не верь, не бойся, не проси ||

«Он заходил в комнату,

и все взгляды сразу же устремлялись в его сторону,

словно он был главным событием

в жизни всех присутствующих» (с)

      — Если бы не твоя зажигалка, Нам-су, нам бы уже давно была крышка! — отметил вслух Танос, складывая вместе пальцы и проводя ими поперек своей шеи.       — Ты прав, — вынужден был согласиться с ним его напарник, все ещё пребывая под впечатлением второй игры. Закончившейся, к счастью, в их пользу.       Остальные шли в зал молча, будучи каждый погружен в собственные думы. И думы эти, судя по  выражению лиц игроков, были не такими веселыми. Кто-то вспоминал подробности прошлой игры, кто-то просто строил зыбкие планы, опираясь на такое же зыбкое будущее, а кто-то подобно этим двум просто жил день ото дня, довольствуясь тем, что есть.       Таносу с Нам-гю повезло, потому что у последнего оказалась с собой зажигалка, чье пламя позволило обоим быстро растопить сахарные соты и без проблем вырезать фигурки. Другим игрокам подобно Ки-хуну пришлось поработать языком, остальные продолжали орудовать иглами, падая на пол с простреленной головой, если от соты отламывался хотя бы один кусок в процессе работы.       В этот раз дальгона была усложнена выдачей каждому персональной фигурки. Вырезать что-то одно, как это было ранее: круг, квадрат или зонт, было уже нельзя. Теперь каждый действовал на свое усмотрение, проверяя ловкость собственных пальцев. Либо положившись на смекалку, орудовал при помощи посторонних вещей, как это произошло в случае с Ки-хуном, чей метод «вырезания» сот позже переняли ещё пару игроков, зная, что терять им уже было нечего.       Чун-хи досталась Звездочка, Мин-су — Тучка, Таносу — Белочка, а Нам-гю и вовсе попался Ежик, чьи лапки во время вырезания фигурки едва не отвалились от фигурки, поставив на кон его жизнь. Тем не менее его результат был засчитан, и Треугольники в розовом не стали его расстреливать.       Дэ-хо досталось вырезать фигурку грузовой машины, Хен-джу — танк, а Сан-ву и вовсе попалась фигурка самолета, который поначалу он вовсе принял за неприличное изображение. Однако быстро разобравшись, что, к чему, он вскоре принялся за работу, стараясь ни на что не отвлекаться. Такую соту вырезать было легче всего, нежели ковырять иглой контуры изображения какого-то зверя или другой военной техники.       Больше всего повезло Ки-хуну. Открыв крышку с врученной ему Кругом жестяной коробки, мужчина увидел нарисованной на сахарной фигурке нацистский знак в виде двух параллельных молний. Кто утверждал формочки для сот, для всех игроков так и осталось загадкой. Но было маловероятным, чтобы лично Фронтмен или кто-то из Организаторов игр вот так открыто продвигал здесь нарративы фашизма. Стало быть над игроками подшутил кто-то из работников, задолбавшись варить всю ночь сахар для сот.       Меньше всего повезло соседу четыреста пятьдесят шестого, которому пришлось в итоге вырезать перевернутую свастику, чей край слегка надломился, стоило ему попробовать отсоединить фон от остальной фигуры. В тот момент жизнь игрока оказалась на волоске, а сам он приготовился отойти в мир иной. Поэтому едва к нему подошел один из Треугольников, чтобы проконтролировать его работу, опасаясь, как бы его лажа не вскрылась раньше времени, мужчина решил действовать на опережение. И сделав вид, будто он углублен в свою работу, спустя время набросился на охранника, отбирая у него оружие и прицеливаясь уже в него самого.       Нервы игрока сдали, и, будучи не в состоянии смириться с тем, что его ошибка будет вот-вот обнаружена, он захватил этого Треугольника в заложники, действуя глупо и необдуманно. При любом раскладе подобная «революция» могла закончиться не в его пользу.       Как держались остальные игроки, следя за этой сценой со своих мест, оставалось лишь догадываться. Зато на Мин-су она произвела настолько неизгладимое впечатление, что возвращаясь в общий зал после завершения игры, парня ещё долго не оставляло ощущение, будто все это происходило лично с ним, и это он убивал проигравших.        Так и не решившись пристрелить Треугольника, игрок застрелился сам. Лишь когда в ситуацию вмешался сам Фронтмен, прицеливаясь, правда, уже в самого стража, рискнувшего засветить свое лицо, дело приняло кардинальный поворот. Все помыслы охранника при виде босса были посвящены одно лишь побегу из игровой зоны, однако сделать это под прицелом его оружия было нереально.       «Ты зачем игрока пожалел? — Фронтмен негодующе покосился на тело покончившего с собой соседа Ки-хуна. — Думаешь, мы — не люди? В глаза мне смотри!» — схватив побледневшего стража за плечо, он резко развернул его к себе, прикладывая ствол револьвера к его виску.       Затрясшись весь от прикосновения огнестрельного оружия к голове, парень едва слышно всхлипнул, что пришлось Фронтмену не по душе. Он мог вытерпеть от подчиненных любую дерзость, только не слезы.        «Так, а это ещё что у нас такое? — прорычал он, окидывая лицо стража презрительным взглядом. — Скупая мужская слеза?»       Не зная, что ответить, парень по инерции закивал головой, но потом быстро сообразив, что ему надо было показать совсем другой жест, тут же попытался найти для себя оправдание, однако уже было поздно. Его поезд ушел, и не привыкший кому-либо доверять вообще, Фронтмен быстро раскусил ложь подчиненного.       «Я что, твою мать, похож на двойную радугу?» — выдал он своим измененным благодаря встроенного в маску динамику голоса, благодаря чему все его фразы звучали как звуки из преисподней.       Лишенный своей маски с изображением треугольника, страж отрицательно помотал головой. Конечно же, его босс в своем мрачном наряде на радугу совершенно не походил, и он был вынужден с этим согласиться. Стало быть и причин для слез, если следовать логике Фронтмена, у него быть не должно. Но сам Фронтмен видать считал иначе, раздумывая, как следовало наказать деанонимировавшегося подчиненного, чтобы это послужило уроком для остальных.       «Так ты у нас плакса или кто?» — задал он ему следующий вопрос, продолжая играть на нервах перепуганного парня.       «Нет», — проскулил тот, вытирая украдкой слезу, после чего покосившись в сторону выхода из игровой зоны, тут же проблеял, нарываясь на новую грубость босса. — Можно я покину зал?»       «Почему? У тебя что, электричка? — бросил Фронтмен, сам не понимая, зачем он тянет время, когда мог десять раз пристрелить провинившегося подчиненного. — Игры ещё не закончились», — кивнул он в сторону игроков, продолжавших вырезать сахарные фигурки на фоне разыгрываемой перед ними трагической сцены.       Воспользовавшись моментом этой перепалки, Танос повернулся к Нам-гю, намекая на спрятанную зажигалки. Словно они вдвоем находились не на смертельных играх, а на сложном экзамене, выпрашивая друг у друга шпаргалки, пока преподаватель был занят разбором полета того, кто на них уже попался.       Злой как черт из-за того, что даже здесь от него требовали невозможного, рэпер тайком полез за своим кулоном в виде креста, и действуя так, чтобы не попасться на глаза следившем за каждым его движением Треугольника, вынул оттуда одну таблетку. Отрывая её от себя так, словно это был ценный подарок, со словами: «Да подавись ты, сука!», он подбросил её Нам-гю, чудом не промахнувшись, и не угодив этой таблеткой по голове неподалеку сидевшего от них Мин-су.       Перехватывая на лету «подарок», сто двадцать четвертый быстро отправил таблетку в свой рот, после чего запрокинув вверх свою голову, демонстративно облизал сахарную фигурку, словно пламенея от кайфа.       Теперь он был готов продолжать игру, подбрасывая Таносу свою зажигалку, с чьей помощью обычно растворял запрещенные вещества в отобранной у него накануне стражами ложке. Зажигалка оказалась единственным, что они соизволили ему оставить, переодевая его накануне в спортивную униформу. И едва амфетамин подействовал на Нам-гю как надо, тому быстро стало на все наплевать: на игры, на Фронтмена, угрожающего расстрелять перепуганного охранника, включая звук самого выстрела, последовавшего вскоре за словесной перепалкой этих двоих.       Перед Нам-гю была только его сахарная сота, которую надо было быстро отделить от формы; остальное так и осталось где-то на задворках его сознания. Чего нельзя было сказать о других, более трезвых игроках, включая самого Таноса, на которого амфетамин подействовал не совсем так, как он того ожидал, преследуя цель приглушить с его помощью собственный страх, делавшего его уязвимым в столь неприглядном месте.       «И все же, господин Ведущий…», — напомнил о себе страж, вновь приковывая к своей скромной персоне расфокусированное внимание грозного Фронтмена.        «Ну, почему так скромно? — возмутился тот, устав с ним пререкаться. — Можно просто, «Господин»…       «Значит я могу выйти?!» — дрожащим голосом переспросил парень, с мольбой глядя на игровые ворота, через которые планировал удрать.       «Конечно. Я же не совсем зверь, — спокойно отозвался Фронтмен, после чего бросив беглый взгляд на таймер, громко объявил: — Номер пятнадцатый, у тебя всего девять секунд»       Сорвавшись с места, страж что есть духу побежал к воротам, забыв обо всем на свете. Среагировав на его побег быстрее, нежели тот успел оказаться напротив вожделенной двери, Фронтмен выстрелил, с равнодушием отмечая про себя, как выпущенная из револьвера пуля настигает непослушного парня, пронзая тому голову, а спустя пару секунд его бездыханное тело падает в двух шагах от тех самых ворот, за которыми он пытался скрыться от начальства.        Шокированные происходящим игроки на мгновение даже перестали вырезать фигурки, наблюдая за данным «представлением» так, словно находились на каком-то шоу. И только одному Таносу с Нам-гю было все по барабану. Пребывая под воздействием ранее употребленных таблеток, оба пыхтели над своими сотами, подогревая формочки пламенем зажигалки и уповая на то, чтобы газ в этой штуковине не закончился раньше срока.       Выходка Фронтмена их только забавляла. С трудом сдерживаясь от приступа смеха, вызванного диалогом между этим типом и убитым им позже стражем, парни едва успели довести до конца свое дело, периодически отвлекаясь от вырезания сот. Лишь когда оба оказались в общем зале, а действие веществ сошло на нет, оказавшись под влиянием гнетущей обстановки, Танос наконец вспомнил о существовании Кан Ми-ны, озираясь по сторонам в поисках своей пропавшей «сеньориты».       — А тебе совсем её не жаль? — осведомилась у него осторожно Сэ-ми, когда усевшись в круг, компания делилась между собой впечатлениями о пережитом накануне. — Мне, например, даже страшно представить, что сделает с ней этот тип в маске, если она провинится… Вы видели, как он грохнул того охранника с маской «треугольника» на лице?! Может Ми-ны тоже давно нет в живых, кто знает…       Глядя пустым взглядом в пол, рэпер хранил молчание, собираясь с мыслями. За него ответил Нам-гю, чье нынешнее психическое состояние после окончания влияния веществ пока тоже оставляло желать лучшего:       — Ребята, ну, если она мазохистка, и ей надоело жить, то я ничуть не удивлюсь её смерти.       Все до сих пор были в шоке от её пикантной выходки во время первой игре, где задрав свою футболку, она показала Ведущему свою грудь, подчеркнутую белым лифом, а потом и вовсе превзошла саму себя по части наглости и беспринципности, нарываясь к этому типу в гости. Чем могла закончиться для легкомысленной девушки подобная история, когда он приказал Треугольникам увести её к нему, представить было несложно.        — Не знаю, как вы, ребята, — вздохнул напоследок рэпер, окидывая огорченным взглядом поникшего Мин-су и Нам-гю, — но на месте Ведущего я бы давно ей «влупил», не став ждать подходящего случая.        Конечно, Таносу было жаль, что этот мрачный человек в маске утащил его «сеньориту» в свое логово, ведь сам он тоже был не прочь воспользоваться такой красоткой, предварительно соблазнив её и затащив ночью в одну из кабинок. Но раз уж случилось так, что Фронтмен попросту не оставил ему выбора, первым оприходовав эту девушку, значит придется поискать себе новую зазнобу и не  надеяться больше на её возвращение.       В принципе, Сэ-ми тоже пришлась рэперу по вкусу. Осталось только обдумать план подката к новой пассии, которая возможно окажется не столь падкой на комплименты как Ми-на, и очаровать её пустыми словами вряд ли получиться. Но попытаться однозначно стоило.       Воспрянув духом, Танос поднял вверх руки и непроизвольно зарывшись пальцами в свои взъерошенные волосы, в два счета покинул свое место, бесцеремонно плюхаясь рядом с игроком под номером триста восемьдесят, предусмотрительно отодвигая от неё Мин-су. Никак не ожидая от этого типа чего-то подобного, Сэ-ми на всякий случай отодвинулась от него подальше, но словно задавшись целью заручиться её поддержкой, так просто мириться со строптивостью новой «сеньориты» Танос не спешил, предусмотрительно укладывая свою ладонь на талии девушки.       Одарив его не самым гостеприимным взглядом, Сэ-ми непонимающе улыбнулась, аккуратно сбрасывая его руку:       — Зачем ты подсел ко мне?       — Просто хочу составить тебе компанию, — простодушно отозвался рэпер, прижимая свои пальцы к её бедру.       — А о том, что мне хотелось бы побыть одной, ты не подумал? — холодно бросила Сэ-ми, вновь намекая ему между строк, чтобы он убрал свою руку, иначе ему несдобровать. Но сделав вид, будто он ничего не расслышал, Танос демонстративно ущипнул девушку за ягодицы, громко восклицая при этом:       — Йоу, детка, да ты без трусиков!... Я тоже. Может, давай замутим и проведем этот вечер, уединившись от остальных?       Ударив его в бок локтем, Сэ-ми отсела от рэпера на такое расстояние, чтобы он точно не мог до неё дотянуться, устав терпеть грязные домогательства этого парня.       — Это была шутка, — спохватившись, отмахнулся Танос. — На самом деле я запомнил тебя ещё с того момента, когда ты спросила за Ведущего…       — Я тебя тоже помню. Ты тот самый парень, который предложил нам с Мин-су написать ему что-то сексуальное, — подхватила Сэ-ми, мысленно посылая этого рэпера с такими подкатами куда подальше.       — Угадала! — одарил её Танос одной из своих лучезарных улыбок, после чего взглянув на зал, где по его мнению находилось слишком много людей, которых ему не хотелось видеть, снисходительно добавил: — Послушай, тебе не надоел ещё весь этот балаган? Может, давай, вправду где-нибудь уединимся?! Я же вижу, какой хороший «коннект» у нас с тобой сложился и…        — Где? В кабинке?! — насмешливо бросила Сэ-ми, поражаясь степени беспардонности этого парня.       — Why not?       — Спасибо за приглашение, но я по-моему со своей дружбой к тебе не навязывалась.       — Хочешь, не хочешь, а «дружить» придется, my beautiful flower, — понизив голос, заговорщически кивнул Танос, опуская свою ладонь на её плечо с таким видом, будто она давно была его закадычной подругой, деля с ним одну постель. — Наши койки расположены на одном уровне, так что даже не надейся за время пребывания на игре избежать моего скромного общества, храня свою невинность для задрота Мин-су. Ты будешь только моей, baby, и точка!       — А тебя лично не смущает вся эта ситуация? — поинтересовалась Cэ-ми, презрительно косясь на его татуированную ладонь с разноцветными ногтями.       Поведение рэпера давно выходило за рамки привычного, но оставлять её в покое он явно не собирался.       — А почему меня должно это смущать? — удивился он, позволяя себе очередную с ней вольность. — Ты девушка взрослая и самостоятельная, я — тоже свободный парень, а какие отношения сложились у тебя с Мин-су, меня интересовать не должно.       — И чем мы займемся в уединенном месте? — уточнила Сэ-ми, не собираясь становиться его одноразовой подругой.        — Для начала я почитаю тебе свой рэп, — с энтузиазмом заявил Танос, посвящая свою новую «сеньориту» в курс заранее подготовленной для неё «программы», после чего наклонившись к её уху, будто хотел поделиться с ней чем-то сокровенным, вполголоса добавил: — А потом мы займемся с тобою кое-чем поинтересней…       — Танос, по-моему, у тебя уже встал, — бросила Сэ-ми, цинично усмехаясь.       — Кто? — переспросил он с таким видом, будто вправду не понимал, что имела она в виду.       — Как кто? Болт твой, — засмеялась девушка, подмигивая в сторону его спортивных штанов.       — Ну, да, чуть-чуть подвозбудился, согласен, — улыбнулся рэпер, поражаясь степени её наблюдательности. — Что здесь такого? — оставшись в восторге от такого замечания, он тут же сделал ей комплимент: — Уверен, в постели ты просто фурия!       После этих слов двери в зал слегка приотворились и на пороге появилась Кан Ми-на собственной персоной, в сопровождении двух Треугольников, который бесцеремонно толкнув её вперед, вскоре покинули помещение, стараясь не оставаться надолго в столь многолюдном месте. Уже не надеясь сюда вернуться, сто девяносто шестая застыла на миг посреди помещения и, скользнув рассеянным взглядом по игрокам, вскоре безмолвно ринулась к своей койке, слегка хромая на одну ногу и прикрывая ладонью опухшую скулу.       — My flower вернулся! — крикнул Танос, обрадовавшись её возвращению, однако все ещё не спеша покидать по такому случаю свое место.       Рэпер просто ждал, когда она подойдет поближе, чтобы поинтересоваться потом, где она все это время пропадала, и почему долго не давала о себе знать.       Даже не додумавшись снять маску с потерявшего сознание Джун-хо, Ми-на оставила лежать не в меру предприимчивого детектива там, куда он свалился, ища кого-то в кабинете Фронтмена. А там, выбравшись через полуоткрытую дверь наружу, побежала куда глаза глядят, быстро заблудившись среди запутанных коридоров. Неизвестно, сколько бы бродила она там ещё, голодная и уставшая, пока на неё не наткнулись возвращавшиеся с перекура стражи с масками треугольников на лице. Не став дожидаться команды от Фронтмена, те быстро схватили её в охапку, вернув в общий зал.       — Куда спешим, малышка? И кто тебя обидел, расскажи! — Преградил ей путь Нам-гю, с подозрением косясь на её покрасневшие от слез глаза.       — Не твое дело, — отрезала Ми-на, устремляясь дальше.       Только этого кретина не хватало для полного счастья! Сейчас она хотела побыть в одиночестве, однако компания приближенных к Таносу особей смотрела на ситуацию иначе. Отняв ладонь от её скулы, где до сих пор красовался след от удара Фронтмена, Нам-гю схватил девушку за руку, притягивая её к себе, чтобы воспрепятствовать её дальнейшему побегу.       — А ну, быстро назови мне имя этого обидчика и я мигом с ним разделаюсь! — Насмешливо бросил он ей, хватая её за плечи и прижимая к стене. — Рассказывай все, куколка, и ничего не утаивай… Это все проделки Фронтмена? Этого загадочного типа в маске? Да я его, супостата…       Вырвавшись, Ми-на направилась себе дальше, четко давая ему понять, что не собирается  общаться с таким отбросом и уж тем более ставить его в известность относительно того, что произошло между ней и Фронтменом после игры. Однако стоило ей добраться до своей койки, как рядом появился Танос, устраивая свою правую ногу возле её бедра.       — Ну, что «прокатил» тебя этот тип, dirty bitch? — не особо выбирая выражений, процедил рэпер, стараясь понять причину появления на её скуле легкой ссадины. — То-то, я вижу, ты вернулась от него «довольной».       — Серьезно? Танос, не выдумывай того, чего нет! — отмахнулась от него Ми-на, не зная, как ещё заставить его заткнуться и перестать нести во всеуслышание чушь.       Парень отказывался верить, что она нарвалась на пощечину от этого ублюдка, расстрелявшего накануне одного из своих подчиненных просто за то, что тот снял маску во время игры, но правда выглядела слишком очевидной, чтобы он мог её просто так игнорировать.       Да и сама Ми-на выглядела в этот раз иначе, чем обычно. Словно что-то подавляло её волю и она больше не радовалась на полную катушку как это раньше, флиртуя с более-менее привлекательными парнями. Осталось только выяснить, что на самом деле сделал с ней этот тип, а потом хорошенько ему отомстить. И если вдруг окажется, что Фронтмен посягнул на её честь, тогда ему точно не жить. Танос дал себе слово обязательно с ним разобраться, как только его догадки окажутся подтвержденными.       — Вижу, пару часов за закрытыми дверьми с этим психом в маске не прошли для тебя даром, — злобно проронил он, усаживаясь напротив неё.       — Да это вы меня бросили под него, ни разу не заступившись! — возмущенно крикнула Ми-на, теряя последние остатки самообладания.       — И чем вы там с ним занимались все это время? Не хочешь поделиться со мной подробностями? — нагнувшись к ней, рэпер впился пронзительным взглядом в её бледное лицо, останавливаясь на слегка припухших после страстных поцелуев губах.       — Знаешь... Ничего ты нахуй не знаешь! — выдала вслух Ми-на, перестав себя контролировать. — Ты тупой, Танос!       Она чудом осталась в живых, кое-как выбравшись из того «склепа», где Фронтмен казалось хотел запереть её на веки вечные, а этот закидывает её своими нелепыми претензиями, хотя повода она ему не давала, и вообще он никто для неё!       Офигевший от выпада своей «сеньориты», рэпер застыл на месте, выпрямляясь во весь рост. Она только что его послала, а он молча это проглотил, посчитав, что вполне заслуживает на такое к себе отношение?!       Закипая от гнева, рэпер ударил по койке кулаком, стремясь запугать сто девяносто шестую, но после того, что пришлось ей пережить в кабинете у Фронтмена, детские выходки этого парня не произвели на неё никакого впечатления. Ми-на осталась равнодушной к всплескам его гнева, что ещё больше вывело Таноса из себя, готового пойти сейчас на что угодно, лишь бы вытеснить из её головы образ этого типа.       Он не хотел, чтобы его «сеньорита» перекочевала в лапы такого извращенца. Тогда он точно этого не переживет. Сто девяносто шестая должна быть только его и никого больше! На этом их пути ненадолго разошлись, и снова убравшись к себе, он оставил её ненадолго в покое, обдумывая полученную информацию, равно как и сам план мести.       Лишенная его общества, Ми-на сидела на своей койке, молча обхватив ладонями колени. В голову девушки лезли разрозненные мысли, но не привыкнув так глубоко анализировать происходящие вокруг себя, она переживала самый настоящий шок, будучи не в состоянии поделиться с посторонними собственными эмоциями.       Этот дурацкий поступок, когда она первой навязалась Фронтмену, испытывая неимоверный страх перед смертью, навсегда изменил её восприятие игр в целом, отделив от других игроков. И пусть сейчас она находилась в общем зале, как требовали того здешние правила, своей причастности к происходящему она больше не ощущала. Равно как не ощущала себя единым целым с этими людьми, ставших для неё чужими. Собственно такими, какими были они для неё всегда, просто обладая богатым воображением, она любила порой домысливать то, чего никогда не было, сильно сожалея потом, когда её надежды разрушались, а розовые очки разбивались стеклами внутрь.       В какой-то момент Ми-на до такой степени углубилась в собственные воспоминания, связанные с пережитым в обществе эксцентричного Фронтмена, что не сразу обратила внимание, как к ней кто-то снова подсел. Она только услышала рядом какой-то подозрительный шорох, когда обернувшись, увидела перед собой Ён-ми, игрока под номером девяносто пять.         — Так это правда или ты все выдумала? — поинтересовалась она, поднимая на неё глаза. — Этот странный человек в плаще не сделал тебе ничего плохого? — Ен-Ми с любопытством рассматривала её потрепанную одежду.       — Он предложил мне с ним выпить… — тихо проронила Ми-на, давя на эмоции. — Мы были совсем одни. Я отказалась, но он начал настаивать, решив напоить меня виски… — Поймав себя на мысли, что в будущем из неё могла бы получиться неплохая актриса, слегка преобразившись, сто девяносто шестая окончательно вошла в роль, сочиняя на ходу небылицы и размахивая при этом в воздухе своими изящными пальцами с красного оттенка маникюром. — Я вообще ничего не помнила… Мне было легко, и вовсе не страшно… — Все сказанное ею разумеется было неправдой, но кто станет проверять эту версию, ища подтверждение её словам?!       А ей так хотелось порисоваться перед другими игроками! Заодно вызвать повторный приступ ревности у Таноса, присмотревшего в её отсутствие для себя новую «сеньориту».       — Помню только, что он снял с меня футболку, уложил на свой диван, а дальше... — продолжила Ми-на, давая волю собственной фантазии из желания выставить Распорядителя игр в невыгодном свете. — Я спрашиваю у него: «Что вы делаете?», а он улыбнулся, ничего мне не сказав.       «Улыбнулся?!» Ен-ми как-то странно на неё покосилась, выудив из всего сказанного почему-то только это. То есть получается, перед этим он снял свою маску и она могла видеть его лицо?       — Жесть, — проронила вслух Ен-ми, прокомментировав услышанное.       Других слов у неё попросту не оставалось. А больше Ми-на все равно не могла ей сказать. Потому что в её «французский» поцелуй с Треугольником, а потом обычный, но не менее страстный поцелуй, правда уже с самим Фронтменом, Ен-Ми точно бы не поверила. Значит и посвящать её в такие подробности пока не имело смысла.       Ми-на хотела оставить это втайне. Будто это была её личная тайна, которую следовало оберегать от чужих взглядов и слухов. Тайна, которой не делятся с первым встречным. В противном случае её историю могли бы неправильно истолковать.       — Ладно, не бери лишнего в голову, Ен-ми, — равнодушно проронила Ми-на, пытаясь успокоить Ен-ми, у которой после её рассказа сложилось намного худшее представление о Фронтмене, нежели он был в реальности. — Просто мне кажется, что этот тип немного болен на голову и ЧСВ у него шкалИт.       Будучи по натуре недостаточно проницательным парнем, глядевший на неё украдкой Танос все же умудрился заметить, как неестественно блестели её глаза, когда она рассказывала посторонним про Фронтмена. Все указывало на то, что между нею и этим типом действительно произошло что-то «непристойное». Либо могло произойти, не лишись она его общества по собственной инициативе.       — И что ты будешь делать, если это снова повторится? — спросила подошедшая к ней Чан Гым-джа, также украдкой прислушиваясь к их разговору.       — Просто убью его и дело с концом, — такой вердикт вынесла своему непобедимому сопернику Кан Ми-на, стряхивая пыль со своей спортивной униформы.       — В таком случае тебе придется обзавестись оружием, — предупредила её сто сорок девятая. — Не пойдешь же ты к нему с голыми руками. — И чтобы её слова не расходились с делом, запустив пальцы в свои заколотые на макушке седые волосы, старушка вынула оттуда заколку, напоминающую заточку для самозащиты. — Вот, возьми. Мне дорого это как память, но тебе оно должно пригодится.       — А как же вы, госпожа? — осведомилась у неё Ми-на, колеблясь с принятием столь щедрого подарка. — В этом зале очень небезопасно. Может возьмете назад?       Помотав головой, Гым-джа продолжала настаивать, так что ей пришлось пойти на уступки и забрать заколку себе. Кто знает, может она вправду ей когда-нибудь пригодится?! Не могла же она все время надеяться на Таноса, который все равно ничем бы не смог ей помочь.       Зажав в ладонях заточку… ладно, заколку, Ми-на спрятала её под свою подушку, после чего осмотревшись по сторонам, как ни в чем не бывало легла на постель, подгибая ноги. Понимающе кивнув, Гым-джа пожелала девочкам спокойной ночи, предусмотрительно возвращаясь к себе. А то, что они с сыном остались теперь безоружными перед нападением других игроков, её как будто не волновало.       Совсем о другом думала сама Ми-на, закрывая глаза и погружаясь в сон. Рассказанная для Ен-ми история о Фронтмене внезапно заиграла для неё новыми красками. И все ещё пребывая под впечатлением комментариев этой девчонки, впадая в легкое ощущение дремоты, она видела перед собой не следующую игру с охранниками в розовом, а конкретно этого человека в маске, который склонившись над её лицом, водил ладонью по её скуле, касаясь пальцами саднившей кожи так, что она могла чувствовать прикосновение его перчатки, словно все это происходило с ней наяву. 

***

      Кан Ми-на смутно помнила своего отца. Мать всегда говорила, что тот бросил семью, когда ей было всего пять лет, в целом редко упоминая своего непутевого супруга. Ходили слухи, что он уехал куда-то за границу и пропал в Америке. Убили черномазые в переулке для черных, либо подрезали свои же кореша-односельчане-мигранты из Кореи за долги, что уже больше походило на правду. Но сама Ми-на так редко общалась на эту тему с матерью, избегавшей всяких упоминаний о своем супруге, что немного позже у девушки сложилось впечатление, будто та и вовсе родила её от святого духа, а отца как такового у неё не было от слова совсем.       Так что снисходя до упреков её покойного предка в плохом воспитании дочери, Фронтмен был недалек от истины, быстро раскусив, что к чему, хотя и не догадывался об этом прямо, взаимодействуя с игроком. Поэтому опасаясь, как бы её красавицу-дочь не совратили другие мужчины, мать была вынуждена поставить крест на личной жизни, перестав водить своих ухажеров домой и знакомить их с дочерью. По этой же причине женщина отказалась и от повторного замужества, встречаясь с одним из своих давних поклонников на его территории.       Зациклившись с той поры на пропаже собственного отца, Ми-на искала его в каждом возрастном и не очень мужчинах, пока в возрасте двадцати лет ей не посчастливилось познакомиться со своей первой любовью. Ли Мин-чолем. Старшего её самой почти на двадцать лет. Познакомились они во время переписки на сайте знакомств, где на тот момент у неё сформировалась своя группа поклонников, периодически оставлявших ей чаевые за фотографии и видео.       Этому мужчине было тридцать восемь, сам он оказался глубоко женатым и у него было двое детей. Его сын был почти сверстником самой Ми-ны, унаследовав свою внешность и характер от матери. Одним словом, Мин-чоль оказался обычным среднестатистическим мужчиной, живущим как все его сверстники. За исключением того, что не особо любил свою жену, женившись на ней сугубо из-за денег и карьеры. Как сам однажды признался девушке во время переписки.       Этот брак действительно помог ему продвинуться по карьерной лестнице вверх, однако счастливым он себя не чувствовал. Жена его оказалась черствой и холодной особой, в чьей голове все вертелось вокруг денег, которые она тратила направо и налево, скупая всякие безделушки.       Их брак был на грани разрыва, но рвать с ней отношения мужчина не спешил, работая на своего тестя. Тот же и был его начальником, контролировавшего всю его работу. Поэтому стараясь не спиться и не сойти с ума от тоски и рутины, Мин-чоль изредка искал развлечения на стороне. Так Ми-на с ним и познакомилась, подыскивая себе «спонсора», который бы оплачивал все её хотелки. А то, что мужчина был давно женат, её как будто не смущало. Наоборот, придавало их запретным отношениям привкус чего-то запрещенного и острого, от чего сложно было отказаться. Такого же мнения о своем с ней взаимодействии был и её избранник.       По крайней мере этот тип казался ей тогда самым единственным адекватным на фоне того сброда, с которым обычно приходилось общаться на подобных сайтах. И внешне он был тоже недурен. «Химия» возникла между ними буквально с первого взгляда.       Его жесты, наполненные романтическими ухаживаниями и дорогими подарками сделали свое дело, и приготовившись вначале его отшить, как она проделывала это по отношению к другим поклонникам, Ми-на изменила решение, посчитав за нужное какое-то время за ним понаблюдать. Запав в результате на него по полной программе. Вернее на ту романтику, которую он ей обеспечивал, с полуслова угадывая почти все её желания.       Это было именно то, чего ей не хватало во время общения со сверстниками, норовивших залезть ей в трусы буквально на первом свидании, а потом выносивших ей мозг, если развести её на секс в обмен на чашку дешевого с привкусом тараканов кофе не удавалось.        Этот же тип действовал иначе, постепенно привязывая её к себе. Нет, интимную близость никто не отменял, просто он не хотел торопить события. Для начала он хотел получше узнать её как человека. Так что когда их отношения перешли в более откровенную плоскость, Ми-на первой пала к нему в объятия, по сути, соблазнив его и устав ждать, когда тот первым затащит её в постель.       В принципе она всегда отдавала предпочтение мужчинам постарше, которые всегда смотрели на её глуповатые выходки сквозь пальцы, относясь к ним слегка по-отечески и умилительно. Своим партнером она видела только статусного и обеспеченного мужчину, но которого в то же время можно было где-то прогибать под себя.       То были первые её три года счастливой и безмятежной жизни. Кан Ми-на нигде не работала, став содержанкой этого мужчины, который оплачивал все её счета и дарил дорогие подарки. А родственникам она врала, что работает на важной должности в офисе.       Единственное, что огорчало предприимчивую девушку, так это, что её новоиспеченный любовник не спешил разводиться со своей женой, несмотря на существовавшие между ними разногласия. А когда он все же рискнул пойти на этот шаг, то погиб в ДТП, спеша в тот вечер на свидание с Ми-ной. И пусть по новостям говорили, что он попросту не справился с управлением, сама Ми-на была уверена, что аварию подстроила его жена, не собираясь выпускать из своих сетей столь перспективного супруга.       Давно прознав о его похождениях, но продолжая делать вид, будто она была не в курсе его двойной жизни, женщина терпела измены, сколько хватало сил и стойкости. А когда узнала, во сколько обходилось ему содержание молодой любовницы, когда эти деньги он мог с таким же успехом потратить на семью, не на шутку разъярившись, она решила разорвать эту связь, грохнув супруга вопреки всем доводам рассудка. Мин-чоль казалось искренне жалел, что ему было далеко не двадцать и они не встретились с Ми-ной раньше. Но изменить что-либо уже было нельзя. И став, таким образом, наковальней между двумя женщинами, он первым попал под удар, лишившись жизни и оставив своих детей сиротами.       Ми-на же в свою очередь потеряла щедрого «спонсора», в чьем лице нашла для себя долгожданного «папу» и «любовника» одновременно. Однако привыкнув за это время вести определенный образ жизни, связанного с крупными расходам, снижать свои запросы она не собиралась, одновременно слабо представляя себе, где будет брать деньги, когда её запасы окончательно истончатся.       Быстро растратив оставшуюся у неё сумму на всякую ерунду, однако не спеша при этом искать хоть какую-то работу, Ми-на занимала деньги сначала у родственников, потом у друзей, не спеша рассчитываться за долги. Вернее она кормила этих людей пустыми обещаниями и делая все возможное, чтобы не выполнять взятых на себя обязательств.       Все дошло до того, что вскоре ей стали приходить просроченные счета за аренду квартиры, свет и газ, однако намеренно продолжая игнорировать их оплату, она раздумывала о том, как бы ей оттуда сбежать и найти жилье попроще.       Привыкшая «паразитировать» в основном на мужчинах, годившихся ей в отцы, она в принципе была неспособна обеспечивать себя самостоятельно. Но выглядя по иронии судьбы младше своих лет, чем было ей на самом деле, во время поиска очередного «спонсора» она то и дело натыкалась на шпану возрастной категории меньше двадцати лет, что было ей не по нутру, потому что выглядеть на фоне таких парней озабоченной «мамочкой» ей не хотелось. Она называла таких про себя «бомжами» и старалась держаться от них подальше.       Ми-на навсегда хотела остаться «маленькой девочкой», которую баловал бы взрослый мужчина, но такие ей после Ли Мин-чоля почему-то не попадались. Словно их всех кто-то разобрал до неё, либо жены перекрыли таким мужчинам доступ к подобного рода сайтам. В основном на них сидели полоумные аутисты, извращенцы, инцелы и просто одинокие мужчины возрастной категории Ильнама. Вот их-то Ми-на до поры, до времени и «доила», обещая показать за деньги «грудь» или «упругую попку», а на деле кидая всех подряд в бан после того, как наивные дедушки переводили на её карту деньги, желая ей в конце хорошего дня.       Так милая, пленительная и добродушная девушка превратилась в прожженную аферистку, быстро переступив через моральные принципы, чтобы просто выжить в этом жестоком мире. Путем монетизации мужской похоти.       А когда доверчивые старички закончились, закупившись линзами и париками, чтобы её не узнали «постоянники», Ми-на пошла «ва-банк», занимаясь уже откровенным вымогательством денег у фанатов. И с такой скоростью опустошая их кошельки, что те не успевали их пополнять, пока один из таких почитателей не заявил на неё в полицию, требуя возвращения собственных денег обратно. Тогда свернув свою сомнительную деятельность, и удалившись со всех аккаунтов, Ми-на в тот же вечер уничтожила все свои образы, стирая важные данные из ноутбука.           Количество неоплаченных долгов, между тем, росло, но даже не думая их как-то закрывать, она просто готовилась к побегу. Кидая на произвол судьбы дорогую квартиру, которую снимал для неё когда-то Мин-чоль, будучи сама пока не в курсе, где отныне она будет жить и чем заниматься, чтобы заработать себе на кусок хлеба.       Совсем пав духом от безденежья, в один момент Ми-на даже умудрилась устроиться на какую-то работенку в ближайшем офисе по специальности, однако не выдержав тамошнего каторжного графика, сбежала оттуда буквально на третий день, не привыкнув существовать в подобном режиме, ограничивавшего её личное время и пожиравшего её молодость и красоту.       От длительного просиживания за компьютером у неё начинали болеть глаза, а ближе к вечеру и вовсе появлялась острая боль в пояснице. Её гладкая, фарфорового оттенка кожа вскоре начала приобретать нездоровый оттенок, под глазами образовывались темные круги, прибавлявшие ей годов, и сама она как будто начала преждевременно увядать, будучи вынужденная каждый день таскаться на ненавистную работу.        Но что угнетало Кан Ми-ну больше всего, так это невозможность поесть в офисе тогда, когда хотелось именно ей. Потому что обедать приходилось только в строго отведенное для этого время. Ни часом раньше, ни часом позже. И будучи не в состоянии долго мириться с этим добровольным рабством, каждый день возвращаясь домой из офиса в слезах, уставшая и злая как собака, Ми-на приняла решение оттуда сбежать, ничего не объясняя собственному работодателю. Просто исчезнуть с его радаров и все. Сами же проблемы работодателя её ничуть не волновали.       В такой ситуации от неприятных эмоций её мог отвлечь разве что служебный роман или что-то в этом роде, но в той части офиса, где работала она сама, отсчитывая мысленно часы до окончания очередного рабочего дня, как назло сидели в основном глубоко женатые уроды или скучные скуфы, не понимавших её флирта и ожидавших от начальства только одного: увольнения этой ненормальной девицы, на чье место можно было взять похожего на них самих задрота, которого можно было спокойно посылать во время обеденного перерыва за бутылкой соджу в ближайший продуктовый магазин.       Всем им было далеко до её романтического красавчика Ли Мин-чоля, нелепо погибшего в ДТП из-за вмешательства своей сварливой жены.       Быстро сообразив, что на такой работе она ничего не заработает, кроме мигрени, варикоза и расшатанной психики, Ми-на сбежала оттуда, сверкая пятками и ни о чем не желая. И продолжая «проедать» оставшиеся у неё на полтора месяца запас денег от подношений обманутых ею дедушек, все больше и больше урезая себя в повседневных расходах, она раздумывала о том, у кого бы снова занять денег, пока судьба не свела её в парке с Вербовщиком.       Перед этим у неё должно было состояться свидание с ещё одним кандидатом в «спонсоры», который так и не дошел до клуба, но благодаря подобному стечению обстоятельств она познакомилась там с Джун-хо, предложившего ей сотрудничать с ним на правах агента. Так Ми-на попала в игру, слабо себе представляя, чем для неё вообще должна была закончиться вся эта история. Но о своем выборе она не жалела, готовая пойти тогда на что угодно, лишь бы не торчать в нудном офисе, изо дня в день пялясь на одни и те же рожи, и прислушиваясь краем уха к чужим семейным историям, от которых ей, по правде сказать, хотелось блевать.       Подобный образ жизни её свободолюбивой натуре был не по нутру. Но теперь её мечта о быстром обогащении могла воплотиться. Пусть и не совсем привычным образом. Так, снова вспомнив о личности Фронтмена, Ми-на погрузилась в относительно спокойный сон, когда продолжая перебирать в памяти кадры событий в том кабинете, девушка быстро уснула, заставляя свой мозг работать в эротическом направлении.       Это был второй в её жизни мужчина, заставивший её пережить небывалые эмоции. Последний раз она испытывала что-то подобное лишь со своим предыдущим любовником, уверенная, что тот останется с ней навсегда и их связь продлится до конца жизни. Как же она ошибалась! Но возможно судьба смилостивилась над ней, послав ей встречу с Фронтменом. Как знать, что будет с ней в дальнейшем, и как поведет себя этот мужчина, когда обнаружит не только её побег, но ещё и сломанную дверь в своем кабинете. Не говоря уже об устроенном ею в архиве бардака.       Тогда она даже не догадывалась, что эти события настолько глубоко затронут её подсознание. И против воли мечтая изгнать из своих мыслей образ данного человека, она продолжала грезить о нем, смешивая его черты с чертами лица своего бывшего. Ми-на осознавала, что это был всего лишь сон, но обрывать его не спешила, продолжая наслаждаться грезами. Ей снилось, будто она снова находилась в кабинете у Фронтмена, с той разницей, что теперь она лежала на его койке, а он касался её тела своим ладонями, пристально изучая его изгибы, но не переходя грани.       Повязка на глазах закрывала ей обзор на происходящее, а поднятые над головой руки и вовсе были стянуты ремнями. Мечтая, чтобы он не останавливался, вскоре Ми-на почувствовала, как чужие пальцы оголяют ей шею, прохаживаясь по её ключицах, отчего девушка пришла в истинный восторг, больше не сдерживая собственных стонов.       Ей хотелось вновь ощутить на своих губах поцелуй, но целовать её Фронтмен не собирался. Наоборот, он хотел позабавиться с ней иным способом. Отличным от того, чего она от него ожидала, отбрасывая прочь свою покорность.       Сознание девушки рисовало всевозможные сценарии того, что хотел сделать с ней этот тип, когда в следующий момент его ладонь опустилась на её рот, а один из его пальцев коснулся её губ. Не удержавшись от охватившего её возбуждения, Ми-на облизала перчатку, аккуратно проводя языком по этим пальцам, кусая их и отчаянно впиваясь зубами в кожаную ткань аксессуара.       Задыхаясь, девушка стонала, мотая в разные стороны своей головой, а в результате только глубже заглатывая пальцы. Фронтмен не собирался её щадить, молча наблюдая за её неумелыми манипуляциями ртом с его рукой в перчатке. И словно переживая, как бы она вовсе не подавилась, превзойдя в своих неосторожных действиях саму себя, склонившись над девушкой, но по-прежнему не снимая с себя маску, он вынул пальцы из её рта, после чего вытерев их от слюны о край её подбородка, с тихим возгласом: «Хорошая девочка», скользнул ладонью под её футболку, сжимая ей грудь и пристально следя за меняющимся выражением лица своей жертвы.       К подобному повороту событий Ми-на точно была не готова, с особой охотой принимая его ласки. Продолжая громко стонать, когда эта самая рука, ласкавшая ей грудь, внезапно скользнула чуть ниже, проникая ей куда-то под стринги, раздвигая бедра и касаясь пальцами её самой чувствительной точки на теле, Ми-на не хотела, чтобы все заканчивалось именно так.       Она готовилась к более откровенному с ним взаимодействию, но Фронтмен не собирался оказывать ей подобную услугу, решив с ней просто поиграть, и на этом все. Как будто это самое «взаимодействие» с ним ещё надо было заслужить.       Она хотела умолять его не останавливаться, буквально насаживаясь на его руку, но планируя всерьёз проучить дерзкую девушку, Фронтмен внезапно оставил её в покое, стаскивая со своей руки перчатку и нанося ей ещё одну пощечину. Испустив крик, пронизанный в этот раз не ощущением физической боли, а пережитого удовольствия, которое она испытала во время удара по лицу, Ми-на откинула назад свою голову, судорожно хватая воздух ртом.        Она снова была готова снизойти до унижения, упрашивая этого мужчину продолжить свои действия, но вместо этого он просто водил пальцами по её скуле, смутно изучая место, где до сих пор оставался след от сильной пощечины. Сгорая от внутреннего жара, Ми-на мотала из стороны в сторону головой, мечтая стащить с себя повязку, но её руки были по-прежнему связаны. Все, что она могла делать — наслаждаться его прикосновениями в ожидании того, когда ему первому надоест происходящее и он захочет большего, намереваясь довести её до исступления.       В дальнейшем случилось то, что ей совсем не понравилось. Как будто сон кто-то нарушил извне и образ Фронтмена стал уже не таким четким, как прежде. Все детали происходящего как будто растворились в воздухе и в какой-то момент она отчетливо услышала приглушенные голоса бодрствующих игроков.       Возбужденная и трепещущая, Ми-на мечтала о том, чтобы Фронтмен вновь коснулся её своей рукой и погладил её по голове, словно она была послушным животным, заслуживающим подачки от своего хозяина. Однако надев вскоре свои перчатки и расправив их на своих ладонях, мужчина просто растворился в воздухе, оставляя её наедине с привычной реальностью, где она вновь обнаружила себя лежащей на неудобной койке в общем зале. С той разницей, что на ней сверху лежал Танос, а его ладонь по-хозяйски орудовала у неё под футболкой, сминая ей грудь. Парень был явно не в себе, пребывая под влиянием таблеток, иначе объяснить его развязное поведение было нельзя.       — Я просила тебя больше ко мне не подходить! — прошипела Ми-на, пытаясь сбросить с себя этого горе-любовника и выскользнуть из его удушающих объятий. — Убирайся!       Кажется, он даже не догадывался, кто именно мог послужить причиной её нынешнего состояния, но посвящать этого обдолбыша в подробности своих эротических снов она не собиралась. Мало ли как он мог отреагировать на это.       Так и не получив долгожданной разрядки во время сна, Ми-на продолжала противиться объятиям рэпера, проклиная в душе навязчивый образ Фронтмена. В своем безукоризненном сером пальто, черных перчатках и маске, делавшего его образ ещё более недостижимым и притягательным.          Действуя мягко и ненавязчиво, словно чувствуя, что его «сеньорита» не имела ничего против подобной инициативы, прижимаясь к ней своим полуобнаженным телом, Танос покрывал тело девушки поцелуями, скользя ладонями вдоль её горячего тела. Сейчас его действия напоминали поведение озабоченной жены, пытающейся развести на секс своего черствого и холодного мужа. И с ужасом отмечая про себя, что её тело весьма охотно откликается на его ласки, Ми-на только больше укрепилась в мысли, что в прошлой жизни Танос был искусной куртизанкой, зарабатывая себе на жизнь подобным образом.       — Какой же ты все-таки похотливый кобель! — процедила она, слегка ударяя его своей ногой в колено.       — Лучше скажи, кого ты представляла на моем месте, пока я тебя обнимал, — улыбаясь, бросил он, оставшись доволен тем, как её тело реагировало на его прикосновения. — До отбоя ты вела себя иначе. — Возобновив свои ласки, Танос сильнее навалился на девушку, стараясь не шуметь и не привлекать к их персонам излишнее внимание. — С таким телом как у тебя, my flower… Ты создана, чтобы тебя трахали сутки напролет!       Рассеянно слушая его бесцеремонные замечания, Ми-на еле слышно вздыхала в ответ. Застукав этого парня в компании Сэ-ми, она больше не хотела иметь с ним ничего общего, хотя с самого начала вроде не давала ему повода для ревности. Тогда почему он оказался рядом с ней, да ещё в такой поздний час? Тем не менее ревновать его к той, с кем она даже не успела толком пообщаться, Ми-на не хотела. А самому Таносу как будто вправду было на все плевать. Иначе вряд ли бы он здесь появился, избавляя её от футболки.       — Вот иди и трахайся с ней, а ко мне не приставай! — поставила ему ультиматум Ми-на, намекая на личность игрока под номером триста восемьдесять.       — Приревновала к своей подружке? — хмыкнул рэпер, с довольной миной зарываясь в её длинные локоны и играясь с её косичками.       Да, сейчас она была обижена на него за то, что они с Нам-гю не защитили её тогда от Фронтмена. Обычно Ми-на прятала свои эмоции под маской отрешенности, либо в открытую над кем-то глумилась, но столкновение с этим типом сделало свое дело, и, продолжая вспоминать о нем даже во сне, она не сразу обратила внимание, когда именно рэпер забрался на её койку, украдкой прислушиваясь к её тихим стонам, которые нереально было скрыть.       — Я ведь четко тебе сказала оставить меня в покое! — возмутилась Ми-на, отпихивая от себя этого парня, продолжавшего против воли одаривать её шею поцелуями. — У тебя проблемы со слухом? Или ты делаешь мне это назло?! — заартачилась она, неохотно поворачиваясь к нему лицом.       Мужики с соседних коек, включая дружбанов сотого игрока, подглядывая за невинной возней этих двоих, не раз давали волю рукам, то и дело отпрашиваясь в туалет у охранников в розовом, чем успели порядочно их задолбать. Выпуская игроков туда и обратно, Треугольники казалось искренне не понимали, что стало причиной их частого хождения по туалетам в столь поздний час, когда тем положено было находиться на своих койках и копить силы для следующей игры.       С трудом вырвавшись из объятий рэпера, Ми-на пнула его ногой, вытаскивая из-под его тела одеяло и оттягивая его на себя. Удар пришелся ему прямо в бок, к которому быстро приложив свою левую руку, правой Танос схватился за перекладину, чудом не свалившись с койки. Слегка отдышавшись и постепенно приходя в себя, он покосился на девушку округлившимися глазами, не ожидая от неё подобного.       Ми-на не желала находиться в его обществе, четко дав ему об этом знать посредством своего резкого жеста. Немного иначе считал сам Танос, не привыкший, чтобы ему отказывали. Когда вновь очутившись рядом с ней и устраивая свою ладонь на плече возмущенной девушки, он прошелся взглядом по её лицу, стремясь отыскать там причину её странного поведения.                 — Слышишь? Это сердце мое бьется… — молвил он, подхватывая её ладонь и прикладывая к своему обнаженному боку. — Оно очень влюбчивое. Смотри, не разбей его, — после чего покинув её койку, он снова вернулся к дремавшему Нам-гю, окидывая Ми-ну влюбленным взглядом.