боль быть не твоей ||

      «Здесь так холодно», — поежившись, Ми-на потерла свои ладони, пытаясь согреться. Она и не думала, что здесь будет так холодно. В архиве, соседствующем с личными покоями Фронтмена, как позже она это поняла, изучая интерьер.       Обстановка вокруг выглядела пафосной и кричащей. Но не потому, что обитавший здесь человек не имел никакого понятия об уюте, а потому, что он не видел в этом никакого смысла, пребывая в своей конуре лишь на время проведения игр. Исключение составляли форс-мажорные обстоятельства, вынуждавшие его изредка посещать остров со своим приближенными.       Поморщившись, Ми-на оглянулась. Интересно, как он тут живет, подумала она, привставая с пола, где валялись кое-как сложенные документы, параллельно разминая свои окоченевшие конечности. Ей в жизни не приходилось пребывать в столь жуткой, пусть и дорого обставленной комнате. И если этот загадочный тип собирался её здесь «заморозить», чтобы наказать подобным образом за её излишнюю пылкость, то своей цели он определенно достиг.       Едва с муторной и монотонной работой было покончено, Ми-на покосилась на гору папок, которые надо было вернуть на место, но свободных полок в нижней части стеллажа, сплошь занятого книгами, уже не оставалось. Тогда подхватив с пола одну из папок, она внезапно остановилась перед ней, задирая верх голову.       Там было ещё одно свободное место, но сможет ли она до него дотянуться?! Подойдя к этажерке, Ми-на опустила вниз свою ладонь, пробуя на прочность одну из нижних полок. Надо было на всякий случай что-то подставить под неё, чтобы забраться наверх, однако сколько она не изучала взглядом тесное помещение, ничего похожего на табуретку обнаружить не удалось.       Все складывалось таким образом, что оставить сложенными на полу папки Ми-на не могла, но и аккуратно выложить их на книжных полках снизу ей не позволяли обстоятельства. Заприметив наверху свободное местечко, куда можно было приткнуть готовую папку с документами, она подняла свою правую ногу, хватаясь свободной рукой за края этажерки. Это было немного рискованно — полагаться на то, что хрупкая мебель выдержит её вес, но ничего другого выдумать она не могла.       Став ногой на самую нижнюю полку и убедившись, Ми-на перевела дух, отрывая от пола свою вторую ногу. На удивление, та выдержала её вес. Теперь дело оставалось за малым: добраться до третьей по счету полки и закинуть папку наверх.       Вторая полка, на удивление, также выдержала её вес. Вздохнув с облегчением, Ми-на застыла в нелепой позе, прижимаясь всем телом к этажерке. Дальше продвигаться было опасно и рискованно, но посчитав ошибочно, что дело оставалось за малым, она поставила свою ногу на третью полку, перенося на неё полностью вес собственного тела, когда в следующий момент перекладина под ней прогнулась, и треснув где-то посередине, та полетела вниз, увлекая за собой Ми-ну, которую приземлившись на пол, моментально оказалась погребенной под горой книг и справочников, которые Фронтмен собирал на протяжении последних лет, сформировав приличную коллекцию литературы, включая папки с архивными документами.       — Сука! — выругавшись, Ми-на кое-как выбралась из-под завалов, морщась от боли и потирая макушку, куда ей прилетело внушительным томиком Шопенгауэра. — Какого?... — Озираясь по сторонам, вскоре девушка встала на ноги, изучая бардак, который она устроила здесь за каких-то пять секунд.       Если Фронтмен вернется и увидит, что она здесь натворила, то моментально её прибьёт, а этого ни в коем случае нельзя было допускать!       Сама мысль, что этот тип мог здорово её наказать, вызывал у Ми-ны внутреннее негодование, но куда больше переживая сейчас из-за полученной физической травмы, все ещё потирая побаливающую макушку, она еле слышно выдохнула, бросая прощальный взгляд на устроенный ею в архиве бардак. Во всяком случае она хотела как лучше… А получилось как всегда.       Оставив наконец стены архива позади себя и встряхивая от пыли собственную униформу, Ми-на обратно вернулась в помещение, которое можно было смело именовать личным кабинетом этого типа.       Температура здесь также ничем не отличалась от той, что царила в холодной кладовке, где она сортировала документы, периодически растирая свои руки и ноги. Торопясь покончить с этим делом и мечтая согреться, Ми-на отправилась на поиски пледа, в который можно было укутаться, чтобы не простыть, потому что она не знала, когда именно Фронтмен и выпустит её отсюда вообще.       Сопровождавшие её ранее стражи в розовом ничего не сказали ей по этому поводу, потому что они сами не знали до конца всех планов своего босса, а тот не считал за нужное ставить всех подряд в известность касательно собственных намерений. Во всяком случае раньше, чем закончится игра, он вряд ли сюда заявится. А это значило, что у неё было достаточно времени все здесь как следует рассмотреть, и если повезет, в одиночку выбраться из чужих покоев, а потом где-то спрятаться от него.       Сделав шаг вперед, Ми-на осмотрелась по сторонам. Каждая вещь, мебель, — все излучало враждебность по отношению к непрошеным гостям, и словно ощущая этот посыл на каком-то подсознательном уровне, она едва сдерживалась от желания покинуть эту комнату, не зная, как открываются на выходе автоматические двери.       Внезапно в поле её зрения попал стоявший в углу маленький патефон с искусственными фигурками, когда внимательнее присмотревшись к миниатюрной кукле, державшей в руках микрофон, Ми-на заметила, что уголки её рта украшала нарисованная кровь, которую с ходу и не заметишь, если в эти фигурки особо не всматриваться.       Невольно поежившись, девушка мгновенно отвернулась, пытаясь понять, что за псих окопался в этом логове и куда она вообще попала. На миг ей действительно стало жутко, однако довольно быстро взяв себя в руки и выдохнув, она продолжила исследовать помещение дальше, надеясь наткнуться на тайный выход и поскорее отсюда выбраться.       Стараясь не обращать внимание на охватившее её тело легкую дрожь из-за испытываемого ею страха, либо холода, Ми-на поискала взглядом камин, в котором можно было развести огонь, кидая туда старые книги и журналы, коих в этом месте хватало. И продолжая потирать свои руки в надежде хоть немного разогнать по телу кровь, она искренне не понимала, как планируя интерьер этой комнаты, рабочие не позаботились о обустройстве камина для её обитателя. Впрочем, объяснение подобного феноменя как всегда лежало на поверхности.       Зимой игры на острове не проводились, потому и отапливать помещения не имело смысла. Соответственно камин Фронтмену был ни к чему. А так, пребывая большую часть времени в своем кабинете, будучи укутан в свой балахон, то и холода как такого он совсем не ощущал, согреваясь в основном виски, либо какими-то другими алкогольными напитками. Но скорее всего он сам по себе был довольно горячим мужчиной, на которого влияние холода особо не распространялось, либо он не обращал на него никакого внимания, привыкнув находиться в столь холодном склепе продолжительное время, как если это была его привычная среда обитания. А если бы температура была выше нормы, то он бы давно спарился в своем костюме, не высидев в кабинете и часу времени.       Простуда его не брала по причине наличия у него сильного иммунитета, а умеренное употребление виски фактически являлось профилактическим средством от распространения какой-либо заболевания, если кто-нибудь из простывших подчиненных имел неосторожность чихнуть на своего босса в процессе общения, небрежно цепляя к своему лицу маску. Чего нельзя было сказать, к примеру, о Кан Ми-не с её куда более хрупким и чувствительном к любому стрессу организму.       Покрутив головой, она из любопытства поискала взглядом термометр и тут же пожалела о своем поступке, когда ей удалось наконец его обнаружить. Он показывал почти пятнадцать градусов тепла, что было равнозначно среднестатистическому значению температуры воздуха на улице в середине апреля, если не раньше. С той разницей, что сама она находилась сейчас явно не на улице, а в жилом помещении.       Оторвав глаза от термометра, Ми-на насмешливо хмыкнула. Уж лучше бы она дальше оставалась в неведении относительно температурных показателей данного места, потому что стоило ей увидеть эту цифру, как ещё отказываясь поверить собственным глазам, она почувствовала, что ей стало ещё холоднее, чем было до этого. И вообще по ощущениям это была наверное одна из самых холодных комнат по всему периметру подземного здания.       Даже в общем зале, где находились остальные игроки, не было так холодно как здесь. Вернее этот холод не ощущался из-за дыхания такого количества людей в замкнутом пространстве, согревавшего огромное помещение. И только к финалу, когда игроков становилось совсем мало, последние возможно начинали ощущать холод, не особо обращая на него внимания из-за снедавших их голову переживаний.       Чем и как в подобных случаях грелся сам Фронтмен, понять было сложно, однако обнаружив спустя полчаса безуспешных поисков в углу комнаты кондиционер, Ми-на догадалась, что он скорее всего изредка, но все же включал эту штуковину, выставляя на ней самую высокую температуру, что там была, и обогревая таким образом холодное помещение. Однако судя по тому, что найти пульт от этого оборудования ей так и не удалось, то и включал он его наверное не так часто, как хотелось. Если включал вообще.       Гостье не оставалось ничего другого, кроме как покончив со своими бесконечными метаниями по комнатам, забраться наконец в его спальню, где этот человек отдыхал между играми, и поискать там что-нибудь, во что можно было укутаться и хоть немного согреться. Как она и ожидала, у такого необычного мужчины оказалась необычной даже его спальня. Точнее это была миниатюрная, аскетичная комната, лишенная всякой вычурности и ненужных излишеств.       Ещё больше Ми-на была обескуражена, обнаружив вместо двуспальной и широкой кровати простую койку, рассчитанную на одну персону.       Все указывало на то, что ночевал Фронтмен один, иначе давно бы позаботился о дополнительном месте для того, кто оставался у него на ночь. Однако никаких признаков, подтверждающих её мысль о наличии у него любовницы, она так и не обнаружила, пристально изучая здешний интерьер. Хотя возможно она ошибалась, и Фронтмен все же коротал здесь свои ночи не один. Просто это выглядело незаметно, либо не так сильно кидалось в глаза.       Везде царила почти стерильная чистота и порядок, что обычно было несвойственно мужчинам. По крайней мере, Ми-на не могла вспомнить, у кого ещё царил такой же идеальный порядок как здесь. Сама же она подобной педантичностью в плане поддержания порядка похвастаться не могла. И только сейчас вспомнив, какой бардак оставила в своем комнате перед посадкой в лимузин, она дала себе слово обязательно там убраться, как только ей посчастливиться отсюда выбраться и вернуться домой. Не став церемониться, Ми-на подошла к кровати и отодвинув в сторону небольшую подушку, сдернула верхнее покрывало, рассеянно скользя взглядом по постельному белью цвета слоновой кости.       «Интересно, а как с ним...», — не удержавшись от охвативших её голову противоречивых мыслей, она рискнула пофантазировать на эту тему, судорожно кутаясь в тонкое и совсем не греющее её покрывало.       Для Ми-ны понятие «заниматься любовью» с личностью наподобие Фронтмена — человека, живущего в своем закрытом, эклектичном мирке, куда отсутствовал доступ посторонним — было что-то вроде «экзотики» с примесью запрещенного, но такого притягательного изврата, когда со временем начинает приедаться все «нормальное». И представив себе на миг, каково это — иметь с ним нечто большее, нежели просто общаться на уровне игрока, Ми-на ощутила, как её гибкое тело охватила сладострастная дрожь.       Удивленная собственным мыслям, девушка пришла к убеждению, что секс с Фронтменом мог бы стать феерическим и незабываемым, веди он себя адекватно и не запугивая игроков. В частности её саму, пытаясь показать над ними свою власть. И представляя себя в постели с человеком, чьего лица она ни разу не видела, воображая, как он избавляет её от лишней одежды, а потом целует её ключицы, постепенно переходя к её оголенной груди, будучи шокирована собственными мыслями, Ми-на постаралась выкинуть их из головы, переключая свое внимание на более пристойные вещи.       Воспрянув духом, она встала с края постели, куда умостилась, дабы собраться с мыслями, и уткнувшись позже взглядом в прикроватный столик, приняла решение изучить его содержимое. Ми-на не знала, что конкретно хотела она там найти, но удержаться от соблазна заглянуть внутрь ящиков ей не удалось. Не откладывая это дело на потом и понимая, что свободного в её распоряжении времени осталось не так уже и много для дальнейших исследований, девушка подошла к этой мебели и опустившись перед ней на колени, выдвинула на себя один из верхних ящиков, заглядывая внутрь.       Два из них оказались совершенно пустыми, но не испытывая ни тени стыда за свои действия, ведомая любопытством, Ми-на выдвинула самый нижний ящик, который также оказался незапертым как и два предыдущих. По тому, что там хранилось, она могла бы сделать определенные выводы и о самом хозяине этой спальни, когда сунув ладонь на дно ящика, она нащупала там револьвер, чей заряд даже не стала проверять, коснувшись пальцами лежавших рядом конвойных наручников.       Найденные вещи Ми-ну, мягко говоря, шокировали. Ни разу в жизни ей не приходилось держать в своих руках ни того, ни другого. Но увиденного там хватило для неё с головой, чтобы составить свое мнение об обитавшем здесь человеке, в чьем добровольном плену она сейчас находилась, не имея никакой возможности вернуться обратно.       Аккуратно вытащив револьвер из тайника, Ми-на тут же отложила его в сторону, решив больше не прикасаться к оружию. Было заметно, что Фронтмен особо не заморачивался с местами хранения стратегически важных вещей, оставляя их там, чтобы те всегда находились под рукой. Больше всего её заинтересовали конвойные наручники, указывающие на то, что притащивший их сюда человек был не таким простым, как это могло показаться на первый взгляд.       Такие вещи в обычных секс-шопах не продаются. Их можно было приобрести только в специальных местах, а это значило, что их владелец каким-то образом был связан в прошлом с тюрьмой, либо служил когда-то в полиции. Другого объяснения их пребывания здесь она не находила, укладывая наручники на место и задвигая ящик обратно в стол. Оставалось только догадываться, для чего они использовались, и кто их вообще надевал. Поэтому очень надеясь, что это железо вряд ли окажется на её тонких запястьях или лодыжках, поднявшись с пола, Ми-на встряхнула одеяло, стараясь не развивать эту мысль дальше.       От подобной находки ей было слегка не по себе. Уж если что она и надеялась обнаружить в этих ящиках, то точно не это. Владелец этих всех пугающих вещей был по всей видимости ещё тем оригиналом, храня подобное в открытом доступе, и ничуть этого не смущаясь. Либо до такой степени был уверен в собственной неприкосновенности, что даже не допускал мысли о том, что кто-то мог копаться в его личных вещах, рискуя раскрыть его тайные наклонности.       Покинув спальню, Ми-на вернулась снова в кабинет, и продолжая кутаться в наброшенное на плечи покрывало, уселась на кожаный диван, цепляясь взглядом за расположенный напротив неё темный экран. Пошарив рукой по поверхности находившегося рядом столика, она наткнулась пальцами на пульт, однако понятия не имея, как этот экран вообще включается, с воплощением данной идеи ей пришлось пока повременить, обнаружив позже на столике графин.       Вот что по-настоящему может её согреть! Как же раньше она не додумалась поискать в этом месте выпивку! Будучи девушкой не из робкого десятка, Ми-на стремглав потянулась за пустым стаканом и протерев его изнутри концом наброшенного на её плечи одеяла, плеснула туда немного виски, предварительно снимая с графина пробку.       Она отчетливо понимала, что поступает неправильно, касаясь чужих вещей и пробуя чужую выпивку, но опасаясь к тому времен по-настоящему простыть и загреметь в больницу, Ми-на была готова пойти на что угодно, лишь бы согреться и не заболеть.       Отставив в сторону графин, она взяла стакан обеими руками, и полюбовавшись какое-то время прозрачным напитком на свету, уверенно поднесла его к губам. Ей в нос моментально ударил запах крепкой выпивки. Зажмурившись с непривычки, Ми-на пригубила немного виски и чуть не задохнувшись от обжегшего ей стенки горла спиртного, смахнула пальцами выступившие на глазах слезы, громко чихнув в конце.       Кажется она слегка погорячилась, с таким азартом набрасываясь на чужое виски. Все-таки это не вино и шампанское, к которым она была более привычнее, рискуя быстро захмелеть в случае перебора с крепким спиртным. Что с ней впоследствии и случилось, когда переступив через привычные принципы, Ми-на сделала второй глоток виски, допивая спиртное и отмечая про себя, как по её телу разливается приятное тепло.       После третьего глотка она была готова расстаться с покрывалом, посчитав его нахождение на своих плечах лишним, а четвертый и вовсе оказался для неё роковым, потому что допив спиртное до конца и возвращая пустой стакан на место, она едва не промахнулась, перехватывая его на лету, и слегка ударяясь головой о край стола.       Стоило ей принять исходное положение и снова покоситься на графин, словно мечтая о добавке, как позади неё раздался какой-то шум. Смутно догадываясь, кто это мог быть, девушка сжалась в комок, осознавая, что игра в дальгону давно завершилась и этот чудаковатый тип в маске, которого она упрашивала вывести её из игры, вернулся назад.       Совершенно не готовая к подобному повороту событий и даже толком не продумав линию своего дальнейшего с ним поведения, она хотела было резко вскочить с дивана и броситься прочь, но почувствовав, как её повело в сторону из-за ударившего в голову алкоголя, была вынуждена принять прежнее положение, упираясь спиной в заднюю стенку дивана, чтобы не упасть.       — Виски мне не жалко, — донесся до неё со стороны дверей холодный, с пробирающими до костей нотками укоризны, знакомый голос, — но у нас обычно разрешение спрашивают.       Кто именно мог к ней так обращаться, для Ми-ны не стало загадкой. Но благодаря употребленной накануне выпивке чувства страха она к нему больше не испытывала, снедаемая любопытством, смешанном с чем-то ещё.       — Серьёзно? — натягивая на свое личико улыбку, как умела делать только она, подала голос Ми-на, снисходя до откровенного флирта. — Я думала, это вода.       Прикинуться дурочкой, где-то глупо улыбнуться, томно вздыхая в ответ, и мужчина будет у твоих ног. Так она считала всегда, уверенная, что подобная схема работала одинаково со всеми мужчинами. Но по Фронтмену что-то было не видно, чтобы её самоуверенное поведение вызывало у него щенячий восторг. Тем не менее приложиться в его присутствии к спиртному повторно она не рискнула, будучи не в курсе его истинного настроя, который сложно было считать с его маски на лице. Вот если бы он соизволил её с себя снять, тогда другое дело.       — Как продвигается работа? — осведомился он, застывая посреди помещения и глядя на неё в упор.       И только сейчас догадавшись, что она сидит на его месте, как ни сложно ей было расстаться с уже пригретым местом, Ми-на все же ей соизволила встать, обнаружив, что взгляд мужчины был устремлен на покрывало.       — Было очень тяжело, но я справилась, — промямлила она, едва ворочая языком после перебора со спиртным.       Слегка вздрогнув, он отвел на миг в сторону свой взгляд, словно ему было неприятно на неё смотреть и о чем-то подумал.       — Чет не вижу радости в лице, — процедил Фронтмен, приготовившись подать ей руку, чтобы она не споткнулась и полетела носом вперед по причине легкого опьянения. — Устала?       — Нет, что вы — я счастлива, как после бурной ночи, — ляпнула Ми-на вслух первое, что взбрело ей в голову, и тут же чехвостя себя за подобное откровение.       Проигнорировав её ироническое замечание, мужчина сделал пару шагов в её сторону, но не зная, чего ещё можно было от него ожидать, Ми-на подалась невольно назад, когда одна его рука опустилась на графин, а вторая — потянулась за пробкой, прожигая гостью пристальным взглядом из-под маски.       Её трогать он не собирался, будучи погружен в какие-то собственные мрачные мысли. Обнаружив на рукаве его пальто пару капель крови, свидетельствовавших о том, что во время игры в дальгону не обошлось без жертв и ему по всей видимости пришлось кого-то собственноручно «устранить», Ми-на проглотила подступивший к её горлу ком. Кажется только сейчас она начала в полной мере осознавать, с каким человеком имела дело, пожалев спустя время о своем легкомысленном поведении.       Окончательно подпав под влияние его гипнотизирующей и давящей ауры, Ми-на сидела перед ним ни живая, ни мертвая, забыв в какой-то момент обо всем на свете. То, что на её плечах было покрывало, сорванное с его койки, её как будто не волновало. Но вовсе не желая, чтобы его гостья замерзла, Фронтмен не спешил избавлять её от этой находки, сделав вид, будто он ничего не замечает, что вызвало в глубине души девушки новый всплеск удивления. А потом произошло то, чего она никак от него не ожидала…       Лишив её ненадолго своего общества, мужчина подошел к темному экрану, и сбросив с головы капюшон, потянулся рукой к своей маске. Пригвожденная к месту, Ми-на пристально следила за его движениями, боясь лишний раз пошевелиться. С одной стороны ей хотелось поскорее увидеть его лицо, с другой — она боялась разочароваться в увиденном, успев заранее проникнуться нарисованным её фантазией образом этого человека. Во всяком случае она не думала, что все произойдет так скоро. Но этот незнакомец не оставил ей шанса, устав скрывать от неё свой истинной облик. Ещё каких-то пару секунд и сдернутая с лица маска полетела на пол.       Взору впечатлительной и не ожидавшей чего-то подобного от этого типа Ми-ны предстал чрезвычайно элегантный мужчина около сорока лет, может больше. Легкий сквозняк трепал его черные, как смоль подстриженные волосы и немного ниспадающую на лоб растрепанную челку. Губы его были плотно сжаты, а брови сурово сведены над темного оттенка с уставшим взглядом глазами. Точнее это был взгляд человека, привыкшего изо дня в день наблюдать одну и ту же картину, отчего его уже вряд ли могло что-либо удивить в столь безжалостном мире.       Испытывая странное волнение при виде породистого и холеного лица незнакомца, чья лишенная всяких изъянов кожа имела бледноватый вид в полумраке комнаты, Ми-на внезапно поймала себя на мысли, что где-то могла его видеть. Будто его личность была ей знакома, но когда и при каких обстоятельствах могло состояться столь сомнительное знакомство, вспомнить у неё так и не получилось, принимая это дежавю за эффект ложной памяти, вынуждавшей человека вспоминать даже те события, участия в которых он никогда не принимал.       А ведь когда этот незнакомец занес руку над своей маской, поначалу она вправду перепугалась, рассчитывая увидеть перед собой звериную рожу какого-то садиста, вынужденного носить этот аксессуар, чтобы скрыть от окружающих свою стремность. Тогда ей в голову не могло прийти, что под маской мог скрываться мужчина приятной внешности, чей тяжелый характер и крутой нрав оставляли желать лучшего.       Теперь ей будет сложнее его ненавидеть. Хотя бы потому, что его неуловимая аура, обычно свойственная роковым личностям, редко оставляло кого-то равнодушным. И подверженная подобному влиянию Кан Ми-на также не стала исключением, продолжая пялиться на него даже после того, как окинув её осуждающим взглядом, он выхватил у неё из рук стакан, возвращая его на место.       Едва первые эмоции улеглись и она стала привыкать понемногу к его новому облику без маски, повторно перехватив взгляд мужчины, направленного на неё, Ми-на почувствовала, что он тоже смотрит на неё с интересом. Как будто где-то в глубины души она привлекала его не меньше, только он не спешил давать ей об этом знать, держась с ней холодно и отстранено.       Поднявшись с дивана, она стянула с себя покрывало, и сложив его вчетверо, тут же положила его на бок, ожидая дальнейших распоряжений от Фронтмена, больше не скрывавшего от неё своего настоящего облика. Ей хотелось, чтобы он разрешил ей вернуться в общий зал и присоединиться к остальным игрокам, но судя по тому, как этот тип с ней держался, настроившись продержать её здесь подольше, о возвращении обратно не могло быть и речи. И только она успела об этом подумать, как в следующий момент подтвердились её самые худшие опасения.       — Вот ещё надо перебрать и рассортировать все по папкам, — вынув из какого-то тайника бумаги, он швырнул ей под ноги пару тюков макулатуры.       — Я должна заняться этим сейчас? — удивилась Ми-на, порядочно вымотавшись за время посиделок в холодном архиве и чувствуя себя неспособной продолжать столь монотонный труд.       — Думаю, к утру ты со всем справишься, — небрежно бросил Фронтмен, вынимая из общей кипы переписанный от руки документ и неторопливо его разворачивая: — Почерк у меня «врачебный», поэтому сама понимаешь…       «Вы издеваетесь?!» — чуть не вырвалось у раздосадованной девушки, чей рассудок был окончательно затуманен действием виски, но вслух она спросила следующее: — А вы что будете делать?       — Я ничего не буду делать, — отрезал он, окидывая её уже более холодным взглядом. — За меня все сделаешь ты.       Ми-на горестно вздохнула, не зная, как избавиться от этой напасти. Этот тип точно сошел с ума, нагружая её неподъемной работой. Вообще-то ей не помешало бы немного перекусить и принять душ перед очередной неблагодарной «пахотой», но судя по тому, с какой враждебностью смотрел на неё теперь этот незнакомец, не посчитав за нужное ей даже представиться, на обеденный перерыв она могла даже не рассчитывать, изнывая от мук голода. Интересно, чем сейчас занимаются оставшиеся в живых игроки? Обедают или просто отдыхают?       — Я понимаю, что слишком строг по отношению к тебе, но кто-то должен научить тебя дисциплине, — хладнокровно бросил Фронтмен, пытаясь угадать, о чем именно она думает, изучая его столь возмущенным взглядом.       — А вы будете меня сторожить? — не выдержав, напрямую осведомилась у него Ми-на, скрещивая руки у себя на груди, словно выставляя защиту.       Невольно удивившись её дерзкому вопросу, мужчина еле слышно вздохнул:       — Чтобы контролировать тебя, сидеть здесь мне необязательно. Достаточно будет тебя просто запереть…       Поймав себя на мысли, что ещё немного и она начнет любоваться этим типом подобно заядлой поклоннице, оторвав от него свой взгляд, Ми-на поспешно выдохнула, едва уловимо поправляя свои волосы:       — И вы действительно это сделаете?       — Все зависит от того, как ты будешь себя вести, — спокойно сообщил тот. — Надо будет, запру, не беспокойся. У меня свои методы работы с непослушными игроками.       Почувствовав непреодолимое желание припечатать его чем-то тяжелым по физиономии, чьей безукоризненной линией скул она восхищалась каких-то пару минут назад, Ми-на уставилась на кипу бумаг, с которыми ей предстояло ознакомиться под надзором этого гадкого человека.       Загоревшись идеей проверить архив, он внезапно сделал шаг в сторону этого помещения. У Ми-ны от его движения едва не остановилось сердце.       Она прекрасно помнила, какой бардак оставила там после себя, так и не успев толком прибраться. Этот тип ни в коем случае не должен был его увидеть, иначе ей конец! Надо было срочно что-то придумать, что позволило бы ей подольше удержать его в кабинете, отвлекая от посещения злосчастного архива. Но не зная, чем именно можно было зацепить такого непреклонного мужчину, окончательно растерявшись, Ми-на бросилась к нему, и когда тот собирался толкнуть впереди себя створку, чтобы проникнуть в помещение, заслоняя собой вид на устроенный там бардак, трепещущая девушка еле слышно проронила, глядя ему прямо в глаза:       — Поцелуйте меня.       Как-то странно на неё покосившись, Фронтмен ничего не казал, и ожидая, что он наверняка ответит ей взаимностью, прикрыв глаза, Ми-на застыла на месте, продолжая наблюдать за ним исподтишка.       Сейчас её поведение напоминало провокацию девушки-подростка. Но как именно мог отреагировать на подобную выходку такой человек, оставалось лишь догадываться. Его плотно сжатые губы находились в нескольких сантиметрах от её рта. Ми-на могла чувствовать его дыхание, слегка пропитанное запахом виски. Неужели он вправду откликнется на её просьбу и поцелует её, уступив своим желаниям?       Очевидно, ей не следовало так сильно напиваться и нести сейчас всякий вздор, провоцируя малознакомого мужчину на необдуманные поступки. Такое поведение не лезло ни в какие ворота и она рисковала обзавестись новыми проблемами.       Её взгляд внезапно зацепился за его губы. Машинально облизнувшись, Ми-на перевела свой взгляд повыше, втайне отмечая, что ни у одного мужчины она не видела таких красивых глаз. На какое-то мгновение ей показалось, будто этот тип вправду коснется её рта своими губами, (она почти приготовилась пережить новые ощущения), когда её скулу пронзило сильным огнем. В ответ Фронтмен залепил ей такую хлесткую пощечину, что отлетев в другой конец комнаты, она врезалась головой о край диван, медленно сползая на пол.       — Твою мать… — взвыла Ми-на, машинально хватаясь руками за свой ушибленный лоб. — Как же больно…       Под саднящей от пощечины скулой быстро собралась кровь, и прижав к ней свои дрожащие пальцы с красным маникюром, она ошарашено уставилась на Фронтмена, с трудом сдерживая свои слезы.       Теперь она смотрела на него так, словно перед ней находилось исчадие ада, а не живой человек. Это был первый в её жизни мужчина, осмелившийся поднять на неё руку. Она не могла поверить, что заслужила подобное наказание, соизволив неудачно над ним пошутить. Но если бы вся причина её физических страданий заключалась в одной лишь пощечине…       Неудачно приземлившись напротив дивана, во время падения Ми-на умудрилась ещё и подвернуть колено. И тщетно пытаясь теперь подняться с пола, она снова и снова опускалась обратно, не зная, где и что болит у неё больше, и на чем концентрировать свое внимание: скуле, голове или ноге.       — Сука… — глухо застонала она, упираясь спиной в диван.       Застыв там, где он её ударил, Фронтмен просто смотрел на неё безучастным взором, в котором отражался лишь интерьер его кабинета, не спеша оказывать ей очередную услугу. Но о чем думал он в тот момент, строя в голове новые комбинации своего взаимодействия с нахальной девицей, сказать было сложно. Впрочем, одного такого его выпада оказалось для Ми-ны достаточно, чтобы по-настоящему его возненавидеть.       Поведение этого человека не вписывалось ни в какие рамки, и вообще не сходилось с тем, что успела она нарисовать в своей голове, предаваясь напрасным мечтаниям. Как не пыталась она разгадать его личность, после этой пощечины все пошло прахом. Разрушая все её представления о себе и о мужчинах в целом, Фронтмен поступал вопреки всем её ожиданиям, действуя так, как хотелось только ему одному. Так, как другие не могли себе даже представить, и она, в том числе.       Одарив его злобным взглядом, Ми-на закрыла глаза, потерев согнутыми пальцами пострадавший от столкновения с краем дивана лоб. Её эмоции хлестали через край. В какой-то момент их стало так много, что не в состоянии больше их сдерживать, девушка всхлипнула, давая волю слезам.       — Да меня за всю жизнь не ударил ни один мужчина! — сквозь слезы бросила она, содрогаясь от сокрушавших её рыданий. — Я уже молчу о грубых словах!...       Не собираясь оставлять её ответ без внимания, Фронтмен лишь пожал плечами, сохраняя прежнее безучастное внимание к происходящему. Будто ему вправду было на все наплевать. И её страдания, в том числе. Будто она сама была виновата в том, что с ней случилось, а он к этому не имел никакого отношения, научившись за это время ставить на месте неуправляемых девиц.       — Твой отец многое упустил в твоем воспитании, — соизволил он наконец отозваться, перехватывая возмущенный взгляд Ми-ны и тем самым заставляя её вновь опустить свои глаза, и немного успокоиться. — Теперь мне самому придется исправлять допущенные им когда-то ошибки.       Так он хотел ей показать, почему был вынужден пойти на подобный шаг, осаживая её и вынуждая заново пересмотреть свои приоритеты.       — Тебе повезло, что я снисходительно отнесся к твоей легкомысленной выходке, предусмотрительно закрыв на неё глаза, — отрезал он, внимательно следя за меняющимся выражением лица хныкающей девушки. — В противном случае ты бы сейчас валялась у меня в ногах, харкая кровью…       Его черные глаза горели в полумраке зловещей комнате лихорадочным блеском. Мужчина был не на шутку взбешен, с трудом контролируя собственные эмоции. Так его не выводил из себя ещё никто. Даже самые дерзкие подчиненные.       Услышав его последнюю фразу, Ми-на вздрогнула, нисколько больше не сомневаясь, что он соизволит её наказать, если она продолжит вести себя с ним подобным образом и дальше. И чувствуя себя особенно уязвленной в обществе столь бессердечного мужчины, говорившего ей такие страшные слова, она внезапно склонилась над полом, и спрятав свое лицо в ладонях, громко зарыдала, даже не догадываясь, что стоявшего в нескольких шагах от неё человека невозможно было пронять никакими слезами. И все её попытки воззвать к его милосердию и состраданию выглядели смешно и безрассудно.