.

— И что же, ты совсем-совсем ничего не боишься? — спрашивает Айвор, балансируя на ржавой балке. — Совсем-совсем ничего, — горделиво поднимает голову Витар. — Слышал, говорят, здесь живут призраки сломанных крейсеров? Даже их не боюсь! Они бредут по кладбищу погибших кораблей, маленькие дети полумёртвого города. Сквозь пыльные облака пробиваются слабые лучи заходящего солнца, золотят растрёпанные волосы Витар. Айвору мерещится, что вокруг её головы сияет зелёный ореол, как у какой-то богини. — О чём задумался, Айв? — подруга толкает его в плечо и усмехается. — Неужели испугался? — Вот ещё! — фыркает тот. Наваждение пропадает, Витар снова становится обычной вредной девчонкой. — Не боюсь я призраков. И вообще, их не существует. Призраки — это же неупокоенные души. Как у корабля может быть душа? — Не знаю. Но свалку же называют — кладбище погибших кораблей. Значит, они умирают, прямо как люди. Айвор задумчиво кивает. Он думает, что весь город — такое же кладбище погибших душ. Их мир — пока ещё нет, не до конца, но он умирает. Даже солнце, каждый день падая за горизонт, умирает. Заливает усталый мир кровавыми жёлто-оранжевыми лучами и гаснет. А утром возрождается. Айвор хочет быть как солнце. В смысле возрождаться. И, может быть, касаться волос Витар длинными пальцами-лучами. — Вит, — шепчет он негромко, поддавшись неясному порыву, — а… смерти ты боишься? — Нет, — так же тихо отвечает Витар, качает головой и переводит взгляд на умирающее светило. — Но, знаешь… Ты иногда так светишься на солнце, прямо пылаешь, как факел. И я боюсь, что ты сгоришь в этом огне. Что солнце тебя заберёт. — Никто меня не заберёт, — твёрдо говорит Айвор, сжимая её руку. — Обещаю. Витар переводит на него взгляд, улыбается краешком губ и подставляет лицо колючему ветру. Айвору снова видится ореол света вокруг её головы. «Если ты правда богиня, — думает он, — пожалуйста, не умирай. И не отпускай мою руку». Солнце наконец тонет за горизонтом, и мир захлёбывается во тьме. Айвор закрывает глаза. *** «Вовсе это не страшно, — думает Айвор, — умирать». Он надеется, что Фрит тоже не боялась. Не боялась мама, не боялись другие жители его погибшего мира. На губах пузырится кровь, но боли Айвор почти не чувствует. Только солнце издевательски светит прямо в глаза, будто решило вспыхнуть ослепительно ярко и погаснуть вместе со своим богом. Айвор медленно растворяется в этом умирающем свете. Он не видит, но чувствует испуганный взгляд Абелоун. Слышит её немой крик: «Это не я, я не знаю, как так получилось, куда ты, только не умирай, пожалуйста, не умирай». Глупый маленький ребёнок. Айвор хочет сказать: «Ты не виновата». Хочет сказать: «Всё хорошо». Хочет сказать: «Я всё исправлю». Но, с трудом выудив из памяти нужное имя, говорит: — Хат. — хрипит на выдохе, зовёт едва слышно. Она слышит. Оборачивается, глядя на него глазами, полными первозданной тьмы. Айвор пытается сказать что-то ещё, но солнечный свет затапливает разум, и Хат исчезает. Только серый туман напоследок касается его лица вместе с тихим: «Вот ты и поплатился, глупый солнечный бог». Спустя то ли пару мгновений, то ли целую вечность он вновь открывает глаза. Солнце заслоняет склонившаяся над ним Витар. Её зелёные волосы сияют в лучах умирающего солнца, создавая ореол света вокруг головы. Сейчас Витар и правда похожа на богиню, которой её называют люди, сильную и прекрасную. Обычно она больше напоминает воинственную, острую на язык рыцарку, как из старых книг. Айвору нравится любая Витар. — Как же ты так, Айв? — спрашивает она надтреснутым голосом. — Куда ты? — Никуда. Просто… полежать захотелось, — он криво улыбается. — Не бойся. Всё хорошо. — Я не боюсь. Уже нет. Раньше мне всё время было страшно, что солнце тебя заберёт. А теперь уже поздно. И я ничего не могу сделать. — Можешь. Побудь со мной ещё немного. Знаешь, ты… как настоящая рыцарка. С тобой не страшно. Не страшно умирать. — Но я не смогла тебя защитить. — Ты не виновата. Это я… я не смог… — Айвор кашляет. Кровь на губах стынет, свет выжигает всё, оставляя только расплывчатый силуэт Витар. — Но я… всё исправлю, обещаю. Я всё исправлю. — Я буду верить в это. Найди меня в следующей жизни, хорошо? Витар целует его в лоб. По её щеке катится слеза, падает на холодную кожу Айвора. Он поднимает немеющую руку и нежно стирает влагу со скулы подруги. Та мимолётно целует его пальцы. — Обязательно. А сейчас… Подержишь меня за руку? Витар кивает, жмурится и крепко сжимает его ладонь, будто может удержать. Но они оба знают, что не получится. Тело Айвора становится всё холоднее и прозрачнее, призрачнее. Айвор растворяется в солнечном свете. — Я люблю тебя. Всегда буду любить, — шепчет Витар. Ореол зелёного света вокруг её головы расширяется, поглощая мир вокруг, все звуки, запахи, ощущения, её саму. Умирающее солнце взрывается сверхновой и гаснет, оставляя после себя кромешную темноту за веками. Дейайвор, рыжий мальчишка из мёртвого мира, и Дейфрит, добрый солнечный бог Фрита — оба они умирают. Айвор закрывает глаза.