знакомыми и связами, дабы в дальнейшем легче сработаться с людьми, планирующим связать свою жизнь с Министерством. «А может и легче пройти пару ступеней к высокой должности» — проскользнуло как-то раз в мыслях Джиневры, когда она в очередной раз думала о будущей работе. От волшебства, которого в её прошлой жизни не существовало, Джиневра оказалась в полном восторге. Её глаза буквально горели огнём каждый раз, когда родители или старшие братья колдовали. Она с нетерпением ждала возможность приобрести свою собственную волшебную палочку и начать колдовать. «Магия — это так удобно!» — лишний раз восхищалась она, оценивая по достоинству удобство от использования волшебства в домашних условиях. Джиневра считала, что волшебникам учиться магии гораздо легче и проще, чем учить обычным людям — магглам, как называть их принято — предметы в школах. Ей не надо зазубривать ни кому не нужную геометрию, изучать литературу, пыхтеть над математическими примерами, которые в жизни вряд ли пригодятся. А вот волшебникам выучить заклинания, магических существ и растения — гораздо легче, ведь по сути это окружает их и этим они постоянно пользуются. Потому она искренне не понимает, почему её новоиспечённые старшие братья постоянно жалуются на сложности. «Что сложного в том, чтобы запомнить всë?» — постоянно спрашивает она их, в ответ получая лишь недоумение и обидное «зубрила». Последнее, конечно, в частности от Рона Уизли, который свои учебники с радостью на лето сбагрил младшей сестре, и который под конец едва ли не со слезами на глазах забирал их под недовольную ругань своей матери. И если говорить о новоиспечённых родителях, то по своему скромному мнению Джиневра считала, что Молли и Артур Уизли не являлись образцовыми родителями. Один — вечно мечтает о магглах, пускает на самотёк всë в семье и сидит на одном месте на работе, а вторая — домохозяйка, берущая на себя слишком многое, из-за чего порой обделяющая вниманием некоторых детей. Вместе они — яркий пример двух фраз «в тесноте, да не в обиде» и «в бедности, но в счастье». Пример жизни супругов Уизли перед глазами — это то, чего Джиневра боится допустить в своей жизни. Будучи выросшей в прошлой жизни в совершенно иных условиях и видавшей перед глазами другой пример семьи, она стремится к комфорту и карьерному росту, но никак не к семье из девяти человек. Джиневра попросту не привыкла к такому в ввиду того, что родилась и выросла в семье из четверых человек. Семья Уизли же большая — шестеро детей, если не считать её и родителей. И это ей ещё повезло, что двое старших детей — Билли и Чарли — покинули родительское гнездо сразу же после совершеннолетия. С оставшимися членами семьи Джиневра сначала пыталась уживаться по принципу «не трогай их, авось и не заметят». И если с Перси и Роном подобное могло пройти, то с близнецами Уизли нет. Фред и Джордж — настоящие сорванцы и проказники, любящие посмеяться и поглумиться над своими братьями и сестрой. Они — тот тип людей, которых Джиневра в прошлой жизни всегда старалась игнорировать и не замечать. И если в прошлой жизни подобное игнорировать было легко, то в новой она готова была едва ли не рыдать от злости и обиды. По началу, когда близнецы стали испытывать над ней безобидные приколы и шалости, Джиневра без колебания шла жаловаться новоиспечённой матери. Это, естественно, им не нравилось и их шутки с каждой жалобой становились все более неожиданными. Тогда Джиневра решила выйти на тропу мира и в обмен на неприкосновенность предложила скидывать на себя их косяки перед матерью. Близнецы над её предложением думали долго и в конце концов, когда как-то раз накосячили со своим новым изобретением и в результате разворотили всю кухню, приняли решение. Тот случай Молли был описан, как магический выброс Джинни. Новоиспечённая матушка поверила единственной дочери, а близнецы активно переключились на Рона. Было ли совестно Джиневре в тот момент перед Роном? Ни капли, потому что с первого дня отношения с человеком, который старше всего на год, оказались обречены на провал. Рону Уизли в силу возрасту и изоляции — так как близнецы постоянно предпочитали общество друг друга, а познакомиться с кем-то за пределами дома почти не удавалось — тянулся к ней. И возможно, будь на ее месте настоящая Джинни, они могли бы найти общий язык. Однако на месте Джинни была другая, и она увлечения Рона не разделяла. Это создало между ними пропасть. Один из немногих, с кем у Джиневры сложились брато-сестринские отношения является Перси. Она видела, что парень делает все возможное, чтобы выбраться из ямы, в которой родился и стать достойным членом общества. Вот только его усилия и стремления никто не ценил по достоинству. Довольно часто Джиневра слышала, как над его поведением посмеивались — особенно часто близнецы. Это её расстраивало. Джиневра видела в нем некую родственную душу, которую можно понять. Зачастую летом, когда Перси возвращался с Хогвартса, она навязывалась к нему в компанию и разговаривала. Говорили они о многом: о Хогвартсе, о учёбе, о будущем, о семье. В какой-то момент Перси напоминал Джиневре старшего брата из прошлой жизни, с котором у неё были отличные отношения, состоящие из любви и поддержки. И может невольно, но она проектировала образ своего прошлого брата на Уизли. Это, в какой-то мере, позволяла ей свыкнуться с реальностью жизни. Но ненадолго: как только лето заканчивалось она возвращалась к своему одиночеству. «Но в этом году всё будет иначе,» — с улыбкой подумала она, просыпаясь однажды третьего августа.