в твоих руках для меня мало места ||

      Накануне третьей игры среди участников прошло новое голосование. Как и пообещали присутствующим сотрудники организации. Хотя Ки-хун до последнего сомневался, что им вообще предоставят подобную возможность.       Для себя он давно все решил, нажимая на «кружок». Он был готов идти до конца. Ради Чон-бэ. Тем не менее, как бы благородно не выглядела его цель, а все же она не стоила того, чтобы ради неё продолжали рисковать своей жизнью другие люди. Не желавшие принимать участие в играх и мечтавшие о том, чтобы их побыстрее отпустили домой.       Сан-ву также проголосовал за продолжение игр вопреки всем доводам рассудка, что для его приятеля Али стало настоящим ударом. Сам пакистанец нажал на «кружок» по ошибке, плохо понимая по-корейски. А когда осознал, что натворил, то долго и слезно упрашивал Квадратов в розовом дать ему шанс на повторное голосование, чтобы улучшить свой результат, но получил отказ. Кто-то осудил эту тройцу за сделанный выбор, кто-то, наоборот, поддержал, (и сотый игрок в том числе), однако высказать вслух свои мысли рискнули не все.        Частично Ки-хун понимал смятение наивного пакистанца. Тому надо было кормить свою семью, ведь шеф почти не выплачивал зарплату, заставляя работать на него почти за бесплатно. Но чем был продиктован поступок Сан-ву, понять он так и не смог, перестав в какое-то мгновение узнавать друга детства.       Неужели красный «порш», заявленный им в качестве причины нахождения на играх, этот кусок железа на колесах стоил того, чтобы люди и дальше продолжали рисковать собственными жизнями из-за его хотелок?       Даже сам Ки-хун в какой-то момент засомневался в правильности выбранной цели, собираясь отказаться от утюга в пользу жизней окружающих, пусть ему вправду было искренне жаль жену и дочь Чон-бэ, оставшихся без кормильца. Потом он все же передумал, нажав на «кружок» под восторженный крик сотого игрока и его собутыльников. Но чем руководствовался бездетный и азартный Сан-ву, снова и снова нажимая на эту проклятую зеленую кнопку, для Ки-хуна так и осталось загадкой.       А ранее он был уверен, что хорошо знает своего друга детства и тот, согласно его иллюзорным представлениям о высокообразованных и интеллигентных людях, вряд ли бы рискнул пойти на подобный поступок. Поступок, лишавший жизни тех, кто этого не заслуживал… Или все-таки заслуживал, учитывая тот образ жизни, которую он вел до попадания на эти игры?!       Но чем дольше Ки-хун здесь находился, тем сильнее у него возникало ощущение потери рассудка, перестав, в конце концов, из-за всех этих манипуляций со стороны организаторов игр различать, где была правда, а где ложь, где — находилась истина, а где — происходила подмена понятий. И если уж самый близкий для него человек собирался пойти на все ради денег, предавая высшие ценности и идеалы, что уже было говорить за остальных. Особенно тех, у кого за душой и вовсе не осталось ничего святого.       Хотя возможно у Сан-ву был свой особый план, и он жал зеленую кнопку с дальним прицелом, разрабатывая в голове очередную стратегию. Но какую цель он преследовал, и чего именно хотел добиться на этих играх, для четыреста пятьдесят шестого, с его умишком простого технаря и рабочего тоже осталось загадкой. Поэтому продолжая следить за голосованием уже без должного интереса, Ки-хун больше не пытался вникнуть в суть психологии друга, подсознательно чувствуя, что рано или поздно получит он все ответы, переживая из-за какой-то ерунды.             Голосование почти подходило к концу, почти уверенный, что победу одержит команда «крестиков», а уже завтра они все спокойно разъедутся по домам, Ки-хун отошел в угол зала, чтобы собраться с мыслями и привести их в порядок, когда в следующий момент произошло то, что окончательно выбило почву у него из-под ног.         Невесть откуда появился игрок под номером один, и, выравнивая счет общего голосования, с довольной миной опустил свою ладонь на зеленую кнопку. Перед глазами Ки-хуна, мечтавшего вернуться домой и обнять наконец свою старую мать, пролетел весь его жизненный калейдоскоп, оборвавшийся ровно с той минуты, когда этот незнакомец в новенькой униформе спортивной буквально решил своим поступком их судьбы, не осознавая до конца, что творит.       Так могло показаться на первый взгляд недальновидному человеку. Но этот игрок действовал осознанно, специально голосуя за продолжение игры. И мнение тех, кто уже досыта нахлебавшись страданий и крови, мечтали вернуться домой, пусть и с долгами, его не волновало.       Будь Ки-хун более проницательным, то давно бы обратил внимание, что этого игрока не было ни на первой, ни на второй игре, а потом внимательно наблюдая за его поведением и небрежной манерой общения, быстро бы разоблачил его истинную сущность в процессе игр, делясь своими догадками относительно его личности с остальными. Но не обладая, к счастью, ни тем, ни другим, и как обычно не видевший дальше своего носа, четыреста пятьдесят шестой в который раз лоханулся, принимая воображаемое за иллюзорную действительность.       Фронтмен узнал только один человек. Игрок под номером сто девяносто шесть. Только Ми-на могла подойти к Ки-хуну и рассказать ему о том, кем на самом деле являлся данный человек и что из себя представлял. Но даже она, будучи впечатлена последними событием, напуганная его здесь появлением, пусть и в другом амплуа, не спешила никого ставить в известность относительно собственных подозрений, как завороженная наблюдая за мужчиной, уже отмечавшего втайне свою первую победу над игроками.       Тогда ей показалось, будто он смотрел только на неё одну, но она ошибалась, чересчур возомнив о себе. На этот раз Фронтмену не было до неё никакого дела.       Взгляд коварного мужчины был устремлен на Ки-хуна и тех, кто окружал его на тот момент. Словно он хотел заранее проникнуть в мысли всех этих людей и сделать так, чтобы их дерзкие чаяния и надежды не осуществились. Таковым было его желание. Но сам Ки-хун едва ли отдавал себе отчет в происходящем, не до конца понимая, с каким игроком ему придется иметь здесь дело, когда накануне следующей игры тот первым подойдет к нему, навязывая свою личность для формирования команды.          Фронтмен принял решение вступить в игру, пока количество игроков было ещё достаточно большим, и он не успел особо никому примелькаться. Причем сделал это своевременно. В противном случае его личность могла бы вызвать у некоторых вполне обоснованные подозрения.       Мужчина догадывался, что только один игрок хорошо знал его в лицо, что указывало на существование угрозы преждевременного разоблачения его личности. А это значило, что ему следовало принять меры и вмешаться в ситуацию, пресекая подобные попытки на корню, пока не стало поздно. А до этого ему придется какое-то время игнорировать присутствие сто девяносто шестой, будто они были незнакомы и он впервые видел её в данном месте. В то время как сама Ми-на прикидывала в уме, как ей следовало поступить, все ещё пребывая под влиянием нахлынувших на неё против воли воспоминаний.       Необычная обстановка, хлесткая пощечина, охранник в розовом, «французский» поцелуй, вырубленный ею в архиве незнакомец с маской круга на лице… Да, все ею пережитое абсолютно стоило того, чтобы вновь оказавшись в зале, она снова столкнулась лицом к лицу с тем, от кого сбежала тогда, запомнив его совсем в другом облике. Облике Фронтмена, но никак не игрока.       Интересно, что он задумал в этот раз, и с какой целью появился в этом месте убогих и нищих? Девушка отказывалась верить, что он делал это исключительно ради неё. И была права. Ин-хо действительно преследовал более глобальные цели, рискуя оказаться разоблаченным, если вдруг что-то пойдет не так и игроки выведут его на чистую воду. Сама она на его месте вряд ли бы согласилась принимать участие в подобной авантюре… Разве что пощекотать себе азарта ради нервишки…       Но чем дольше акцентировала она свое внимание на этом мужчине, не осознавая, как выглядит со стороны со своим перекошенным от удивления лицом, тем больше его присутствие здесь начинало её интриговать. Найти же хоть какое-то объяснение его действиям она не могла от слова совсем, окончательно потеряв нить логики в его поступках после того, как оказавшись напротив стойки, он проголосовал за продолжение игр, нажимая на зеленую кнопку.       Сама она, к великому огорчению Таноса и его приближенных, нажала на «крестик», надеясь как можно скорее вернуться домой, но не зная пока, как будет выживать за пределами игр, так и не научившись себя обеспечивать. А этот мужчина словно сделал выбор за неё, предоставляя возможность вновь попытаться выиграть деньги, либо бесславно умереть, что, по крайней мере, выглядело честно по отношению к ней самой и тому образу жизни, какой она вела, выклянчивая деньги у преданных фанатов и тут же бездумно спуская их на всякую ерунду.       Между тем их пути с Таносом окончательно разошлись. И поставив перед собой задачу постепенно дистанцироваться от этого человека, Ми-на не собиралась останавливаться на достигнутом, больше не желая иметь с ним ничего общего.       Да, Танос в какой-то степени был милым с ней и обходительным, действуя вполне адекватно, когда не тянулся за таблетками, но с неё было довольно. Только самому рэперу знать о её планах было вовсе необязательно. Мало ли как он мог отреагировать на её заявление, придушив ночью подушкой, а то и вовсе убив её в сортире, подкараулив её там после окончания игр. При всем своем недоверии к игроку под номером один, его Ми-на почему-то боялась меньше, чем непредсказуемого рэпера.         Появившись на играх, Фронтмел также хотел отомстить и своему помощнику, знатно подставившего его во время второй игры. Ничего, пусть Офицер теперь сам побудет на его месте.  Попробует на собственной шкуре, каково это — нести ответственность за все происходящее во время игр, постоянно вмешиваясь в процесс, если что-то выходило из-под контроля. И если во время следующей игры охрана вдруг обознается и случайно прибьет его как обычного игрока, это тоже будет на совести Командующего.       Набравшись под вечер храбрости  и ошибочно посчитав, что за ней никто не следит, Ми-на несколько раз порывалась добраться до команды Ки-хуна и обо всем ему рассказать. О том, что произошло с ней в кабинете Фронтмена. Как тот себя вел, что говорил и что хотел с ней сделать, если бы она вовремя не сбежала от него, когда спрыгнув с койки и сделав шаг в ту часть зала, где сидели Сан-ву и Али, она внезапно споткнулась, цепляясь о что-то. Будто кто-то намеренно поставил ей подножку, вынуждая потерять равновесие на ровном месте и запаниковать.       Всеми силами пытаясь предотвратить свое падение, девушка протянула вперед свои руки, когда в следующий момент кто-то ловко перехватил её за талию, и чья-то ладонь накрыла её полуоткрытый рот. Каких-то пару секунд и её спина оказалась прижатой к чужому горячему телу, чей жар она могла чувствовать даже сквозь одежду.        Не успев толком опомниться, Ми-на сделала отчаянную попытку вывернуться из-под этой хватки, но все было тщетно. Встряхнув её так, что у неё даже щелкнуло что-то в одном из шейных позвонков, незнакомец, чьего лица она не могла видеть, потому что была повернута к нему спиной, бесцеремонно потащил её в самый дальний угол зала, куда падало меньше всего света, впиваясь пальцами в её тело.        Ми-на знала: за неё здесь никто не вступится. Такие потасовки здесь были делом обычным. И если этот тип захочет по-тихому её придушить, чтобы увеличить сумму выигрыша в копилке, она ничего не сможет ему сделать, чтобы защитить себя и попытаться противостоять собственной смерти. Однако все ещё продолжая надеяться на невесть что, она до последнего упиралась в пол ногами, пытаясь затормозить процесс своего перемещения по залу, а потом и вовсе попробовала ударить этого наглеца локтем в бок. Когда остановившись на полпути, он чуть вправду её не придушил, опуская свою ладонь ей на шею.       Почти задыхаясь, Ми-на хватала воздух ртом, не в состоянии вымолвить ни слова, когда этот тип внезапно наклонился к её виску, и угрожающе прошептал, едва касаясь губами её локонов:       — Сейчас я уберу руку с твоего рта. Выдашь мою истинную личность хотя бы одному игроку — сдохнешь. Поняла?       Этот голос она узнала бы из тысячи, потому что теперь он ассоциировался у неё только с одним ненавистным человеком и теми событиями, которые она была бы рада навсегда стереть из собственной памяти.       Это был Фронтмен. С той разницей, что сейчас на нем был не его привычный балахон вкупе с черной рельефной маской на лице, а такая же спортивная униформа как у других игроков. Правда с номером один на нашивке зеленой кофты.       Так он хотел донести до её ведома, что свернет ей шею, если она не изменит своего поведения и не перестанет пялиться на него так, словно их что-то связывало в прошлом. Рано или поздно он раскроет свою личность кому надо, а пока что делать это раньше времени Ин-хо не видел смысла, решив припугнуть слегка и без того слишком много знавшую девушку.         Ужас сковал сто девяносто шестую. Сжимавшая её рот ладонь мешала ей свободно дышать, а между тем отпускать её, тем самым предоставляя свободу действий, Фронтмен не спешил, наслаждаясь беспомощным видом девушки. Все ещё пребывая под впечатлением его угроз, Ми-на была не в состоянии вымолвить ни слова. Мало того, она боялась даже дышать, прислушиваясь к учащенному стуку собственного сердца.       Убедившись, наконец, что перепуганная жертва не осмелиться закричать или хотя бы привлечь к себе внимание остальных, мужчина отнял наконец свою ладонь от её лица, после чего похлопав ошарашенную девушку по щеке с таким видом, будто делал для неё одолжение, пробормотал ей висок, слегка касаясь губами мочки её уха:       — Молодец… Хорошая девочка…       Теперь это должно было остаться их общей тайной, которую она не при каких обстоятельствах не должна была разглашать, если не хотела проблем. В противном случае ей не жить. Он рассчитывал на её молчание, заранее заручаясь её лояльностью и поддержкой.       Убедившись, что эта красотка больше не будет чудить и постарается с этого момента забыть дорогу к команде Ки-хуна, Ин-хо оставил её в покое, после чего одарив девушку на прощание улыбкой, напоминающей больше хищный оскал, поспешил убраться восвояси, натягивая на лицо маску вежливого и доброжелательного человека. Необходимой ему затем, чтобы втереться в доверие определенным лицам. Выведать их дальнейшие планы, а после уничтожить каждого по одиночке, тем самым убивая веру Ки-хуна в человечность.       С этой минуты личность Кан Ми-ны для него как будто перестала существовать, пусть и прощать ей поступок с дверью и разбитым вхлам проигрывателем в кабинете он не собирался. Поэтому оставшись стоять там, где её покинул этот загадочный человек, наплевав на её чувства и ощущения, дрожащая девушка ещё долго не решалась вернуться обратно, касаясь рукой своего рта, и проводя пальцам там, где совсем недавно её держала чужая ладонь, усмиряя её волю самым извращенным образом.

***

      Наученный предыдущим горьким опытом, Ки-хун больше не пытался угадать следующую игру. В этот раз он предпочел держать свой рот на замке, не собираясь повторять ошибок прошлого. Кто знает, возможно за ним действительно следили организаторы, подстраиваясь под каждое сказанное им слово и развлекаясь подобным образом, если только его домыслы не являлись результатом усилившейся паранойи.       Больше предоставлять такой возможности Фронтмену он не хотел. И как не пытался сотый игрок вызвать его на разговор в надежде узнать все подробности третьей игры, Ки-хун отказывался с ним сотрудничать, делая вид, будто не понимает, о чем шла речь, и какое отношение ко всему происходящему имеет лично сам.       Так что когда игроков завели в новую игровую зону, а потом женский голос из динамиков сообщил им, что это будет командная игра, покосившись по сторонам, Ки-хун внезапно перехватил настороженный взгляд Сан-ву и Али. Немного позже к ним подошел Дэ-хо, предлагая свою кандидатуру для формирования полноценной команды.       — Добро пожаловать на третью игру, — холодно и отстраненно, словно объявляя станции на заброшенном метро, вещал из динамиков женский голос. — Мы скоро начнем. Это командная игра. Просим поделиться на группы из пяти человек в течение десяти минут. Я повторяю…       Краем уха прислушиваясь к роботу, перечислявшего виды игр, в которые им предстояло сегодня сыграть, Сан-ву смотрел куда-то вдаль, пока его взгляд не зацепился за потерянного Али, к которому к тому времени уже начали подходить другие мужчины, предлагая стать частью их команды. При виде этой картины что-то щелкнуло в голове финансиста, и быстро сообразив, что если «заарканить» пакистанца не получится, то он окажется в другой команде, мужчина решительно выдвинулся вперед, расталкивая впереди себя людей.        Игры были простыми, но как выяснилось позже, не все игроки имели возможность играть в них в детстве, что увеличивало шансы на проигрыш общей команды. Чеги-чаги, пхъенги, конгиннори, ттакджи и бисокчиги… Кому-то эти игры могли казались знакомыми, но лично Нам-гю слышал их названия вообще первый раз, даже не пытаясь понять, что они из себя представляли.       — Попробуй эти названия ещё выговорить! — жаловался он Таносу, потирая ладонью свою переносицу. — Мои мозги внатуре получают здесь высшее образование, блять…        Он «потерялся» где-то уже на первом названии, даже не пытаясь вникнуть в суть следующих игр, хотя роботизированный голос все рассказал в подробностях. Даже больше. От всего происходящего у Нам-гю шла кругом голова и будучи не в состоянии сосредоточиться на чем-то одном, он испытывал ломку. Рэпер же, приняв накануне таблетку, лишь ухмылялся в ответ на все его жалобы, забыв спустя пару времени, о чем они говорили с ним вообще.       Лично у него складывалось впечатление, будто у Нам-гю вообще не было детства. Либо тот рос не в Корее, — так сильно шокировали бывшего замдиректора ночного клуба «Пентагон» название перечисленных роботизированным голосом игр. А возможно он попросту забыл их значение, переборщив с употреблением сильнодействующих веществ, и по этой причине у него пошел в мозгу какой-то сбой?! Все могло быть.           За этой картиной наблюдала со стороны и Ми-на, не спеша подходить к парням. Да, вначале она действительно собиралась пройти игры в компании самоуверенного рэпера, но понаблюдав за ним какое-то время, поняла, что ей лучше было пока временно дистанцироваться от его общества и поискать для себя других игроков. Но кто согласится взять её в свою команду? И не окажется ли так, что она слегка погорячилась, сделав ещё один неверный шаг, тем самым подставляя под удар самое себя?!       Ми-на до последнего колебалась с принятием решения, прикидывая в уме все возможные варианты развития событий, что для её ума оказалось прямо-таки непосильной задачей. А ведь она могла и вовсе остаться без команды и тогда её «устранят» раньше времени! Вот только о таком варианте событий подумать она почему-то не успела, поспешив разорвать свою связь с Таносом, который быстро нашел ей замену.       Рэпер, конечно, был в шоке от выбора своей «сеньориты», пытаясь поначалу шантажировать девушку, а потом и вовсе опустившись до угроз, призывая её к послушанию. Но устав слушать все его нелепые доводы с презрительной гримасой на лице, Ми-на отказывалась ему подчиняться, отправляясь в вольное плавание. С этой поры он был для неё никем и звали его никак.       Некоторые поступки Таноса, особенно когда он находился под влиянием таблеток, её откровенно пугали, пусть сама она об этом не решалась с ним говорить. Но желая пройти дальнейший путь самостоятельно, девушка не собиралась отступать от намеченного, косвенно намекая рэперу, что теперь между ними все кончено. Только в этот раз навсегда.       Вернувшись обратно с Али, Сан-ву перехватил понимающий взгляд Ки-хуна. Пакистанец хорошо играл у себя дома в игру, похожую на бисокчиги, и вполне возможно мог отлично показать свои способности на арене. Во всяком случае Абдул дал обещание ребятам постараться, чтобы не разочаровать команду.       Молча кивая, Ки-хун безоговорочно принял предложение пакистанца, уверенный в выборе Сан-ву. А если тот не справится, что ж, тогда им не оставалось ничего другого, кроме как молча попрощавшись друг с другом, (если они вообще успеют это сделать), отойти на тот свет под дулами пулеметов стражей в розовом, ни на что не ропща и ни на что не жалуясь.       Теперь их было четверо, включая вовремя подсуетившегося Дэ-хо. Осталось найти пятого игрока и можно будет спокойно приступать к играм полным составом, предварительно согласовав, кто и во что из них будет играть.       Отвлекшись на мгновение от беседы с ближайшим окружением, Ки-хун снова бросил испытующий взгляд в сторону зала, ища среди беспорядочно бродивших по помещению тех, кем можно было бы заткнуть прорехи в их команде, когда ему на плечо опустилась чья-то крепкая ладонь, по-собственнически впиваясь пальцами в его предплечье. Невольно вздрогнув, Ки-хун резко обернулся, собираясь ответить этому нахалу грубостью,  но увидев перед собой игрока под номером один, слегка опешил. Это был тот самый тип, благодаря которому вчерашнее голосование закончилось в пользу «кружков», ратующих за продолжение игр.       — Я слышал, вы собираетесь вместе проходить следующую игру, — напуская на себя миролюбивый тон, отозвался Фронтмен, впиваясь жадным взглядом в возмущенное лицо четыреста пятьдесят шестого. — Вам не нужен ещё один доброволец?       Замахнувшись кулаком, чтобы заехать им по физиономии того, кто осмелился нарушить его личное пространство, Ки-хун был вынужден опустить свою руку, и, подождав, когда этот игрок уберет наконец свою ладонь с его плеча, впал в раздумья, не зная, какое следовало в данном случае принять решение.       Повернувшись к Ки-хуну, Сан-ву смерил нового игрока недоверчивым взглядом. Ему могло всего лишь показаться, но он заметил, что этот тип смотрел на него несколько иначе, чем на Ки-хуна: во взгляде мужчины чувствовались едва уловимые ожесточенные нотки и холод. Будто он с самого начала пришелся ему не по душе и он мечтал от него избавиться. Однако посчитав свои подозрения за проявление разыгравшейся фантазии, финансист лишь тихо вздохнул в ответ, заглушая голос собственной интуиции и снова делая акцент на не раз подводившей его логике.       Между тем, он должен был что-то сделать и повлиять на нерасторопного Ки-хуна, пока этот тип под номером один окончательно его не «околдовал», беря под контроль его разум. Вынудить отказаться от его кандидатуры, однако стоило тому открыть рот, чтобы поделиться с ним собственными размышлениями, как широко улыбнувшись, Ки-хун протянул этому незнакомцу для рукопожатия ладонь.       — Да-да, конечно, мы согласны вас принять, — кивая подобно китайскому болванчику, мужчина непроизвольно скривился от боли, — так сильно пережал ему ладонь во время рукопожатия игрок под номер один, словно вправду собирался её сломать. — У нас как раз недокомлектация…       Отпустив его руку так же быстро, как и вцепился в неё до этого мертвой хваткой своими пальцами, Фронтмен машинально улыбнулся, стремясь заранее расположить к себе этого непредсказуемого человека и намеренно игнорируя присутствие рядом хмурого Сан-ву. Словно тот для него был пустым местом. Но не совсем согласный с подобной постановкой вопроса, тот внезапно заявил во всеуслышание, что они поищут себе нового игрока, а этот пусть возьмет с них пример и найдет себе другую команду. Вот только Ки-хун его давно не слушал, целиком и полностью находясь под безоговорочным влиянием торжествовавшего Фронтмена.       Застыв в одиночестве, Ми-на безуспешно подыскивала для своей команды игроков, не решаясь навязываться кому-то первой. Когда её взгляд внезапно упал на Чун-хи, игроке под номером двести двадцать два. Одиноко подпирая стены помещения, та держалась обеими ладонями за свой слегка выпирающей под формой живот, пребывая на последнем сроке беременности. Быстро догадавшись, что к чему, Ми-на лишь презрительно хмыкнула в ответ, понятия не имея, как эту особу вообще допустили до смертельных игр.           Небось залетела от какого-то урода, а теперь расхлебывала последствия собственной же неразделенной любви. А вот был бы у неё нормальный парень, она вряд ли бы оказалась в столь мерзком месте. Додумалась же притащиться на игры, будучи на сносях… Кем, интересно, вообще был этот «счастливый» отец?       Голова Ми-ны была полна вопросов, ответы на которые она вряд ли рисковала получить, когда отвернувшись от беременной, она увидела перед собой обескураженную Сэ-ми.         Как выяснилось позже, Нам-гю выгнал её из команды, оставив в их составе только Мин-су и Кен-су. Таносу подобный выбор друга пришелся по душе. Таким образом благополучно избавившись от «балласта», коим они считали этих девушек, парни заранее праздновали победу, подыскивая для команды ещё одного добровольца.       Став по сути ещё одним «изгоем», Сэ-ми поспешила присоединиться к той, кого при любых других раскладах никогда бы не посчитала своей подругой. Им оставалось найти ещё троих человек, и их команда будет полностью укомплектована. Вот только подобная задача казалась легко выполнимой лишь на первый взгляд, на деле же просьбы девушек никто не хотел даже слушать. А о том, чтобы кто-то взял в свою команду их самих, не могло быть и речи.       Теряя последние остатки самообладания, однако стараясь этого не показывать, Ми-на находилась в двух шагах от того, чтобы попросить у Таноса прощения и снова вернуться к этому буйному обдолбышу, пока там пустовало вакантное место для пятого игрока, когда её взгляд вновь остановился на игроке под номером один.       Подходить к мужчинам из команды Ки-хуна и просить их поменяться с кем-то местами, пока там находился Фронтмен, было бессмысленно. Ощутив на себе её заинтересованный взгляд, он четко дал ей понять, чтобы она даже не смела к ним соваться.       В противном случае он мог собственноручно её прикончить, как неоднократно уже обещал, утащив её накануне в угол для назидательной ночной беседы. Поэтому прекрасно осознавая, что ему ничего не стоило организовать для неё именно такую смерть, Ми-на старалась держаться от них подальше, лишь изредка перехватывая потемневший взгляд первого игрока, который если куда и смотрел все это время, то точно не на неё, не собираясь тешить её женское самолюбие.       Восприняв его дерзкое поведение за вызов, Ми-на быстро приняла правила новой игры. И вновь оказываясь во власти охватившего её беспричинного гнева, она собиралась сыграть в эти игры по-настоящему, тем самым показывая этому нахалу, что она чего-то да стоит, и её упорства не следует недооценивать. В последний момент в душе уязвленной девушки взыграли остатки былой самоуверенности и моментально расправ свои скукоженные плечи, она сконцентрировалась на поиске оставшихся игроков.       Упираясь одной рукой в свою талию, где ещё оставались легкие следы от хватки Фронтмена, а второй — с показным снобизмом поигрывая выбившейся из прически пряди в виде косички, Кан Ми-на озиралась по сторонам, будто впереди оставалась уйма времени, когда ей на запястье опустилась чья-то хрупкая ладонь с изящными пальцами. Подняв глаза, она увидела перед собой ту самую беременную, о которой совсем недавно размышляла далеко не в самом положительном ключе, в открытую насмехаясь над её положением.       — Вам не нужен ещё один игрок, госпожа? Я могла бы составить вам компанию, — робко поинтересовалась Чун-хи, глядя на эту высокомерную красотку как на свою последнюю надежду спастись, ведь больше её никуда не принимали.       Даже Ки-хун был вынужден ей отказать под влиянием своевременного вмешательства Сан-ву, вежливо попросившего Чун-хи поискать себе другую команду.       Окинув беременную равнодушным взглядом, Ми-на не спешила удостаивать её положительным ответом. Она сознательно держала паузу, понимая, что выбора у них с Сэ-ми не оставалось. Все указывало на то, что беременную тоже никто не хотел брать в свою команду и потеряв всякую надежду приткнуться хоть куда-то, та обратилась за помощью именно к ним.       Переглянувшись с Сэ-ми, словно ожидая от неё окончательного ответа, Ми-на вновь о чем-то задумалась, пытаясь прийти к окончательному решению. Но если бы все было так просто, как ей хотелось верить. Если они примут её в команду, тогда для выравнивания шансов им придется найти ещё двух парней, которые и так были разобраны остальными. Причем самых выносливых и наглых как всегда загреб к себе сварливый игрок под номером сто, моментально бросившийся искать добровольцев, пока остальные только присматривались друг к другу, прикидывая шансы на победу.       По правде сказать, Ми-на не знала, как ей следовало поступить. Она сама была не рада наличию в их с Сэ-ми команде беременной, которая в любой момент могла потянуть их всех на дно. Но взгляд Сэ-ми, которой к тому времени было уже все равно, кого они возьмут к себе, лишь бы вообще успеть сформировать команду, таки сделал свое дело. И заметив, что девочки колеблятся с принятием окончательного решения, словно присматриваясь к ней и прикидывая в уме, чем она могла быть для них полезной, пожав плечами, Чун-хи внезапно отозвалась:       — Если что, я умею играть в ттакджи… Даже в метро, играя в эту игру с мужчиной в костюме, я выигрывала чаще, чем он.       Эти слова, (если только она им не наврала из личной выгоды, что было на неё непохоже), стали для них решающими. После чего бросив украдкой взгляд на таймер, где время находилось почти на исходе, Ми-на утвердительно кивнула, кладя свою руку с красным маникюром на запястье беременной.       Она принимала Чун-хи в команду. Осталось найти ещё двух человек и можно было начинать подготовку к играм. Вот только где их искать? Все более-менее толковые игроки были давно разобраны, а в центре зала оставались те, кто формировал команды по остаточному принципу, никем уже не перебирая.       Останавливая свой взгляд то на одном, то на втором игроке, Ми-на уставилась на шаманку, которая как и эта беременная, оказалась тоже никому не нужной. Прикидывая что-то в уме, она как раз намеревалась подойти к этой женщине, чтобы пригласить её в свою команду, но её опередила Хен-джу. Теперь брошенная всеми шаманка была тоже не одна.       Не выдержав, сто девяносто шестая топнула в сердцах ногой, негодуя по причине только что пережитой неудачи. Так оплошать могла только она одна! Почему они с Сэ-ми раньше не подумали об этом сумасшедшей? Плевать уже на её склочный характер, лишь бы она умела играть хотя бы в одну из перечисленных роботом игр!       Все сегодня шло против неё, словно придушивший её вчера Фронтмен забрал с собой и её удачу, оставляя совсем одну на растерзание жестокой судьбе.       Время, между тем, беспощадно утекало в никуда, а им по-прежнему не хватало двух человек. Надо было брать свои нервы в узду и поторапливаться с поисками. Доведенная до отчаяния, Ми-на была готова вновь поддаться панике и бежать куда глаза глядят, хватая за руки первого попавшегося свободного игрока, когда её взгляд зацепился за какую-то пару.       То была супружеская чета, которую также никто не хотел брать к себе в команду. Вернее выбирали только одного мужчину, (игрока под номер шестьдесят девять), предлагая отказаться от своей супруги (номер семьдесят), и идти к ним без неё. Но поставив перед собой цель покинуть эти игры вдвоем, оставлять свою жену на произвол судьбы мужчина не собирался.       Ещё раз просканировав пару любопытным взглядом, Ми-на еле слышно вздохнула. Это был её единственный шанс сколотить хоть какое-то подобие команды, пока позволяли возможности. Надо было рискнуть и завязать с ними общение, пока те тоже не перебежали в чужой лагерь, теряя на ходу свои тапки. Откладывать это дело на потом было нельзя. Вздохнув, Ми-на выпрямилась, и не посчитав за нужное поставить Сэ-ми в известность относительно собственных планов, направилась к этой паре, останавливаясь напротив мужчины.       — Вы тоже без команды? — спросила она, перехватывая настороженный взгляд игрока.       — Да, — невольно кивнул тот, — но я с женой. По отдельности мы играть не будем.       — У нас как раз не хватает двух человек.       — А что у вас за команда? — поинтересовался он, прежде чем озвучить вслух свой окончательный ответ.       Ми-на едва не задохнулась от возмущения. И этот тип ещё смеет выбирать, когда времени у них и так оставалось в обрез!       Внутреннему негодованию девушки не было предела, но прекрасно осознавая, что подобные эмоции ни к чему хорошему не приведут, она быстро взяла их под контроль, стараясь  держаться вежливо и непринужденно. Конечно, этот тип надеялся, что в её команде будут одни мужчины, что повышало их шанс на выживание, однако учитывая недавно сложившуюся обстановку, ничего подобного Ми-на разумеется обещать не могла.       Обнаружив, что игрок все ещё колеблется, до последнего не решаясь принять условия её игры, Ми-на уже хотела было наброситься на него с упреками, когда внутренне с чем-то смирившись, жена тронула его внезапно за рукав, умоляюще посмотрев на лицо супруга.       — Мы согласны, — кивнула она, поворачиваясь к Кан Ми-не.       Потеряв всякую надежду «завербовать» в свой лагерь хотя бы этих упрямцев, девушка ощутила, как с её плеч сваливается тяжелая ноша. На мгновение ей даже как будто стало легче дышать, чего ранее не наблюдалось. Принятое ими решение оказалось весьма кстати, потому что стоило паре присоединиться к их команде, как роботизированный женский голос из динамиков сообщил игрокам об исчерпавшемся времени.       — Команда один и команда два — на старт. Игра начинается, — вновь отозвался он, приглашая тех занять свои места в игровой зоне.