***

Из-за необычайной выносливости и боевого духа Изуку долгое время игнорировал слабость, списывая её на усталость от тренировок. Он продолжал выкладываться на полную, участвовать в занятиях, помогать друзьям и отрабатывать новые техники. Но вскоре его состояние ухудшилось: он начал терять аппетит, его мучили сильные головные боли, и даже простые движения вызывали боль. Казалось, что каждое утро становилось испытанием, но он не хотел тревожить друзей и учителей. Первые симптомы.. Первое серьёзное недомогание произошло на одной из тренировок. Внезапно у него закружилась голова, перед глазами замелькали чёрные пятна, и он потерял равновесие. Он попытался сделать вдох, но воздуха не хватало. Урарака, стоящая рядом, заметила, что с ним что-то не так, испугавшись, она подбежала к нему: — Деку! Ты в порядке?! Но Изуку не ответил. Его зрение помутнело, и в следующий момент он уже падал в обморок. Диагноз. Когда он очнулся в больнице, вокруг стояли обеспокоенные лица его друзей и Айзавы-сенсея. Доктор внимательно изучал его анализы, прежде чем сказать: — Мы провели все возможные исследования. Сожалею, но... болезнь прогрессирует слишком быстро. Мы не сможем её вылечить. В комнате повисла гнетущая тишина. Урарака закрыла рот руками, сдерживая слёзы, Тодороки крепче сжал кулаки, а Иида нервно поправил очки, стараясь сохранить самообладание. Изуку молчал, ощущая, как холодное осознание пронизывает его насквозь. Он был героем, он сражался, он спасал жизни — но его собственную спасти было невозможно. *** Ночью он лежал в больничной палате, глядя в потолок. Мягкий свет луны пробивался через шторы, отбрасывая бледные тени на стены. Он слушал медленный ритм капельницы, считал удары своего сердца, прислушивался к собственному дыханию. Оно стало тяжелее за последние дни. «Я умираю.» Эта мысль больше не вызывала ужаса. Она просто была. Факт, который нельзя изменить. Как закат, как смена времён года. Он пытался представить, что будет дальше. Наступит ли мгновенная темнота? Ощутит ли он хоть что-то в последние секунды? «Я не увижу, как каччан станет героем номер один..» «Я не узнаю, чего добьётся шото..» «Я не смогу поздравить Ииду с окончанием школы..» Он закрыл глаза, чувствуя, как слёзы сами по себе текут по щекам. Так много вещей, которые он никогда не увидит, никогда не испытает. «Я не стану героем.» Эта мысль была самой болезненной. Флэшбеки Перед глазами всплывали картинки из прошлого. Вот он, ещё ребёнком, сидит перед экраном и смотрит, как Всемогущий спасает людей. Его сердце трепещет от восторга, глаза сияют, а губы сами произносят заветные слова: — Я тоже хочу быть таким! Вот он на площадке, смотрит на детей, использующих причуды, и тянет руку вверх: — Я тоже могу! Я тоже... Но его слова обрывает чей-то смех. Бакуго с друзьями стоит рядом, ухмыляется, и эти слова жгут сильнее, чем любой удар: — Деку. Ты ничего не можешь! Воспоминания перематываются дальше. Вот он перед Всемогущим, с трясущимися руками, слушает его слова: — Ты можешь стать героем. Вот его первый шаг, первый удар, первый настоящий бой. Его тело горело от боли, но сердце — от радости. Он был там, где всегда мечтал быть. Но мечта оказалась короче, чем он думал. *** — Прекрати вести себя так, как будто всё нормально! — однажды выкрикнул бакуго, когда они остались наедине. — Ты ведь понимаешь, что это всё... Он не договорил. Слова застряли в горле. Изуку лишь мягко улыбнулся ему: — Я просто не хочу, чтобы вы грустили из-за меня. К нему часто приходили друзья — Урарака, Тодороки, Иида, Тсую... Даже кацуки, хоть и не умел выражать свои чувства, старался быть рядом. Он говорил грубо, но его голос дрожал. Айзава проводил с ним больше времени, чем обычно, будто знал, что больше шансов поговорить с ним у него не будет. *** Последнее утро. Первые лучи солнца едва пробивались сквозь полупрозрачные шторы больничной палаты. Свет ложился мягкими полосами на бледные простыни, медленно окрашивая комнату в золотистые оттенки. Всё казалось на удивление спокойным. Слишком спокойным. Изуку проснулся не сразу. Его веки были тяжелыми, дыхание — тихим, словно ветерок, шевелящий листву. Каждое утро он всё дольше не открывал глаза, будто тело медленно отдалялось от жизни, а душа — от земли. Он чувствовал, что сегодня что-то иначе. Воздух казался тише. Теплее. Он уловил знакомый запах — свежие булочки с анко. Кто-то, наверное, рано пришёл и поставил их у кровати. Он слабо улыбнулся. Урарака. Это наверняка была она. Когда он всё же открыл глаза, перед ним были знакомые лица. Один за другим, они собрались рядом. Адзарава стоял у изголовья, руки в карманах, с уставшим, но спокойным взглядом. Его глаза покраснели, будто он не спал всю ночь. Бакуго сидел в углу, уставившись в пол, плечи напряжены. Урарака держала его руку, её пальцы дрожали, а глаза были полны слёз. Иида, стоя поодаль, периодически снимал и надевал очки, будто механическим движением пытался сдержать чувства. — Доброе утро... — выдохнул Изуку. Голос был едва слышным, словно шелест. — Доброе, Деку, — ответила Урарака сквозь слёзы, слабо улыбнувшись. — Мы пришли... все пришли. Он повернул голову и увидел, что в палату действительно набилось почти всё его маленькое, родное семейство — класс 2-А. Кто-то стоял у стены, кто-то сидел на полу, но все молчали. Это было не просто посещение. Это было прощание. — Я... рад вас видеть, — прошептал он. — Спасибо, что пришли. Он хотел сказать больше, но слова застревали. Грудная клетка поднималась с трудом, дыхание с каждым вздохом становилось тяжелее. Изуку ощутил, как его тело начинает слабеть быстрее, чем он ожидал. Айзава подошёл ближе и тихо сказал: — Мы здесь. Всё хорошо. Ты можешь просто быть. Изуку с трудом кивнул. Он перевёл взгляд на Бакуго. Тот не двигался, но потом, медленно, поднял глаза. Их взгляды встретились. В глазах Бакуго впервые не было гнева. Не было бравады. Только тишина, боль и что-то очень хрупкое. — Эй... — хрипло пробормотал Изуку. — Ты ведь... станешь героем номер один... Обещай. Бакуго скривился, будто от боли, и сквозь сжатые зубы выдохнул: — Обещаю, идиот... Только ты меня за это не пинай откуда-нибудь сверху, понял? Изуку слабо рассмеялся, но это скорее было дыхание, чем смех. Его глаза начали затуманиваться, но он продолжал смотреть на них всех, на своих друзей, свою семью, свою мечту, воплощённую в этих лицах. — Я вас люблю, — выдохнул он наконец. — Каждый из вас. Вы... лучшее, что было в моей жизни. Он закрыл глаза. Монитор запищал чуть громче, ритм стал неровным. И в этот момент — он почувствовал. Не страх. Не пустоту. А тепло. Будто его обняли. Все вместе. Как тогда, когда они впервые устроили пикник после экзаменов, когда смеялись и дурачились, когда были просто детьми. Изуку Мидория, мальчик, который мечтал стать героем, ушёл в утреннем свете. Среди друзей. Любимый. Незабвенный. *** Весь класс 2-А, вместе с учителями и близкими, стоял возле могилы Изуку. Над гробом простиралось серое небо, будто скорбя вместе с ними. Никто не говорил ни слова. Тишина казалась невыносимой. Бакуго сжал кулаки так, что побелели костяшки, а Урарака беззвучно плакала. На надгробии было выбито: "Изуку Мидория — Герой, даже если не дожил до дня признания."