люби других, как ненавидишь сам себя ||
12 августа 2025, 17:00He took your soul
He broke your love
Gucci won`t save you from the pain that you got
His love like poison
And no one knows it
Chico and Qatoshi — Mamma Mia
На пляже с обратной стороны острова царила настоящая суматоха. Выбравшись наружу в окружении своих амбалов-телохранителей в розовых комбинезонах и с масками треугольников на лицах, Хван Ин-хо стоял вблизи специально оборудованной по такому случаю площадки, куда обычно приземлялся вертолет с ВИП-гостями. С утра была ещё относительно нормальная погода; из-за низких туч изредка проглядывало солнце, освещая своими лучами это пропащее место. Но уже ближе к середине дня подул северо-западный ветер, небо заволокло облаками, а потом и вовсе стал накрапывать мелкий дождь, и без того усугубляя ситуацию, связанную с визитом гостей на остров. Только спустя полчаса небо над их головами слегка прояснилось, позволив Ин-хо покинуть свою конуру и отправиться на встречу с ВИПАми, чей вертолет сегодня задерживался. Заприметив в небе движение, он сделал знак охранникам приблизиться к брошенной на песок красной дорожке и занять свои места. Вначале подобные встречи проводились в более торжественной обстановке: ВИПОВ встречали так, словно те были кинозвездами, требовавших к своим персонам исключительного внимания. Но изъявив позже желание упразднить подобные приемы, он понял, что те не имели ничего против, чтобы перед ним больше не расшаркивались как раньше, а сразу вели в специальные комнаты, предоставляя возможность немного отдохнуть после перелета и подготовиться к просмотру финальной игры. Хвану подобные изменения были только на руку. Ветер бил Фронтмену в лицо, мешая разглядеть то, что творилось за пару миль отсюда, но едва на пляж приземлился уже знакомый ему вертолет, а вслед за этим отворилась автоматическая дверь летательного аппарата, слегка выпрямившись и расправив плечи, Ин-хо сделал шаг вперед, чтобы поприветствовать гостей. Самым словоохотливым среди них был друг Ильнама. Он же бывший его соратник. ВИП-гость, чье лицо было скрыто сейчас под золотой маской Льва. В этом году Ричарду исполнилось почти шестьдесят пять, но держался он так, словно ему до сих пор было двадцать пять, охотно отвечая на сдержанное приветствие Фронтмена. Другие ВИПы, включая китаянку из Шанхая, Дженнифер, воспринимали личность Хвана как говорящую декорацию, не более. Последние, в отличие от «Льва», держались более отстранено, показывая всем своим видом, как нетерпится им поскорее оказаться в своих комнатах, переодеться в одежду попроще и занять места в ВИП-зале, держа в одной руке стаканчик с дорогим виски, а вторую — устроив на пышных ягодицах какой-то блондинки. Либо бедре смазливого красавца, как это было в случае с Дженнифер. Приветственную речь Ин-хо эти ВИП-гости слушались чисто формально, пытаясь немного свыкнуться с необычной обстановкой. Ин-хо даже не успел закончить толком свою речь, звучавшую примерно одинаково из года в год (лишь некоторые слова переставлялись местами, на что сами ВИПЫ даже не обращали внимания), когда перебив Фронтмена на полуслове, гость в маске Льва поинтересовался его личными делами, делая официальную беседу более неформальной. Это был, пожалуй, единственный гость, кто искренне интересовался общей обстановкой на острове, как и процессом подготовки игр, зная, как непросто давалась организация здесь подобных мероприятий с учетом всех нюансов и форс-мажорных обстоятельств. Потому не лишенный некой толики эмпатии в отличие от своих более толстокожих коллег, Ричард старался поддерживать разговор на должном уровне, частенько расспрашивая Хвана о делах на острове, в частности интересуясь здоровьем самого Ильнама. — Могло быть и лучше, — скептически бросил Ин-хо, провожая гостей в бункер, откуда пролегал путь до оборудованного зала, где позже они могли посмотреть на игру уже в более комфортной обстановке. — Жив, здоров, и то ладно, — посчитав подобный вариант объяснения своего нынешнего состояния наиболее оптимальным из всего, что пришло ему в голову, мужчина перевел взгляд на дорогу, больше напоминающую путь в подземный ад, отчего некоторым гостям даже слегка стало не по себе. Но будучи вынужденные напустить на себя важный вид, дабы не оплошать перед строгим Фронтменом, ВИПы молча последовали за ним, с интересом рассматривая зловещую вокруг обстановку. Обнаружив среди гостей женщину, что было редким явлением, Ин-хо понимал, что должен был подать ей по этикету руку ещё в самом начале встречи, а уже потом повести китаянку по коридорам, но вспомнив об этом почему-то только сейчас, когда подобные процедуры были не нужны, он как ни в чем не бывало последовал себе дальше, негодуя из-за собственной рассеянности. Дженнифер безусловно тяжеловато давалась прогулка на каблуках, учитывая всю казусность обстановки, но оставив все как есть, он даже не соизволил к ней подойти, продолжая обсуждать с приятелем Ильнама более интересную для себя тему. Ин-хо тянул время как мог, предоставляя возможность работникам расчертить поле для финальных игр, которые пришлось ему придумывать буквально на ходу. И будучи непохожий сегодня сам на себя по своей оживленный манере поведения, он продолжал упрямо идти вперед, рассказывая ВИП-гостям всякие басни и анекдоты, и связываясь время от времени по рации с Офицером. Так он проверял степень готовности зала для приема гостей, изменив своей привычной немногословности. В основном Ин-хо выбирал среди ВИПОв одного более-менее вменяемого персонажа и общался уже с ним, напрочь забывая о существовании остальных. И этим собеседником зачастую оказывался все тот же приятель Ильнама в маске Льва, в то время как остальные ВИП-гости предпочитали отмалчиваться, лишь краем уха прислушиваясь к разговору этих двоих. Их скованность исчезала лишь после пары-тройки опрокинутых стаканчиков виски, а позже вниманием пресыщенных мужчин всецело завладевала транслируемая на экране игра, вынуждая делать ставки на игроков, как если бы те были лошадьми на ипподроме. И все же, общаясь с этим ВИПОм, Ин-хо почему-то всегда испытывал чувство неловкости, которое ему удалось подавить лишь относительно недавно, так и не сумев окончательно избавиться от него. А все из-за одной пикантной истории, в которую он умудрился влипнуть, расхлебывая её последствия по сей день. Ранее приятель Ильнама прилетал на остров со своей женой. Ещё той тридцати-двухлетней бестией и любительницей необычных ощущений. Ин-хо хорошо помнил эту женщину, поскольку в свое время ему пришлось ненадолго стать её любовником, трахаясь с ней прямо в своем кабинете, пока её муж смотрел игры с другими ВИПами в зале. В это трудно было поверить, но данная особа оказалась даже развратнее, чем он сам. Престарелый муж был не в состоянии удовлетворить всех её потребностей в плотских утехах, поэтому быстро положив глаз на харизматичного Фронтмена, эта женщина прилетала на остров только ради него. Сами игры её мало интересовали. Давно обратив внимание на этого загадочного мужчину в черной рельефной маске, сопровождавшего приятелей её мужа на смертельные игры, она все время пыталась угадать его подлинный возраст. Женское чутье подсказывала ей, что он был гораздо моложе её мужа, а это значило, что она могла воплотить с ним свои самые потаенные желания, мечтая о несбыточном. И она не ошиблась, стоило ей немного позже оказаться в кабинете у Фронтмена. Привыкший смотреть сквозь пальцы на флирт со стороны капризных и пресыщенных жен ВИП-гостей, сопровождавших своих алчных мужей на остров, обычно Ин-хо быстро пресекал их домогательства, проводя между собой и этими развратницами непреодолимую черту, позволяющую сохранить дистанцию. Но в случае с данной особой все его доводы оказались бесполезными и неубедительными. Эта молодая женщина хотела его, и он ничего не мог с этим поделать, искренне желая запереться у себя и никуда не выходить из кабинета, пока она не покинет остров вместе со своим муженьком. Проще было уступить её напору и дать ей то, в чем она нуждалась, надеясь, что она наконец отвяжется от него и перестанет его преследовать подобно Со-ён — подруги его покойной жены, устав шарахаться от этой женщины. В конце концов, Ин-хо пришлось с ней переспать. Пусть и не по собственной воле. Она просто отпросилась у мужа под каким-то предлогом покинуть зал в сопровождении Фронтмена, и подсознательно чувствуя, что эта женщина вызвалась пройтись с ним по коридорам отнюдь не затем, чтобы он рассказал ей, как здесь устроены игры и сколько времени занимает их организация, Ин-хо не сильно удивился, ощутив позже её хрупкую ладонь на своих брюках в районе ширинки, а позже услышав от неё просьбу уединиться с ним в его же кабинете. То был наверное один-единственный раз, когда Хван пожалел, что не родился застенчивым и стремным задротом, остававшегося обычно невидимым для женщин подобного темперамента. Нет, эта бестия была хороша собой: у неё было упругое и холеное тело, миловидные черты лица, но её развязность и чрезмерная уверенность в себе немного раздражали мужчину. А как сказать ей о том, что он находится здесь лишь в качестве Распорядителя игр, а не для предоставления сексуальных услуг женщинам, Ин-хо не знал, прекрасно отдавая себе отчет, что эта личность даже не станет слушать его доводов, настаивая на своем. Он мечтал скрыться от неё и больше никогда не показываться ей на глаза. Но привыкшая, чтобы её желания исполнялись по щелчку пальцев, знойная красотка продолжала ждать, когда неприступный Фронтмен падет к её ногам. Действовать по её указке Ин-хо, разумеется, не собирался, но к самой просьбе прислушался, неохотно приглашая женщину в свой кабинет. Ему не сильно хотелось с ней спать, но кто он, собственно говоря, был таким, чтобы отказывать столь темпераментной особе, с чьим мужем не хотелось портить отношений. В спальню разумеется вести он её не стал, решив «отжарить» бестию в том самом месте, откуда обычно следил за играми. Спальня была его личным пространством, и кто попало туда не допускался. Все свои «дела» с женщинами Хван старался решить в своем кабинете. Напрочь лишенная какого-либо инстинкта самосохранения, гостья первой толкнула его на диван, собственноручно срывая с него маску, когда скользнув жадным взглядом по уже открытому лицу мужчины, она принялась с такой же стремительностью стаскивать с него серый балахон, пока её запястья не были перехвачены ладонями самого Ин-хо, который, несмотря на её инициативность, хотел оставаться ведущим даже в плотских утехах, отказываясь подчиняться женщине. В следующий момент она сама оказалась придавленной телом Фронтмена к поверхности кожаного дивана, а немного позже её халатик, включая нижнее белье, оказались на полу, от чего гостья пришла в лютый восторг, как раз и ожидая от него приблизительно такого. Ей было в принципе наплевать, кем он являлся и как его звали. Ей хотелось, чтобы он просто её трахнул и все. Что Ин-хо и сделал, с чем он тогда и справился, отодрав её на полную катушку и во всех непристойных позах, которые нарисовало ему воображение. Так что пока её пожилой муж смотрел игру со своими напарниками, комментируя происходящее на экране, эти двое бурно трахались в другом месте, да так, что сам воздух в помещении становился раскаленным, вынуждая пламенеть самих любовников. Изнемогая под конец от крепкой хватки Хвана и «высушенная» им дотла гостья обычно одаривала его на прощание всякими комплиментами, один из которых в их последний раз звучал приблизительно так: «Ты самая настоящая шлюха в мужском обличье, Ин-хо! Так профессионально доводить женщину до улета умеет не каждый». Ему от этих слов было ни жарко, ни холодно, но все же он попытался выдавить из себя некое подобие улыбки, мечтая, чтобы эта женщина как можно скорее свалила из его кабинета, предоставляя ему возможность заняться наконец своими непосредственными обязанности. То есть приступить к контролю над играми, чтобы все прошло на должном уровне. Позже им пришлось повысить градус собственных «шалостей». И решив, что одной интимной близости с Фронтменом ей будет маловато, изощренная развратница загорелась желанием стать чем-то вроде его рабыни, которую тот избивал бы плетями во время игр, прикованную к стойке наручниками, а после жестко трахал, осыпая её оскорблениями и всякими грязными словечками. «Зачем тебе все это? — вопрошал Хван эту женщину, шокированной уровнем её распущенности, когда покончив с утехами, они одевались перед экраном, не спеша покидать его кабинет. — С таким темпераментом тебе следовало бы поискать «жеребца» помоложе и погорячее. Зачем тебе такой старый «солдат любви» как я?!» «Заткнись, Ин-хо, — приставив пальцы к его губам, шептала она, игриво при этом улыбаясь. — Я предпочла именно тебя, а это уже что-то значит. Меня не интересуют глупые и скучные мальчики, как могло тебе показаться на первый взгляд. Мне нужен опытный и без комплексов мужчина, готовый воплощать мои самые безумные фантазии без всяких пререканий и отказов» «Поэтому ты выбрала меня?» — удивлялся Ин-хо, бывший капитан полиции, а ныне облаченный в униформу Распорядителя смертельных игр. «Да, — беззастенчиво отвечала гостья, сожалея, что он так быстро оделся, не дав ей возможности вволю налюбоваться его крепким телом. — Ты же сам видел моего супруга… У него уже двадцать лет как на «полшестого». Думаешь, мне приятно ложиться с ним в постель?!» «Но через пару десятков лет я наверное тоже стану таким как он, — задумчиво отвечал Ин-хо, с равнодушным видом вертя в руках свою черную маску. — Года идут, и я, к сожалению, не молодею» «Не станешь, — резко оборвала его женщина, всегда начиная испытывать ярость, как только речь заходила о её супруге. — Мужчины вроде тебя сохраняют активность до глубокой старости, так что хватит прибедняться и корчить из себя не пойми кого» Больше эту тему Ин-хо старался не затрагивать, начав снисходительнее относиться ко всем её выдумкам. А когда просто терпел все её глупости, осознавая, что это было ещё не самое худшее, что могла преподнести ему в качестве «сюрприза» незадачливая судьба, давно превратив его самого не просто в «секс-машину», а скорее испытательную машину. Не спеша оставлять своего нового любовника в покое, эта женщина попробовала приобщить его к начальным нюансам БДСМ-культуры, почему-то уверенная, что ему это тоже может понравится. Для этой цели сотрудникам в розовых комбинезонах пришлось тайно оборудовать для неё специальную комнату, а после закупившись всевозможными плетями, хлыстами и наручниками, жена ВИП-гостя приказывала Ин-хо заковывать её в металл и избивать до полуобморочного состояния, сама указывая ему, куда именно следовало её бить, и с какой силой это делать. А после окончания сезона игр, не в состоянии никак успокоиться, она присылала ему наполненные страстью письма, которые Хван читал по диагонали, тут же выбрасывая все в корзину для мусора. Вот пример одного такого письма: «Быть вашей рабыней, Ин-хо, одновременно полезно и удивительно! И я была бы рада подчиняться и принадлежать вам 24/7. Я знаю, как сильно вы избирательны в вопросах отношений, поэтому чувствую себя каждый раз польщенной, оказываясь в вашем личном распоряжении. Вы единственный, кто научил меня думать мозгами, а не задницей, как это делал мой муж. Полный контроль — это действительно жестокое наказание. Его даже труднее вынести, чем обычные пытки, которым вы меня периодически подвергаете благодаря своему изобретательному и тонкому уму. Когда я у ваших ног, Ин-хо, то являюсь не просто ВИП-персоной, а пылью, молящей о пощаде и страдающей от ваших садистских действий. Но когда я вдали от вас и живу своей повседневной жизнью, полной рутины и обычных обязанностей, то моя боль становится только хуже, так как мой разум далек от вашего безоговорочного контроля, которого мне сильно недостает в такие моменты. И несмотря на то, что временами вы можете быть требовательным и агрессивным, я всегда чувствую себя рядом с вами в полнейшей безопасности. Никто не похож на вас в этом, Ин-хо. Каждая секунда, проведенная с вами — это благословение. Вы соблазнили меня, опьянили и смутили, заставив мечтать о жизни в качестве Вашей бессловесной и покорной рабыни. Вы в каждом уголке моего разума и в каждой фибре моего тела. Теперь я понимаю, что играю со своими фантазиями, а с собственной жизнью. И мне это нравится, потому что я кажется влюбилась в Вас. Полностью и безоговорочно» И это когда лично он пытался добиться противоположной цели, не зная, как ещё отвратить от себя докучавшую ему во всем женщину! Но чем дольше длилась их связь, чему сам Хван был не в восторге, тем более страстными становились письма этой бестии. Последнее послание, которое он получил от неё в тот роковой день, окончательно убедило его навсегда порвать с этой женщиной и больше не вестись на её шантаж, как бы ни настаивала она на продолжении их совместных развлечений. Вот таким приблизительно было его содержание: «Хван Ин-хо — ты аномалия и сокровище, которое нужно беречь! То, как ты наклоняешь меня и трахаешь в своем кабинете словно дешевую уличную шлюху, выше всех похвал! В такие моменты я забываю обо всем на свете, растворяясь в нереальных ощущениях… Ты без сомнения лучший из всех мужчин, которые у меня когда-либо были! И это еще мягко сказано. Умоляю, погуби и унизь меня снова! Сделай неудачницей, валяющейся у твоих ног!» Так продолжалось от сезона до сезона, пока её незадачливый супруг не заподозрил неладное, перестав брать с собой эту бестию на остров. А потом и вовсе с ней развелся, оставив темпераментной женушке совсем немного наследства. Мужчине было искренне стыдно перед Фронтменом за поведение своей шальной супруги. И не зная, как ещё ему угодить, чтобы загладить свою вину, он подал на развод, решив больше никогда не вступать в брак и тем более не брать себе в жены молодых женщин. Для Ин-хо же было лучше, если бы эта взбалмошная особа вообще никогда не появлялась на острове, используя его словно «мальчика по вызову», коим он никогда не являлся, несмотря на подтянутое тело и раскрепощенность в постельных утехах. Поэтому узнав, что приятель Ильнама наконец развелся с этой женщиной, Хван вздохнул с облегчением, перестав ощущать себя проституткой в мужском обличье, словно созданного для ублажения развратных женщин, а не для контроля над смертельными играми. Только оставшаяся оборудованная для БДСМ-развлечений комната напоминала теперь ему об этой горячей штучке, не дававшей ему покоя даже во снах. Но не желая так просто расставаться со всем нажитым, ему пришлось сохранить её плети, хлысты, включая различные виды кожаных браслетов, постепенно входя во вкус подобных игрищ. А там, обзаводясь тайно любовницами, которых поставляли ему личная свита, позже Хван заставлял их проходить через своеобразные «пытки». В той самой комнате, где совсем недавно «посчастливилось» побывать также и Кан Ми-не, не догадывающейся, кто именно привил Фронтмену вкус к жесткой порке, когда раньше БДСМ его вроде как не интересовал. «Лететь на игры в Корею я как-то опасаюсь, — признался перед полетом коллегам ВИП в маске Тигра, чьи длинные локоны добавляли ему сходство с самим «Джаредом Лето». — Чего именно, я пока не знаю, но эксцентричность тамошнего Ведущего меня немножечко пугает» И в его словах была своя доля правды. Остальные гости также побаивались буянить в присутствии этого загадочного человека в маске, тогда как на других играх вели себя развязно, напрягая своим скотским поведением персонал в буквальном смысле этого слова. Только здесь, под присмотром Хвана, они старались держать себя в рамках, испытывая легкий трепет в присутствии непостижимой фигуры Фронтмена. Особенно побаивался его «Джаред Лето», тридцатилетний мужчина, прилетавший на остров с натянутой на лицо золотой маской Тигра. Именно он упрятал своего отца в психушку, узнав от Ильнама, как задолбал тот обслуживающий персонал своими пошлыми желаниями, удовлетворять которые разумеется никто не собирался. А когда понял, что развратная жена «Льва» больше не будет присутствовать вместе с ними на острове, то впал в ещё большее уныние, осознав, что слишком долго тянул с собственной инициативой, и теперь ему не светило «попробовать» эту штучку, наслышанный об её увлечении БДСМ-культурой. В свое время он тоже хотел сделать её своей любовницей, но та почему-то отдала предпочтение Фронтмену, променяв его, наследника бизнес-империи, на простого организатора игр. Происходящее попросту не укладывалось у самолюбивого мужчины в голове. Привыкшего, чтобы женщины сами падали перед ними штабелями, делая это, в основном, из-за денег. Потому что любовником он был откровенно говоря никаким, а тут какой-то тип в маске, старше его на целых десять лет, обошел его даже по этой части, пользуясь отчаянной популярностью у женщин, когда самому ему приходилось буквально выпрашивать у них эту близость, наступая на горло собственной гордыни. Жила же его пассия по принципу: лучше быть продажной, но богатой, чем преданной себе, но бедной, весьма преуспевая по данной части, пока её не подцепил «папик» в лице «Льва», постоянного завсегдатая смертельных игр. Да, «Джаред» ревновал её к Фронтмену, но выступать открыто против этого мужчины не осмеливался, будучи по природе довольно подлым и трусливым. Смелым Саймон-младший становился только в присутствии своего развязного и не знавшего границ отца. А лично принимать участие в конфликтах с более сильными соперниками мужчина отказывался, моментально теряясь в подобной обстановке и искренне не понимая, чем конкретно цеплял женщин Фронтмен, даже не показывая им особо своего лица. Поэтому впервые оказавшись на играх в качестве ВИП-гостя, а не как сопроводительное лицо для своего безумного папаши, он поставил перед собой цель проявить себя так, чтобы хорошенько всем запомниться. И тем самым отомстить Фронтмену, с открытой неприязнью следя за этой фигурой в серой мантии, представляя себе под маской его изуродованное лицо. — У вас есть че пожрать? — обратился вдруг без всякого вступительного приветствия к Фронтмену ВИП-гость в маске Быка, успев порядочно хильнуть ещё до перелета на остров. Этот тип давно прошел стадию общения с организаторами игр, когда каждый диалог с ними надо было начинать с официального приветствия. В отличие от других ВИП-гостей, «Бык» почти всегда переходил к сути дела, не видя в этом для себя ничего плохого. Жаль, сам Ин-хо был иного мнения насчет невежливости этого гостя, подавляя всплеск внутреннего негодования. Тем более фуршет начнется ещё не скоро, а это значило, что гостям пока придется довольствоваться выпивкой. Тем не менее какой сложной бы не выглядела ситуация, Ин-хо все же нашел способ выкрутиться, переводя непростой разговор на другие рельсы. — Мы всю еду отдаем игрокам, — пояснил он «Быку», практически не глядя на этого ВИП-гостя. Ошарашенный услышанный, тот не сразу нашел, что ответить. — Все, в следующем году я тоже принимаю участие в играх, — неожиданно захохотал мужчина, первым подходя к двери, за которой начинался коридор, ведущий непосредственно в ВИП-зал. — Может хоть тогда мне дадут возможность поесть нормальной еды, вручая ломоть хлеба и баланду в ланчбоксе. Наемся до отвала и перестану бурчать. Что скажете, господин Ведущий? Примете меня к себе игроком под номером четыреста пятьдесят семь? Хван едва заметно кивнул, мысленно улыбаясь от вида подобной картины, однако стоило гостю сделать ещё один шаг вперед, чтобы продолжить свой путь, как посчитав за нужное предупредить всех прибывших о недавних введенных новшествах, Ин-хо добавил вдруг следующее: — Как только вы окажетесь в зале, перед тем как сесть на диван, убедитесь, чтобы ваши жопы располагались точно на целлофане. Этот его призыв прозвучал настолько неожиданно в возникшей на миг гробовой тишине коридора, нарушаемой лишь стуком обуви самих гостей, что никак не ожидая от него подобного выпада, «Бык» чуть не налетел на Хвана по причине собственной рассеянности, о что-то оступившись в полутьме, — так напугал его звучавший будто из самой преисподней видоизмененный голос Фронтмена. Сколько игр он вроде бы посетил, зная наперед все правила и дресс-коды, а к искусственному голосу Ведущего привыкнуть так и сумел, каждый раз вздрагивая, когда Хван обращался к гостям с приветственной речью, с энтузиазмом отвечая на все их вопросы. — Блять, как так можно жить?! — тут же сорвалось с уст ошеломленного «Быка», с трудом представляя себя сидевшего на покрытом целлофановой клеенкой диване, но ощущая шестым чувством, что живым отсюда он сегодня вряд ли выберется.***
«Тем, кто верит, что я хороший — спасибо.
А тем, кто меня знает,
просьба — не расстраивать остальных» ©
Покидая общество Но-ыль, Офицер не держал на неё зла, но был существенно зол на её поступок, на который в этот раз не собирался закрывать глаза. Все-таки сколько бы раз она не отталкивала его от себя, игнорируя его приказы, в глубине души все равно хотела только его одного, отказываясь себе в этом признаваться. Жаль, что из своих принципов и строптивости эта стерва ещё не скоро окажется в его постельке… В то время как сам он, успев порядочно соскучиться по её телу, от которого всегда был без ума, шагая в сторону ВИП-зала, который ему надо было «проинспектировать» на наличие порядка, уже не знал, по правде сказать, что ему стоило с ней сделать. То ли снова наказать, то ли окончательно её прибить, чтобы она больше не вынуждала его почем зря нервничать. Как сегодня, например. Его спальня была, пожалуй, единственным местом, где всегда такая недоступная, на первый взгляд, подчиненная предпочитала ему уступать, позволяя одерживать над собой верх и больше не подавляя собственную чувственность. А «зажечь» такую как она, для него не представляло особой сложности. Теперь же ситуация складывалась так, что эта «битва» рано или поздно должна была выйти за пределы спальни, приобретая совсем другие формы, но не доставляя того удовольствия, как обычно. Впрочем, Но-ыль первой решила бросить ему вызов, стерев с лица земли его людей, так что ему не оставалось ничего другого, кроме как принять происходящее к сведению и вступить с ней в новую схватку. Лишь отдаленно напоминавшую любовную. А все началось из-за Шестнадцатого, на чье реальное исчезновение он даже не сразу обратил внимание, потому что последний имел привычку частенько пропускать планерки по причине утреннего похмелья, позже названивая начальству и просто ставя его перед фактом относительно собственного неважного состояния. Привыкший обычно спускать ему с рук подобное поведение, Чхве Сон-хо порой и сам не знал, почему до сих пор держит в стенах организации работника, который от силы отрабатывал пару дней смены за весь период игр, вечно нарываясь на штрафы. Зато Шестнадцатый неплохо справлялся со всем остальным, помогая хирургу разбирать на «запчасти» выбывших игроков. И когда первая половина рабочего дня закончилась, а от приближенного к нему охранника так и не поступило сведений, он забил наконец тревогу, пытаясь выяснить, куда запропастился столь «ценный» работник, которому до такой степени было наплевать на свои обязанности, что он даже не стал ставить об этом в известность начальство. Переступая через собственную гордыню, Офицер решил первым позвонить подчиненному и выяснить, что же все-таки у него произошло и почему тот столько времени игнорирует службу. Только все его попытки связаться с Шестнадцатым так и остались на уровне попыток. Рация этого Треугольника молчала, как будто тому вправду было на все наплевать. И на свое начальство, в том числе. А на деле его рация находилась в тот момент в руках Ген-сока, которому Но-ыль категорически запретила с кем-либо по ней общаться и вообще отвечать на звонки. Отметив про себя, что здесь было что-то не то, Офицер сделал ещё пару дополнительных звонков, испытывая смутную тревогу, но все эти действия ни к какому результату так и не привели. Настоящий Шестнадцатый по-прежнему продолжал молчать, никак не реагируя на его звонки. Тогда посчитав, что с тем произошло что-то серьёзное, (иначе он в любом случае бы отозвался, увидев, что ему звонит), Офицер выдвинулся на поиски подчиненного, уверенный, что этот тип скорее всего нажрался так, что пробираясь пьяным к своим покоям, скорее всего свалился с лестницы в какой-нибудь пролет и валяется сейчас в слепой зоне с насквозь пробитой головой. В любом случае если Шестнадцатый был ещё жив, ему могли оказать должную медицинскую помощь, но если окажется, что парню каюк, тогда придется избавиться от его тела, пока на него не наткнулся Ведущий. Все стало на свои места, когда Сон-хо таки добрался до операционного пункта, пытаясь дозвониться по пути ещё и до подозрительно молчавшего хирурга. Там же, переступая порог знакомого помещения, Офицер таки обнаружил искомых им лиц, внимательно изучая следы побоища, которое развернулось здесь почти сразу же по окончанию восстания игроков. Жаль, сам он узнал об этой ситуации лишь сейчас, потеряв уйму времени, когда мог сразу схватить злоумышленника, прояви ранее инициативу и соответствующее внимание к пропавшим подчиненным. Чьих рук это было дело, мужчина понял сразу, пристально изучая трупы. Он этот «почерк» мог узнать с закрытыми глазами. Потому что от убийства за версту тянуло ароматом стойкого парфюма, которым обычно пользовалась Но-ыль, и который он моментально улавливал там, где ступала нога этой стервы, чей запах буквально впечатался в его сознание. Так действовать могла только она одна и никто больше. Покидая операционный пункт после завершения собственного расследования, он собирался как раз заглянуть к той, кого заранее во всем подозревал, но позвонивший ему тогда Фронтмен помешал воплотить в дело коварный план мести. Потому будучи вынужденный перенести все на потом, остальные дни он просто наблюдал за Но-ыль и тем игроком, которого она пыталась спасти, отдав накануне распоряжение другим подчиненным прибраться в операционной и избавиться от тел. Выдвигаясь в зал, Офицер снова вспомнил о своем плане, и очень надеясь, что Одиннадцатая не станет дурить после полученной от него предупредительной записки, он снова впал в раздумья, связанными с местью подчиненной, когда в следующий момент зазвонила его рация, и, будучи вынужденный отвлечься, чтобы принять звонок, он услышал оттуда голос Фронтмена. — ВИПы уже на месте. Подготовь зал, — коротко приказал Хван, тут же отключая рацию и сосредотачиваясь на диалогах с гостями. Еле слышно выматерившись после услышанного, пряча рацию в карман, Офицер непроизвольно сжал кулаки, испытывая желание проигнорировать приказ. Но зная, что сделает таким образом хуже только самому себе, мужчина был вынужден изменить маршрут, откладывая с посещением операционного пункта и таки выдвигаясь в зал. Он надеялся поскорее со всем покончить, а потом отправиться в свой кабинет. Сон-хо никогда не считал великим дизайнером с исключительным вкусом, который мог что-то подсказать по части оформления помещений, да и вообще, ранее подобным занимался только сам Фронтмем. Под присмотром именитых художников. Но раз обстановка кардинально поменялась и Хвану стало не до этого, значит и обязанности того самого «дизайнера» ему придется взять на себя, последний раз делая одолжение придирчивому до любых мелочей Фронтмена. Тем не менее недовольное выражение Командующего лица говорило само за себя. Потому скривив губы так, будто ему было приказано не проверить зал, а как минимум поцеловать лягушку, которая ещё не факт, что могла превратиться в Но-ыль, уныло вздыхая, Чхве Сон-хо поплелся в ВИП-зал, останавливаясь позже перед знакомой ему зверью и неохотно опуская на неё свою в черной перчатке ладонь. «Надеюсь, там чистота…» — мрачно подумал мужчина, пытаясь убедить в этом скорее самого себя и параллельно расправляя кислую мину на лице. Нерешительно толкая створку впереди себя и прислушиваясь к шуму воспроизводимых в помещении работ, он ввалился в пафосное помещение, рассеянно оглядываясь по сторонам. Но то, что пришлось ему в конечном счете увидеть, никоим образом его не обрадовало. Потому что зал не то, что бы оказался не готов, а находился прямо-таки в первоначальной стадии своего преображения. И это когда сюда должны были вот-вот нагрянуть ВИП-гости, буквально наступая на пятки Ведущему! — Блять, тут такой срач… — невольно вырвалось у Командующего при виде картины лениво расхаживающих по помещению рабочих, которым не было никакого дела до лежавшего посреди зала строительного мусора, потому что конкретно в данный момент они были заняты тем, что пытались отыскать разлетевшиеся повсюду осколки от упавшей на пол люстры в стиле восьмидесятых годов. Его глаза стали как плошки, — до такой степени поразила его безалаберность и равнодушие Кругов, не спешивших шевелиться. Но если бы вся загвоздка заключалась только в их неторопливости. Шаркнув ногой по полу и проведя по нему линию подошвой собственной обувью, Офицер убедился в том, что полы тоже были не помыты, а такого он уже стерпеть не мог, тут же перехватывая в зале первого попавшегося ему под руку Круга. — Вызывали, сэр? — запыхавшись от «непосильных» трудов, промолвил подбежавший к нему рабочий с маской Круга на лице, давно заметивший его появление в зале. — Вы почему ещё не убрались? — сделал ему замечание Офицер, хватая работника за плечо. — Сейчас сюда зайдут ВИП-гости, а у вас до сих пор нихрена не убрано! — Как это не убрано?! — соврал паренек, делая все возможное, чтобы не попасть под раздачу. — Мы с Двенадцатым только что здесь все убрали… — Где… Вы «убрали»?! — опешил от такой наглости Офицер, подходя к застеленному сверху целлофаном дивану, словно здесь проводился капитальный ремонт, после чего пройдясь по его поверхности пальцами, он снял оттуда толстый шмат пыли, который, конечно же, мог запросто остаться на одежде ВИП-гостей, вздумай они сесть на эту мебель накануне трансляции игр. — И ЭТО ты называешь уборкой?! Устав всякий раз нагружать дополнительной работой персонал, Ин-хо в этот раз отдал приказ накрыть всю мебель целлофаном, лично закрепляя его кнопками на каждом диване, чтобы гости не вздумали его отодрать. И плевать, что ВИПам будет неудобно сидеть на этих шуршащих от каждого движения штуках, потому что были уже инциденты, и возиться лишний раз с испачканной невесть чем мебелью ему не хотелось. Увидев продемонстрированное ему Командующим доказательство его же упущения, Круг почесал свою макушку, не зная, что ответить. Довольно халатно исполняя собственные обязанности, работник был уверен, что начальство ничего не заметит. Но если бы Офицер и вправду остался в неведении относительно действий нерадивых рабочих, то произошло бы это только в двух исключительных случаях: если бы сам он был слепым, либо его зрение показывало сразу минус десять диоптрий, а то и больше. А так как эта пыль была хорошо ему видна, тут же вытерев свою ладонь о край дивана, он снова повернулся к подчиненному, требуя от него объяснения причины, по которой уборка в зале не проводилась должным образом. Совсем завравшись и опасаясь получить теперь по шапке от грозного босса, Круг попятился назад, судорожно подыскивая в уме повод для отвлечения внимания начальства от его персоны. Когда покосившись на обувь Командующего и чему-то улыбнувшись, он тут же заявил во всеуслышание, надеясь, что этот прием сработает на «ура»: — Сэр, у вас шнурки развязались… — Да? — удивился тот, бросая тревожный взгляд куда-то себе под ноги. — Вот и прекрасно. Ты мне их сейчас и зашнуруешь, — отрезал мужчина, выставляя вперед свою ногу и протягивая руку к карману, где лежала пачка сигарет, — потому что если это сделаю я, то с моей головы упадет корона. И пока работник, опустившись на одно колено, пытался зашнуровать ему ботинки, не теряя времени, Офицер снял маску и закурил, высматривая по сторонам, к чему можно было придраться ещё, чтобы как следует отчитать персонал. Когда же с этим процессом наконец было покончено, полюбовавшись проделанной работой, мужчина отпустил Круга, выдвигаясь дальше блуждать по залу, пока ему в руки не попала метла. В два счета оказавшись возле кучи строительного мусора, который уж слишком бросался в глаза, он подмел ею пол, пряча осколки куда-то под диван, на который позже сядет ВИП с маской Тигра. Тот самый «Джаред Лето», боявшийся лететь на эти игры в силу неизвестных ему причин. Подметать полы лично ему, как сотруднику высшего звена, было вовсе необязательно, но иногда возникали ситуации, когда проще было сделать что-то самому, нежели гавкнув на персонал десять раз, обнаружить мусор лежащим там же, где он и находился все это время, никуда не исчезая. В ожидании лучших времен. Завидев, как Командующий корячится над работой, достойного работника низшего звена, один из Кругов хотел было помочь начальству, когда замахнувшись в него метлой, со словами: «А ну, брысь отсюда, не то разорву!», тот прогнал парня прочь, доделывая свою работу как положено, а позже поправляя диван под мусорной кучей так, чтобы севший туда ВИП ничего странного не заподозрил. Конечно, проблемы могли возникнуть, если гость в силу каких-то обстоятельств все же рискнет заглянуть под мебель, что-то проверяя там для себя, но будучи уверен, что ничего подобного не случится и все внимание ВИПОВ будет приковано к экрану с играми, маскируя таким образом мусор, который вынести отсюда при помощи совка не хватало времени, Офицер был уверен в своем замысле как никогда, пододвигая к дивану искусственную пальму. Она и должна была закрывать своими ветками обзор гостю на то, что творилось позади него. Покончив наконец со своими делами и вернув на место метлу, слегка упаханый физическим трудом, мужчина сделал новую затяжку, выпуская дым, пока его взгляд не зацепился за подозрительно расставленные на столе у одного ВИПа бутылки. Этого оказалось достаточно, чтобы вновь потеряв душевное равновесие, Офицер поддался новому приступу паники. — Что это такое? — обратился он к одному из отвечающих за фуршет работников, моментально оказываясь напротив этого стола и тыча сигаретой в ряд бутылок с элитной выпивкой. — Мы для эффектности поставили, — невнятно промямлил работник, поражаясь цепкости взгляда этого человека, от чьего внимания редко ускользали подобные вещи. — Быстро все убираем, — перебил его на полуслове Офицер, после чего схватив одну из бутылок и прочитав на этикетке название, он снова поискал взглядом того самого рабочего, показывая ему на надпись: — Кто поставил сюда коньяк пятилетней давности, когда здесь нужен коньяк минимум от десяти лет? — Не знаю, — отрицательно кивнул тот. — Может это сделал другой официант?! Я ничего не видел. Но такой ответ почему-то показался Офицеру неубедительным, потому что стоило ему с громким стуком вернуть эту бутылку на место, как в следующий момент его ладони угрожающе сомкнулись на шее работника. — ВИП-гости, че, по-твоему должны давиться таким дешевым пойлом? — подтащив его к столу, подмигнул он в сторону спиртного. — Это ещё что за фокусы?! Уроды, блять… Не совсем понимая, в чем конкретно его обвиняют, нервный Круг заерзал на месте, отрицая все выше сказанное начальством, когда отпустив его и даже не став тратить свое время на выслушивание нотаций подчиненного, Офицер подозвал к себе одного из Треугольников, после чего указав ему на недоумевающего Круга, передал этого парня в руки затрепетавшему стражу с просьбой хорошенько его наказать. Подчинившись начальству, тот был вынужден сделать так, как его просили, тыча дулом своего оружия прямо в спину работнику. Понимая, что он уже не жилец, Круг молча поднял свои руки, медленным шагом направляясь в сторону выхода из зала. Лишенный общества этого типа, над которым и сам был не прочь поглумиться, Офицер ринулся себе дальше, высматривая, к чему бы придраться ещё, пока его взгляд не зацепился за сидевший в углу ансамбль. Что-то в поведении музыкантов ему тоже показалось настораживающим, но что именно, понять он этого пока не мог. Остановившись на полпути, мужчина вытянулся во весь рост, вновь устраивая ладони на своем розовом поясе, выгодно подчеркивавшем его талию на фоне темного как ночь комбинезона. — А это ещё че за херня? — повернувшись к проходившему мимо него работника с маской Кругам на лице, осведомился он, тыча дымящей сигаретой в сторону скучающих музыкантов. — Скрипичный квартет, сэр, — выдал тот, мысленно приготовившись выслушать от него немало нелестного и в свой собственный адрес. И ожидания эти целиком оправдались. По сумрачному лицу Командующему было понятно, что такой ответ его не сильно устроил, но слабо разбираясь в классической музыке, он не имел ничего против, чтобы оркестр исполнял для ВИП-гостей не произведения Шопена, либо Моцарта, (как заранее было договорено с Фронтменом), а что-то вроде шансона или на крайний случай блатняка, где все песни были бы на один лад, посвященные тематике побегов из казематов и прочих отдаленных мест. Вот эти вещи были вполне в его духе! Тем более самим ВИПам было в принципе наплевать, что играло в этот момент в зале, потому что саму музыку они практически никогда не слушали, внимательно следя за игроками и почти никогда не покидая это место разочарованными независимо от звучавшего на фоне репертуара. Но словно до последнего отказываясь поверить, что рабочие могли опуститься до того, чтобы заставить музыкантов исполнять классическую музыку, Офицер ещё раз оглянулся по сторонам, пытаясь отвлечься от осаждавших его голову невеселых мыслей, но убедившись, что увиденная им картина не являлась плодом его фантазии, он снова повернулся к работнику, преследуя цель прояснить для себя ситуацию. — И какого… Хера… — Протянул мужчина, указывая в сторону оркестра сигаретой. — На показе финальной игры делает этот скрипичный… квартет?! — Ну, типа высшее общество, — неопределенно бросил Круг, готовый к любому раскладу, и даже психозу со стороны невменяемого начальства. — Че? — брови Офицера стремительно поползли вверх. — Че ты знаешь о высшем обществе, бля? — Не выдержав, он толкнул этого Круга в плечо, искренне жалея, что не мог его как следует поколотить, а то и вовсе пристрелить как любил это делать Фронтмен, чья должность не давала ему покоя. — Вот эту вот… херню, — слегка осекшись на полуслове, мужчина замахнулся рукой в сторону стойки, за которой находился специально приглашенный из Лондона джазовый ансамбль, — только бабки нищебродские слушают! А ну быстро отсюда их убрал и ди-джея с синтезатором поставил! — Понял, сэр, — заикаясь, кивнул Круг, готовый пойти на выполнение любой его просьбы, лишь бы ему не выносили мозг. — Кретин… — процедил Офицер, отворачиваясь от него и снова закуривая, после чего оставив работника предоставленного самому себе, подошел к экрану, по которому должна была осуществляться трансляция игр. Внимательно изучив это место, однако не найдя ничего, к чему можно было придраться, он последовал дальше, проходясь пальцами по стеклу экрана с видом на игровую зону, которую работники заканчивали чертить и куда вот-вот должны были завести финалистов. Когда продвинувшись немного дальше и начав закипать от одной мысли, что никакого изъяна здесь найти ему не удалось найти, мужчина чуть ли не столкнулся лицом с антропоморфной личностью, которая должна была играть сегодня роль подставки для цветов. Не выбрав ещё, где он будет стоять, модельной внешности мужчина расхаживал по залу в чем мать родила. Из одежды на его покрашенном в синий цвет теле были только трусы, сделанные в форме лиан, а сам он играл сегодня роль носорога. Но что-то в его облике все же показалось Офицеру подозрительным, против воли вызывая в его душе сумбур и смутную тревогу. Как будто он мог видеть эту личность ранее, но где и при каких обстоятельствах могло это происходить, вспомнить у него так и не получилось. Потому пытаясь избавиться от чувства охватившей его паники при виде этого человека, он подозвал к себе ещё одного Круга, отвечавшего за настройку аппаратуры, и показав ему на этого полуголого парня, снова стал в позу, скрещивая руки на груди. — Что ОПЯТЬ НЕ ТАК? — отшатнулся от него работник, не понимая причины резкой смены настроения обычно спокойного босса. — Ты че, специально это сделал? — выпучив глаза и нахмурив брови так, как умел делать только он один, Офицер повернул голову в сторону переодетого в носорога человека. — Что «специально», сэр? — не понял его Круг, ощущая каждой клеточкой тела под комбинезоном угрожающий взгляд начальства. — Это… — подчеркивая каждое слово, прорычал тот, нахально тыча в сторону «носорога» еле тлевшей сигаретой. — Это не работа. Это херня! Почему вы все время делаете так, что я должен постоянно открывать на вас свое хавало?! — И что прикажете делать? — возразил Круг, разводя руками в ответ. — Либо ты мне, сука, уберешь сейчас отсюда этого «Носорога», либо… — запнувшись на полуслове от переполнявшего его гнева, Офицер посмотрел на разрисованного в животное парня так, будто его заставляли насильно выйти за него замуж и родить от этого человека ребенка. — Либо вы реально сдохнете… Оба, — повернувшись к подчиненному, он смерил того таким яростным взглядом, что самому работнику стало немного по себе от его жеста. — Понятно тебе, блять? — добавил Офицер, заметив, что подчиненный все ещё колеблется с выполнением его приказа. — Пусть этот «Носорог» станет возле дивана, сунешь ему в руки ветку пальмы… Пусть он лучше мух отгоняет от ВИП-гостей! — Но я пообещал Ведущему… — возразил Круг, представляя себе, какой скандал разразиться, если Фронтмен узнает, что этому антропоморфному парню придется изменить свое первоначальное месторасположение возле экрана и занять позицию напротив одного из ВИП-гостей. По вине его же помощника. Но Офицер и слышать ничего не хотел о планах Фронтмена, угрожая работнику чуть ли не физической расправой за отказ выполнять его приказ. — Либо ты делаешь так, как я тебе сказал! — заявил он, пригрозив ему кулаком. — Либо реально сейчас станешь инвалидом. И да, я встал сегодня с той ноги, — оставляя его в покое, обратился он уже ко всем остальным присутствующим, ощущая на себе недоумевающие взгляды этих людей. — И с личной жизнью у меня тоже все в порядке! Какой-то мимо проходивший Круг утвердительно кивнул в ответ, подмигивая своему напарнику. Во всяком случае погибать от руки негодующего помощника Фронтмена они точно не собирались. И мечтая дожить хотя бы до начала открытия финальной игры, работники были вынуждены подчиниться хотелкам Офицера, не до конца, правда, понимая, что конкретно не устраивало их этого человека. Оставив, в конце концов, в покое этого бедолагу, и внимательно проследив за тем, чтобы «Носорог» занял точно указанное ему место, Офицер сделал финальную затяжку, сжимая пальцами сигарету, пока его взгляд не остановился на человеке, от одного вида которого у него мгновенно потеплело на душе, а его хмурое лицо озарила лучезарная улыбка. Так акула видит на поверхности водной глади очередную свою жертву, маскируя под водой cвои плавники. И повод для подобной радости у Офицера имелся. Ведь прямо перед ним стоял застывший напротив стены Ген-сок, который напрочь забыв о царивших здесь нравах и порядках, что-то рисовал на ней акварелью, предварительно избавившись от маски. Художник до такой степени был погружен в собственные думы, что пребывая на гребне волны осенившего его вдохновения, он не сразу заметил, когда именно успел стать «объектом» внимания человека, имевшего самое прямое отношение к той, кто осмелилась его когда-то спасти, буквально вырывая из рук смерти. Куда его могли запросто снова столкнуть. Не без вмешательства Офицера, не сводившего сейчас своего «пламенного» взора с новой жертвы. И не зная, в принципе, когда у него ещё появиться возможность так близко пообщаться с этим уличным художником, с которым, Но-ыль, по всей видимости, была знакома давно, пусть сам он так и не разобрался до конца, какого рода отношения связывали этих двоих, и был ли у него повод для ревности, в который раз переступив через собственную гордыню, Офицер направился прямо к нему, надеясь получше узнать об этом игроке, прежде чем лишить его жизни, тем самым разбивая сердце чересчур доверчивой Но-ыль.
***
А художник берет краски!
И нанося нах… холст мазки,
Он рисует снова сказки,
уводя нас от тоски.
А художник берет краски,
И прищуривает глаз…
ArkadiAS — А художник берет краски
Вместо того чтобы торчать в предназначенной для него каморке под номером шестнадцать, Ге-сок прохлаждался в ВИП-зале. Стоило ему услышать, как кто-то из персонала отправился украшать помещение. И это когда Но-ыль приказала ему никуда не высовываться, чтобы не попасть на глаза вездесущему Офицеру. А теперь она сама искала этого художника, понятия не имея, куда мог тот запропаститься. Виной всему стало докучавшее Ген-соку безделье. Сидя в тесной комнатке для охранников, мужчина просто не знал, чем себя занять в свободное время, изнывая от отсутствия нормальных социальных контактов и пафосности самой Но-ыль, которая почему-то не торопилась его посещать, будучи занятая своими делами. Равно как не пыталась стать с ним мягче, словно показывая, насколько бескомпромиссным и бесчеловечным может быть это место, меняя людей в худшую сторону. Чтобы он почем зря не расслаблялся и не строил понапрасну иллюзий в отношении себя и её самой. Но как выяснилось позже, это не сильно помогло. Ген-сок таки нашел, чем себя занять. Вопреки всем ожиданиям предусмотрительной стражницы. Потому что стоило ей к нему постучаться после их невнятно завершившегося диалога, объявляя о побеге, на месте мужчины его так не обнаружила. Понятия не имея, куда мог запропаститься этот «акварельный» непоседа, она отправилась его искать, потратив кучу времени на нелогичные действия. А потом плюнув в результате на все и всех, ушла охотиться на начальство, чтобы выцыганить у него пароль. Надо будет, Ген-сок сам когда-нибудь объявится. Больше она за ним бегать не собиралась, с прискорбием отмечая про себя, что непросто будет вернуться к его дочери, но уже без потерянного в дебрях смертельных игр отца. Быстро осознав, что надолго его тут не хватит, Ген-сок бросился придумывать себе различные занятия. Когда устав маяться от безделья, мужчина наткнулся на аптечку, а затем вспомнив о собственном ранении, попытался тут же себя перевязать, расстегивая до середины комбинезон и разматывая бинты. А когда антисептики из его персональной аптечки закончились, услышав от соседей, что пару Треугольников ушли украшать ВИП-зал, недолго думая, мужчина решил также составить им компанию, быстро вынюхав, где именно находилось данное помещение и какой работой им придется там заниматься до прибытия гостей. Вот почему Ген-сок был здесь, посчитав, что его способности художника могут тоже пригодится в подобном деле. И он, надо отметить данное, со своими прогнозами не ошибся, мгновенно привлекши внимание Офицера к собственному полотну. В распоряжении мужчины находилась целая палитра цветов. Бери и смешивай все подряд, чтобы добиться необходимого оттенка! Но выбрав почему-то краску черно-угольного цвета, Ген-сок предпочитал возиться только с ней, смешивая её с пепельного оттенка акварелью и нанося на стену мазки в виде странных узоров. Мужчина до такой степени был увлечен работой, что не сразу обнаружил, как к нему кто-то подошел, окутывая его своей тяжелой аурой, утягивающий на дно чересчур доверчивых особ. — А что это ты рисуешь? — осведомился у него Офицер, подбираясь к художнику и становясь у него прямо за плечом. Бесшумно преодолев зал подобно пантере, заприметившей у озера холеного барашка, он был тут как тут, не сводя пристального взгляда с ничего не подозревающего об устроенного для него западни наивного мужчины. С сосредоточенным видом водя кистью по стене, Ген-сок не сразу обратил внимания на того, кто задал ему этот вопрос, имитируя бурную заинтересованность его творчеством. Только двести сорок шестой мог создавать свои картины, целиком и полностью сосредоточившись на собственных ощущениях, как оно бывало зачастую, если художник находился в потоке, отключаясь на мгновение от раздражителей внешней среды. Нарисовав по центру какой-то круг, спустя время он принялся дорисовывать идущие от него в разные стороны завихрения, отражавшие, очевидно, всю суть его нынешнего душевного состояния. — Что-то не могу понять… — наклоняясь к нему поближе и впиваясь взглядом в его странный рисунок, проронил Офицер. — Это случайно не ежик? Бросив в сторону мужчины хмурый взгляд, Ген-сок потянулся за новой акварелью. Он не любил, когда посторонние вторгались в его пространство, нарушая сам процесс творчества, но вспомнив, что рассказывала про этого человека Но-ыль, он старался лишний раз с ним не конфликтовать, только сейчас обнаружив, кого именно привлекла к себе его картина, пусть он вовсе не ставил перед собой подобной цели, просто рисуя то, что взбрело ему в голову. Точнее Ген-сок даже не планировал увидеть здесь Командующего, не зная, как избавиться от внимания этого коварного человека. Как знать, какие цели тот преследовал, пытаясь втереться к нему в доверие. Его подчиненные чуть не убили его в операционном пункте, и этого для художника оказалось достаточно, чтобы проникнуться к нему особой неприязнью, которую разделяла также и Но-ыль. Все эти мысли Офицер как-то быстро считал с непроницаемого лица художника, потому снова скользнув насмешливым взглядом по его непонятной картине, он задал ему очередной вопрос, не надеясь, правда, услышать ответа: — Тогда может, здесь изображен крокодильчик? Вмокая кисть в черную краску, однако так и не коснувшись ею стены, Ген-сок повторно нахмурился, поджимая губы. Он не хотел ему грубить, но в словах Офицера четко чувствовалась какая-то издевка. В то же время Ген-сок не знал, как ему избавиться от столь приставучей личности, понятия не имея, почему из всех орудовавших здесь художников, этот тип решил придраться именно к нему. С одной стороны мужчина был и рад поделиться идеей рисунка, окажись на месте Офицера Хен-джу, но не привыкший кому-то что-то долго объяснять, он просто ждал, когда тот первым разгадает суть его творчества, даже если на это могли уйти часы ожидания. — Это вообще что-то из животного?! — напрямую осведомился у него навязчивый Офицер, с такой силой опуская свою ладонь художнику на плечо, что невольно вздрогнув от такого угрожающего прикосновения, Ген-сок отрицательно кивнул, чуть не выронив из рук кисточку. — Хочешь сказать, это человек?! — спросил у него Офицер, слегка прищуривая глаза: — Ты знаешь, на Ведущего нашего похоже… — убрав ладонь с плеча Ген-сока, мужчина выпрямился, выдерживая паузу: — Особенно нос, глаза и ротик… — Это не он, — отрезал Ген-сок, дорисовывая луч, и приготовившись уже сказать вслух название самой картины, он вновь столкнулся с упрямством этого человека, отказывающегося принимать правила его игры. — Да погоди ты! — бросил тот, нервно потирая свой подбородок. — Может, еще угадаю. После чего сделав ещё одну затяжку и прищурившись, Офицер снова покоился на его рисунок. Это звучало странно, но творчество Ген-сока подозрительно напомнило ему творчество одного австрийского художника… Того самого, который наворотил в Европе немало дел, возглавляя в свое время Третий Рейх. Хотя сам Ген-сок возможно вкладывал в свои картины совсем другой смысл, значительно отличавшиеся от видения того «художника». Ещё раз переведя взгляд на игрока, Офицер невольно поддался сентиментальным чувствам, изредка снисходивших на него, когда ему приходилось иметь дело со светлым и ещё не запятнавших своей репутации неблаговидными поступками людьми. В какой-то момент он даже поймал себя на мысли, что ему будет жалко убивать такого безобидного на первый взгляд мужчину, каким являлся этот новый знакомый Но-ыль. Отец тяжелобольной девочки, которую так или иначе, но придется лишить родителя. Другого выбора у него оставалось. Он знал, что Но-ыль скоро сбежит с этим художником, потому вмешиваясь в иддиллию этих двоих, он собирался сделать все возможное, чтобы не допустить развития подобного сценария. Что тут говорить? Он попросту не хотел отдавать её этому человеку, будучи уверен, что эти двое не пара, и Ген-соку нужна другая женщина. Не Но-ыль. Он давно «застолбил» для себя Одиннадцатую, и отдавать её в руки какого-то уличного художника не собирался. А так, да… Не будь Но-ыль с ним связана, возможно он отпустил бы Ген-сока с добром, даже профинансировав за свой счет лечение его дочери, раз не сумел в свое время спасти свою. Но судьбе было угодно распорядиться иначе. Между ними стала эта женщина. Значит, соперника следовало устранить. И чем раньше он это сделает, чем будет лучше для них всех. Вырвать художника из рук Но-ыль и бросить его в пучину, отвлекая внимание мужчины от собственных планов. И сам казалось недооценивая всей масштабности нависшей над ним угрозы, Ген-сок продолжал упрямо водить кистью по стене, смутно осознавая, что сейчас он возможно доживал свои последние часы жизни. Пусть поживет пока, размышлял Сон-хо, внутренне с чем-то смиряясь… Но не до конца. Так человек принимает хладнокровное решение об убийстве, взвешивая все за и против. Пару часов жизни у Ген-сока ещё есть. Тем более самому ему спешить пока некуда. Пусть в последний раз насладится обстановкой, будучи уверенный, что его ждет впереди долгая и беспечная жизнь, с дочерью в обнимку. — Ну, что, сдаетесь? — сбил его с толку раздавшийся неподалеку голос двести сорок шестого. Казалось, Ген-сок сам пребывал в шоке от всего происходящего, не переставая недоумевать с того, как можно было НЕ угадать очевидное. Ведь по его рисунку было и так все понятно. Но понятно только ему одному. Не помощнику Фронтмена. Коснувшись своего лица ладонью с таким видом, будто он собирался сдаться, Офицер снова закуривал, рассеянно глядя на рисунок. Тогда сделав выбор за него, Ген-сок повторно покосился на свою мазню и, отложив в сторону кисти с акварелью, невольно похвастался: — Это «Солнце безумия», сэр. Его слова произвели на Офицера неизгладимое впечатление. И замотивировав себя повнимательнее всмотреться в эту картину, мужчина заметил в ней странное сходство с черной свастикой, которую лучше было бы отсюда убрать до прибытия ВИПОВ. Но кто знает, быть может, подобное искусство придется этим людям по вкусу, и, будучи сосредоточены на одних только играх, они не увидят в этом рисунке никакой символики. Либо сами будут настолько пьяны, что им будет в принципе плевать, что изображено на стенах. Так что возможно он зря переживает, не зная, как убрать отсюда неоднозначную мазню дружка Но-ыль. Но кто знает, возможно с этого шага все и начнется… Сначала он уберет его мазню, потом уберет уже и самого Ген-сока. А дальше возьмется за Но-ыль, которую не мешало бы как следует проучить за все её проделки. Его пространные размышления были вновь прерваны воплями негодования. Только в этот раз они исходили уже не от Ген-сока, а от его соседа. Нанятого профессионального художника, разрисовывающего цветами и райскими птицами стены зала, но подозрительно похожего н***
Парень всегда виноват в том,
как ведет себя девушка.
Он либо позволяет ей это,
либо подает пример своим поведением (с)
Сняв после недавнего происшествия пробу едва ли не со всего выставленного на столах для ВИП-гостей коньяка, бренди, текилы, рома, ликера, русской водки и дорогого виски, мешая все со всем подряд, к концу дня Командующий уже с трудом держался на ногах, так и не сумев уловить тот самый момент, когда именно он потерял над собой контроль, слишком поздно спохватившись. Пробуя один напиток за другим, то есть откручивая бутылки и отхлебывая украдкой из горлышка, потом снова возвращая все на место, Офицер не сразу почувствовал себя пьяным, держась какое-то время вполне бодрячком. А когда спиртное таки ударило ему по мозгам, ощутив, как заплетаются у него ноги и язык, оставив подчиненных в покое, он с трудом добрался своей зигзагообразной походкой до выхода из зала, который, скажем так, нашел даже не с первой попытки, хватаясь руками за все подряд, чтобы не упасть. И пусть его нынешнее состояние оставляло желать лучшего, выставив впереди себя руки и продвигаясь наощупь, мужчина не терял надежды добраться до собственного кабинета без «приключений». Приняв решение идти по самому кратчайшему пути, ведь кто знает, возможно, перед финальной частью пути его вестибулярный аппарат окончательно потеряет сцепление с мозгом и тогда ему придется добираться до своих покоев на четвереньках. Потому для него было так важно пробираться коридорами, выбирая места, напрочь лишенные камер. Кто-то другой на его месте уже б давно запаниковал, вызывая к себе помощь, но только не Чхве Сон-хо, привыкший всегда и всем полагаться только на самого себя. Без помощи посторонних его путь до кабинета займет возможно чуть больше времени, чем обычно, но это, по крайней мере, убережет его от распространения сплетен, которые мгновенно бы возникли, наткнись он в таком виде на своих подчиненных. Конечно, проблемы у него могли возникнуть, если Фронтмен вдруг соизволит ему позвонить, предлагая помочь с приемом гостей, когда сам он сейчас едва стоял на ногах. Но будучи уверен, что проведенных пару минут под холодным душем у себя — окажется для него достаточно, чтобы слегка прийти в себя и протрезветь, Офицер не видел в этом звонке особой проблемы. Главное, чтобы тот не позвонил ему прямо сейчас, иначе по его жеванной речи в процессе общения Фронтмен быстро поймет, в каком состоянии находился его помощник, устраивая ему позже очередной выговор. Так что самому Сон-хо пока ничего другого не оставалось, кроме как положившись на собственные силы и смекалку, продолжить путь как есть, прикладывая все усилия, чтобы не потерять по дороге свою рацию, маску и спрятанный в кармане для самообороны нож. Который, учитывая его нынешнее состояние, уже вряд ли мог ему пригодиться. Преодолев первую половину своего пути без особых «приключений», вдохновленный собственной выдержкой, мужчина собирался преодолеть столько же, осторожно продвигаясь по запутанным коридорам вперед, когда оступившись в полумраке на ровном месте, он кубарем покатился куда-то вниз, даже не стараясь за что-то зацепиться. Пока не оказался внизу лестницы, падая к ногам чисто случайно шедшей этой дорогой Но-ыль. По крайней мере, когда он спьяну стащил с себя маску, отбрасывая куда-то в сторону этот атрибут, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха, мужчина увидел перед собой настороженное лицо подчиненной, которая пребывая сейчас в поисках Ген-сока, уж точно не рассчитывала повстречать в данном месте начальство, да ещё в таком невменяемом состоянии. Узнав его, стражница слегка растерялась, но быстро сообразив, что Офицер был захмелевший, скользнула по его телу небрежным взглядом, будто надеясь на его смерть или что-то в этом роде. Потому что после падения с такой высоты люди обычно редко когда оставались в живых, сворачивая в процессе полета свои шеи и ломая ключицы. Во всяком случае задавая ему вопрос: «Как вы себя чувствуете, сэр?», она не надеялась услышать от него ответа, но если Офицер и молчал, то делал это явно по другой причине, отделавшись в этот раз лишь парой царапин и ушибами. Плотный комбинезон и треснувшая от удара маска уберегли его во падения с лестницы от серьёзных травм, после чего уставившись рассеянным взглядом в потолок, он постепенно приходил в себя, развалившись на полу так, будто принимал солнечные ванны. В любом случае его поведение показалось Но-ыль слегка странным, и понятия не имея, жив он был или нет, она потрогала его ногой, впиваясь ему в бок носком своих берц, как трогают обычно на охоте подстреленного оленя или волка. — Дай мне руку, Но-ыль, — еле слышно пролепетал он, мгновенно «ожив» после её почти невесомого прикосновения, чем порядочно напугал молодую женщину, тут же оставившей его в покое. — Или ты собираешься отказать своему начальству даже в этом? Одиннадцатая и подумать не могла, что этот гад ползучий с характером анаконды окажется настолько живучим, когда она уже заказывала ему мысленно молебен, на пару с Ген-соком. И когда Офицеру более-менее удалось оклематься, обнаружив, что его подчиненная оказалась вполне реальной, а не приснившейся ему в каком-то сне, с облегчением вздохнув, мужчина снова закрыл глаза, забыв, готовый кимарнуть на пару часов в этом месте, пока его не разбудит по рации Фронтмен. Невольно опустив свою руку, но сделав это не сколько из-за его просьбы, а преследуя сугубо личные интересы, Но-ыль едва заметно усмехнулась. Поведение Командующего не переставало её удивлять. Сколько она помнила этого мужчину, порядочно привыкнув к его склочному характеру, он редко чудил что-то подобное, даже если сильно напивался. Но теперь у него похоже окончательно «отлетела кукуха», потому что умудриться наклюкаться до такой степени накануне визита ВИП-гостей, когда его в любой момент мог вызвать к себе Фронтмен, мог только самоубийца. — Что-то вы сегодня неустойчивый, сэр… — Подтрунивая над ним, Но-ыль попробовала помочь ему подняться с пола, но какой бы сильной она не была, ей оказалось не под силу с ним справиться, зря надрывая себе позвоночник. Потом быстро пожалев о собственной инициативе, она просто села рядом с ним, ожидая, когда начальство последует её примеру, разобравшись со своими внутренними «тараканами». В какой-то момент под сводами пустынных коридоров заново воцарилась тишина, и не в состоянии здесь больше находиться, когда его ждали другие дела, мужчина попытался приподняться над полом, мечтая теперь просто стать на ноги, что в его состоянии сделать было не так уже и просто. Видать среди напитков ему действительно попался настолько крепкий, что последствия этой дегустации он будет расхлебывать ещё долго, мучаясь наутро от мигрени. Собравшись с духом, Но-ыль повторно протянула ему руку. Вопросительно покосившись на этот жест доброты со стороны обычно строптивой подчиненной и опасаясь, как бы это не оказалось ловушкой, Офицер был вынужден все же пойти ей на уступки, пользуясь предложенной ему помощью. В противном случае он рисковал проваляться здесь до завтрашнего дня, лишь чудом не сломав себе во время падения шею. — Я точно умру молодым, — выдохнул тот, хватая преданную стражницу за руку и смыкая свои пальцы на её хрупком запястье. Но уже в следующий момент поведение Но-ыль изменилось, и снова отбросив его на пол, будто она и не собиралась ему только что помогать, молодая женщина выхватила МП-5, прицеливаясь в него из пушки. — Что… Что ты делаешь? — взвыл Офицер, увидев перед собой ствол. — Мне нужно будет покинуть остров в течение двадцати минут, и вы мне в этом поможете, — строго отчеканила она, показывая ему, что её намерения сейчас серьёзны и с ней лучше не шутить. Мгновенно протрезвев от подобного поворота событий, Офицер уселся на пол, отказываясь верить в происходящее. — Ты спятила! Я не буду тебе помогать! — Я буду не одна. Со мной будет ещё один человеком, — отчеканила Но-ыль, не спуская с курка своего пальца, но действуя так, чтобы вправду его не грохнуть, иначе больше некому будет стереть их с Ген-соком «цифровой след» в этом системе. — Вы должны будете удалить наши данные и достать для нас катер, не привлекая к себе внимания внимание Фронтмена и остального персонала. — Я? — вспылил Офицер, глядя на неё взглядом матери, которую поставила перед фактом залетевшая от какого-то нищука шестнадцатилетняя дочь, готовая сбежать со своим «любовником» в чужую лачугу, напрочь забив на материнские чувства, а потом скинуть ей на руки внуков, чтобы и дальше кутить по «впискам», прожигать собственную молодость. — Что-то у тебя слишком много требований ко мне как к своему непосредственному начальнику, не находишь? — Внутреннему негодованию мужчины не было границ. Собираясь с мыслями, танцевавших сейчас в его хмельном мозгу ламбаду, он сделал очередную попытку привстать с пола, ориентируясь в этот раз уже сугубо на собственные силы. То, что выдала сейчас ему Но-ыль, никак не укладывалось в устоявшейся картине его мира, и все ещё надеясь, что ему это только снится, идти на поводу у подчиненной он разумеется не собирался, ожидая, когда она опустит вниз свою пушку и скажет, что это была всего лишь шутка. — Заткнитесь и делайте так, как вам сказано, если хотите жить! — пригрозила ему Но-ыль, ударяя его в бок ногой. — Да, понял я, понял, — проворчал Офицер, хватаясь рукой за ушибленное место. — Но могу ли я для начала хотя бы узнать, кто этот человек, с которым ты собираешься бежать? — Кривясь от боли, посмотрел он на неё. — Это игрок, которого я хочу спасти. — И кто он тебе? Твой ебырь или типа того?! — Вас это не касается, — отрезала она, чуть взаправду не выстрелив в него, вовремя задержав палец на курке. И вообще «типа того» — это был он сам с их невнятными отношениями, которые тянулись безрезультатно на протяжении последних пяти лет, а Ген-сока она хотела просто вывести из игры, чтобы доставить его целым и невредимым для На-ён. Другой цели она перед собой и не ставила, берясь за это дело. Но в зависимости от того, как сейчас поведет себя её начальство, насколько аукнется у него в душе данная ситуация, и как сильно он будет готов ей помочь в этом запутанном деле, зависело, получится ли ей сбежать ей сегодня на катере с Ген-соком или нет. И подобная зависимость от лояльности другого человека её несказанно бесила, когда зачистить этот «цифровой след» ей хотелось самостоятельно. Без его помощи и вмешательства. — Вот как! — хмыкнул Офицер, чуть снова не завалившись на пол по причине легкого головокружения. — А ведь мы могли бы сбежать с тобой вдвоем, если бы ты хоть раз мне на это намекнула… — Могли бы, — кивнула Но-ыль, не сводя с него прицела пушки, — но я устала уже от ваших оскорблений и бессмысленных обещаний вернуть мне дочь. — Свободы значит захотелось, — выдохнул тот, вставая с пола и опираясь о колено рукой. — Я думал, Но-ыль, что хорошо тебя знаю… — Вы ошибались. И только сейчас начав осознавать, как сильно он влип, оказавшись между молотом и наковальней, то есть лояльностью к системе и помощи сошедшей с ума подчиненной, он все же соизволил задать ей напоследок ещё один вопрос: — И чем я плох в отличие от того человека? — Всем. А теперь просто помолчите и делайте то, что вам говорят! — прикрикнула на него Но-ыль, приготовившись снова его ударить, когда пообещав удовлетворить все её требования, лишь бы она убрала с его лба прицел МП-5, Офицер наконец полностью поднялся на ноги, рассеянно встряхивая свой помятый комбинезон. — Так-то лучше, — процедила Но-ыль, приказывая ему поднять вверх свои руки и следовать вперед, а там, подождав, когда тот приведет себя в порядок и займет неподвижное положение, она заново ему пригрозила, глядя при этом ему четко в глаза: — Говорят от вредных Командующих нужно избавляться… Так вот вы, Чхве Сон-хо, будете первым.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!