Я пришла к тебе с приветом

— Знаешь, а я ведь правда к ней привязалась. Она мне как сестра. Она будто снова вернула меня в детство, которое я проводила с Вай. Правда то беззаботное детство, что впрочем ты и сам знаешь. Она зацепилась ногами за деревяшку и повисла головой вниз, раскачивая туловище вперед-назад. Её волосы болтались вместе с руками. — Я теперь понимаю, что ты чувствовал, когда хотел обеспечить мне безопасность. В этот момент она резко расцепила ноги и, перевернувшись в воздухе, грациозно приземлилась. — Хотя, — продолжила она хмыкнув, — эта безопасность требовалась другим. У меня ведь взрывной характер. — Джинкс потрясла перед собой самодельную бомбу и начала подбрасывать её вверх. — Я была для тебя очень дорогой игрушкой. Взрывное устройство больше не представляло интереса, и она начала расхаживать по комнате. Деревянный пол от старости начал рассыпаться. В некоторых местах уже отламывались дощечки, которые Джинкс выковыривала и вбивала обратно, но перпендикулярно самому полу. — Старые и никому не нужные игрушки находят на мусорке, где-то на улице. Ты нашел меня на улице. Она тоже нашла меня на улице. Но… — Джинкс замолчала, прокручивая воспоминания у себя в голове, — Она ведь буквально упала с неба. Как будто мне её подбросили. Так ещё и увязалась за мной. Ей никак не удавалось забить одну прогнившую дощечку, и она пнула её со всей злости. — Не понимаю, как ты вообще терпел меня. Если Иша хоть на 5 минут исчезнет из моего поля зрения, я сразу готовлю себя к битве с охотниками за мою голову, ведь не могла же она сама пропасть. А потом оказывается, что её нога застряла между железок, и мне приходится ставить оружие на предохранители. Она оперлась руками на стол и немного потупила взгляд. — Как думаешь, я снова слетела с катушек, раз так беспокоюсь за неё? Джинкс вдруг резко подпрыгнула, оперевшись руками на стол, и запрыгнула на него. Свесив ноги на противоположный конец, она покачивала ими и напевала незатейливую мелодию. — Она не умеет говорить. Только издает звуки. Но я научила её писать своё и моё имя. Она теперь всё хочет подписать, что под руку попадётся. Когда она зовет меня, то у нее выходит мычание, а затем сразу показывает на что-то и открывает рот, так у неё выходит что-то вроде звука «а». Вдруг Джинкс перестала раскачивать ногами и легонько рассмеялась. — Эти звуки сливаются, и похоже на «ма». Как будто она называет меня мамой. Я… Я не знаю. Что ты думаешь? Она толкнула кресло возле себя, чтобы то повернулось к ней. — Да, ты думаешь, у меня снова едет крыша, раз я так трепетно реагирую на это. Но тебе ли меня осуждать? Ты растил меня своей дочерью. И я так хотела быть как ты. Но единственное, в чем мы с тобой схожи, это, видимо, попечительство по воле случая. Джинкс снова пнула кресло, но сильнее, чтобы оно врезалось в стену. — Ты оставил меня, а я не знаю, что делать. Я больше не хочу участвовать в потасовках, резне и борьбе за жизнь. Ты сказал: «Чтобы сделать Заун лучше, нужно избавиться от худшего», но я и есть худшее. Я только и делаю, что разрушаю. Ты мне показал, что в этом моя сила. Иша тоже в восторге от моего безумия, но это не то, что нужно ребёнку. Она прильнула к окну лбом и начала выводить на стекле незамысловатые узоры пальцами. — Я никогда не смогу стереть своё прошлое, не смогу стать хорошей, как хотела бы Вай. Но я хочу, чтобы Иша чувствовала себя счастливой. Тяжелый выдох припечатался к стеклу, и Джинкс отпрянула, чтобы подойти к креслу. Она покрутила его пару раз и наконец уселась. — Я не смогу сделать Заун лучше. — она мотала головой из стороны в сторону, будто отнекиваясь от просьбы, — Люди думают, я герой. Смешно, правда? Я едва ли отдаю себе отчёт в том, что я не пырну любого карандашом, кто посмеет ко мне приблизится. — она взялась за голову обеими руками и приосанилась. — Я не смогу сделать Заун лучше. По крайней мере сейчас. Прости. Я снова убила твои мечты. Она выпрямилась и откинулась на спинку. Тусклый свет поблескивал в её влажных глазах. — Я каждый раз спрашиваю тебя, зачем ты умер. Но я никогда не спрашивала, зачем я убила тебя. В этот момент будто всё замерло: крысы перестали шуршать, пол не скрипел. Джинкс слышала лишь стук своего сердца. Она отчаянно всхлипнула. — Прости, что убила тебя. Я буду лучше. Но уже не ради тебя, тебе это и не нужно. Это нужно Ише. Она встала с кресла и отправилась к выходу. Перед тем, как открыть дверь, она обернулась. Она не вспоминала: перед её глазами очень живо возникла картина, как Силко сидел за столом полубоком, наблюдая происходящее за окном. Джинкс подняла уголок губ и направила воображаемый пистолет в кресло. — Любовь убивает, правда?