Часть 1

| Гул на открытой улице никак не прекращается: повсюду снуют местные жители, желающие выторговать подешевле иноземные товары; друг на друга ворчат заврианы, в попытке занять наиболее удобное место на подготовленном для отдыха сене; резкая музыка льется из гитар и барабанов, создавая абсолютную какофонию. Для бедной головы Люмин это кажется пыткой. Едва ли она успела избавиться от вечно болтающей Паймон — пришлось отдать ей несколько мешочков с морой, дабы остаться на несколько часов в одиночестве — как знакомые посыпались со всех сторон. Каждый норовил поздороваться со знаменитой путешественницей, ставшей каждому надежным другом, узнать как ее дела и завести беседу. К примеру Ситлали пожелала разделить бутылку алкоголя с Люмин; Муалани, завидев издалека блондинку, привлекала к себе много внимания просьбами составить ей компанию на горячих источниках; а Качина — весьма милая девчонка — вновь стала рассыпаться в благодарностях за помощь в Паломничестве. И лишь Кинич не стал навязывать диалогов. Безусловно, его силуэт, мелькавший первое время где-то на периферии бокового зрения, напрягал. Путешественница ожидала, когда он решится подойти к ней, дабы разбавить потускневшую вокруг нее атмосферу. Только столкнулась с приятным удивлением: Кинич безмолвно поставил на стол чайничек с кофе, привезенным из Сумеру сомнительными торговцами, и присел напротив. Даже толком не посмотрев на Люмин, темноволосый витал в собственных мыслях, тихо попивая иностранный напиток. И для блондинки это стало благословением: она подумала, что вот он — долгожданный момент единения с самой собой, когда ей не нужно поддерживать даже легкую беседу. Наконец появилась возможность перезагрузиться и полностью осознать происходящее в Натлане. Только своеобразный покой длился не долго. Ужасно знакомый — Люмин бы даже назвала его родным — голос раздается позади, оглушая всех находящихся в непосредственной близости. — Девуля! — она сразу улавливает недовольные нотки в интонации. — Нам нужно серьезно поговорить! Что ж, Тарталья единственный, кто не отзывается негативно девичьем сердце, даже несмотря на бешеную усталость. Блондинка устало улыбается и предвкушает, как любимые рыжие волосы ярким пламенем внесут очередную порцию хаоса в ее жизнь. Люмин не спеша поднимается с насиженного места. — Это твой парень? — Кинич шокирует ее вопросом. — Нет, с чего ты взял? — с неловкостью в голосе спрашивает девушка. Она мнется от того, что привыкла в каждом регионе скрывать свою связь с Чайльдом и выставлять его в большинстве своем новым навязчивым знакомым, а не партнером, с которым она проводит безмятежные вечера у камина и делит постель. — Он слишком переживающим взглядом выискивал тебя среди толпы. А когда заметил нас вместе, руки напряглись так, будто он хочет утянуть тебя с собой, чтобы укрыть от всего мира, — с задумчивой улыбкой поясняет парень, отхлебывая еще немного кофе. Люмин, пораженная честным замечанием — конечно она сама замечала нечто подобное в повадках Аякса — снисходительно кивает в ответ, выражая согласие. — Раз он просит, вам в самом деле стоит поговорить, — Кинич внезапно меняет тему и начинает копошиться с сумкой. — Я, пожалуй, пойду. Было приятно увидеться, Путешественница. Проследив взглядом за юношей, блондинка радуется его проницательности. Все же Кинич именно за ненадобностью делиться подробностями нравится ей больше остальных знакомых из Натлана. — Хорошего вечера, — тихо отвечает блондинка, зная, что даже среди гомона миллиона голосов, слова достигнут адресата. А после разворачивается и удивленно распахивает глаза — Аякс стоит прямо позади нее. — Люми, как мне это понимать? — с явным недовольством на лице интересуется выходец из Снежной. Грудь его тревожно вздымается и блондинка ловит себя на желании погладить ее сквозь криво застегнутую рубашку, чтобы успокоить. Обычно это помогает. — Что понимать, Аякс? — лениво закидывает голову наверх, встречаясь с побитым в очередной раз лицом. Девушка совершенно не удивлена появлению новых синяков. — Не называй меня сейчас так, — возмущается Тарталья, наспех оглядываясь по сторонам. Эта форма измени всегда использовалась когда они были наедине, никак иначе. — Пока твой любимый парень находится на реабилитации дома, ты решила, что будет лучшим решением посетить новую страну? А вдруг тебя, напомню, что это все-таки регион войны, — с важным видом отмечает рыжеволосый. — Сильно поранят? Меня ведь нет рядом, чтобы помочь! Так дела не делаются, Люми! Девушка хочет громко засмеяться в ответ: она никогда не нуждалась в помощи, в то время как Аякс вечно находил приключения и норовил завязать очередную битву с местными легендами, после чего его приходилось за шкирку оттаскивать от разъяренных жителей. — Так и оставался бы дома, — Люмин безусловно скучала по Аяксу: родные синие глаза тоской отзываются в сердце, отчего хочется повиснуть на сильных руках и немного покапризничать. Только гораздо больше волнения вызывает тот факт, что Тарталья потратил слишком много сил во время битвы с нарвалом в Фонтейне. — И вообще, почему ты на меня кричишь? — Прости, — плечи парня расслабляются, а сам он принимает виноватый вид. — Я просто очень сильно переживал. Наслушался очередных историй про то, как ты сражалась с бездной, и накрутил себя. Отчеты от Капитано приходили неутешительные, знаешь ли. И да, предвещая твои нравоучения, я знаю, что ты великая и непобедимая путешественница, но это никак не может избавить меня от беспокойства. Люмин повторяет жест Чайльда, оглядываясь по сторонам, после подходит ближе. Девичьи руки дрожат, когда они обхватывают парня поперек спины. Ладошки нещадно потеют, стоит им оказаться на острых лопатках. — Я люблю тебя, — честно признается блондинка, желая сгладить острые углы. Ей не сильно нравится ссориться с рыжеволосым. — И я тебя люблю, — тихо отвечает Аякс. — А еще я переживал из-за заврианов. Ты так весело проводила с ними время и каталась на их спинах… меня же они даже близко к себе не подпустили, представляешь? — выдвигает очередное не менее серьезное обвинение. — Слушай, раз они тебя так сильно любят, может мы покатаемся вместе? Люмин более не в силах сдерживать смех: уткнувшись в пыльную рубашку, девушка тихо хохочет от сложившейся ситуации. || Люмин откровенно наслаждается происходящим: легкий ветерок приятно обдувает напряженную кожу, даруя трепетное облегчение после тяжелого дня. Она с полуприктыми веками бредет по заученной тропинке, подставляя лицо закатным лучам и с едва заметной улыбкой слушает рассказы Оророна о его племени. День выдался на удивление хорошим — впервые за несколько месяцев не происходило ровным счетом ничего. Разве что пришлось несколько раз снимать котов с деревьев и помогать маленьким заврианам добраться до своих гнезд. Но даже это путешественница делала в приподнятом настроении. — Люмин, — внезапно обращается к девушке Оророн. Она вопросительно хмыкает в ответ, ожидая продолжения. Парень время от времени звал ее по имени: ни то из любопытства к нему, такому необычному и чуждому для их региона, ни то для того, чтобы убедиться — слушает она или нет. Блондинка склоняется к первому варианту: сам темноволосый напоминает ей маленького любознательного ребенка, который так и тянется узнать что-то новое для себя. И это кажется милым. — Могу я тебя поцеловать? — натлановец останавливается прямо напротив Люмин, смотрит на нее с высоты собственного роста так пристально, что по телу пробегают мурашки. Пребывая в замешательстве — все-таки этого путешественница никак не могла ожидать — она не замечает, как парень начинает медленно сокращать расстояние между их лицами. — Эй! Ты что творишь! — Тарталья словно реализуется из ниоткуда — иначе блондинка не может объяснить то, насколько вовремя он возник перед ней и ее спутником. Предвестник вовремя оттаскивает Люмин сначала в сторону, а после побуждает встать за его спину. — Ты собирался поцеловать мою девушку? — с явной злостью в голосе Аякс делает акцент на последних словах. Это заставляет блондинку очнуться от своеобразного транса и осознать произошедшее. — Не знал, что Путешественница состоит с кем-то в отношениях, — немного обиженно, но все так же непринужденно сообщает Оророн, скрещивая руки на груди. Кажется, что он совершенно не видит проблемы. — Ну конечно, никто никогда не в курсе, что она уже занята, — недовольно фыркает рыжеволосый, после чего ойкает — Люмин болезненно ткнула в его бок. — Не нужно конфликтов. Оророн, мы пойдем поговорим, а ты возвращайся домой, все в порядке, — заверяет юношу блондинка. Выглядит она изрядно провинившейся, потому временный спутник даже не пытается поспорить о том, знакомы ли в самом деле Люмин и предвестник. — Хорошо. Доброго вечера, — путешественница уже не замечает доброжелательности в голосе темноволосого, сосредоточившись лишь на гневе Тартальи. — Пойдем, — мокрой ладошкой она обхватывает запястье Чайльда и тянет его за собой: сойдя с дороги, девушка мелкими, но быстрыми шажками устремляется к подножию растущих ввысь скал в надежде, что это послужит укромным местом для дискуссии. — Люмин, я сейчас слишком зол, чтобы разговаривать, — о да, она прекрасно понимает, что кровь в его жилах уже закипела и Чайльд жаждет устроить спарринг с Оророном. Это чувствуется в его движениях — несколько рваных и жестких, практически несгибаемых. — Прости меня, — начинает она, стоит отойти достаточно далеко от тропы, по которой медленно тянулась толпа местных жителей. — Мне стоило сразу сказать нет, я знаю, но это было настолько неожиданно, что я не смогла… — Именно поэтому я и хочу убить его прямо сейчас, — перебивает парень, не дожидаясь последующего оправдания. — Он собирался тебя поцеловать, не дождавшись какого-то ответа. Ты считаешь это нормальным? — Нет, — мягко отвечает Люмин, протягивая руки к Тарталье. Она цепляется за его одежду и с некой надеждой заглядывает в синие — чертовски рассерженные — глаза. — Просто Оророн значительно младше нас и еще многого не понимает. Не нужно из-за такой выходки пытаться прикончить его, он очень важен для Натлана. Фактически путешественница не лжет — темноволосому отведена важная роль в плане по спасению региона. Практически же она не желает выслушивать после драки и множества увечий — девушка знает, на что способен парень в гневе и ни капельки не сомневается в его намерении нанести физический вред приятелю — от Ситлали о том, что вход для Тартальи в их племя строго воспрещен. Все же их совместное приключение еще не закончилось. — Каждый тебя хочет, а ты впритык не воспринимаешь их намерения и еще защищаешь их, — обиженно протягивает предвестник, уже не подбирая выражений. Он может вспомнить миллион и одну подобную историю, в которой приходилось спасать блондинку от непрошенного внимания. — Потому что я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, — сознается Люмин, сминая в маленьких кулачках пиджак возлюбленного. — Мир? — Мир. Но ты даже не позволяешь мне касаться себя при всех. Так как мне заставить всех поверить, что ты моя? — Прекращай ругаться, тебе не идет, — ей хочется хихикнуть от того, насколько Тарталья ревнив. — Нагнись и я поцелую тебя прямо сейчас. ||| Стадион находится в напряжении долгое время: Аякс не сможет сказать более точно сколько прошло времени с момента, когда он видел путешественницу в последний раз — час или сутки назад. Это неважно. Главное, что она в смертельной опасности. Предвестник прекрасно понимал с самого начала, что ничем хорошим путешествие в царство Ночи не закончится. И всячески пытался отговорить Люмин от участия в сомнительной авантюре. Ведь он переживает! Любимая, до невозможности, девушка, стремится вновь кому-то помочь, пока он, бедненький, страдает от страха и тревожности за ее жизнь. Потому что не может находиться рядом и в случае, если станет слишком рискованно, не будет способен поймать блондинку или прикрыть ее тонкую спинку, помочь отбить атаку. Мысль о том, что Люмин себе что-то повредит — сломает руку или ногу — видится Тарталье отвратительной, он не сможет себе этого простить. Кончину он даже не пытается прогнозировать. Тогда вовсе пойдет следом за ней. Потому что она единственная, кто смогла зажечь его внутренний огонек, починить и достать с самого дна, на котором чах Аякс от желчи и ненависти к себе. Путешественница смогла обрубить все липкие щупальца, так и жаждавшие вытянуть все самое хорошее из парня, и вернула его к жизни, полной красок. Без Люмин он снова станет холодным убийцей, потерявшим душу и сердце. Тарталья практически не дышит — все-таки его собственное сознание мерзкое и податливое к сомнениям забрало под контроль все тело — а ладони и спина покрыты холодным потом. Но чувство облегчения пронзает предвестника в тот момент, когда он замечает вылетевший из вечного огня байк архонта и слышит радостный крик своей девушки. Кажется, что по щекам даже стекает несколько тонких дорожек слез. Он совершенно не обращает на это внимание, как и на то, что собственное сердце вот-вот вырвется из груди. Пытается сбежать вниз по рядам быстрее Паймон и прочих приятелей блондинки, словно если он опоздает, девушка вновь растворится в пространстве и оставит его одного. Тарталья практически скользит по широким балкам, не заботясь о собственных синяках, цепляется за выступающие камни и бросается вниз, на сцену. Перед глазами стоит только ее немного растерянное, но счастливое лицо, к которому он так сильно стремится. Бежит несмотря на то, что норовит споткнуться о каждый камень, попадающийся на пути. — Аякс! — успевает выкрикнуть Люмин, прежде чем рыжеволосый заключает ее в крепкие объятия и поднимает на руки. Сквозь звонкий девичий смех он осыпает ее щеки, губы и лоб крепкими поцелуями, явно не веря, что они сейчас кружатся на глазах у тысяч местных жителей и воинов. — Я переживал, что ты умрешь.