Позволь мне любить тебя до смерти.

      "Передавай кувшин с вином, Питер, где бы ты ни был. И кто бы сейчас ни был в твоём круге семьи и друзей, все они любят тебя так же, как и мы, живые. Мы все с тобой, дружище - непрерывно смеёмся, плачем и ликуем" - Джефф Вагнер "Душа в огне"10 апреля. 2010 год.       - Осторожненько...Аня, откроешь нам дверь?       Звеня ключами от дверей дома Питера, она быстро выскочила из такси и подбежала к крыльцу. Замки в его доме всегда были исправны, он следил за тем, чтобы скважины не заедали и не портили ключи. Всякое знание, полученное за жизнь, откладывалось в его голове и когда-то оно да пригождалось.       Когда она открыла дверь на распашку, Питер как можно аккуратней занёс в прихожую небольшую переноску и поставил её на пол. Внутри этой пластиковой коробки послышался тихий писк и на этот зов прибежал ещё один житель большого дома. Никсон, чёрно-белый кот, обнюхал переноску, дотронулся лапой до решётки и Питер легонько отогнал его в сторону.       -Извини, приятель, но пока с Тито надо быть осторожнее, - сказал Питер, отпирая щеколду. Он приветливо улыбнулся своему «малышу» и всмотрелся вглубь переноски. – Пелёнка пока чистая. Но нужно…       - Я уже всё ему приготовила. Не переживай. – Анна махнула ему рукой и взяв переноску в руки, Питер последовал за ней в подвал, где была его обитель.       Подвал для Питера был своего рода отдельной квартирой в планировке студии: в одной части находилась кухня, по середине спальное место, в конце стояли тренажеры, гитары и прочие нужные вещи. Кухонька была не большая, гарнитур чёрно-белый с маленькой барной стойкой, которая являлась местом для приёма пищи, имелась раковина с проведённым водопроводом и холодильник. Напротив кровати размера Queen Size стоял небольшой диванчик, над которым висело зеркало и пара гитар. Там, где стояли тренажеры стена была зеркальной, отражая всё пространство. Хоть его дом и был в два этажа с множеством свободных комнат, где он мог поселиться, и посещать кухню или гостиную, ему был больше симпатичен подвал, в котором он прожил практически всю свою жизнь.       Всё что могло навредить его коту было убрано с глаз долой, в подвале было чисто, не исключено, что Анна не поленилась помыть полы с хлоркой; на полу рядом с его кроватью лежала мягкая подстилка с тёплым одеяльцем и пелёнка, а если кот сможешь посещать туалет самостоятельно, то неподалёку стоял чистый лоток; остальные кошки были на первом этаже и теперь им было разрешено посещать пациента только под присмотром Питера.       Он поставил переноску рядом с подстилкой, чтобы, когда Тито окончательно отошёл от наркоза, он смог лечь на мягкое место. Облегченно вздохнув, он сел на пол рядом с переноской и положил руки на колени. Первый этап был пройден, осталось только прожить процесс реабилитации. Главное, что у малыша Тито больше не было опухоли и опасность миновала. Глянув в переноску, Питер смотрел как вздымается тельце кота при дыхании и опускается, его глаза были чуть приоткрыты. Затем он повернул голову в сторону женщины, что суетилась в небольшой кухоньке его подвала – Анна встала на стул и достала из верхнего шкафчика аптечку, где лежали новые и чистые шприцы с иглой в комплекте. Но она им не понадобиться. Через несколько часов, после того как Тито придёт в себя, его нужно будет напоить, накормить и проследить, чтобы его не вырвало.       - Спасибо, что согласилась помочь, - он слегка улыбнулся и его голос звучал признательно. Эти пара дней для него были очень тяжелыми, ведь Тито был не просто котом, он был его «ребёнком». Узнав об опухоли, он старался сохранять холодный рассудок и как можно скорее что-либо предпринять. Благо Анна знала хорошего ветеринара, который согласился провести тщательный осмотр и провести такую сложную операцию по удалению. – Я в долгу.       Раскладывая на столешнице всё нужное, чтобы потом не искать по полкам, она перевела взгляд на Питера и улыбнулась.       - Забудь. За такое мне не нужно ничем отплачивать, я рада, что успела и смогла помочь. – Анна отошла от столешницы к холодильнику. Ещё она привезла из дома контейнеры с домашней и свежей едой, чтобы Питер смог поесть после всей этой суматохи, да и ему потом будет не до готовки так надо присматривать за малышом Тито.       Пока она ставила в микроволновку контейнер, в котором была картофельная запеканка, Питер непрерывно наблюдал за её движениями. Он был так благодарен ей, хоть и не любил, когда люди маячат вокруг его проблем. Но она помогла спасти жизнь её коту, хотя своего уберечь не смогла. Питер помнит, что через месяц после его женитьбы на Донне, её кот Степан умер. Иногда коты стремятся уйти из дома, чувствуя приближение своей кончины, но видать далеко этот кот уйти не смог – спрятался за стеллажами в подвале, и Аня смогла найти его только через пару часов. А ведь было не заметно, что коту плохо и Аня продолжала лелеять и любить его до тех пор, пока…она до сих пор его любит, несмотря на то, что его давно нет. Когда Питер вспоминал её кота, он забавлялся тому факту как он пытался произнести это имя по-русски, ведь Степан и Аня были из России. Но кот был породистый и такой забавный: лапы короткие, ушки прижаты, шерсть бело-серая, а глаза большие и грустные. Анна рассказывала, что его привезли ей родственники со стороны матери, но он уже не помнит кто конкретно.       Тихо встав с пола, он подошёл к ней со спины и положил подбородок на её макушку, попутно обнимая. От её волос всегда пахло репейным маслом, за долгие годы он чётко запомнил этот запах. Вот только сами волосы были не такими длинными – едва ли доставали до плеч. Ещё в студенческие годы, она стриглась как парнишка, собравшийся на службу в армию, а волосы красила в ярко-красный, белый и даже розовый цвет. Теперь же это был стандартный чёрный. В свои сорок с копейками, она жаловалась на раннюю седину в волосах. После выпуска она активно отращивала волосы, но затем опять состригала, тогда, когда Питер не прикасался к ножницам и машинке для стрижек уже больше пятнадцати лет.       - Голодный совсем, - тихо сказала она и подняв руку, погладила его бородку. – Тебе надо отдохнуть немного.       - Я постараюсь, но не обещаю. – ответил он, потираясь носом о её волосы на макушке.       - Только не сморкайся.       - Нет, ну я думаю, что твои волосы достаточно отросли, чтобы использовать их как носовой платок.       - Оправдаешь ли ты своё прозвище «Зелёный человек», если высморкаешься на меня зелёными соплями?       - Если я высморкаюсь на тебя зелёными соплями, это не может значить что-то хорошее, но думаю, да – могу.       На мгновение комната погрузилась в тишину, когда они переглянулись, а затем они вместе посмеялись. И пока голова Анны была запрокинута к нему вверх, он мягко чмокнул её в лоб. Отвлеченная таким нежным жестом, она не заметила, как Питер переместил руки ей на рёбра и пощекотал, от чего она дёрнулась и пискнула.       - Дурачок! Тито сейчас покой нужен, а ты меня тут терроризируешь! – она шикнула на него и игриво хлопнула по руке, от чего он негромко посмеялся и переместил взгляд на переноску. С той стороны всё было тихо. На всякий случай чтобы убедиться, что всё в порядке, он подошёл к переноске и заглянул внутрь – Тито спокойно спал и отходил от наркоза.       Тёплая ладонь коснулась его спины и осторожно погладила его, очерчивая небольшой круг.       - С ним всё будет хорошо, - тихо произнесла Анна. – Ты молодец. Держись ради него.       Микроволновка издала звенящий звук, и Анна подошла к ней, чтобы достать контейнер и поставить на небольшую барную стойку. Снова оставив Тито одного, он подошёл к стойке и сел на стул, притянув к себе контейнер. Есть совершенно не хотелось, но он ему нужно было пополнить свои запасы сил. Он взял вилку, ковыряясь в еде и отделяя картошку, куриное мясо и слой сыра друг от друга. Затем он краем глаза посмотрел на Аню, что наливала в чистый стакан яблочный сок, который она достала из холодильника.       - Если хочешь, могу сделать тебе чай, - сказал она, поставив стакан рядом с ним.       Он лишь отложил вилку, вздохнул и сказал:       - Ты сама уже набегалась, присядь и поешь со мной. Мой холодильник забит контейнерами с домашней едой, даже столько пиццы в нём не было, на сколько я помню. Не думаю, что моё питание пострадает, если ты что-то возьмёшь, тем более это ты готовила.       - Да, возможно, ты прав, - сказала он, потирая лицо руками. За эти несколько дней ей пришлось совместить работу, готовку и сопровождение Питера в ветеринарную клинику. Тело ужасно устало и хотелось спать, тем более завтра нужно было явится на работу. – Я посижу ещё с вами немного, а потом поеду домой. Постараешься отдохнуть? Или может мне стоит взять некоторые вещи и приехать обратно к тебе, чтобы помочь присматривать за Тито?       - Всё в порядке, солнышко, я справлюсь. – он улыбнулся ей уголком губ и подмигнул. Затем он придвинул к ней свой контейнер и достал из подставки чистую вилку. – Давай ешь. Или тебя как маленького ребёнка надо кормить с ложечки, делая «самолёт»?       Улыбнувшись, она подцепила вилкой кусочек картошки и положила его в рот. Они поели спокойно, разговаривая о чём-то более позитивном, чтобы отвлечься от пережитого. Даже достали ещё один контейнер с салатом и умяли его за один присест. Видать, забыв о тревоге и поймав расслабление, они обрели аппетит. Глядя на Анну, что доедала со дна контейнера салат с овощами, он вспомнил и задумался над тем, что возможно, чем старше становиться эта женщина, тем больше она начинает походить на свою бабушку. Не в плане старости, а поведения. Где-то в 1987 году, когда он развёлся с Донной, Анна взяла его за компанию поехать в Россию. Его привлекала эта страна и пока было свободное от концертов и работы время, он вырвался на недельку туда. Бабушка Ани, Антонина Леонидовна, была потрясающей женщиной, к которой он был бы рад приезжать чаще, хоть его и пугала мысль, что она не выпускала из-за стола, пока почти ничего на нём не останется. И плюс был в том, что бабушка Тоня знала английский язык, так же, как и немецкий. Эти две дамы забавно шутили между собой, делали всю работу вместе и ужасно скучали друг по другу, будучи на таком большом расстоянии. Питера она приняла как ещё одного внука и было ужасно грустно, когда этой женщины не стало.       Немного повалявшись на кровати, они ещё поговорили, придались маленькой нежности – обнимаясь и шепчась о чём-то хорошем. Затем они пошли на первый этаж, Питер снял её пальто с вешалки, пока она обувалась, и потом помог его надеть.       - Уверен, что мне не стоит оставаться? – спросила она, поправляя пальто и волосы у зеркала. – Говорю, я могу просто приехать обратно, привести с собой несколько документов с чертежами и засесть в свободной комнате, чтобы не мешать и, если что помочь.       - Не мели пургу, у тебя тендер на носу, ты должна быть отдохнувшей и подготовленной, вместо того, чтобы торчать тут с нами.       - Но мне нравится торчать тут с тобой и твоими «детишками».       Закончив застёгивать пальто, она повернулась и подняла голову вверх, глядя на него. При холодном свете лампы в прихожей, Питер в очередной раз убедился в том, что Аня почти не изменилась за столько лет, лишь мелкие морщинки виднелись в уголках её глаз. Всё то же светлое личико, нежно-розовые губы и глаза, что вводили в ступор многих людей, если она не носила контактные линзы. Правый глаз будто смотрел в душу имея светло-серый цвет, а левый был тёмно-карим и при плохом освещении казалось, что он был чёрным.       - Что? – спросила она, дотрагиваясь до щеки. – У меня что-то на лице?       - Да. – наклонившись, он мягко коснулся её губ, а затем нежно ущипнул её за щеку. – Вот тут.       - И как я не заметила в зеркало? – закатив глаза, она улыбнулась и подошла ближе к нему, обнимая. Её руки обвили его талию, а голова удобно прильнула к его груди.       В груди приятно грело и щекотало, когда она вот так стояла рядом с ним. И это чувство начало возникать чаще, чем было раньше. Как бы сейчас выразились современные дети, долгие годы она провела во «френдзоне». Тайно влюблённая в Питера, она тщательно скрывала свои чувства будучи одной из близких ему друзей, и где-то больше полугода он подпустил её к себе ещё ближе. В какой-то степени, Питер был благодарен ей ещё за то, что она была одной из тех людей, что помогли ему выбраться из ямы с алкоголем и наркотиками. Конечно, не без скандалов, но то были его тараканы. Он не сравнивал её с прошлыми женщинами, просто проникся чувствами и понял, что правильный человек находился неподалёку все эти годы.        ***       3 мая. 1990 год.       На публике для всех он был загадкой, которую не всем было суждено разгадать, но вот в своей атмосфере и компании друзей Питер словно возвращался в свою среду обитания. Например, сейчас он как сумасшедший носился за Джошем, стараясь шлёпнуть его запачканной в зелёной краске газетой. Это был один из таких дней, когда они не придавались репетициям и просто выбирались куда-то погулять. Сегодня они приехали к реке рядом со старым мостом, было уже темно и людей особо по улицам в такое время суток не расхаживало, поэтому они совершили небольшой вандализм, нарисовав логотип их группы на кирпичной стене. В багажнике машины Питера был баллончик, которым они рисовали, и то ли парню детство в голову ударило, то ли ещё что, но он просто не мог выпустить из головы идею так позабавиться. Всё же он был среди своих ребят, а не перед толпой зрителей. Правда даже там он успевал начудить. Тем более прозак* он уже принял, а это означало, что пить он сегодня не будет.       - Они как маленькие дети, - усмехнулась Бонни, отпивая из бумажного стаканчика вино.       - Не хочешь потом вызваться помочь Джошу отстирать его джинсы? - Аня толкнула локтем Марту, от чего та закатила глаза и вздохнула.       - Питер это начал, вот пускай он и заканчивает…       Резкий хлопок со проводился громким вскриком, что аж от стен моста отлетело эхо. Девушки повернули головы в ту сторону, где Джош и Питер теперь сцепились в «драке», которое больше напоминало ребячество. На бедре Джоша виднелось зелёное пятно, оставленное запачканной газетой, Питер ухмылялся, пытаясь не дать повалить его на землю, а Кенни только смеялся, наблюдая за этим со стороны моста. Что касается Джонни, то того не будет в Бруклине в течении недели – уехал к родственнику на свадьбу. Поэтому сейчас Type O Negative тусовались не полным составом.       Покачав головой, Аня пригубила стаканчик и посмотрела в сторону реки. Солнце спустилось за горизонт, а от быстрого речного течения рядом с берегом стало немного холодно. Краем глаза она заметила лёгкую дрожь со стороны своей лучшей подружки Марты*, пока та наблюдала за парнями. На Анне была толстовка с прорезями для пальцев в рукавах и рисунком роз на спине, и она сняла её, накидавая на Марту.       - Простудишься, я потом с тобой возиться не буду, - пробубнила она, глядя на подругу, что смотрела на неё в лёгком удивлении.       Затем Марта улыбнулась, надела толстовку и спросила:       - Сама-то не зачахнешь? Сидишь теперь в одной майке.       - Я не боюсь холода, - Аня пожала плечами, допивая вино из стаканчика.       Парни закончили свою клоунаду и медленными шагами возвращались к машине, на капоте которой расположились девчонки. Когда Бонни узнала, что ребята решили выбраться на прогулку, она напросилась с ними, да ещё и сестру с подругой позвала, по нескольким причинам: Марта нравилась Джошу, и это было взаимно, но они оба не знали, как друг к другу подступиться; Питер уже несколько лет был холост, а Бонни знала, что Аня в тайне «неровно дышит» по нему, но отрицает наличие этих чувств. Вот так эта затейница решила подстрелить двух зайцев одним ударом. Впрочем, никто парней против не был, что они будут присутствовать.       - Ну как вы тут, девочки? Не замёрзли? - спросил Кенни, приблизившись к Бонни и нежно чмокнув её в щёку.       - Я не понял, ты почему сидишь раздетая? – Питер снял с себя кожаную куртку, накинув ей на плечи. Его голос был не столь грубым, скорее непонимающим и недовольным, когда он задал этот вопрос. Аня лишь фыркнула, но куртку возвращать не стала, тем более о таких вещах с Питером было спорить бесполезно, он был заботлив.       - Моя толстовка у Марты, - ответила она.       - Сказали бы нам, мы бы открыли машину, чтобы вы погрелись. Там плед есть, - сказал Джош, не отставая от своего друга и тоже снял куртку, накидывая её на плечи Марты. Скрывая смущение, она чуть опустила голову и пробормотала тихое: «Спасибо». Теперь ей было жарко, а не просто тепло.       - Мальчики, вы были слишком заняты. Поэтому нам было суждено выживать, укрываясь от холода и помогая друг другу как сильные львицы. – Бонни достала из кармана сигарету, прикуривая её от зажигалки.       Джош, воспользовавшись моментом разговора, внезапно шлёпнул Питера по заду, от чего тот вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли, и в шоке посмотрел на него.       - Скажите спасибо Питу, у него просто смешинка в зад залетела, - сказал Джош, улыбнувшись одним уголком губ. – Надеюсь у тебя получится вывести это пятно. Это мои любимые джинсы.       - Не ссы, если не выведу, я тебе новые подарю. Наверное. – Питер пожал плечами и потянулся за спину девчонок, где лежала его фуражка, а затем надел себе на голову. Ему нравился этот головной убор, поэтому надевал её время от времени.       Взяв ключи от машины, Кенни открыл двери, и когда Бонни докурила девушки перебрались внутрь вместе со всеми пожитками – вино, сумочки, сигареты и так далее. На счёт пледа Джош не наврал, он лежал в багажнике. Кенни заглянул в приоткрытое переднее окно и сказал:       - Девочки, мы отойдём сейчас на пару минут и вернёмся.       - Куда отойдёте? – спросила Марта, накрываясь пледом.       - Ну, «по делам».       Они кивнули в знак понимания, что они просто пошли отлить и Бонни потянулась вперёд, между передним сиденьем и покрутила ручку, чтобы закрыть окно. Ей было нужно, чтобы их случайно не услышали.       - Хмм…- ухмыляясь, Бонни повернулась к Ане.       - Что? – Анна нахмурилась.       - Ты и вправду не замёрзла или это был хитрый план, зная, что Питер не оставит тебя сидеть без тёплой куртки? Поэтому отдала Марте свою толстовку?       - Дура, я даже не думала о таком.       - Но ты хотела этого, да?       - К чему этот допрос, Бонбон? – спросила Марта, в недоумении глядя на сестру.       - Ой, с тобой мы потом разберёмся. Сейчас Аня.       - Так, я кажись начинаю понимать, - сказала Аня, вздыхая. – Я не собиралась таким способом выпрашивать у Питера его куртку. Мне действительно не было холодно, и я отдала Марте свою толстовку. То, что, он решил позаботиться обо мне, он сделал это из нашей дружбы. Ты так же, как и я хорошо знаешь Питера, и понимаешь, что забота о близких – это часть его натуры.       - Дружбы-дружбы! – Бонни всплеснула руками. – Ты долго будешь маячить перед ним в качестве жилетки, в которую можно поплакаться? Ты даже после его развода не пытаешься с ним сблизиться!       - Зачем я буду ему навязываться, если он пока не хочет иметь с кем-то серьёзных отношений? Тем более я его даже не устраиваю как девушка и портить нашу дружбу своими признаниями я не собираюсь!       - Откуда ты можешь знать, что не привлекаешь его? Господи, может вам тогда перейти на уровень «друзей с привилегиями»? А что? Вы уже спали вместе в одной кровати, правда ничего не было, так?       - Марта! – Аня возмущенно посмотрела на подругу.       - Она меня пытала, я тут не причём! - сказала Марты, подняв руки в капитуляции. – Эта мисс «сваха» и до меня докопалась.       Говоря о том случае, тогда действительно ничего не произошло. Спустя несколько дней после того как от него ушла Донна, по причине многочисленных ссор, касаемых их семейной жизни, Питер пришёл на порог её дома в полупьяном состоянии. Он мог хорошо соображать и понимал куда пришёл, но всё равно так поздно отпускать его домой она не хотела. Они посидели за столом на её кухне, Аня заварила ему сладкий чай, чтобы он более-менее пришёл в себя, и поговорили. Сама Анна считала, что, будучи в дружеских отношениях, они были друг для друга что-то вроде людей, которые могли излить душу и поделиться чем-то таким, что было тяжело говорить родственникам или близким друзьям. Тогда он поведал, как ему дурно после развода и ему трудно привыкнуть, что Донна больше не живёт с ним под одной крышей. С его бывшей женой у Анны были хорошие отношения, они даже подружились и часто общались, когда они с Питером были вместе. Донна поведала ей, что просто хотела жить как настоящая семья, но Питер был пока не готов вылетать из родительского гнезда, а уж тем более из своего любимого подвала. Отношения с его родителями у Донны были замечательными, она не жаловалась, но вот то, что ей хотелось жить отдельно и завести свою семью с этим мужчиной, вносило разногласия в их с Питером брак. И вот закончив поздние посиделки, вместо маленького диванчика в гостиной, на котором Питеру пришлось бы сложиться пополам, она предложила ему свою двуспальную кровать в её комнате. Тогда ему не хотелось оставаться одному в немного подавленном состоянии, поэтому он попросил её полежать вместе с ним и поговорить ещё пока он не уснёт. В итоге Аня сама не заметила, как уснула рядом с ним. Возможно на утро Питер не придал этому какое-то значение, но у неё сердце ходуном носилось по грудной клетке.       - Я же ради вас стараюсь, чтобы вы наконец взяли свои булки в руки и не упустили свой шанс! Живём один раз, - Бонни откинулась на спинку кресла, сложив руки на груди.       - Может быть мы сами разберёмся, и ты не будешь лезть? – спросила Марта, слегка повысив голос на сестру. Бонни возмущенно приоткрыла рот, а затем нахмурилась и отвернулась к окну.       - Я потом посмотрю, как вы сами разберётесь! Одна не может и пары слов связать рядом с Джошем, а другая просто молчит в тряпочку и делает вид, что всё нормально, если Питер в друг начинает сосаться с кем-то из поклонниц.       - Так, блять, Бонни засохни! – сказала Анна, - Лучше за собой следи, а!       - Вот так упустите своё счастье, даже не попробовав, - буркнула Бонни, повернувшись к окну.       В машине стало тихо и к этому моменту как раз вернулись Питер, Джош и Кенни. Они помахали девочкам, те улыбнулись и сделали вид, что всё нормально. Перед тем как сесть в машину и вовлечь их в беседу, парни на несколько минут сели на капот, договаривая рабочие моменты. В это время в салоне никто из девушек не желал нарушать эту тишину. Как подруги они редко ругались и быстро мирились, не исключено, что в этот раз произойдёт то же самое. Аня понимала мотивы Бонни, но ей не нравилось, что она суёт нос не в своё дело. Да, Анне уже несколько лет испытывала глубокие чувства к Питеру, и даже после его развода с Донной, она не сделала к нему какого-либо шага. Она считала, что не было подходящего времени, учитывая эмоциональные качели, на которых был её друг – депрессия, уход любимой женщины, проблемы с Carnivore*, боязнь снова быть брошенным, если вступит с кем-то в серьёзные отношения. Поэтому Аня посчитала, что будет лучше, если она просто будет рядом с ним как друг, чтобы помогать и выслушивать его душевные терзания. В свою очередь Питер делал то же самое.       Их связь укрепилась давно, когда Аня обучалась на первом курсе университета: от нечего делать Питер позвал Анну с собой покататься на машине и они засели в глуши рядом с озером. С переезда в Америку девушка не отличалась особым позитивом и радушием, но после того, как она излила душу Питеру ей стало легче. Он не судил её, внимательно слушал, задавал вопросы и даже утешил, сказав: «Всё наладиться. Уверяю тебя, какой бы херовой жизнь не была, в ней точно найдутся плюсы. Тем более ты всегда можешь обратиться за помощью к своим друзьям. Ко мне в первую очередь.». В тот вечер её сердце к этому парню растаяло и билось часто при разговорах с ним. Но Питер был парень миловидный, её бабуля как-то сказала: «На расхват», и в то время он уже состоял в отношениях.       Прислонившись лбом к окну, она перевела взгляд на Питера и Джоша, которые ушли кидать камни в реку и о чём-то разговаривать. Бонни уже несколько минут болтала с Кенни через окно автомобиля, а Марта, обделённая вниманием, просто легла головой на плечо Ани и закрыла глаза, собираясь немного покимарить. Видать вино начало действовать. Затем внимание Ани переключилось на запах, идущий от куртки, что дал ей Питер – свежий мужской одеколон, который источал вполне себе приятный аромат. Сигареты Питер не курил, поэтому этого запаха на его куртке не было никогда. Эта вещь была большой, и казалось, что в ней ещё осталось тепло Питера, что согревало сильнее.       И всё же ей не хватало свежего воздуха, поэтому она потревожила Марту и вышла из машины. Направляясь к реке, ей на встречу как раз шли Питер и Джош.       - Ты куда? – спросил Джош.       - Вино меня тормозит, пошла подышать, - ответила она и прибавила шагу.       Оставшись стоять, Питер смотрел ей вслед пару секунд, а затем повернулся к Джошу и сказал:       - Я пойду проконтролирую, скоро будем.       Джош кивнул и пошёл к машине. Там он сел на заднее сиденье рядом с Мартой. Глядя на то, как девушка пытается устроить голову на спинке кресла, он просто молча и бесцеремонно, но осторожно, подтолкнул ладонью её голову к своему плечу. Была бы рядом Анна, та сразу бы поняла, что за лёгким удивлением подруги, крылась волна радости и восторга от того, что это происходило. Бонни, увидев это, немного остыла и продолжила говорить со своим парнем.       На берегу Аня нашла плоский камушек и бросила его по реке. Там было не сильное течение, но делать «блинчики» всё же получалось, хоть и не так много. Рукава куртки немного мешались, поэтому их приходилось каждый раз задирать повыше.       - Всё нормально? – спросил Питер, когда он встал рядом с ней, положив руки в карманы.       - Немного с Бонни повздорила, - честно ответила она. – Ничего серьёзного, просто маленькое разногласие, помиримся.       Он молча кивнул, а затем вытащил руки из карманов и наклонился чтобы поискать плоский камушек. Он кинул камень в реку, так же, как и Анна, но делать блинчики у него плохо получалось. Иногда она забывала о том, что Питер был левшой, потому что большинство людей из её окружения пользовались правой рукой, и сама она была правшой. Зато на басу он использовал правую руку, потому что леворукие гитары были дороже. И камни он кидал своей ведущей рукой.       - Джош не сильно сердится из-за джинсов? – спросила Анна, кинув очередной камень по реке.       - Неа, всё нормально. Он сказал: «Ты же мне не лицо зелёной краской разукрасил, иначе на кого бы я был похож?». По сути пятно можно спрятать, а вот с лицом возникли бы трудности.       - Хорошо, что, когда есть друг, который умеет понять и простить. Ну, не за слишком ужасную оплошность хотя бы.       - Знаю, что вы с Мартой тоже отлично ладите, хоть и не с детства как мы с Джошем, но я ещё ни разу не видел, как вы ругались.       - Почему же? У нас бывают споры, но мы умеем их разрешать и приходить к примирению, а вот с Бонни на это требуется чуть больше времени.       - Ну разве это не залог хорошей дружбы?       Он улыбнулся, и Аня сделала тоже самое в ответ. Её нравилось, когда мог не казаться серьёзным, как на камеру, и просто тепло улыбаться. Перестав бросать камни, они стали смотреть на реку. Журчание было успокаивающим, а ветерок от течения приятно ласкал лицо. Аня повернула голову, посмотрев на Питера, что был без куртки в одной футболке. Хоть он и отдал её Ане, ей всё равно было неловко, что возможно он тоже немного замёрз.       Надо было перед выходом из машины забрать свою толстовку. – думала она. – Марта всё равно сейчас в машине под пледом.       - Не замёрз? – обратилась она к нему.       - Мм, нет, пока что нет.       - Уверен?..Я могу забрать у Марты свою кофту и вернуться, если ты хочешь ещё со мной тут постоять. Или пойдём в машину?       - Не суетись, всё нормально. Тем более мы все не поместимся в машину. Там пять мест, а нас шестеро – кому-то придётся ехать на коленках, когда будем разъезжаться по домам.       - А потом, когда на горизонте будут появляться копы, будем кричать: «Атас, менты! На пол!»?       Посмеявшись, он кивнул.       - Звучит как экстремальный план. Может кого-нибудь в багажник положим?       - Думаешь это станет менее экстремальным, если вдруг полицейские попросят при проверке открыть багажник, а там лежит кто-то из наших. Скорее всего это буду я.       - Почему ты?       - Не знаю, думаю это прикольно ездить в багажнике. Я бы попробовала.       - Да, но это может быть травмоопасно, тем более у меня в багажнике сейчас много места, ты будешь там как сосиска мотаться в разные стороны.       - Сам же предложил положить кого-нибудь в багажник.       Со стороны машины послышался крик Кенни:       - Вы ещё долго там стоять будете?       - Сейчас придём! – ответила Аня, но они никуда не пошли, продолжая разговор.       - Вообще, Кенни предложил поехать в два захода. Я дам Джошу машину, и он отвезёт Кенни, Бонни и Марту по домам, а потом он вернётся за нами. Тем более шесть человек, и, если учитывать мой вес – это покосит машину.       - А почему меня с ними не отвезти?       - Просто не хочу куковать тут один. Это займёт не пол часа, и я бы скорее пошёл на остановку или до ближайшей станции метро пешком. Да и мы втроём живём не далеко друг от друга – к каждому по пятнадцать минут езды.       - Мне кажется или это звучит как-то…неправдоподобно?       Хитро прищурив глаза, она слегка улыбнулась, ожидая ответа. Питер понял, что его раскрыли и первым делом он оглянулся назад на машину, а затем сложил руки в карманы.       - Ладно, да, тут просто есть одна небольшая загвоздка. Джош потом хочет пригласить Марту погулять ещё немного, поэтому он одолжил мою машину.       - Думаешь, она не откажет?       - Не откажет, по ней видно, что он ей нравится.       Тут он был прав, она даже не сильно скрывала свою симпатию, постоянно смущаясь в его присутствии и краснея каждый раз, когда он её касается. На фанатку она была не похожа, но сама Марта не отрицала тот факт, что ей нравится, как этот парень играет на клавишных инструментах. Из слов подруги это были действительно глубокие чувства и восхищение такой скромной личностью как Джош, да и сама Аня считала, что они хорошо друг другу подходят. Как бы аура «свахи» не передавалась от Бонни воздушно-капельным путём. Аня даже чихнула после этой мысли.       - Будь здорова, - сказал Питер.       - Спасибо. Может тогда поедем на метро? А Джош тебе потом машину пригонит.       - Тоже хороший план.       Оказавшись возле машины, все вернулись к весёлой компанейской атмосфере. В какой-то момент девочки отошли от машины на пару слов и как по обычаю пришли к примирению. Бонни хоть и была настырной, но умела признавать свои ошибки, поэтому попросила прощения за то, что лезет туда куда не надо. Но потом начала ту же пластинку со сведением одиноких душ. Зная, что придётся вести машину, Джош решил не пить, а вот Питер всё-таки навернул стаканчик, забыв о том, что пару часов назад принял антидепрессант. От этого Анна забеспокоилась, но подумала, что это была просто случайность. Оставшееся время до конца гулянок, она наблюдала за ним, надеясь, что это никак негативно не подействует на него. Но ничего не произошло.       Как и было обговорено, Джош поехал развозить всех домой, а Аня с Питером по мосту пошли в сторону ближайшей станции метро, по времени это займёт больше часа. Девушка поинтересовалась, хорошо ли он себя чувствует и не замёрз ли, ведь с наступлением ночи становилось всё более прохладнее, не смотря что май был ближним месяцем к лету. Тот ответил ей, что всё в порядке, хотя, учитывая накопившиеся переживания, проблемы и депрессию, он парировал этой фразой часто.       Перед уездом, Марта отдала ей толстовку и теперь они оба были тепло одеты. Правда Питер был не уверен в достаточном тепле от этой кофты.       - Долго нам ещё идти? – спросила Анна, когда они свернули на соседнюю от набережной улицу. Питер прожил в Бруклине всю свою жизнь, поэтому знал подходящий маршрут.       - Мм, минут тридцать, и мы на месте, - ответил он, глядя на неё. Девушка шла, обнимая себя за плечи и молча кивнула. – Если ты замёрзла, я могу вернуть тебе куртку. Ну или зайти в какую-нибудь круглосуточную забегаловку и я куплю тебе что-нибудь горячее.       - Нет, спасибо, Питер. Не хочется…       - Может ты устала? Мы шли через мост практически без остановки, а он не маленький. Если хочешь отдохнуть, мы присядем на ближайшей лавочке. Тем более ты подвыпившая.       - Эй, ну ведь не пьяная же! Могу сама ходить. Я немного устала, но будет лучше, если мы как можно быстрее доберёмся до метро. Вон там и присяду. Сейчас не час пик и вагоны пустые.       - Предлагаешь развалиться на сиденьях вагона метро? Мне понадобиться четыре в ряд.       Он прошёл вперёд и остановился на её пути, присаживаясь на корточки.       - Залазь на спину.       - Сдурел? Хочешь себе грыжу заработать? Я не пушинка, знаешь ли.       - Не мели чепуху, я веса поднимал гораздо больше. Тем более ты не толстая или что-то в этом роде. У тебя всё в меру.       -…Не говори, что я тебя не предупреждала…       Взобравшись ему на спину, она обвила его шею руками, и он встал, подцепив её руками под коленями. Привычным шагом он пошёл дальше, а Анна думала о том, как этому парню живётся с таким высоким ростом. Она будто видела мир его глазами с высоты двух метров. Девушку он нёс практически беспрерывно в течении десяти минут, лишь иногда поправляя её на спине, чтобы она не сползала вниз.       - Не жди предложения понести тебя в ответ, - буркнула Анна практически у его уха.       - Что ты там говорила про грыжу? Да я тебя раздавлю как блоху! – он посмеялся и поправил её, от чего она подпрыгнула.       - Сейчас договоришься и я дам тебе пиздюлей…       - А что? Столько крови у меня попила.       Анна спустила фуражку ему на глаза, и он потерял обзор, от чего они оба чуть не врезались в столб. Питер запутался в ногах, Анна запищала, и они свалились на тротуар. Упав на бок, девушка почувствовала боль от ушиба, а Питер развалился на земле тихо постанывая.       - Вот сейчас только попробуй посмеяться! А если бы ты на меня упал? Точно бы раздавил!       Приподняв с глаз фуражку, он несколько секунд неотрывно смотрел на неё. В его зелёно-голубых глазах, отражался свет от уличных фонарей, и у Анны вид этих тёплых глаз вызвал щекотку где-то внутри. Поджав губы, он старался не засмеяться, ведь если он это сделает, то ему точно крышка.       - Я же вижу, как ты стараешься не улыбаться, Ратайчик! – она нахмурилась и толкнула его в плечо.       Он уже не сдержался и засмеялся в голос. Наверное, ближайшие переулки города точно слышали его заливистый глубокий смех. Он морщился, начал прикрывать рот рукой, а его плечи вздрагивали. Лицо Анны расслабилось и наблюдая за ним, она сама невольно начала улыбаться. Потому что ей нравилось, когда Питер начинал смеяться над какой-то глупой ситуацией или же радовался мелочам. Снова подтолкнув его, она прилегла рядом с ним и посмотрела на небо. Оно было ясным, звёздным и светлым – как душа этого парня.       Из-за их полежанок на тротуаре, они добрались до станции метро позже поставленого срока. Зато не пришлось долго ждать электропоезд и они сразу сели на пассажирские сидения. Людей не было совсем, никто просто так поздно дурью не маялся и спал в тёплой кровати, в отличие от этих двоих. Если до этого Анна чувствовала себя более-менее бодрой, то теперь в тепле вагона и сидячем положении её начало клонить в сон. Анна клюнула носом один раз, второй, пару раз моргнула глазами и когда мышцы расслабилась, она склонилась в бок. Ещё бы чуть-чуть и она бы уже валялась на полу вагона. Питер мягко ухватил её за талию и уложил её голову себе на плечо. Аня даже не поняла, что произошло, вздохнула и захлопала глазами.       - Лежи. Не суетись. – сказал Питер, и перевёл взгляд на табло остановок.       Рядом с ним было так тепло, безопасно и уютно, что она не стала сопротивляться. Анна закрыла глаза, вдохнула лёгкий запах одеколона от него и чувствуя приятное жжение в груди, начала расслабляться. А через пару минут она почувствовала, как что-то уткнулась ей в макушку и тихо засопело. Питер лёг щекой на её голову и задремал. Будить его она не хотела, да и сама Аня быстро отрубилась, не успев порассуждать в своей голове на тему приятности этого момента.       Вот так они и проспали свою остановку. ***       12 апреля. 2010 год       Питер старался кашлять как можно тише, потому что, когда такое происходило, несколько его кошек дёргались, не понимая, что вообще происходит. Уже сутки не проходила простуда или как подозревал Питер – грипп. И теперь его преследовали, насморк, кашель и температура с головной болью. Благо в аптечке имелись все нужные лекарства, порошки и обезболивающие. А главное он не понимал, когда успел подхватить эту заразу, но скорее всего это произошло либо во время прибывания в ветеринарной клинике, либо его продуло на улице.       Лёжа в гостиной на диване, он устало смотрел телевизор и мерил температуру. Тито мирно отдыхал в подвале, вдали от шума и своих брата и сестричек. Сегодня они уже навещали его, Питер всё контролировал, валяясь на кровати со своими «детишками» и следил, чтобы никто ничего не учудил, пока малыш Тито восстанавливается. Всё назначенные процедуры были выполнены и теперь он мог спокойно отдыхать, а вот Питеру ещё предстояло побороться с этой заразой.       Когда он достал ртутный градусник и посмотрел на цифры, он издал тяжелый вздох, и как раз в этот момент на кофейном столике зазвенел телефон. Был уже вечер и в это время ему могли позвонить либо его сестрички, либо это была Аня. Последний вариант был точным.       - Алло. – сказал Питер, прочистив слегка охрипшее горло.       - Привет. Как ты? – голос Ани был тихим и слегка обеспокоенным. Питер изначально не хотел, чтобы она волновалась о его здоровье, поэтому ничего не сказал, о том, что заболел. По итогу ей всё растрепала Пэм.       - Неплохо. – он потёр лицо рукой, чувствуя, как глаза начинаю немного жечь. – Только что померил температуру. Лекарство приму и пойду спать.       - На сколько всё плохо?..       - Пока что 38.5. Выпью жаропонижающее и всё будет тип-топ.       - Уверен, что не стоит ехать в больницу?..       - Аня, я справлюсь. Тем более мне сейчас нельзя ложиться в больницу. Тито после операции, мне нужно следить за ним, тем более у меня полно кошек в доме и за ними тоже нужен досмотр. Ещё и нужно альбом дописывать. Сегодня, кстати, почти закончил писать одну песню. Как мне полегчает, и ты выиграешь тендер, обязательно сыграю тебе.       На другом конце провода ответа не послышалось, лишь глубокий вздох. Он понял, что это значило – Аня была не в восторге о таком халатном отношении к своему здоровью, но и одновременно понимала, что деваться некуда, Питер не оставит своих «детишек», его сёстры не смогут приезжать так часто, чтобы приглядывать за ними, а Аня уж тем более с этим надвигающимся тендером из дома и офиса практически не вылазит.       - Солнышко, - тихо и ласково начал Питер. – Всё хорошо. Я понимаю, ты беспокоишься, но думаю, что это обыкновенная простуда. Буквально пара дней и всё пройдёт. Не ты ли мне говорила, что на мне всё как на собаке заживает? А?       Он усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку.       - Нууу, то было давно, ещё когда мы моложе были. – ответила она.       - Хочешь сказать, что сейчас я старый пердун? Нахера ты тогда с таким возишься?       - Может я люблю мужчин постарше?       - Уже представляю как в будущем ты подаёшь мне вставную челюсть.       - Вот это я понимаю сильные чувства. Хорошо, я буду подавать тебе в будущем вставную челюсть, взамен на то, что ты будешь втирать мне мазь от боли в коленях.       Питер начал тихо смеяться, наслаждаясь такой шутливой темой разговора, и судя по хихиканью на другом конце, Аня тоже это оценила. Учитывая опыт в прошлом браке, Питер принял для себя решение, что пока он не сделает себя, ни о каких жене и детях речи быть не может. Но с Аней он был готов пересмотреть некоторые моменты: в браке или нет, ему хотелось, чтобы эта женщина осталась с ним до тех пор, пока он дышать не перестанет. Что касается детей…у Ани их быть не могло. Уж так судьба распорядилась. Но после всех тех упущенных лет и её заботы в момент его отречения от зависимостей, бросать её он был уже не намерен и оставил рядом с собой.       - Питер… - тихо произнесла Аня.       - Оу?       - Пообещай мне, что будешь лечиться и как станет хуже обратишься в больницу. Я что-нибудь придумаю, если кошек придётся оставить, надо будет, постараюсь сама приехать, но пожалуйста, пообещай мне…       - …Хорошо, солнышко. Обещаю.       - Я люблю тебя, Питер.       - И я тебя.       - Как там Тито? Всё нормально?       - Да, шов обрабатывал, ест он, конечно, мало, но видно, что аппетит появился, спит много. Гризельда всё старается проскользнуть в комнату, чтобы побыть с ним побольше, но ты же знаешь её характер, её играть тянет, а Тито сейчас это противопоказано.       - Мало того, что беспокоилась за ребёнка поменьше, теперь ещё беспокоюсь за ребёнка побольше…       - Эй, не ты ли минуту назад собиралась подавать мне вставную челюсть? Теперь я ребёнок?       - А тут уже зависит от твоего поведения. То ты ворчишь как старый дед, то у тебя детство в одном месте играет.       - Например?       - Хмм, на позапрошлой неделе, когда ты был у меня дома, ты спрятался ко мне под кровать и пока я тебя искала, ты схватил меня за лодыжку!*       - Ты так забавно пищала. Как мышь, ей богу! Это было мило, мне понравилось. Но ещё больше мне понравилось, что было после…       - Ратайчик.       - А?       - Пиздуй принимать лекарства и ложись под одеяло греться.       - Ох, если бы не обстоятельства, хотел бы я, чтобы меня грела ты, а не одеяло. ***       14 мая. 2005 год.       Анна никогда не любила сильные потрясения, поэтому она теперь злилась из-за того, что никто не сказал ей о том, что происходит с Питером. Работая в хорошей строительной компании, она дослужилась до своих собственных «туров» по миру, а конкретно – командировки. Два дня назад завершилась очередная поездка в Европу, где около двух месяцев она прожила в Испании. Но даже там она особо не отдыхала, ездила на деловые встречи и объекты.       С друзьями она списывалась и созванивалась редко, поэтому все успели насыпать ей песка в уши и недоговорить ту часть о том, что Питер попал в тюрьму. Избив какого-то мужчину, он попал на срок в тридцать дней. О прошлых «похожих» выходках, ей вспоминать не хотелось. К несчастью для него, Анна была из тех людей, кто был на стороне его семьи, что старались ему помочь и вернуть в чувство, но она просто не знала, как. Поэтому она приехала к нему домой.       Дверь ей открыла Памела. С семьёй Питера, как и у Донны, у неё были замечательные отношения и Пэм была рада её видеть, спустя долгое время.       - А Питер… - начала Анна, заглядывая за спину его сестры, но увидела лишь пустую прихожую.       - У себя. – Пэм устало вздохнула и потёрла глаза, - Нанни, я уже не знаю, что с ним делать. Я приехала час назад, а мы уже успели поругаться. Он не разговаривает со мной.       «Нанни» Памела называла Анну со дня их первой встречи. В их семье было целых две Аннет – мама и старшая сестра, и чтобы их отличать, маму называли «Нетти», а сестру «Нэнси». Вот и Пэм придумала для неё такую форму обращения.       Стоя на пороге, Пэм обрисовала всю ситуацию, что она упустила и ей не договорили. Даже Марта, что была её лучшей подругой и женой Джоша. Она-то как раз и сообщила эту новость, когда она вернулась из командировки, объяснив это так: «Ты работала. Ни к чему тебе лишний стресс». Этот стресс, как занозу в заднице, Анна чувствовала ещё давно, когда Питер начал злоупотреблять кокаином.       Разувшись в прихожей, она прошла мимо обеспокоенной Пэм и спустилась в подвал, заранее постучав в дверь пару раз. Не получив ответа, она зашла в комнату и осмотрелась. Вокруг было темно, лишь тёплый свет от ламп исходил со стороны кровати, где лежал Питер. Он был повёрнут спиной к ней, но явно не спал. Она забыла спросить в каком сейчас состоянии Питер, но если он был под чем-то, то скорее всего темнота была связанна с непереносимостью яркого света. Ну или он просто решил поспать.       Разговор Анна уже прорепетировала и перебрала по сто раз в своей голове пока ехала до его дома. Лишь правильный человек мог разобрать такую головоломку как Питер и она не была уверена, сможет ли как-то повлиять на него. Хотя скорее всего от этого ничего не измениться, она словно собиралась поговорить с вредным подростком, который вряд ли будет её слушать. Однажды она услышала от знакомого психотерапевта: «Наркоман будет обвинять всех, кроме себя».       Тихо сев на край кровати, Анна услышала со стороны Питера глубокий вздох:       - Вроде бы мы уже закончили этот разговор, а? – он повернулся и как только увидел Анну, его глаза приоткрылись в удивлении.       А у Анны сердце в груди сжалось – при свете лампы, под глазами Питера были видны тёмные круги, кожа у него была бледная и выглядел он явно помотанным. По крайней мере брови у него были на месте, учитывая первую поездку «на нары». Она не понимала, что с ним такое происходит. Она видела, что происходит и хотела понять. Чувствуя, как внутри всё ноет, она посмотрела на него с сочувствием, а он, не ожидая, что Анна окажется здесь и сейчас, в недоумении пялился на неё.       - Привет, - наконец, хрипло произнёс он и сел. – Ты же в Европе должна быть, да?       Она ничего не ответила и подбирала слова, чтобы начать. Сто раз репетиций пали в канаву, её язык подстраивался под нужный угол, чтобы не ляпнуть что-то обидное с самого начала, учитывая её тревогу и возмущение, накопившиеся за долгое время.       - Позавчера приехала, - тихо начала она, бегая глазами по его телу и оценивая ситуацию. – Неважно выглядишь.       Он усмехнулся, пригладив растрёпанные волосы. Затем спустя несколько секунд молчания, он пристыженно опустил взгляд и спросил:       - Уже знаешь, да?       - Да. Знаю.       Воцарилась тишина. Питер вздыхал, смотрел на свои пальцы, перебирал их и выглядел как нашкодивший мальчишка перед своей мамой. Анне было интересно, как на всё это реагировала тётушка Нетти – его мама. Но она точно знала, что происходящее ей не нравилось. Никому не нравилось.       - Тоже будешь меня отчитывать? – спросил он, не отрывая взгляда от своих рук.       Будь она ещё на десяток лет моложе, она бы набросилась на него с агрессией и вломила неплохого леща, за то, что он вытворял. Она не могла винить его в том, что разум начал играть в свои игры.       - Питер, ты сам хотя бы осознаёшь, что ты вытворяешь? – тихо произнесла она, подсев ближе к нему. Она не боялась, что вдруг он может поднять руку или ещё что похуже. Во-первых, даже под наркотиками он не поднимет руку на женщину, как выяснилось из инцидента месячной давности, а во-вторых – сейчас перед ней сидел именно Питер, а не его личность под кайфом.       - Да. И мне стыдно. – сказал он, нахмурив брови. – Ань, я…Это тяжело. Хотя бы ты пойми.       - Нет, Питер, я не понимаю. Возможно, как и остальные, я не понимаю. Я знаю, что тебе тяжело, я чувствую, что тебе тяжело и вижу, КАК тебе тяжело, но я не могу понять, почему ты до сих пор…Ты наступаешь на одни и те же грабли, и с каждым разом всё хуже.       - С каждым разом? В прошлый раз я проторчал несколько месяцев в тюряге, а теперь было всего тридцать дней.       - Ты человека избил!       Встав перед ним, Анна сложила руки на груди и нахмурилась:       - Никакой из двух этих случаев не являются чем-то хорошим или что-то лучше другого, Питер. Я не хочу тебя «ущемлять» в твоих силах бороться с этим, но…ты не справляешься один. Знаю как ты не любишь, когда кто-то вмешивается в твою жизнь, твоё здоровье и как ты пытаешься справится сам, но…       - Стоять, блять. – он встал следом, возвышаясь над ней. – Я догадываюсь, что ты сейчас хочешь донести. Пэм тебе уже всё растрепала.       - Питер, тебе нужна помощь.       Тихо посмеявшись, он потёр глаза и зашагал в сторону кухни в другой части подвала, затем он резко развернулся и сказал:       - На секунду я подумал, что мы просто поболтаем о чём-то другом, когда увидел тебя, всё-таки мы взрослые и занятые люди, у которых карьера, работа и семья. Видимся мы теперь редко, хотя бы расскажи как погрелась на солнышке в Испании!       - Мы сейчас не об этом говорим, и я не грелась ни на каком солнышке, а работала как лошадь на пашне.       - Впрочем, как и всегда. Многозадачность и трудоголизм у тебя не отнять со студенчества.       - Ну уходи от темы!       Он подошёл к холодильнику, доставая оттуда бутылку с красным вином. Затем, включив лампу на стене, Питер достал стакан и стел за барную стойку.       - Мне не нужна ничья помощь. – пробубнил он, наливая в стакан вино. Когда он поставил бутылку на столешницу и собирался выпить, Анна перехватила стакан и вместе с содержимым бросила его в мусорное ведро, что стояло рядом. Она не боялась проявлять такую дерзость ни перед кем, перед ним особенно.       - Нужна. Ты не осознаёшь, что не можешь помочь сам себе. Так позволь близким…       - Это вино я покупал в Шотландии два года наз…       - Да насрать мне!       Питер чертыхнулся назад, глядя на Анну в шоке.       - Думаешь мне есть дело до какого-то вина, что ты купил там? Мне важно, что происходит здесь и сейчас, и вообще в целом. Признаюсь, что я обеспокоена твоим состоянием и придерживаюсь позиции твоей семьи обратиться за помощью в хорошую лечебницу. Но и не говорю, что отказываюсь поддерживать тебя, наоборот, я согласна ездить навещать тебя и верить в то, что с посторонней помощью ты сможешь это побороть.       Он тихо посмеялся, опираясь подбородком на свою руку, а затем произнёс:       - Это «поддержка» повлияла бы на меня гораздо больше, если бы вы все верили в мои силы.       - Это продолжается несколько лет, Питер. Мы не делаем таким способом из тебя слабого человека, а просто хотим помочь.       - Знаешь, в этой дерьмовой жизни, лучшей помощью станет уже только смерть и…       - Да, Питер, да! Жизнь дерьмо! Каждый день ты просыпаешься с мыслью: зачем вообще нужно жить на свете, если люди в нём либо конченные гандоны, либо слабые существа, борющиеся за выживание? А знаешь, что я тебе скажу? Потому что нас сама жизнь такими создала. Я не говорю о Боге или эволюции Дарвина, как мы из мартышек превратились в разумных существ. Жизнь была бы слишком скучной, если бы всё катилось как по маслу, поэтому она устраивает нам испытания – они доказывают, сможем ли мы превзойти свои ожидания и стремиться выше. И мы должны принимать жизнь такой какая она есть и идти дальше. Я вижу, как тебе тяжело из-за всех невзгод, что ты преодолеваешь: депрессия, развод с любимой женщиной, смерть отца, разногласия в группе и недавнее предательство. Но на всём этом жизнь не останавливается. Если ты не хочешь жить ради себя, тогда…попробуй пожить ради других и подумать, как им будет плохо, узнав, что с тобой что-то случилось.       - У нас с тобой разные ситуации, и ты…       - Да, разные, но суть одна – как бы не было больно, надо продолжать. И не отказывать себе в минутных слабостях. Слёзы – нормально, истерика – нормально, бьющаяся посуда – нормально. Нельзя держать в себе негативные эмоции, но и выпускать их ты должен постепенно и не резко. Чтобы не вышло такой ситуации с избиением повторно.       - Говорит человек, у которого сейчас всё хорошо! Сомневаюсь, что у тебя есть какие-то такие проблемы.       - Нихера, Питер!       Она перевела дыхание, взъерошила волосы, а затем хрипло произнесла:       - Я бездетна.       На пару секунд он замер, а затем на лице Питера начало появляться лёгкое недоумение. Он нахмурил брови, выжидая, что она скажет дальше.       - Так уж вышло, что сам ГОСПОДЬ не даровал мне такую функцию. Или по-научному, у меня не может быть детей. Об этом я узнала пару лет назад, когда заметила, что мой цикл остановился. С мужчинами я не живу половой жизнью уже не помню какой год, на праздниках я не напивалась до чёртиков, чтобы меня трахнул какой-нибудь долбаёб. И я задалась вопросом: почему? И ответ был не утешительным.       Глаза Анны стали влажными от невыплаканных слёз, она судорожно вздохнула, а затем твёрдо продолжила:       - Я проходила лечение, пила таблетки, но ничего не помогло. Как и ты я заперлась в себе, пропала на некоторое время, все у меня спрашивали: как дела? А я врала, что по уши в работе и не могу видеться. Мне было херово. Но я не глушила это всё в алкоголе, наркоте или в утешении через постель и так далее. Я пошла к психотерапевту. Несколько раз. И знаешь, что? Я приняла это. Жизнь. Факт своего женского здоровья. Факт, что рядом нет моей любимой бабули, с которой мы были лучшими подругами – ты и сам помнишь. Приняла факт, что моего кота, что спасал меня от одиночества – больше нет. Я всё помню…но отпустила.       И прежде чем он собирался что-то сказать, она добавила:       - Не ты ли много лет назад сказал мне: «…какой бы херовой жизнь не была, в ней точно найдутся плюсы…ты всегда можешь обратиться за помощью к своим друзьям. Ко мне в первую очередь.»? Я обращалась – ты помогал. Но ты не просишь этой помощи ни у кого, и это…разочаровывает. Иметь друзей и семью, что готовы помочь тебе просто потому что они тебя любят это тоже – нормально! Для меня это было бы настоящим сокровищем. Цени, что имеешь, пока не стало слишком поздно!       Взяв со стойки бутылку, он резко кинул её в стену. Теперь на белой дощатой стене растекалась бордовая клякса, а на ближайшем столике со станционным телефоном и прочими бумагами валялось стекло. Анна замерла, понимая, что теперь дружелюбием тут не пахнет, и не было его тут с самого начала их спора. Пэм была права – он стал более буйным. Это уже не походило на прежнего Питера.       - Не нужно учить меня жизни…- прохрипел он, - Моя жизнь – мои проблемы. Я сожалею. Ты не заслужила, чтобы судьба тебя так обделила. Признаюсь, что ты могла бы стать хорошей матерью. Но, блять, давай ты засунешь свои советы куда подальше и вместе с моими сёстрами отстанешь, ладно? Я. Справлюсь. Сам.       До него не сразу дошло, что сейчас ляпнул не подумав. Его лицо расслабилось, а внутри он почувствовал сожаление, когда увидел, как исказилось лицо Анны в лёгком отвращении и боли. Делая ещё хуже себе, он отдалил человека, что долгие годы был предан и внимателен с ним.       Наркоман будет обвинять всех, кроме себя.       - Да пошёл ты, Ратайчик…- прошептала она, сглотнув подступивший к горлу ком, и поспешила удалиться из его подвала, до того, как она сойдёт на эмоции, и он увидит её слёзы.       Хлопнув дверью, она поднялась по ступеням и сразу свернула в прихожую, куда выбежала Пэм, которая ещё не уехала домой. Заметив эмоции на лице Анны, она поняла, что и у неё не получилось поговорить с ним. Ни ребята из группы, ни Джош, ни остальные члены его семьи не смогли справиться с его психозом, паранойей и многочисленными спорами. Аня была последней инстанцией. И теперь оставался только один вариант.       - Вижу, не вышло, - произнесла Пэм, устало прислонившись к косяку открывшейся входной двери.       - Да. Желаю удачи, с реабилитацией. Ещё увидимся, Пэм. – кивнув на прощание, Анна, больше не секунды, не задерживаясь в этом доме, поспешила к своей машине и завела двигатель. Отъезжая от подъездной дорожки, в окно она увидела выбежавшего на крыльцо Питера. Видать не всё высказал, но слушать желания уже не было. И Аня уехала домой.       Через несколько дней ей позвонил Джош и рассказал о том, что мама и сёстры Питера устроили ему небольшое «шоу с исчезновением». Вооруженные спецназовцы ворвались к нему в дом и под прицелами смогли довести его в психиатрическую лечебницу. Аню удивило, что буйность Питера дошла до такого, что его теперь с ружьями сопровождали.        ***       9 Июля. 2005 год.       Когда Анна впервые в жизни оказалась в доме Ратайчиков, она почувствовала то, чего ей так не хватало. Семейное тепло. Ей нравились Аннет и Питер Ратайчики, она считала их замечательной семейной парой в отличии от её родителей, которые пожелали разбежаться по разным сторонам. И эти люди чувствовали её одиночество – молодая студентка из России, в чужой стране, без друзей и семьи рядом, поэтому принимали Анну с теплом, когда она приходила в гости в компании их сына.       Питер Пол Ратайчик был самым настоящим весельчаком, рукастым и по уши влюбленным в свою жену. Жаль, что не прожил подольше. Узнав о его смерти, сама Аннет пригласила её на прощание и похороны, хотя Анна не являлась частью этой семьи. Но миссис Ратайчик так не считала, думала и знала, что девушка столько раз помогала их сыну, иногда приходила к ним в гости и была вежливой, поэтому ей хотелось видеть её рядом с их семьёй. На похоронах Анна разговаривала со всеми, кого знала, предлагала выпить воды, успокоительное или носовой платок, а главное старалась поддержать Питера, его сестёр и маму.       Теперь, перекинувшись парой слов с друзьями и сестрами Питера в холодной кухне, она отправилась по тихому дому Ратайчиков в поисках самого Питера. Всё изменилось и стало таким пустым, мрачным…когда Аннет ушла. Направляясь к лестнице на второй этаж, она подняла голову и сразу же наткнулась на мужчину, сидящего на самой верхней ступени и прислонившись головой к перилам. Его взгляд был усталым, а густые чёрные волосы закрывали пол лица. Он как маленький мальчик обнимал свои коленки и смотрел в никуда.       Анна поднялась по ступеням и тихо села рядом с ним, глядя вниз, на самую первую ступень у подножия. Они оба на собственном опыте знали, что такое терять близких людей, но с каждым разом легче не становилось, хотя казалось, что когда уходит первый, то в бедующем будет проще это переживать. Ничего подобного.       - Эй, - тихо произнесла она, переведя взгляд на него. – Может пойдёшь спать? Сегодня был тяжелый день, и ты двое суток бодрствовал, помогая всё организовывать.       Но Питер ничего не ответил, даже не шелохнулся. Родители всегда были для него самыми близкими людьми в его жизни и потеряв обоих, ему стало ещё хуже, чем раньше. А учитывая его поведение в последние месяцы, ему становилось дурно, что не успел попросить прощения у мамы. За время похорон, она не знала, что ему ещё сказать и думала, будет ли правильно, если они без лишних слов просто помолчат. Заметит ли он, что, хотя бы через её присутствие, она старается его утешить.       - Знаю, что сейчас не время, но…- продолжила Анна, положив руку ему на плечо. – Прости меня, Питер…если сказала что-то не так или чем-то обидела. С прошлого нашего…разговора мы мало общались. Я…ты можешь всегда положиться на меня, если тебе нужна будет помощь…       Она убрала руку и положила её к себе на колено. Питер так же ничего не отвечал, и Анна восприняла это как знак, что сейчас он хочет побыть один, и надеялась, что он простит. Тяжело вздохнув, она приподнялась со ступени, но тут же опустилась назад, когда Питер потянул её за руку вниз. Она не успела что-либо сказать, как он крепко обнял её и уткнулся лицом в плечо. Питер никогда не плакал при других людях и большинство людей не видело его слёз, но за всю свою жизнь это был уже третий раз, когда Анна видит и слышит, как он плачет. Его плечи вздрагивали, всхлипы были не частыми, переходя в тихое рыдание.       Нежно и осторожно, Анна положила руку ему на голову, начиная гладить и перебирать его волосы, а второй водить по его спине. Горло сжалось, а глаза намокли от подступающих слёз. Больно переживать утрату, но ещё тяжелее видеть, как любимые люди плачут по тому же поводу и пытаются смириться.       Сегодня она останется тут на ночь, как и все, кто любит эту семью.        ***       14 апреля. 2010 год.       Он понял, что пора просыпаться, когда к горлу подкатил очередной приступ тошноты. Уже шли вторые сутки, когда температура поднималась до тридцати девяти градусов и ему приходилось сбивать её парацетамолом. Правда потом все лекарства выходили наружу вместе с той малой частью пищи, что он мог в себя запихать.       Добежав до туалета, Питер очистил желудок, чувствуя, что лучше не становится. Голова раскалывалось, тело ломило так, что он едва сидел рядом с унитазом и ко всему добавились боли в животе и груди. Это было похлеще ломки и того, чем он болел за всю жизнь. Найдя в себе силы встать, он пошатнулся и вцепился рукой в край раковины. Затем он поднял глаза и посмотрел в зеркало – Питер посчитал, что вид был ещё хуже, чем, когда он употреблял.       Когда Питер вернулся в свою подвальную комнату, он подошёл к столешнице и вытащил из аптечки несколько таблеток, что он выпьет с интервалами в несколько минут. Включил чайник, чтобы выпить порошок и палернуть потом всё это горячим чаем со сладким мёдом. Взглянув на время, он знатно удивился, что было восемь утра и организм поднял его так рано. Он выпил первую таблетку, а затем потёр лицо руками.       - Тито! – произнёс он, когда оглядел комнату. Раз он так рано поднялся, значит можно было немного потешить кота и дать ему нужные лекарства, но Тито нигде не было видно. – Тито.       Шаркая ногами по полу, он заглянул в шкаф, затем под стойку, на кровать и наконец под тренажер со штангой, который стоял рядом с зеркалом. Он ведь не мог случайно выпустить кота, пока бегал блевать. Да? Остался только один вариант, который оказался верным, заметив в отражении зеркала что-то белое под его кроватью.       - Решил с папкой в прятки поиграть, малыш? – слабо усмехнулся Питер и переместился к кровати. – Давай вылазь, нам надо с тобой принять…       Когда его рука потянулась под кровать и дотронулась до мягкой белой шёрстки на животике, Питер почувствовал под пальцами лёгкий холод. Неужели его тело настолько разгорячилось, что его чувства притупились? Он положил ладонь полностью на тело кота, а затем у него спёрло горло, мешая нормально дышать. Словно ком из горечи застрял поперёк горла. Нет, ему ведь кажется? Осторожным и медленным движением, он протащил по полу холодное, бездыханное тельце животного, и теперь по его щекам начали течь горячие слёзы.       - Т-тито?..- хрипло произнёс он, подняв кота к себе на руки и прижимая к груди. – Как же так, малыш? Что случилось?..       Шумно всхлипнув, он уткнулся носом в мягкую и чистую шёрстку своего малыша Тито, что теперь не мог помурлыкать рядом с ним и лизнуть его в нос. Это произошло так неожиданно и без единого намёка, что Питер сильно запоздал с помощью, и теперь уже было поздно что-либо делать. Ему не хотелось отпускать его, он забыл про свои лекарства, думая только о том, что теперь и кот, которого он горячо любил, оставил его. Пальцами он нежно массировал его шерсть – мягкую, коротенькую, на половину белую, на половину полосатую шёрстку, от которой до сих пор пахло лекарствами и чем-то родным; открытую кожу; место, где у него был шов. Вспоминал как подобрал его совсем маленьким на улице, сколько они пережили вместе и думал, как он теперь будет жить без него.       Он думал, что ему нужно будет похоронить его с достоинством, болеет он или нет, но сегодня он это сделает. А пока он хотел сидеть так и попрощаться с верным котом, другом и ребёнком.       После обеда он отыскал для Тито приличную коробку, поцеловал в носик, когда укладывал его туда, и оставил на полу, запустив в подвал других кошек, чтобы они могли с ним попрощаться. Никсон улёгся рядом с ним, начиная вылизывать его ушки и тереться мордочкой о его затылок, но как он не старался, его брат не просыпался. Питер не понимал, что он упустил и как так произошло, что Тито умер. Он соблюдал все указания ветеринара, убирался настолько часто, что любая больница могла бы позавидовать, ограничивал кота от опасностей…так что же стряслось? В какой-то момент, он подумал, что это он виноват со своими бациллами и если бы он заранее обратился в больницу, то кот был бы ещё жив. Душа болела и наливалась кровью от горя, и лишь совсем немного его утешала мысль, что Тито теперь находиться в лучшем мире, где нет невзгод и всегда тепло. Питер верил, что все питомцы попадают в Рай и они не заслуживают нас – людей. Ещё он подумал и даже захотел, чтобы на той стороне малыша Тито встретила его любимая кошка Венера, с которой он провёл первую половину своей жизни.       Позаботься о нём, красавица… - думал Питер, глядя на своих кошек, трущихся рядом с коробкой. Своими мыслями он обращался именно к ней.       Настоящий кошмар для Питера начался через час, когда он уже собирался нести коробку на задний двор. Боль ушла вниз, там, где, как ему казалось, уже начали выворачиваться кишки. К тошноте добавился ужасный жидкий стул с кровью и вот тогда Питер начал бить тревогу. Превозмогая боль и желание свалиться на пол, он нашёл свой телефон и набрал первый номер из последних вызовов.       - Пэм…- хрипло произнёс он. – Сюда…пожалуйста…       Этих слов ей хватило, чтобы понять состояние брата и сорваться с работы, чтобы поехать к нему домой. Он вызвал скорую, отыскал нужные документы, а когда был уже на пути в больницу, его сестра как раз приехала к нему домой, взяла несколько вещей и отправилась следом.        ***       17 октября. 2009 год.       Первые два месяца завязки были не слишком лёгкими, но Питер делал успехи. Полностью отказавшись от алкоголя и наркотиков, он углубился в написание песен, работу и личную жизнь. Дела в группе начали налаживаться, больше частых ссор во время репетиций и совместных посиделок с друзьями у него не было. Работа над альбомом «Dead Again» шла полным ходом.       И теперь он вспоминал свои ошибки с сожалением. Понял, что всё-таки верит в Бога и боялся попасть в никуда, тогда, когда раньше желал смерти и причинял себе боль, рисуя собственной кровью на стенах подвала. Ему нравилось, что жизнь начала потихоньку налаживаться. Когда кошки Тито и Гризельда тёрлись о его ноги, он смотрел на них и думал, что теперь больше всего не хочет возвращаться к наркотикам, ведь если он помрёт раньше времени, то оставит своих «детишек» голодать.       Звон тарелок привлёк его внимание, и он перевёл взгляд в сторону столешницы, по которой вальяжно расхаживала кошка Уина.       - Уина! – Аня убрала мыльную тарелку в раковину и вытерла руки, - Я, конечно, понимаю, что ты пришла мне помочь, но мне кажется, что ты больше тарелок разобьёшь, чем вытрешь.       Усмехнувшись, она взяла кошку на руки, чмокнула её в макушку и посадила на пол. Кошки были с характером и лишь только трое из пяти подпускали Анну к себе.       Сегодня у Питера были гости – приезжали Кенни и Бонни со своими дочками, не забыв подобрать по дороге Анну. Они неплохо поболтали, вспомнили молодость и поговорили о том, что Питер пропустил за всё время, что он реабилитировался. Наблюдая за тем как этот, мужчина разговаривает с дочками Кенни, Анне он напомнил того самого пьяного дядю, что спрашивает: «У тебя в школе мальчик-то появился?», «Ну и правильно, ну их этих мужиков. Сначала пусть пройдут мой контроль, после вашего папки.». Правда эта картина разворачивалась с Питером, будучи в трезвом уме. И это выглядело очень забавно, девочки так смущались.       После посиделок она осталась, чтобы прибраться и помыть посуду. На работу на следующий день не нужно было, поэтому ничего страшного, если она закажет такси так поздно.       Глядя на то, как она хозяйничает на его кухне, не находящейся в подвале, губы Питера тронула невольная улыбка, когда он понимал, что забыл о том, каково это, когда на твоей кухне заправляет женщина. С отношениями ему не везло всю жизнь, у него не получалось совмещать такие две вещи как «секс» и «любовь», что-то да начинало перевешивать. В начале была девушка, что подсела на наркотики, потом Донна, а затем бесчисленное количество «не тех вариантов». И глядя сейчас на Анну, что стояла спиной к нему, он задумался, что не рассматривал такой вариант. Вернее, пару раз он над этим задумывался по молодости…        Ещё в начале знакомства с ней, Джош по секрету сказал ему: «Она словно мустанг из Прерий – за столько лет она ещё никого, в плане мужчин, не подпустила к себе слишком близко». Как-то Анна рассказывала ему неудачный опыт в отношениях с одним мажором, когда она училась в России. Говорят, что: «В СССР секса не было! Только любовь!», когда Аня описывала своего бывшего, оказалось, что эта тварь трахалась как кролик за её спиной с какой-то комсомолкой. И она до сих пор не знает, пробыли ли они в Комсомоле после того, как она устроила скандал со своим парнем или нет, но одно она знала точно – парнишка неплохо опозорил свою семью. Где-то в 1994 году, она познакомила Питера с одним парнишкой, с которым повстречалась от силы три месяца, а затем бросила по такой же причине. Измена. С тех пор Анна больше ни с кем в отношения не вступала. И он всё никак не мог понять, что в ней мужчинам могло не нравиться, раз так хотели пойти налево? Анна была девушкой с «приданным» - рост, конечно, маленький, но фигура прекрасная. Эта женщина с молодости следила и продолжала следить за ней, и тут было дело не в генетике. По старым фотографиям из её семейного альбома, что показывала ему её бабушка, когда он приезжал с Анной к ней на родину, девушка в школьном возрасте страдала сильным недовесом, а позже была затравлена из-за его набора.       В Америке она забила огромный болт на мнение людей и жила по своим правилам. Первое время перед парнями носила отцовскую олимпийку с джинсами, скрывая своё тело, а затем она начала потихоньку «раскрепощаться». Джинсы стали рваными, олимпийку она носила с майками, открывающими плечи и декольте, а в свои двадцать три она набила первое тату на всё бедро.       По характеру – крепкий орешек. В обиду себя не давала и за других заступалась. Он никогда бы не мог подумать, что эта девчушка сможет подраться с одной из стервозных особ, что учились в её универе. Тогда всё произошло из глупой ревности, та девушка подумала, что Аня собирается увести её ухажера и забила ей стрелку в переулке. А ещё был случай, когда с ним хотел подраться пьяный мужик в баре. Учитывая рост Питера ему было проблематично вступать с кем-то в такие перепалки: во-первых, рост и вес – это давало ему преимущество, во-вторых, первая причина могла повлечь за собой последствия с правоохранительными органами. Ну, на его опыте такое было не впервой.       Питер считал Аню сильной женщиной, она не сдалась, когда вся её жизнь смялась в комок из несчастий. Развод родителей, потеря питомца и бабушки, а также наличие бесплодия и отсутствие любимого человека. Он не знал, хотела ли она теперь прожить всю жизнь одна или желала быть с кем-то рядом, но мысль о том, чтобы попробовать сделать шаг к ней на встречу была очень заманчивой. С момента как она возилась с ним во время его реабилитации, он думал об этом всё чаще и чаще.       Когда она вытирала тарелки насухо, Питер подошёл ближе и прислонился к столешнице.       - Может мне чем-то помочь? – спросил он, бегая по ней взглядом. Обычная бордовая блуза и брюки так хорошо сидели на ней. Кенни и Бонни подобрали её прямо с работы, поэтому она не успела переодеться.       - В этом нет нужды, я уже закончила, - ответила она, усмехнувшись. – Лучше закажи мне, пожалуйста, такси до дома.       - Такси? – Питер сложил руки на груди и озадаченно нахмурился. – Я могу довезти тебя.       - Уже поздно, не хочу, чтобы ты возвращался потом по темноте.       Немного помолчав, он взял сухие тарелки и сложил их на полку в шкафу. Теперь у Аниных ног начал тереться Тито, на что Питер снова улыбнулся, глядя краем глаза вниз. Этот проказник был ещё тем хитрецом – каждый раз ему удавалось хорошо строить глазки Анне, чтобы та его потискала. Итак, и случилось – она наклонилась и почесала коту подбородок, на что он начал мурлыкать и свалился на пол.       Вот умник! Мне теперь тоже стоит помяукать, чтобы получить то, что получаешь ты? – думал он.       - Аня…- тихо произнёс Питер, привлекая к ней внимание. - Не хочешь остаться?       Он почесал щёку и отвёл взгляд, что намекало на небольшое смущение. Мало кто знал, что изначально он был стеснительным парнем в жизни за сценой, и Анне нравилось, что он не до конца утратил эту черту. Когда он был моложе, её немного умиляло как он смущался, будучи таким великаном.       С лёгким удивлением, она выровнялась, посмотрела на него и спросила:       - Остаться? Зачем?       Он пожал, плечами и подошёл к холодильнику, доставая оттуда пиццу и торт оставшиеся с вечера.       - Можем посмотреть какой-нибудь фильм на кассете, поговорить о чём-нибудь…Просто хочется ещё немного компании и…я бы хотел, чтобы ты осталась.       За годы, что она провела в тени других женщин Питера, она не различила его мотивов. Для неё предложение посидеть и посмотреть фильм было обыденной дружеской посиделкой, как и раньше, а вот Питер хотел, чтобы она провела с ним оставшийся вечер в уютной обстановке. Сейчас или никогда, но хотел попытаться оказаться к ней ещё ближе, посидеть с ней рядом на диване, может даже приобнять, укрыться пледом и смотреть кино.       Оставив на обеденном столе кусочки пиццы и торта, он сделал пару шагов, оказавшись напротив неё. Он молча разглядывал её лицо, пока ждал ответа. Глаза Ани были той самой деталью, на которую хотелось смотреть неотрывно. У неё врождённая гетерохромия и судя по цветам глаз, оттенки она получила от обоих родителей. Иногда ему казалось, что этот указывало на две её сущности – сильная, холодная, неподступная, но в то же время добрая и нежная женщина, желающая быть…любимой. Его родителям она нравилась, у них было о чём поговорить, а вот он…Мать Анны относилась к нему с подозрением, но старалась не лезть в личную жизнь дочери. Тогда, когда они с Анной в первый раз вместе поехали в Россию, Питер чуть не подрался с пасынком Анниного отца, который появился со вторым браком на женщине с двумя детьми. Этот малолетний придурок – малолетний потому что был моложе их на десять лет – ввалился после гулянки с деревенскими друзьями к Анне в баню, чем очень напугал её. Произошёл большой скандал, в котором даже языковой порог не помешал появиться «топору войны». За тот период, что Питер лечился от наркотиков ему случайно удавалось узнать, как отец Ани отзывался о нём: «И как она ещё связалась с ним?». Видать после того инцидента, он видел в нём теперь только плохое, даже не зная его так близко как его семья, друзья и Анна.       - Кошки ревновать не будут? – усмехнулась она, встретившись с ним взглядом.       - Жди сюрприз в сапогах, если вдруг не угодишь им. А так не думаю. Ты им нравишься. – он улыбнулся, а затем протянул руку, чтобы убрать тонкую прядь волос с её щеки. Такой маленький жест, в который он вложил кусочек нежности, заставлял его сердце начать биться чуть сильнее и одновременно испытывать тревогу, что это было лишнее. – Кхм, извини. Но иначе тебе бы пришлось есть свои волосы.       - Не делала так с тех пор как начала стричься коротко, - ответила она, с тихим смехом приняв такое оправдание.       Глядя на то, как она смеётся, он снова улыбнулся и провёл рукой по своим волосам. У него-то они были как конская грива – длинные и густые, и так больше пятнадцати лет – это точно.       Затем он облизнул пересохшие губы и пошёл на рискованный шаг, в котором выиграет, либо получит пощёчину. Второй вариант казался ему ближе. Наклонившись над ней чуть ближе, он взялся двумя пальцами за её подбородок, не давая ей времени понять, что происходит, и оставил на её губах мягкий и короткий поцелуй. Он будто боялся, если сразу полезет с пылом, то ему правда может прилететь, ещё и Анну приведёт в возмущение.       Она в этот момент почувствовала, как по телу пробегает электрический разряд. Тихо выдохнув через приоткрытые губы, она поморгала и посмотрела на него с лёгким недоумением, но ничего не сказала. А Питер ждал вопросов, которых как оказалось не было.       - Ладно, твоя взяла. – прошептав эти слова, она приподнялась на цыпочках и взяла его за плечи.       Легко, нежно и осторожно Анна сделала ответный жест, поцеловав его в губы, но гораздо дольше, чем он. В голову будто ударило опьянение, когда он целовал её – видать долгое время без такой близости с кем-то пробудило в нём некий голод. Значит в свои сорок семь с хвостиком был ещё порох в пороховницах. И теперь, когда он держал её за талию между своим телом и столешницей, ему стало страшно что, если отстраниться, она убежит. Но поцелуй становился всё более глубоким, а Питер, не выдержав, усадил её повыше, провёл носом и щекой по её шее, пока переводил дыхание. Недавно отросшая щетина приятно царапала и щекотала кожу, вызывая волну мурашек по телу. Тонкими пальцами она вплелась ему в волосы, а затем наклонила голову, открывая лучший доступ к шее.       Была ли она удивлена такой неожиданностью? Да. Но бегать от такого шанса у неё уже не было сил, поэтому просто решила плыть по течению и будь что будет. Подняв голову на уровень её лица, он снова подцепил её губы, а руками спустился к бёдрам, нежно сжимая их. Пока он только пытался прощупать землю, не стремился сразу затащить её в постель, боясь, что на утро оба пожалеют. Сегодня только нежность и ласка, словно коты, придавшиеся чувствам.       Отстранившись от поцелуя, они соприкоснулись лбами, тяжело дыша. Питер не мог оторваться от её глаз, словно в эйфории её зрачки стали чуть больше при тусклом свете, но отражали лёгкий блеск. Ему хотелось сказать: «Вау, глаза действительно сияют как сапфиры», как кот из Диснеевского мультфильма, но глаза этой женщины были чем-то потусторонним и манящим. Словно туман в лесу, в котором растут деревья с тёмной корой; кусочек льда и чёрный кофе; агат и коричневый обсидиан. Он провёл большим пальцем у её века, поцеловал её в кончик носа и прикрыл глаза.       - Правильно ли я сейчас поступаю? – прошептал он у её губ. – Ответь мне.       - А мои слова на что-то повлияют?       - Да. У меня в голове каша. Не знаю о чём думать. Чувствую себя так, будто в своей жизни что-то упускал и боюсь теперь оступиться.       Она положила ладонь не его щёку и провела большим пальцем по его щетине. Ещё никогда Анна не была настолько близко к нему, и она не хотела, чтобы этот момент заканчивался. А также её тревожила мысль, что это было ошибкой.       - Я испытываю то же смятение…Испорчу ли я наши отношения, если скажу, что я не раз хотела, чтобы ты оступился передо мной подобным образом?       Пальцы Питера слегка ослабли на её бедрах, а сердце будто прокатилось по животу и груди, вызывая странное щекочущее чувство. В горле пересохло и рефлекторно сглотнул. Ему показалось, что после такого вопроса было уже нечего терять. Прошло столько лет, когда он был слеп и не замечал рядом с собой чистый изумруд.       - И почему же не дала знать? – спросил он, ища в её глазах ответ.       - А думаешь, твоя жизнь по-другому бы пошла? Я такой же пассажир поезда твоей жизни, как и все люди, окружающие тебя, и не думаю, что я смогла бы стать вторым машинистом. Не всё можно предугадать, может после своего признания, я бы сошла с вагона.       - Не ты. Ты слишком ценный пассажир.       Обняв её за талию, он уткнулся носом в её волосы вдыхая приятный травянистый аромат. Репейное масло. Она была такой маленькой и тёплой, что не хотелось отпускать. Его начало опьянять её присутствие, словно он был влюбленным мальчишкой.       - Ты долго думаешь…- шумно вздохнув, он резко перекинул её через плечо, минуя гуляющих кошек и понёс ей в гостиную к дивану. Она пискнула, заболтала ногами и начала шлёпать Питера по заду.       - Дурак, я же упаду!       - Я тебя крепко держу, не ссы.       Затем картинка быстро сменилась, и она тут же свалилась спиной на диван, а над ней нависал Питер. Его волосы начали щекотать ей лицо, от чего она захихикала и убрала их в сторону. Улыбнувшись, он наклонился ближе к ней, нежно целуя и сжимая ей талию. Края её блузы вылезли из-под брюк, оголяя её мягкий животик. У него даже дрожь по телу прошлась от того как он сдерживался. Он не хотел, чтобы она уходила. Не сейчас, не на эту ночь. Никогда. Тихий гул раздался в его груди от удовольствия, когда она вплела пальцы в его волосы, массируя кожу головы, а затем спустилась рукой к шее. Эта женщина его точно убивала…       - Тааак…Что там на счёт кино? – спросила она, отстранившись от поцелуя. – Не зассышь, если мы включим фильм ужасов?       - На ночь? Потом не проси меня по темноте вести тебя в туалет. – он ухмыльнулся. – Может что-то другое? Драму, комедию, вестерн. Всё что ты хочешь. С меня еда, тёплый плед и атмосфера.       - Всё что я хочу? Хм…       Оттолкнув Питера чуть дальше от себя, она сменила его положение, чтобы он сел на диван, а затем взобралась к нему на колени.       - Не будет ли слишком странно звучать с моей стороны, если я скажу…- прошептала она рядом с ним, - …что давно не смотрела кино для взрослых? А плед и еду можно оставить на потом.       Судорожно вздохнув, он потёрся носом о её шею. И это он ещё боялся не сдержаться и вёл себя прилично?       - Тогда не буду отказывать в твоём пожелании… ***       14 апреля. 2010 год.       Тендер прошёл успешно. Конкурирующая строительная компания громко проиграла, оставив постройку проекта компании, в которой она работала. Месяцы подготовки и планирования не прошли даром, теперь её ждали долгожданный отпуск, премия и кровать. Желательно рядом с Питером где-нибудь в глуши. Когда он поправиться, а Тито сможет обходиться без его тщательного надзора, она обязательно возьмёт с собой Питера куда-нибудь отдохнуть. Ему будет полезно немного проветриться, заодно наберётся вдохновения и сможет продолжать писать далеко от окружающей суеты. Она уже присмотрела небольшой коттедж, на краю базы отдыха, в лесу. Там было спокойно, красиво и рядом протекала большая река. Плюс свежий воздух.       Поздно вечером, когда её коллеги и начальство собирались пропустить по стаканчику, она вежливо отказалась, желая поскорее вернуться домой и отдохнуть, а уже на следующий день отпраздновать в кругу своих друзей. Но для начала она позвонит Питеру и расскажет ему эту потрясающую новость. Позвонив первый раз, он ей не ответил, тогда она решила, что тот уже возможно принимает лекарства и готовиться ко сну. Но уже через десять минут, позвонив во второй раз, она начала испытывать беспокойство. В грудной клетке будто почувствовалось странное шевеление, словно это указывало на плохое предчувствие. Если дозвониться до него, то пообещает прибить его при встрече, за то, что так пугает её.       Она позвонила ещё несколько раз. Результата ноль, а тревога возрастала с каждой минутой. Даже по дороге домой, она не переставала ждать, когда он ответит или перезвонит. Наконец, уже разуваясь на пороге дома её телефон зазвонил, но увы это был не Питер, а Джош.       - Джош, привет. Слушай, ты не знаешь, где Питер? Я весь вечер не могу до него дозвониться. Я очень волнуюсь, а он…       - Он ушёл…- хриплый и тихий голос Джоша, пронзил её уши, заставив странному холодку пробежать по её позвоночнику.       - Что?.. – с запозданием переспросила она, медленно поставив сумку на пол. Слова, которые он произнёс, принесли в её голову только один смысл, но она пыталась понять, правильно ли она услышала.       - Питер ушёл. – с судорожным тихим вздохом он продолжил, но уже слегка надломлено. – …Пэм сказала…что он ушёл.       На другой стороне, несколько секунд, Джош слышал напряженное молчание. Как оказывается трудно было говорить эти слова, и в какой-то степени он пожалел, что рассказал об этом Анне, когда она находилась одна дома. Но и затягивать с этой вестью он долго не мог. Несколько часов назад Джонни Келли так же пытался дозвониться до Питера, чтобы спросить некоторые правки к альбому, перед репетицией с Кенни. Позже он получил звонок с номера, который признал не сразу и как оказалось это была Памела – сестра Питера. Она-то и сказала эту фразу: «Он ушёл». Следующим узнал Кенни, а затем они оба заявились на порог дома Джоша, чтобы сообщить эту новость. Услышанное, разбило какую-то часть его сердца на мелкие крошки, и с виду холодный и отстраненный клавишник не сдержал слёз. Этот человек был его другом с самого детства и чуть ли не являлся братом названным, для него это было словно удар по дых большой кувалдой.       Наконец он услышал какой-то шорох на другой стороне, а затем всхлипы, которые переросли в приглушенное рыдание. Анна села у стены прихожей, заглушая свой плачь рукой. Видимо до неё не сразу это дошло и теперь реальность происходящего начинала давить со всех сторон. Слушая её, Джош снова пустил слезу и потёр глаза. Рядом с ним сидела Марта и держала его за плечо, хотя сама очень хотела снова начать плакать.       - Джош, пожалуйста, поехали к ней…- сипло сказала Марта, сдерживая слёзы.       У него не был причин не соглашаться с этой просьбой, поэтому он взял ключи и одевшись, они поехали домой к Анне. Всё произошло слишком быстро. И в это очень не хотелось верить. Никому.        ***       16 апреля. 2010 год.       Вчера она вместе с сёстрами Ратайчик приехала в дом Питера, чтобы выловить всех кошек, пока ритуальное бюро занималась подготовкой к похоронам. Кошки были голодными и чувствовали тревогу, словно вместе с хозяином ушла их обычная приветливость. Увидев большое количество людей на их территории, они взобрались на шкаф в гостиной и громко мяукая, не подпускали к себе. Словно чувствовали, что они заберут их отсюда. Они пока ещё не понимали, что Питера больше нет и он вернётся сюда только на десять минут. Да и в принципе пока никто не мог поверить, в то, что это действительно происходит. Всем хотелось проснуться от этого кошмара происходящего здесь и сейчас.       Когда Анна помогала вылавливать кошек, она увидела коробку с Тито, от чего её сердце заболело сильнее. Ещё вчера оно разбилось на куски, а теперь при виде малыша, к которому она тоже прониклась любовью, по этим кусочкам теперь будто потоптались ногами. Тогда она села возле коробки, погладила его шёрстку и ощутила под пальцами этот мёртвый холод. Памела сказала ей, что Питер успел передать, что он хотел бы, чтобы Тито похоронили с достоинством, он этого заслужил. И больше ничего.       Такая ирония судьбы – Тито умер в первой половине дня, а Питер во второй…       Когда шло прощание в церкви, Анна смотрела на его бледное лицо и желала, чтобы это был просто сон или очередная глупая шутка Питера. Он любил пошутить и казалось, что он вот-вот сядет в гробу, повернётся ко всем и скажет: «Чего слякоть тут развели? Купились, да?». Но этого не произошло.       Бессовестный…- Анна коснулась пальцами его лица и её глаза зажмурились, от поступающих горьких слёз. Она словно дотронулась до льда, что так был страшно неприятен, по сравнению с теплом живой кожи. В бюро его побрили и одели в новый чёрный костюм, который, как больно было признавать, ему шёл. Но Анна подумала, что бороду лучше бы оставили. Ещё в молодости ему шло без неё будучи горячим красавцем, по которому сохло миллион поклонников и поклонниц, но после сорока, ей нравилось, что с этой бородкой он выглядел как тёплый и зрелый мужчина.       Анна не была католиком и не меняла своё верование. К Американским традициям похорон она привыкла, но разница давила тем, что в отличие от его сестёр в некоторых моментах на похоронах, она не могла стоять рядом с ними. Ей даже не была положена вуаль, так она не являлась его супругой. Они встречались, у них была нежная любовь, но практически не жили вместе и не являлись супружеской парой. Они оба считали, что им было замечательно любить друг друга в таком формате.       Жаль, что это продолжалось не так долго. И от этого было ещё больнее. Она была счастлива, что познакомилась с этим человеком и дружила с ним много лет, но осознание, что их отношения и любовь не прожили и года, молотило потоптанные осколки в пыль. Никто больше не разбудит её поцелуем в нос, не принесёт её любимые подсолнухи, не назовёт «Солнышком». Остались только воспоминания и боль.       После прощания, она не отрывала взгляда от чёрного катафалка, глядя на него через окно автомобиля. Там внутри лежит человек, с которым она и множество людей вот-вот попрощается навсегда и будет видеть его лицо только на фотографиях. И чем ближе становился момент захоронения, тем тяжелее становилось это всё выносить. На кладбище гроб вынесли на отведенный участок близкие люди Питера – Джош, Кенни, Джонни и ещё один друг Питера из Carnivore. Питер был здоровым мужчиной, но им было не так тяжко нести его, как провожать в последний путь.       Рядом с гробом и ямой стояла его семья, близко к ним была Анна, его друзья и коллеги с которым он работал в парковом хозяйстве, за ними знакомые и всех их окружала толпа незнакомых людей – фанаты, что любили Питера и творчество групп в которых он работал. Они держали зажженные лампадки, букеты с цветами и венки, а на их молчаливых и грустных лицах выступали слёзы.       И вот он настал последний момент прощания, а после него самое ужасное. Четверо мужчин закрыли верхнюю часть крышки гроба, подцепили канатами его за ручки и поднесли к яме. Глядя на это и замечая, как до рёва плачут его сёстры, племянницы, внучатые племянники, друзья, Анне хотелось броситься к могиле и закричать, чтобы они не закапывали его. Но исхода уже не было. Она кусала губы, жмурилась, боролась с жгущим чувством потери, когда неотрывно смотрела как его погрузили на самое дно. Если бы все люди на кладбище начали бросать по горсти земли в яму, они бы точно скрыли гроб из виду. И когда могильщики начали засыпать лопатами могилу, внутри будто всё опустело.       Вот и всё… - шептали её мысли.       После церемонии, когда разошлись все до последнего человека, она осталась стоять напротив могильной плиты. Кейтлин, одна из сестёр Питера, звала поехать с ними на машине на поминки, и она попросила подождать её ещё минут десять. Картина отличалась от той, что она видела на своей родине – множество цветов, лампадки и письма от фанатов, родственников и друзей выглядело как аккуратный священный алтарь, тогда, когда в день похорон в России могила напоминала усыпанную различными цветами и венками клумбу.       Несколько раз перечитав эпитафию и дату, она сглотнула подступивший к горлу ком и тихо заговорила:       - Зачем же ты так затянул?..Я же говорила тебе, что помогу, если ты отправишься в больницу…Ты обещал…Бессовестный…Ты не любил, когда родные проливают слёзы из-за тебя. А теперь ты видел, как рыдали твои близкие?..       Она шмыгнула носом и помолчала, отведя взгляд, потому что почувствовала, что не сможет говорить оставшиеся слова, пока горло сжимает горькое чувство. Придя в себя, она продолжила:       - Я сейчас чувствую себя такой виноватой…Я ничем не смогла помочь!..Даже…даже Тито не выжил и все тревоги и ожидание на что-то хорошее просто канули в яму…       Смахнув выступившую слезу, она подошла к вазе, в которой стояли розы и подняла с земли валяющийся стебель с нераскрывшимся бутоном, поставив его на место.       - Когда умер твой отец, в доме больше не осталось главы семейства. Я помню, как моя мать рассказывала, что, когда умер её отец, по старшинству вся защита и благо семьи перешли к ней. Она от того и стала такой серьёзной, потому что с молодости тащила на своих хрупких плечах мать и младшего брата, считала, что теперь она опора для этой семьи. Мои родители развелись, но я посчитала это всё равно, что потеря их и сделала себя опорой для своего младшего брата, а потом начала тащить это всё на себе. Когда…когда я смотрела на твою старшую сестру на похоронах мистера Ратайчика, я подумала, что теперь она взвалит на себя это, но потом задумалась, что…ты остался их единственным мужчиной. Хоть и самый младший в семье, но…у тебя было больше сил. Как я думала, ещё не зная, что тебя так подкосит после его смерти. Но не виню тебя. Совершать ошибки и не справляться – это…       Прервав себя и собираясь сказать «нормально», она снова не могла продолжить. Подышала, высморкалась в носовой платок.       - Столько мыслей в голове, Питер…я столько не успела тебе сказать и…я…думаю, почему так жизнь оказалась не справедлива, что забирает именно тех, кто признал ошибки и просто желает быть счастливым…я так виновата…что не смогла что-то предпринять…мне стыдно, что я не сказала тебе о своей любви раньше…вдруг бы жизнь по-другому пошла?..Так тяжело смириться…не знаю как я буду без тебя…       Глотая слёзы и боль, она присела на корточки рядом с могилой и закрыла глаза рукой с платком. Губы скорчились, челюсть сживалась от переполненных эмоций.       - Питер…прости меня за всё, если я где-то тебя обидела или сказала, что-то не то…ты можешь рассчитывать на мою помощь…я твою семью не оставлю и обещаю помогать им чем смогу…только пожалуйста…не забывай о нас там…не знаю сколько пройдёт лет, но пожалуйста дождись меня…тебе не нравилось, когда я плакала, я обещаю, что не буду плакать, обещаю, что постараюсь пережить…       Ей потребовалась пара минут придаться слезам, а затем, посмотрев время на телефоне, она встала, подошла к плите и провела по ней рукой. Губами она коснулась холодной плиты, что по ощущениям напоминало хладность его кожи, когда она дотрагивалась до него в церкви. Вернувшись к машине, она последний раз посмотрела через окно на кладбище и уехала на прощальный обед. ***       20 апреля. 2010 год.       Тяжесть никуда не уходила, она просто не покидала всех тех людей, с которыми Питер провёл рядом всю жизнь и с теми, кого он знал. Анна поставила себе цель продолжать жить дальше и старалась поддерживать и помогать его семье и друзьям. Перед ними она поднимала им настроение, помогала разбирать и избавляться от некоторых вещей Питера, звонила им и предлагала помощь, если та понадобиться, а пока никто не видит плакала. Ночью она засыпала тяжело в обнимку с его старой футболкой, которую он оставил в её доме – зелёная, прошедшая столько концертов, но и являющейся обычной вещью, в которой он любил ходить. Среди его вещей был свитер коричневого цвета, который он носил зимой, и она с разрешением сестёр Питера забрала его себе. Она вспоминала, как он оставался с ней на ночь и как ему приходилось подгибать ноги, чтобы влезть в её небольшую двуспальную кровать. Им приходилось засыпать калачиком, чтобы поместиться и греться в объятиях друг друга. Теперь ужасный холод бил в спину и даже одеяло не согревало.       Также сестры Питера разрешили ей забрать на память хотя бы один подарок, что их брат хранил все эти годы рядом с собой. Питер очень любил Хэллоуин, но наравне с этим праздником ему нравился Новый год. Он собирал вместе свою семью, друзей, коллег из паркового хозяйства, в котором он проработал много лет. Это происходило в одном и том же ресторане, где он заказывал для всех много еды, и они все вместе прекрасно проводили время. Ещё они заранее отмечали его день рождения, исполняя песню «С днём рождения», что его всегда очень смущало от тепла момента и преданности других людей. И все подарки, что ему были подарены, он никому не отдавал и не выкидывал. Если не находилось место, он складывал их в одну коробку и прятал её под кровать. На пред-предпоследний новый год, Анна подарила ему серебряный браслет на руку и тот его не выкинул, даже когда он рвался пару раз, зацепляясь за что-то. Когда они разбирали его вещи, Анна наткнулась на бархатную коробочку, в которой лежал этот браслет, сцепленный самодельными маленькими колечками из другой стали, что была рядом под рукой. От этого она заплакала и схоронила этот браслет в старой шкатулке с украшениями.       На похоронах она встретилась с Донной и Марди – первой девушкой Питера. Эти две женщины знали друг друга понаслышке и познакомились только на похоронах Питера, так же как Анна впервые встретилась с Марди. О покойниках обычно плохо не говорят, и они не говорили, на самом деле они нашли общий язык и стали созваниваться. Эти две женщины звонили Анне, спрашивали, как у неё дела и нужна ли ей какая-то помощь. Тогда, когда Анна предлагала помощь друзьям и семье Ратайчиков, они предлагали помощь ей. Вот так и встретились: первая бывшая девушка, бывшая жена и нынешняя, что стала вдовой.       Выходя из здания строительной компании, она говорила по телефону с Кэйтлин и направлялась к машине:       - Я вот только что была на работе, подписывала документы об уходе в отпуск, так что у меня появилось свободное время, и я могу помочь вам с домом. Вещи уже все вывезли?       - Да, осталось только оформить права на дом и продать, но это будет только через шесть месяцев. Мама переписывала дом на Питера так как он там проживал, поэтому он будет принадлежать нам не скоро. – Кэтти вздохнула, а затем хрипло произнесла, - Уж лучше бы поскорее это решить, а не тянуть. Такое желание сейчас приехать туда и поздороваться с ним…       Она остановилась у машины, чувствуя, что Кэтти сейчас заплачет от осознания, что, если поедет домой к Питеру, её там уже никто не встретит. Даже кошек, которых Памела забрала к себе домой, а позже увезёт на ранчо, находящееся в Нью-Джерси. Тито они закопали там же после похорон, устроив своего рода маленькую церемонию прощания.       - Кэтти…Всё будет хорошо. Вы справитесь, — тихо сказала Анна. – Прошла почти неделя и нам всем сейчас тяжело. Да, мы ещё наплачемся, но давай постараемся не топить его в слезах. Сама же знаешь, что он плавает как топор.       На другом конце Кэтти шмыгнула носом и немного посмеялась, соглашаясь с утверждением женщины, которая бы возможно когда-нибудь официально стала частью их семьи и взяла фамилию её брата.       - Чем планируешь заниматься в отпуске? – спросила она у Анны, меняя тему разговора.       - Планы были, но…думаю они будут на следующий отпуск, а сейчас я только думаю занять чем-нибудь руки, чтобы не думать о произошедшем. Тем более мама хочет приехать ко мне сегодня. На похороны она не смогла выбраться, поэтому мы съездим с ней на кладбище, а потом домой. Ещё через три дня папа должен прилететь, оба пробудут у меня дома неделю, только папа позже уедет. Не при таких обстоятельствах я желала видеть их вместе со мной. Боже, Кэтти, спаси меня.       - Ну, как бы тяжело не было, но видимо именно сейчас они решили вместе заявиться к тебе с поддержкой, тогда, когда раньше либо ездили по отдельности, либо ты навещала их, либо они совсем не приезжали. Но я не говорю, что брошу тебя в беде, на неделе заскочу к тебе в гости.       - И племянниц с внуками привози, - Анна невольно улыбнулась, вспоминая племянниц Питера. В какой-то момент жизни они тоже начали называть её тётей и от этого ей было приятно. Своих детей у неё уже никогда не будет, но вот любить племянниц Питера и детей своего младшего брата ей никто не запрещал. Анна вспомнила, что забыла упомянуть о том, что брат тоже собирается приехать вместе с отцом.       Ты удивительный человек, Питер…тебе потребовалось умереть, чтобы воссоединить меня с семьёй, - она судорожно вздохнула от этой нелепой мысли и потёрла переносицу.       - Ладно, Кэтти, созвонимся позже, я собираюсь за руль сесть.       - Давай, дорогая, отдыхай и хорошей дороги.       Закончив разговор, она убрала телефон в сумку и прильнула спиной к машине. На улице было солнечно, но по прогнозу вечером должен начаться дождь. Как раз где-то к шести часам должна приехать её мать, нужно к этому времени съездить в магазин и купить что-нибудь на ужин. Готовить совершенно не хотелось, но она же хотела занять чем-то руки, а если заказывать доставку, то мама точно будет суши. Возможно она сегодня сварит щи из свежей капусты. С этой идеей ей в голову пришло воспоминание, как они с Питером по молодости ездили в гости к её бабуле – в один из ужинов она подала щи и Питер, пытаясь произносить русские слова называл их: «Чи». Улыбка тронула её губы, а в голове отдавалось это забавное «Чи».       - Простите, - голос рядом с ней отвлёк её, и она повернула голову. Высокий мужчина с короткой стрижкой и бородкой, подошёл ближе к ней, махнув рукой. Этот мужчина был ей знаком, он был на похоронах Питера, но с ним она не разговаривала. – Анна Львовна Ростова, верно? Не ошибся в имени?       - Нет, не ошиблись и можно просто Анна, а вы…я вас видела на похоронах, но не помню, как вас?.. - она неопределённо помахала рукой в воздухе, пытаясь вспомнить его имя.       - Ох, я Джефф Вагнер, можно просто Джефф, - сказал он, приветливо улыбнувшись, а затем продолжил, - Нам с вами не удалось поговорить после церемонии, не хотел вас тревожить. Соболезную, мне сказали, что вы с Питером были очень близки.       Она молча кивнула в знак благодарности, поджав губы, а затем спросила:       - Вы что-то хотели? У меня просто столько дел на сегодня, и я должна ехать.       - Да-да, конечно, простите! – он замешкался, а затем прочистил горло. – Кхм, мисс Ростова, я…помимо того, что я являюсь одним из фанатов Питера, я ещё и писатель, и сейчас я в процессе написании книги о Питере Стиле. Я бы хотел как-нибудь встретиться и задать вам пару вопросов по поводу него, если вы не против. Его друзья из группы отказались и подумал, вдруг вы мне не откажете?       Мужчиной он оказался вежливым, но как ни крути, Анне никогда не нравились журналисты. Хоть он им и не являлся, но, если он собрался писать что-то биографическое о любимом исполнителе, ей не хотелось делиться деталями их жизни в отношениях.       - Спасибо за предложение, Джефф, но…- она покачала головой. – Нет. Понимаю, что покойнику уже всё равно, что о нём скажут или узнают. Но Питеру бы это не понравилось. Тем более из своей веры, я думаю, что он ещё около тридцати дней будет с нами в этом мире. И я просто не хочу чем-то таким распространятся.       На услышанный отказ, он лишь улыбнулся и понимающе кивнул. Джефф не стал донимать как это делают некоторые журналисты, что после смерти Питера теперь обрывают телефоны членам его семьи и друзьям, вылавливают их на улице и так далее. Если ему сказали нет, значит это было – нет.       - Я понимаю. Моё дело было предложить. – сказал он. – Джош Сильвер сказал тоже самое: «Питеру бы это не понравилось.». Ему повезло, что у него есть друзья, которые хорошо его знают и защищают его секреты.       Когда он уходил, номер он не оставлял, на случай если вдруг Анна передумает. Но она этого не сделает, видать почувствовал заранее. Проводив его глазами до тех, пор пока он не скрылся из виду, она села в машину и поехала по магазинам. Ей ещё маму сегодня встречать.        ***       25 мая. 2013 год.       Врачи изначально допустили ошибку в диагнозе Питера. Сначала они думали, что это была аневризма аорты и вот недавно с его семьёй связались из больницы и сказали, что у того был сепсис, вызванный дивертикулитом. Тогда Питер заболел и не обратился в больницу раньше, принимал обезболивающие и прочие лекарства, когда заболевание требовалось лечить антибиотиками. У него не было проблем со здоровьем до наркотиков и алкоголя, но позже ещё во время завязки начинало повышаться давление. Он отшучивался, говорил, что уже стареет и ему пора везде носить с собой тонометр. Но то уже было поздно ставить правильные диагнозы, человека это не вернёт. С того дня прошло уже несколько лет и много что изменилось: двое кошек Питера совсем недавно ушли в другой мир из-за недуга; сразу после похорон Type O Negative распались, считая, что эпоха ушла вместе с Питером, и замена им была не нужна, даже если существовал такой человек с его талантом играть на басу и петь низким голосом; дом Ратайчиков продали, а вырученные деньги отложили на будущее.       Говорят: «Время лечит». Но увы не всех. После ухода Питера, практически все смирились с этим, но этот человек продолжал жить в сердцах и воспоминаниях каждого, будь то член его семьи или фанат.       Сотрудники кладбища хорошо следили за участками, поэтому мусора практические не валялось. Рядом с могильной плитой постоянно стояли цветы, в основном свежие – родственники, друзья и фанаты приносили ему много букетов и даже садили живые цветы на могилу. Так же на земле лежали различные значки, игрушки, кто-то положил рядом флаг чёрно-зелёного цвета, а в пустых лампадках давно не горели свечи.       Одетая в чёрную толстовку с капюшоном, Анна присела у могилы, надела рабочие перчатки и немного подрала траву рядышком. Затем убрала сухие цветы из вазы и поставила веточку белых лилий, а влажной салфеткой протёрла плиту от пыли. Ко всем подношениям, она положила пару леденцов и зажгла новую лампадку зелёного цвета, которую привезла с собой.       - Зима нынче была холодная, надеюсь ты не замёрз, - произнесла она, слегка улыбнувшись. Убрав зажигалку, она села на коленки. – Извини, что так долго не навещала. Последний раз мы виделись пол года назад.       Помолчав несколько секунд, она продолжила:       - Хот бы…приснился и отругал меня, за то, что не приезжала. Увидеть тебя хочу, а ты всё не появляешься. Живу с мыслью, что видать обидела тебя чем-то.       За все три года, её тревожила мысль о том, что он не приходил к ней во сне. Обычно это означало что-то дурное или весть о каком-то событии, когда покойник приходил во сне или разговаривал, но Анна ждала этого давно. Несколько раз она слышала от своих сестёр, как он им снился – то он машину чинил, то на диване спал, то молча сидел на кухне. И так обидно становилось, что к ней за всё время он так и не пришёл. Даже Марта рассказывала, как у неё во сне он и Джош были на рыбалке.       - Вот еду твоих девочек навестить, - она показала на небольшой пакет, в котором лежала пара подарков, а также небольшие угощения для его оставшихся «детишек». - И тут ещё кое-что для Никсона и Уины. Ты не видел, но на ранчо у Пэм твои малыши живут как в шоколаде, Никсон даже растолстел.       Усмехнувшись, она провела рукой по каменной плите, а затем соприкоснулась с ней лбом.       - Я ненадолго заехала. Хотела…хотела попросить тебя кое о чём. Ты никогда не отказывал мне в помощи, чему я всегда удивлялась и очень ценила. Знаю, что сейчас ты телом под землёй, а душой где-то в мире твоих мечтаний, но…надеюсь, что ты слышишь. – вздохнув, она продолжила. – Прошу дай мне сил бороться…с этим.       Она встала, ещё немного пробыла у могилы, а затем села в свою машину, оставленную на парковке кладбища. Пронзительный звон будильника заставил её вздрогнуть от неожиданности, и она отключила его, достав из бардачка пару таблеток. Безвкусные и маленькие пилюли были неприятны лишь зная их предназначение, но без них было никак. Запив водой таблетки, она с трудом проглотила их, поставила бутылку и завела машину. Её ждала долгая дорога до Нью-Джерси. Ещё вчера она договорилась о своём визите на ранчо Пэм, где как раз сейчас была она, Барбара – вторая по старшинству сестра Питера, и его племянница Тара со своими детьми – Антонио и Викторией. Быть на этом ранчо Анна готова хоть всю жизнь – воздух свежий, трава зелёная и она напоминала своего рода небольшую дачу как у отца в России.       Сначала она ехала спокойно, но затем начала останавливаться чтобы прийти в себя. В теле был жуткий дискомфорт, когда хотелось сходить в туалет на заправке было ужасно тяжело справить малую нужду, а ещё она заметила, что её начало подташнивать в машине, хотя такого никогда не было. Поэтому она выпила таблетку от укачивания.       Наконец, спустя несколько часов езды, она заехала на знакомый участок и припарковала машину рядом, не доезжая до подъездной дорожки у гаража, где стояла небольшой легковой автомобиль, принадлежащий одной из племянниц Питера, которую звали Тара.       Когда Анна поднялась по крыльцу и постучала, за дверью послышались расторопные шаги, видать Пэм была слишком занята на кухне и не сразу заметила подъехавшую к забору машину. Открыв дверь, Пэм широко улыбнулась, когда увидела Анну.       - Привет, дорогая! Как мы давно тебя не видели, пропала неизвестно куда и слуху не духу. – сказала Памела, крепко обняв её.       - Наверняка опять заработалась, да? – из-за дверного косяка появилось лицо Барбары. Она так же приветливо улыбнулась и обняла Анну, когда Пэм уступила ей место.       - А где Тара? И Антонио с Викторией? – спросила Анна, заглядывая за их спины в дверной проём, надеясь услышать внучатых-племянников Питера.       - Ускакали к соседям. Там их общая подружка из Европы приехала. Они на отдыхе были прошлую неделю. – сказал Пэм, махнув рукой. – А Тара на кухне, мы печём пироги, у неё руки все в муке. Ладно, не будем стоять на пороге, пошли в дом.       Разувшись, Анна прошла сразу на кухню, где Тара в лёгком красном платьице и заплетёнными в шишку чёрными волосами заливала в форму готовую начинку для пирога.       - Нанни! – увидев её, она поставила миску и вытерла руки о полотенце чтобы тепло поприветствовать гостью. Сжав её в объятиях, Тара ощутила будто что-то изменилось в теле женщины, будто её талия стала на несколько сантиметров меньше, но решила пока не придавать этому огромного значения. Вдруг ей показалось. – Ну ты даёшь конечно, как сквозь землю провалилась. Тони уже какой месяц меня спрашивает: где тебя носит? Ребята соскучились по тебе.       - Или может Тони просто помнит, как я обещала ему научить его на свободной территории водить машину? – Анна усмехнулась. – Ноги-то до педалей достанут?       - Думаю, он уже достаточно вырос для этого. Но если ты хочешь сберечь бампер своей машины, лучше не рискуй.       Глядя на то, как женщины бегают по кухне, Анна поставила на обеденный стол пакет с подарками и села на стул. В её голове крутились мысли о том, что она кое-что недосказала и это надо как-то осторожно или хотя бы не так резко донести…не очень хорошие новости. Ей пришлось долго молчать. Когда она открыла рот, чтобы начать говорить, её перебила Барбара:       - Дорогая моя, ты с дороги, хотя бы сними кофту. В доме вполне тепло.       - Ты не голодная? Дорога была долгой, может ты хочешь апельсиновый сок? – спросила Тара, поставив перед ней тарелку с кусочком пирога, который первым уже остыл.       - Нет я…я хочу воды, и чтобы вы сели. На пару минут.       Женщины переглянулись между с тобой, а затем поставили графин со стаканами на стол и сели напротив Анны, выжидая, что она собирается им рассказать.       Затянув паузу на пару секунд, она вздохнула и медленно сняла с головы капюшон, где теперь вместо крашенных чёрных волос, которые Пэм и Барб видели в последний раз, виднелась лысина. И это было не похоже на такую причёску, которую Анна носила по молодости. Да, стриглась до щетины, но теперь на её голове и миллиметра волос не было. На бледной, нездорового цвета шее было видно, как тональный крем переходил на лицо, скрывая всё, что нужно. Анна отпила воды из стакана, пока сёстры и племянница смотрели на неё в недоумении, а затем она произнесла:       - Хотите ли вы передать что-то Питеру? - её голос был хриплым, но на лице начала расти слабая улыбка. – Потому что, если мне больше ничего не поможет – думаю мы скоро встретимся.       После этой фразы, они ещё не могли осознать посыла этих слов, но до Пэм дошло в первую очередь. Женщина вздохнула и прикрыла ладонями рот. Затем Анна начала медленно и подробно объяснять ситуацию, из-за которой она пропала с радаров на несколько месяцев, вернее почему она так редко разговаривала по телефону и не приезжала в гости. Изначальное бесплодие Анны переросло в нечто более масштабное. Рак. Самое странное, что к ней эта болезнь подкралась неожиданно и тихо, словно хищник выжидающий свою добычу. И теперь эта добыча билась под зубами, стараясь выбраться. Посещение химиотерапии, множество таблеток, диеты, прописанные врачом, и даже сеансы у психотерапевта, на которые было потрачено несколько месяцев, множество тысяч нервных клеток и большие суммы денег помаленьку начинали кануть в Лету. Врачи изначально сказали ей, что она должна готовиться к любому исходу, ведь шансы были пятьдесят на пятьдесят.       Её уже так вымотала эта ужасная череда смертей: супруги Ратайчики, бабуля, Питер, его кошки…и теперь на очереди была она. Будто смерть пол жизни ходила недалеко от неё, приглядывалась к ней через её знакомых и любимых людей. Видать настолько по нраву стала жнецу, что хочет увести с собой в небытие. Сдаваться вот так ей не хотелось, ради семьи, друзей и Питера. Он бы сам хотел, чтобы она продолжала бороться как желала это и раньше. Но порой наступает момент в жизни, когда хочется сдаться…Она решила для себя, что будет упорно идти к выздоровлению, а если не выйдет, то примет смерть.       Марта узнала о том, что с Аней что-то не так, лишь тогда, когда увиделась с ней лично в её доме. Только ступив на порог дома Анны, она увидела свежую стрижку на её голове и слегка усталый вид. Изначально, она тоже подумала, что она решила просто вернуться к причёскам молодости, но потом Анна призналась ей напрямую. В тот вечер Марта пролила море слёз, будто Анну уже похоронили.       Родители ничего не знали так же, как и младший брат. Может потому что ей не хотелось, чтобы её жалели или слышать каждый раз упрёки в свою сторону на счёт ухода с работы или переезда обратно в Россию, но Анна решила, что если будет умирать, то в одиночестве. Она итак многим не устроила родителей: в школе была божьим одуванчиком, а после развода и переезда похолодела и покрылась коркой льда как вода в неизведанном озере; стала брататься в компании длинноволосых неформалов, один из которых позже, по словам отца, оказался «наркоманом и алкашом», ещё и завязал отношения с их дочерью; бесплодие – внуков от неё им уже не дождаться, в отличие от младшего сына, у которого две дочери. Множество родственников как сарафанное радио растрепали бы эту новость в первые несколько дней и то ли жалели, то ли упрекали: «А вот не надо было…», «А мы говорили…», «Это всё это виновато…Это всё он…». Узнав о раке снова пойдёт разговоры, и вся эта жалость, которая ей не была нужна.       И вот теперь, сидя за столом перед сёстрами Питера и Тарой, после этой горькой правды и минуты молчания, ей захотелось плакать. Глаза намокли от слёз, понимая, что привязала этих людей к себе и в плохом исходе им придётся присутствовать на её похоронах и реветь от горя. Барбара встала со своего места, обошла стол и встала рядом с Анной, обнимая ей и поглаживая.       - Надо стараться…Милая моя, ты сможешь. Не надо…уходить. – сипло говорила она, начав гладить Анну по голове, от чего она закрыла глаза, а по щекам потекли слёзы.       Вслед за Барбарой подошла Пэм и так же нависла над Аней, охая, вздыхая и мысленно моля бога о снисхождении. Они устали с такими интервалами терять тех, кого любят. А Тара неотрывно смотрела на них, не до конца веря и думая, что это не правда.        На кухню, с тихими смешками и разговорами вошли мальчик и девочка. Внучатая племянница Питера Виктория держала в руках венок из свежих полевых цветов, а коленки Антонио были умазаны в песке. Оба в непонимании уставились на свою маму, бабушек и приехавшую так рано тётю Анну. Развели тут море и не объясняют, что происходит. Глядя на них, у Анны сердце кровью начало обливаться. Ей вспомнились похороны Питера, они так горевали по нему, хоть и были немного младше. Но они осознавали, что их дядя больше не вернётся.       - А…Привет, крошки. Я вам тут подарки привезла, - Анна натянуто улыбнулась, шмыгнула носом и подняла со стола цветной пакет. ***       14 августа. 2013 год.       Никто не говорил, что лечится будет легко, так как все силы, финансы и нервы уходили только на это. Анна уже чуть ли не прописалась в больнице, приезжая туда гораздо чаще, чем в обычный продуктовый магазин. Химиотерапия, диагностики, сдача анализов выматывали похлеще работы. Говоря о ней, начальство настоятельно попросило её работать из дому или уйти на оплачиваемый больничный. Естественно, она выбрала первый вариант, но он был не менее мучительным, так как в доме было невыносимо тихо. Она ни с кем не жила. После смерти Питера она решила, что будет жить дальше, но уже без сильного мужского плеча рядом. Словно ей пришлось вернуться к той части своей жизни, что она провела, не находясь с кем-то в отношениях. Питомцев не было. Она хотела забрать к себе хотя бы одну кошку, что жили дома у Питера, но его сёстры захотели, чтобы они жили ближе к их семье. Анна настаивать не стала. Друзья приезжали в гости, но из-за работы это происходило очень редко, а ещё реже было то, если они оставались на ночь.       Рассматривая фотоальбом, что она собирала почти всё жизнь, Анна улыбалась, глядя на снимки. В самом начале были наклеены фотографии из дома её бабули. Когда-то они вместе садились за стол поздно вечером за чаем, разглядывая снимки ушедших годов, когда бабушка была ещё молода и когда Аня была совсем малышкой. Вот снимок, где она сидит в детском саду на новогоднем утреннике, одетая в костюм медвежонка. Худенькая маленькая девочка, улыбалась на камеру, когда Дед Мороз вручал ей новогодний подарок. А на другом вся её семья собралась праздновать её десятилетие. Мама и папа тогда были очень счастливы и молоды, а рядом с ней сидел её маленький братишка Павел. Через пару страниц шли фотографии, сделанные уже в Америке. На двух первых снимках, Анна стояла на территории университета и в общежитии. Её волосы были ещё длинными, русыми и доходили почти до пояса. Ещё давно бабушка гордо рассказывала Питеру какие у Ани были большие и длинные косы, и она была похожа на царевну из русских сказок. Но через месяц после приезда Анна остриглась, но не красила волосы, это было уже позже. Пролистнув ещё три страницы, появились снимки с концертов и совместных прогулок с ребятами из Type O Negative. Питер тут был такой красивый, а за счёт того, что он искренне улыбался на камеру от фотографии ужасно веяло теплом. Она провела пальцев по его лицу, где он приобнимал за плечо Джоша, что ухмылялся и показывал «рога» пальцами. Ей не хватало этого мужчины. Вспоминая былые годы, Анна поняла, что Бонни в какой-то степени была права. Она упустила своё счастье и даже не попыталась стать к Питеру ещё ближе после развода и до проблем с наркотиками. Но она была рада, что хотя бы на такой короткий срок им удалось любить друг друга. На предпоследних страницах были фото, снятые уже на полароид. Анна стояла с букетом подсолнухов, которые ей принёс Питер на её день рождения – тогда он тихо подъехал к её дому, постучал в окно и неожиданно показал букет. От такого сюрприза её счастью не было предела. А вечером собрались все их друзья, чтобы отпраздновать такое событие. Другая фотография была сделана у Питера дома: мужчина развалился на диване, а на нём удобно прилёг Тито.       От тоски по этим двоим у неё сжималось сердце, когда воспоминания начинали накатывать волной.       - Анна, - голос медсестры отвлёк её, и она подняла взгляд. – Уже десять вечера, вам пора ложиться спать. Утром ещё на процедуры.       Молча кивнув, Анна послушно отложила фотоальбом на тумбочку рядом с кроватью. Медсестра была молоденькая, явно недавно выучилась в университете и пришла работать в эту больницу. Она носилась рядом с Анной как с маленьким ребёнком. Когда Анна положила альбом эта девушка тут же наполнила пустой стакан воды из графина, чтобы женщине не пришлось потом напрягаться. И это немного раздражало. Анна была ещё не настолько беспомощной.       - Вот так. Ах, да и если вам снова будет плохо или начнутся кровотечения, не нужно вставать и идти за помощью самостоятельно. В вашем состоянии лучше не строить из себя героя. Просто нажмите кнопку и врач придёт оказать вам должную помощь.       - Спасибо, Клариса, мне не нужно объяснять это по сто пятьдесят раз на дню. Не будем вспоминать, тот инцидент, что произошёл вчера.       - Вы вчера чуть не задохнулись от болевого шока. Не делайте из этого пустой звук. Мы тут пытаемся продлить вашу жизнь, а вы не соблюдаете простые правила.       Вздохнув и покачав головой, Анна уже больше не хотела продлевать этот разговор. За то не долгое время, что она пробыла здесь, она поняла, что девчонка такая же упрямая и отступать не будет. Правда её слова казались таким же «пустым звуком». Всё, итак, было уже ясно, о каком продлении может идти речь? Рак начал распространяться на другие органы, появились кровотечения и скачки давления. Она буквально разваливалась на глазах как потрескавшаяся фарфоровая кукла.        Терапия и лекарства не помогли, и рак как очень вредный паразит начал пожирать её изнутри, как физически, так и душевно. Она обещала бороться, но теперь оставалось только смириться.       - В любом случае вам нужно отдохнуть, - Клариса вздохнула и подошла к выключателю, чтобы приглушить свет. – К вам завтра должны прийти на посещение. Кто приедет?       - Лучшая подруга. – тихо ответила она. – Хотела завезти мне фруктов. Это будет повкуснее чем здешняя больничная еда.       - Тут даже я с вами соглашусь, - девушка усмехнулась, а затем погасила свет совсем. – Доброй ночи, Анна. Если вам будет что-то нужно, просто нажмите на кнопку.       Когда девушка вышла из палаты и закрыла за собой дверь, Анна легла на подушку, глядя в потолок. Она не хотела засыпать. Теперь для неё сон стал чем-то пугающим, в любой момент она могла просто закрыть глаза и больше не проснуться. Ей не хотелось оставлять этот мир, в котором ещё остались люди, которых она любит и которые любят её в ответ. Но с другой стороны…больше не хотелось мучаться. Чувствовать боль, пить лекарства, ловить приступы и так далее – было невыносимо и хотелось, чтобы это поскорее закончилось. Она чувствовала себя в подвешенном состоянии, в котором она не двигалась ни туда, ни сюда.       Но всё же усталость давила ей на веки, либо так действовало недавно принятое обезболивающее. Пока она проваливалась в сон, ей в голову приходила мысль о том, что несмотря на трудности в жизни, она извлекла из неё много уроков, встретила прекрасных людей и запечатлела в памяти столько счастливых моментов. Когда-то давно она ужасно злилась, что переехала из родного дома в чужую страну, но теперь осознавала, как ошибалась. Ей удалось погулять на свадьбах своих подружек – Марты и Бонни, она стала крёстной мамой дочкам брата, провела лучшие мгновения со своей любовью, пусть даже и недолго, а также познакомиться с множеством людей и пережить разные приключения. И ей удалось быть с Питером столько, сколько судьба позволила. Она не жалела, что была недалеко от этого человека много лет, хоть и скрывая свои чувства. Видеть счастье и улыбки других людей, было лучшим, что она видела.       Всё-таки жизнь оказалась не такой уж и ужасной. *** 17 августа. 2013 год.       Когда Анна переезжала в Америку, её особо никто не спрашивал, хотела она этого или нет. И развод родителей особого счастья ей не приносил. Мать отчаянно старалась забрать обоих детей с собой, но вышло так что теперь Анна и её младший брат Павел жили на разных континентах. То случилось перед началом учебного года, когда надо было подавать документы в университет. Аня долго не думала - пошла учиться на архитектурный факультет, не желая жить под одной крышей с матерью и её новым мужем. Первое время она провела в общежитии недалеко от универа. Она чётко запомнила тот год, ведь именно тогда она познакомилась со своей лучшей подругой Мартой, которая стала ей названой сестрой на всю жизнь. По началу Марте Анна показалась серьёзной и отстраненной личностью, но она не оступалась узнать эту девушку поближе. Ей тогда нужны были друзья, ведь даже Марта считала, что в чужой стране будет нелегко без чьей-либо поддержки.       Вместе они прошли огонь и воду и даже медные трубы, что они по приколу стащили с заброшенной фабрики. Территория была охраняемая, но им удалось потихонечку и без лишнего шума вынести их. Они были маленькие, поэтому удобно помещались в руках. Услышав эту безумную затею, Марта сначала колебалась, но потом с весёлым смехом боролась ими как на мечах, с Анной на прогулке в лесу. Именно Марта через свою сестру познакомила её с ребятами из группы. Вместе девочки устраивали посиделки с ночёвками, ходили в бары и слушали виниловые пластинки дома у Анны или в музыкальных магазинах. Марта считала Анну заядлым коллекционером винила, на её полке его насчитывалось до ста альбомов. Из них меньшая часть была куплена в магазинах или барахолках, вся остальная были подарками или приобретённые у родственников и друзей.       Эта женщина старалась помогать попавшим в беду чем могла, боялась терять людей и заботилась о своих близких. Она не раз выслушивала Марту, когда она жаловалась на свои комплексы и проблемы, Анна смогла вылезти из своей скорлупы и начать общаться с множеством людей, включая друзей из группы Питера, а также с её и их семьями. Словно этот человек хорошо скрывал, свой талант к общению с людьми. Она имела хороший подход. А когда у Питера подкосилось ментальное здоровье? Когда он подсел на наркотики и алкоголь? Она так же как и его друзья не отстранилась и пыталась помочь. Марте было не выносимо смотреть на то, как через несколько дней после похорон Питера, эта женщина старалась улыбаться и держаться молодцом.       Кто ж знал, что и её судьба решит стереть с лица Земли…       Джош приобнимал Марту за плечо, уткнувшись лицом ей в волосы, пока она тихо лила слёзы, напротив свежей, усыпанной цветами могилы. Он чувствовал, как ей было трудно осознавать, что ещё один человек ушёл и так рано.       Когда Марта и Джош приехали в больницу с пакетом вкусностей для Анны, они назвали на ресепшне её имя и палату, ожидая, когда их проведут к ней. Но вместо этого пришёл врач и сообщил неприятные новости, что посреди ночи у Анны отказало сердце и это обнаружили только во время утреннего обхода. Марта думала, что это ошибка и врачи всё напутали, но, когда их пригласили на опознание в морге, тело словно окаменело, и она упала в обморок. Придя в себя, женщина начала плакать и не успокаивалась в течение часа, она была не в силах поверить в то, что это произошло на самом деле и так скоро. По прогнозам, если от оставшегося лечения у Анны не появятся улучшения, то она покинет этот мир в сентябре. Хоть мысль о том, что Анна больше не мучалась была утешительной, но такой ноющей и разбивающей сердце.       Родители Анны были уже в возрасте, поэтому эту новость в первую очередь Джош сообщил её брату. Тот тоже сперва не поверил и подумал, что это сестра решила его так разыграть. Он не так давно узнал, что происходило с её здоровьем и она частенько отшучивалась по этому поводу разными способами. «С кем поведёшься от того и наберёшься» - говорил Павел о юморе своей сестры, когда она начала тесно общаться с Питером Ратайчиком. Но когда до него дошло осознание, впервые несколько секунд он молчал в трубку и вытирал слёзы, скатывающиеся по щекам. Теперь он должен был осторожно сообщить эту новость родителям без плохих последствий. Для них эта новость была громом, среди ясного неба.       Столько сожалений вскрылось у людей, когда человек ушёл из жизни. Сколько осталось недосказанного. И сколько раз было не вовремя сказано: «Прости…».       Родители Анны яростно спорили между собой на кануне похорон, ведь отец желал перевезти тело на родину и захоронить её по русским обычаям, а мать не хотела, чтобы дочь была так далеко. Павел считал, что его сестре было уже всё равно где под землёй лежать, но он точно знал, как она хотела бы поступить. Могилу выкопали на том же кладбище, где лежал Питер. Не рядом с ним, но неподалёку, буквально пройти десять метров. Как рассказал ему Джош, большинство американцев заранее заботятся о своём месте на кладбище, но так как Анна получила гражданство ещё в восьмидесятые годы и не знала о таком, с местом возникли проблемы.       Павел отошёл от своих дочерей и жены и присел рядом с плитой, проводя по ней рукой. В вазе, что стояла рядом, среди роз и гвоздик ярко выделялись подсолнухи. Три небольших раскрывшихся цветка повернулись к солнцу, что ярко светило в этот день. Их поставили Джонни и его жена, зная, что это были любимые цветы Анны. Питер им рассказывал, что они ей очень идут. Они напоминали её улыбку, что светила ярче солнца. ***       Думая, что проснётся в очередное утро, когда солнечный свет пробирается сквозь занавески больничной палаты, Анна не хотела открывать глаза. Разум уже проснулся, а вот тело упрямилось. Да и ощущалось как-то по-другому. Будто тяжесть ушла куда-то и всё стало таким…лёгким. Никаких запахов лекарств, хлора и спирта. Не пахло от слова совсем ничем, кроме…какого-то далёкого и еле ощутимого аромата леса. Словно внезапно больничные запахи исчезли вместе с уличным городским воздухом, пробиравшего через окно в палату, и она оказалась далеко на природе.       Всё же решив открыть глаза, она медленно поморгала, приходя в себя и увидела, что вокруг неё действительно был лес. Сквозь кроны зелёных деревьев пробирался солнечный свет, под коричневыми ботинками, была зелёная трава и опалые сосновые иголки. Всё это казалось сном, непонятным и таким реальным. Решив не стоять на месте, Анна прошла по нетоптаной траве вперёд, оглядываясь по сторонам. Оказалось, что неподалёку одиноко стоял небольшой двухэтажный дом, светлый, с серой черепицей на крыше. Для Анны это был странный контраст на фоне леса, но о вкусах не спорят, тем более если владельцу этого дома так было по душе. Подойдя чуть ближе к дому, её охватило странное чувство будто он был ей больно знакомым, но она не могла понять, где и когда она его видела. Словно воспоминания смешались в одну кашу или плыли как туман.       У крыльца она услышала чей-то писк, и повернув голову, она увидела то, от чего она чуть не заплакала. Мяукая и виляя хвостом, по ступенькам к её ногам спускался кот бело-серого окраса с короткими лапами. Его она узнает из тысячи.       - Стёпа…малыш это ты! – она села перед ним на корточки, начиная гладить его шёрстку и чесать подбородок. Кот громко мурлыкал, тёрся о руки хозяйки и мяукал от удовольствия. Следом она услышала тихий топот и увидела, как по крыльцу спускается ещё четыре кошки. Их она тоже узнала. – Тито, Гризельда, Шарпона…Венера…Боже мой, малыши!       Венеру в живых она не застала, лишь знала её по рассказам Питера и фотографиям, что он показывал её из их семейного альбома. Каждый из них подошёл к Анне и начал тереться о её ноги, прося, чтобы их тоже погладили. Видя их всех вместе, она думала, что сейчас заплачет, потому что видит тех, кого уже давно нет и тех, кто был так любим.       Почёсывая Шарпону, она подняла мокрые от слёз глаза и уставилась на большое озеро, что стояло посреди леса рядом с домом. А рядом с ним, стояла высокая фигура, одетая в зелёную рубашку с закатанными рукавами и с распущенными чёрными волосами Человек рядом с озером, любовался видом, засунув руки в карманы и совершенно не слышал пришедшего незваного гостя.       - Питер…- прошептала Анна, а по её щекам потекли слёзы. – Питер!       Обернувшись на её голос, Питер посмотрел на неё. Это точно был он, но словно последние годы его жизни ушли, и он был прекрасным тридцатилетним мужчиной, что покорял сердца миллионы женщин. Но только одна ему была нужна. На его лице отразилось счастье, смешанное с неверением, будто ему кажется, что перед ним стоит его любимая женщина. Да ещё и выглядя так, словно она тоже стала моложе на десяток лет.       - Аня… - сказал он, и сделал пару шагов ближе, тем временем, когда она аккуратно переступила через кошек и побежала к нему. С лёту она попала к нему в объятия и изо всех сил прижалась к нему, боясь, что если это сон и она проснётся, то больше ей не удастся шанса его увидеть. Она так скучала и желала, чтобы он ей приснился. Окутав её руками, он крепко сжал её, начав целовать её в макушку и гладить руками её спину.       - Это правда ты…Не может быть…- хрипло говорила она, потираясь носом о его грудь и шмыгая носом. – Бессовестный дурак, хоть бы раз…хоть слово…ты…Боже, Питер.       - Солнышко моё…- он нежно положил руку её на щеку и встретился с её заплаканным взглядом, хотя и сам с трудом мог сдержать слёз. – Прости что ушёл не попрощавшись.       Она потёрлась щекой о его ладонь, чувствуя нежность прикосновения, но ни тепла, ни холода. Питер наклонился, поцеловал её в лоб, затем в нос, щёки, подбородок, он так скучал и не хотел отпускать, желал продлить этот момент и насладиться её присутствием. В ответ она коснулась его губ, а затем прошептала:       - Я так тебя люблю…прости, что не говорила этого ещё когда…       - Шш, не нужно. Не сожалей. Я очень тебя люблю и не хочу, чтобы ты плакала.       Взяв её за талию, он приподнял её над землёй, от чего она пискнула, а затем тихо посмеялась. Он покружил её один раз, уткнулся лбом в её лоб и прикрыл глаза. Анна обняла его за шею, словно за спасательный круг, будто боялась, что если отпустит его, то утонет.       Кошки, шебурша травой под своими лапами, шустро подбежали к берегу озера, где были их хозяева и кто тёрся рядом с ними, кто просто с любопытством наблюдал за этой картиной. Картиной написанной любовью и печалью долгой разлуки.       - Теперь я не уйду не попрощавшись. Обещаю. Нет я клянусь, - прошептал он, когда они начали тереться носами, придавшись моменту нежности и тоски.       - Дурачок ты, Ратайчик. Больше я тебя никогда не отпущу.