Глава 1.

      Два года после окончания Четвертой войны шиноби пролетели для Конохи в суматохе восстановления. Госпиталь был сердцем этого процесса, а Сакура Харуно — его вечным двигателем. Сегодняшний день мало чем отличался от сотен предыдущих. За окном давно перевалило за полночь, а Сакура все еще сидела за рабочим столом, заваленным медкартами, отчетами и рецептами. Стеклянный стакан с остывшим чаем покрылся тонкой пленкой, а в висках глухо, навязчиво стучало. Сакура чувствовала себя как натянутая струна, которая вот-вот лопнет. Еще один недовольный пациент, еще одна бессонная ночь — и у неё случится самый настоящий, срыв прямо посреди коридора. — Всё, на сегодня хватит, — хрипло прошептала она самой себе.       Она резко захлопнула очередную папку, накинула на плечи легкий плащ и почти бегом покинула больницу, даже не взглянув на дежурную медсестру. Ей нужно было срочно уйти отсюда. Сакура шла по пустым, залитым мягким светом фонарей улочкам Конохи. Город спал, и эта тишина немного унимала головную боль, но внутри все равно оставалось тяжелое, давящее чувство одиночества и колоссального выгорания. Ей было до слез обидно, что её собственная жизнь превратилась в бесконечный день сурка, состоящий только из чужих болезней и медицинских отчетов. Дойдя до своего дома, Сакура повернула ключ в замке и перешагнула порог. Квартира встретила её привычной тишиной и темнотой. Девушка даже не стала зажигать свет — бледный лунный шар, заглядывающий в окно, мягко освещал комнату. Она скинула обувь, прошла в глубь комнаты и просто упала на диван лицом в подушку. Ткань приятно холодила уставшую кожу. Напряжение, которое копилось в теле неделями, начало медленно, по капле отпускать. Здесь, в четырех стенах, ей наконец-то не нужно было быть сильной, принимать решения и спасать чужие жизни. Сакура перевернулась на спину и уставилась на потолок, слушая мерное тиканье настенных часов и шелест ветра за окном. Впервые за долгое время в её голове воцарилась блаженная пустота. Миссия на сегодня была официально окончена, и Сакура, завернувшись в теплый плед, наконец-то спокойно и глубоко уснула. После двух лет бесконечных дежурств, операций и груды медицинских отчетов Коноха наконец-то сжалилась над своим главным медиком. У Сакуры Харуно начался законный, полноценный выходной. Утро встретило её ласковым солнцем, пробивавшимся сквозь занавески. Никаких будильников, никаких экстренных вызовов в госпиталь. Наслаждаясь моментом, Сакура не спеша заварила себе ароматный чай, укуталась в мягкий домашний кардиган и принялась лениво рассматривать свою уютную, залитую светом квартиру. Тут её взгляд упал на верхнюю полку стеллажа. Там одиноко стоял маленький глиняный горшок с комнатным цветком, который ей когда-то давно, еще в первые месяцы после войны, подарил не на шутку довольный и благодарный пациент. Выглядел бедняга, мягко говоря, сурово. Сакура была гениальным врачом для людей, но в ботанике оставалась абсолютным профаном. Листья несчастного растения стали почти черными и безжизненно поникли. Земля в плошке от долгого отсутствия внимания сжалась в один плотный, потрескавшийся и сухой комок, который упрямо отошел от стенок горшка. Сакура понятия не имела, как правильно ухаживать за домашней зеленью. Её «система» полива была до гениального проста: она вспоминала о существовании цветка раз в пару недель и от души заливала его водой из кувшина. Настолько щедро, что жидкость моментально переливалась через край поддона и с тихим плеском капала прямо на пол. Выкидывать подарок было очень жалко, и Сакура твердо решила вернуть бедолагу к жизни. Правда, она до сих пор понятия не имела, что это вообще за цветок. Сакура быстро переоделась в удобное легкое платье, обула привычные сандалии и бережно взяла горшок в руки. Путь лежал прямиком в лавку Яманака. На улице царило то самое умиротворяющее, ленивое утро, когда даже воздух кажется сладким. Солнечные блики весело прыгали по деревянным настилам тротуаров, а над Конохой плыл густой аромат свежей выпечки из соседней пекарни. Сакура шла не спеша, баюкая глиняный горшок, и ловила себя на мысли, что ей никуда не нужно бежать. Однако, подойдя к цветочному магазину, она с удивлением обнаружила, что деревянная дверь с кованой ручкой заперта. На ней не было никаких записок. Сакура сделала шаг в сторону и заглянула в большое чистое окно: внутри среди ярких букетов и пышных папоротников никого не было. Она пару раз вежливо постучала в стекло, но ей никто не открыл. Похоже, Ино ушла по каким-то своим важным делам. — Что ж, не повезло, — негромко вздохнула Сакура.       Она покрепче прижала к себе прохладный бок горшка и не спеша двинулась в обратную сторону. Сакура побрела по тихим, извилистым улочкам Конохи. Она искренне надеялась, что по пути ей попадется какая-нибудь крошечная, неприметная цветочная витрина или уличный торговец, который подскажет, как вернуть к жизни её маленького зелёного друга. Сакура брела по тенистой улочке, полностью погрузившись в свои мысли. На календаре был долгожданный выходной, но госпиталь упрямо не выходил из головы. В памяти то и дело всплывали строчки из медицинских карт, незакрытые отчеты и лица пациентов. Из-за этого непрерывного мысленного шума она шла на автопилоте, совершенно не глядя по сторонам. Вдруг мир перед глазами качнулся — Сакура ощутимо врезалась в чье-то плечо. Горшок едва не выскользнул из ослабевших пальцев. — Ой, извините, пожалуйста, я... — Сакура испуганно подняла голову и осеклась.       Перед ней стоял Ямато. На нем была простая гражданская одежда, а в руках — небольшой бумажный пакет. Он удивленно моргнул, а затем его взгляд медленно, оценивающе скользнул по девушке с ног до головы. На губах мужчины появилась привычная вежливая улыбка. — О, здравствуй Сакура! Хорошо выглядишь, — мягко произнес он.       Сакура мысленно горько усмехнулась этой вежливости. На самом деле выглядела она паршиво, и скрывать это было бесполезно. Старое, поношенное хлопковое платье висело на ней мешком. Розовые волосы, которые она в спешке завязала утром, растрепались от ветра; они казались пересушенными, посеченными, а неровно отросшие концы упрямо торчали в разные стороны. Но хуже всего было лицо: бледная, сероватая кожа и тяжелые, синеватые тени под глазами от вечной переработки и хронического недосыпа. Она выглядела глубоко истощенной. — Здравствуйте, капитан Ямато, — тихо отозвалась она, устало поправляя выбившуюся прядь. — Куда же ты так бежишь, даже не глядя под ноги? — поинтересовался он, кивнув на её руки.       Сакура чуть приподняла глиняный горшок, демонстрируя свое маленькое бедствие. — Да вот... пытаюсь спасти подарок. Но Ино нет на месте, всё закрыто. Капитан Ямато, вы ведь... ну, из-за вашей техники, наверное, хорошо разбираетесь в растениях? Не подскажете, что с ним делать?       Ямато наклонил голову, внимательно разглядывая сжавшуюся в плотный комок сухую землю и поникшие, мертвые на вид листья. Затем он снова посмотрел на Сакуру — на её опущенные плечи, синяки под глазами и этот несчастный горшок, в который она вцепилась, как за спасательный круг. В его темных глазах мелькнуло искреннее понимание. Он явно видел, что дело тут не столько в гибнущем цветке, сколько в ней самой. — Да, в этом я кое-что смыслю, — спокойно сказал Ямато, и его улыбка стала чуть более живой и теплой. — И я как раз совершенно свободен. Пойдем, я помогу тебе вернуть его к жизни.       Сакура почувствовала, как внутри разливается глухое, но такое приятное облегчение. Ей больше не нужно было бесцельно бродить по улицам. — Я только за. Спасибо вам, — выдохнула она.       Ямато понимающе кивнул, и они не торопясь пошли по извилистой тропинке. Они шли молча, наслаждаясь тишиной окраины Конохи. Шум центральных улиц постепенно затихал, сменяясь мягким шелестом листвы и далеким щебетом птиц. Ямато уверенно вел Сакуру по узкой, скрытой в тени деревьев тропинке, пока они не вышли к высокому живому забору из плотно сплетенного кустарника. Ямато аккуратно приоткрыл небольшую деревянную калитку, Сакура шагнула за ним и перед ней открылся потрясающий, просторный двор. В глубине участка стоял большой светлый дом из темного и светлого дерева, гармонично вписанный в ландшафт. Но по-настоящему завораживал сад: аккуратные, ухоженные дорожки вились между раскидистыми плодовыми деревьями и пышными клумбами с незнакомыми, яркими цветами. Чуть в стороне, в тени плакучей ивы, тихо журчал маленький пруд, на гладкой поверхности которого покачивались крупные кувшинки. Воздух здесь был совсем другим — влажным, прохладным и наполненным ароматом цветущих трав. Сакура завороженно оглядывалась по сторонам. За все эти годы она, погрязнув в собственных драмах и бесконечной работе в госпитале, ловила себя на мысли, что совершенно ничего не знала о жизни Ямато. Она никогда не интересовалась, где и как он живет, и уж точно не ожидала увидеть здесь, на окраине, такую умиротворяющую, скрытую от чужих глаз красоту. — Капитан Ямато... — тихо, словно боясь спугнуть это спокойствие, произнесла она, пока они шли к крыльцу. — У вас здесь невероятно красиво. — Спасибо, Сакура, — Ямато обернулся и мягко улыбнулся, явно довольный её реакцией. — Мне хотелось иметь место, где можно по-настоящему побыть в тишине.       Они прошли внутрь дома, чтобы Ямато мог оставить пакет с покупками и взять необходимые для пересадки инструменты. Внутри пахло сушеными травами и свежей древесиной. Просторные комнаты были обставлены скромно, но со вкусом, без лишнего пафоса. — Знаете, — Сакура аккуратно провела пальцами по идеально гладкой деревянной перегородке в прихожей, — я сейчас подумала... Наверное, такой большой дом и участок обошлись вам в целое состояние. Цены на землю и постройку в Конохе сейчас просто сумасшедшие.       Ямато тихо хмыкнул, доставая из шкафа плетеную корзину с какими-то мешочками, и покачал головой. — Ну, на самом деле всё не так дорого, — с легкой иронией в голосе отозвался он, — особенно когда строишь его абсолютно сам, от фундамента до крыши. С моей техникой это заняло чуть больше пары дней. Главное — правильно рассчитать чакру и структуру древесины.       Сакура удивленно моргнула, а затем негромко рассмеялась. Она совсем забыла, что перед ней стоит человек, способный за пару минут возвести целый жилой квартал. Напряжение в груди окончательно растаяло, уступая место искреннему любопытству. — Точно, как я могла забыть, — улыбнулась она. — Предлагаю устроиться на улице, там удобнее работать с землей, — Ямато кивнул в сторону заднего двора.       Они вышли в сад и расположились в уютной деревянной беседке, обвитой диким виноградом. Здесь стоял широкий круглый стол и пара удобных скамеек. Сакура бережно опустила свой многострадальный горшок на деревянную поверхность, и они с Ямато сели друг напротив друга, готовые начать спасение. Прохладный весенний воздух, пропитанный запахом влажной земли от пруда, понемногу выдувал из головы остатки госпитальной суеты. Ямато действовал уверенно и без лишней спешки. Он достал из плетеной корзины плотную, потемневшую от времени зеленую клеенку и ловко расстелил её на круглом столе, прижав края ладонями. — Ну, давай посмотрим что там, — негромко сказал он. — Обхвати стебли у самого основания и аккуратно потяни. Если земля усохла, горшок должен легко сняться.       Сакура кивнула. Она осторожно перевернула глиняную плошку, придерживая растение пальцами. С сухим шуршанием спрессованный ком земли вывалился на клеенку, подняв маленькое облачко пыли. Снизу и по бокам грунт оказался мертвым, серо-коричневым и твердым. Сакура принялась медленно обстукивать пальцами края этого комка. Сухая земля начала крошиться и осыпаться, постепенно оголяя корневую систему. Внутри плотного земляного замка скрывались темные, почти черные корни. Они были мягкими, склизкими на вид и безжизненно висели. Он протянул руки и аккуратно взял цветок из пальцев Сакуры. На долю секунды их ладони соприкоснулись. Сакура невольно отметила, какими горячими были его мозолистые пальцы по сравнению с её собственными, вечно холодными руками медика. Это тепло на мгновение заставило её замереть. Ямато тем временем внимательно осмотрел основание стеблей. Слегка нажав большими пальцами в самый центр земляного кома, он с негромким хрустом разломил его надвое. — Видишь? Здесь две отдельные точки роста. По сути, в одном горшке сидели два кустика, они просто переплелись и душили друг друга. Теперь им обоим будет легче.       Он протянул ей одну из половинок, а затем достал из корзины и вложил в её руку тонкую, гладкую железную палочку с закругленным концом. — Держи. Теперь нужно аккуратно вычистить старый, закисший грунт изнутри корневого кома. Палочкой поддевай землю у самого основания стебля и счищай её вниз. Сейчас она сухая, так что отделяется легко. Главное — не дергай резко, чтобы не оборвать те живые корешки, которые еще остались.       Ямато взял вторую половинку растения и наглядно показал движение: точными, короткими толчками палочки он начал выкрашивать серые крупицы земли из переплетения корней. Сухой торф послушно сыпался на клеенку. Сакура сосредоточенно прикусила губу и последовала его примеру. Опыт в точных медицинских операциях здесь пришелся как нельзя кстати. Она перехватила металлическую палочку поудобнее и принялась методично, сантиметр за сантиметром, освобождать тонкие волокна от старой, отработавшей свое земли, чувствуя, как монотонная работа странным образом успокаивает её саму. Сухая земля послушно осыпалась на зеленую клеенку, но вместе с ней то и дело падали мягкие, потемневшие обрывки. Корни были в ужасном состоянии — практически вся подземная часть растения сгнила, превратившись в безжизненные, склизкие нити. Ямато, методично работая своей палочкой, бросил быстрый взгляд на Сакуру. — И как часто ты его поливала? — негромко спросил он, аккуратно отделяя очередной высохший комок.       Сакура смущенно вздохнула и честно призналась: — Да вообще забывала про него. Он мог неделями стоять сухим, как пустыня. А потом вспоминала и заливала его по самый край. Ну, чтобы компенсировать. Думала, он так напьется в прок.       Ямато коротко хмыкнул, даже не подняв головы, и неторопливо произнес: — Как ни странно, но именно этим ты его и залила.       Сакура замерла. Её рука с металлической палочкой остановилась на полпути. Она удивленно приподняла бровь, глядя на мужчину. — В смысле? Он же стоял сухой. Как можно залить растение, если ты его почти не поливаешь?       Ямато наконец отложил инструмент, перехватил очищенный стебель поудобнее и спокойно объяснил: — Всё просто. Когда земля пересыхает до состояния камня, мелкие, всасывающие корешки отмирают первыми. Растение засыпает, чтобы выжить. И тут ты обрушиваешь на него литры воды. Почва превращается в болото, а впитывать влагу уже некому — живых волокон почти нет. Вода застаивается, кислород к корням не поступает, и они начинают банально гнить в этой жиже.       Сакура слушала его, завороженная этой простой, но логичной биологией. Она смотрела на его лицо и только сейчас, вблизи, при естественном дневном свете, заметила то, чего не видела раньше за его привычной маской спокойствия. Вокруг темных глаз Ямато залегли глубокие, сероватые круги, а в самом взгляде читалась застарелая, глубокая усталость. Он ведь тоже был шиноби, прошедшим войну и АНБУ. Он был истощен ничуть не меньше чем она сама. — Понятно... — тихо ответила Сакура, умалчивая о своем наблюдении, чтобы не нарушать этот мирный момент.       Они молча вернулись к работе и через несколько минут полностью освободили обе части растения от старого грунта. Сакура положила свой кустик на клеенку и с грустной улыбкой осмотрела то, что осталось. Зрелище было сиротливым. От некогда пышной корневой системы уцелел лишь жалкий, крошечный пучок бледных, едва живых отростков у самого основания стебля. Ямато поднялся со скамьи и на минуту ушел в дом. Вернулся он с глубокой пластиковой миской и бутыльком с темной жидкостью. Налив в миску немного чистой воды из-под крана в саду, он капнул туда несколько капель лекарства и размешал железной палочкой. Вода окрасилась в бледный, мутноватый цвет. — Погрузи их сюда минут на пятнадцать, — скомандовал он, пододвигая миску ближе к Сакуре. — Этот раствор убьет остатки грибка и гнили, чтобы они не пошли дальше, когда мы посадим кусты в новую землю.       Сакура аккуратно опустила оба очищенных стебля в воду так, чтобы раствор полностью покрывал остатки корней. Пока растение отмокало, они почти не разговаривали — тишину нарушал только легкий шелест ветра в кронах деревьев и плеск воды в пруду. Когда время вышло, Ямато достал растения из миски и промакнул их бумажным полотенцем. Из корзины он выудил маленькие, остро заточенные садовые ножницы. Короткими, точными щелчками он безжалостно срезал до здоровой ткани те черные нити, которые размякли в воде. Затем он достал из пакета кусочек обычного древесного угля, быстро разломал его пальцами в мелкую крошку и тщательно присыпал получившимся черным порошком каждый свежий срез на стеблях. — Пусть немного подсохнут, буквально минут пять, — произнес Ямато, аккуратно укладывая обработанные кустики на сухой край клеенки. — А пока выберем им новый дом.       Он снова отлучился на веранду и вернулся, держа в руках два крошечных, совершенно прозрачных пластиковых стаканчика с дренажными дырочками на дне. Они были настолько маленькими, что Сакура удивленно приподняла брови. — Горшок всегда нужно подбирать строго по размеру корневой системы, — перехватив её взгляд, объяснил Ямато. — Если посадить их сейчас в твои прежние большие плошки, земля там будет закисать, потому что слабые корни не смогут выпить всю воду. А в этих прозрачных стаканчиках очень удобно наблюдать за развитием. Ты сразу увидишь сквозь стенки, когда полезут новые, белые корешки.       Сакура молча слушала, впитывая каждое слово. Логика Ямато была безупречной и очень напоминала ей принципы работы в лаборатории госпиталя. Затем они занялись грунтом. Под руководством Ямато Сакура смешала в отдельной емкости легкую торфяную землю с крупным речным песком и горстью мелких пористых камешков, чтобы почва дышала. Когда смесь стала однородной и воздушной, Ямато достал из бумажного пакета белый кристаллический порошок — стимулятор корнеобразования. Он аккуратно обмакнул нижнюю часть каждого стебля в этот порошок, стряхивая излишки. — Ну а теперь давай вместе, — улыбнулся он. — Держи кустик ровно по центру стакана, чтобы он не заваливался набок. А я буду засыпать землю.       Сакура осторожно взяла пальцами хрупкий стебелек и опустила его в прозрачный пластик, стараясь не дышать. Её пальцы замерли всего в паре сантиметров от рук Ямато, когда тот начал маленькой лопаткой аккуратно подсыпать свежий, пахнущий лесом грунт со всех сторон. Он слегка постукивал пальцами по стенкам стаканчика, чтобы земля распределялась равномерно и заполняла пустоты между куцыми корешками, но не утрамбовывал её слишком сильно. Сакура осторожно придерживала хрупкий стебелек двумя пальцами, стараясь не шевелиться, пока Ямато маленькой лопаткой подсыпал свежий грунт. В беседке воцарилась уютная, рабочая тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом осыпающейся земли. Оказавшись так близко, Сакура поймала себя на том, что совсем не смотрит на цветок. Её взгляд сам по себе переместился на Ямато. Она завороженно наблюдала за его руками — широкими, сильными ладонями шиноби, покрытыми мелкими шрамами и старыми мозолями от тренировок и оружия. Несмотря на свои размеры, эти руки действовали удивительно бережно, почти невесомо, аккуратно направляя каждую крупицу земли вокруг хрупких, едва живых отростков. В каждом его движении чувствовалось спокойное, уверенное мастерство человека, который искренне любил то, чем занимается. Сакура перевела взгляд выше, на его лицо. Обычно на людях или миссиях Ямато держал дежурную, слегка приподнятую маску дружелюбия или, наоборот, пугал Наруто своими фирменными гримасами АНБУ. Но сейчас, в тишине собственного сада, его лицо было абсолютно спокойным и глубоко сосредоточенным. Пряди темных волос слегка растрепались от весеннего ветра, падая на лоб. В какой-то момент Ямато чуть повернул голову, уплотняя землю у края прозрачного стаканчика, и лучи полуденного солнца, пробивавшиеся сквозь листья дикого винограда, мягко осветили его профиль. Сакура замерла, заметив, как в его глубоких карих глазах яркими искрами отразился этот теплый живой свет. В этот момент вся его усталость и тяжелые тени под глазами словно отступили на второй план, уступая место удивительному, умиротворяющему теплу. От этого зрелища внутри у Сакуры окончательно улеглось все то напряжение, которое она принесла с собой. Ей вдруг стало очень спокойно и впервые за долгое время — по-настоящему уютно рядом с кем-то. Находясь так близко к Ямато, Сакура уловила его запах. От него пахло нагретым на солнце деревом, свежей землей после дождя и едва заметным, терпким ароматом лесных трав. Этот запах не имел ничего общего с резким парфюмом или стерильной медицинской гарью госпиталя, к которой она так привыкла. В этот момент Сакура поймала себя на горьковатой, щемящей мысли: ей стало искренне, по-настоящему жаль, что за все это время она ни разу не попыталась узнать его получше. Ямато всегда был рядом, когда это было нужно. Он подставлял плечо, заменял Какаши, защищал её и Наруто, молча сносил их капризы и душевные терзания, оставаясь в тени чужих великих судеб. А она, погрязнув в собственной безответной любви, бесконечных тренировках и больничной суете, воспринимала его просто как надежного капитана. Человека-инструмент. И только сейчас, в тишине этой деревянной беседки, она вдруг разглядела за привычным протектором глубокого, одинокого и удивительно хозяйственного мужчину, у которого тоже была своя скрытая от всех жизнь. Ямато аккуратно стряхнул остатки земли с пальцев и поднял на неё глаза, заметив её мимолетную задумчивость. — Ну вот и всё, — негромко произнес Ямато, откладывая лопатку в сторону.       Сакура вздрогнула, моргнула и быстро вернула взгляд к горшку, надеясь, что её минутное замешательство осталось незамеченным. Оба растения теперь уверенно сидели в свежей, пушистой земле. Она перевела дух, бережно отпустила стебелек и искренне, очень тихо улыбнулась: — Капитан Ямато... Спасибо вам огромное. Правда. Не знаю, что бы я делала без вашей помощи. — Сакура нерешительно замялась, переводя взгляд со стаканчиков на мужчину. — Знаете, у меня в квартире на восточном окне бывает слишком жарко. Может… мне лучше оставить эти цветы у вас на какое-то время? Буквально на пару недель, чтобы они окрепли после такой тяжелой пересадки и реанимации под вашим присмотром?       Ямато мягко улыбнулся и понимающе покачал головой. В его карих глазах промелькнуло искреннее сожаление. — Я бы с огромной радостью, Сакура, — негромко ответил он, аккуратно складывая испачканные инструменты обратно в корзину. — Но, к сожалению, через три дня меня уже не будет в Конохе. Цунаде-сама наконец-то подписала мне долгосрочный отпуск.       Сакура удивленно приподняла брови. За последние два года Ямато почти не покидал деревню, круглосуточно помогая на стройках и миссиях. — Отпуск? И куда вы отправляетесь, если не секрет? — В долину Шукубо, к старым горным храмам на границе Страны Огня, — на лице Ямато появилась мечтательная улыбка. Было видно, что он ждал этого момента очень долго. — Я еще в юности, во времена службы в АНБУ, мельком видел те места на одной из миссий. Там потрясающая, дикая природа. Древние святилища из векового кедра, огромные многоярусные сады с мхами, которые монахи выращивали столетиями, и каскадные водопады прямо в скалах. Я очень давно хотел побывать там просто так, как обычный турист, без оружия и приказов. Пожить в тишине, походить по тропам. Но всё как-то не было времени… А теперь вот — Цунаде выставила меня из кабинета и велела не возвращаться минимум три недели. Так что присматривать за твоими беднягами будет некому.       Сакура слушала его и чувствовала, как внутри разливается приятная радость за капитана. Он заслужил этот отдых как никто другой. — Рада за вас. Горные храмы — это звучит потрясающе, — искренне улыбнулась она, бережно придвигая к себе один из прозрачных стаканчиков. — Значит, мне придется справляться самой. — Я верю, что у тебя всё получится, Сакура, — мягко произнес Ямато, глядя ей в лицо. .       Он поднялся со скамьи и сделал шаг ближе. Его широкая, мозолистая ладонь уверенно и тепло опустилась ей на плечо, слегка сжав его в знак поддержки. Через тонкую ткань платья Сакура мгновенно ощутила почти осязаемый, живой жар его ладони. От этого простого жеста по всему телу волной расплылось удивительное, забытое чувство абсолютного спокойствия и безопасности. В груди стало так легко, словно кто-то разом снял с плеч груз всех её забот. Ямато открыто улыбнулся ей. Сакура подняла на него глаза и ответила такой же искренней, мягкой улыбкой. — Спасибо вам большое, капитан Ямато. Еще раз, за всё, — тихо сказала она.       Она бережно подхватила оба прозрачных стаканчика, стараясь не тревожить свежую землю, и направилась к выходу из беседки. Пока они неторопливо шли по выложенной камнем дорожке к калитке, Ямато внимательно поглядывал на стаканчики в её руках и давал последние наставления: — Сегодня их не трогай, земля сейчас как раз нужной влажности. А вот завтра утром обязательно полей. Пролей хорошенько, со всех сторон, пока вода не начнет едва проступать из дренажных отверстий в поддон. Но помни: лишнюю воду из поддона сразу сливай, не устраивай им болото.       Сакура прилежно кивнула, запоминая каждое слово. После сегодняшней лекции по биологии растений её прошлая «система» полива казалась ей настоящим преступлением. — А дальше как? — спросила она, останавливаясь у деревянной створки. — Дальше ориентируйся по почве, — Ямато придержал калитку, пропуская её вперед на улочку. — Не надо поливать по календарю. Просто трогай землю пальцем: как только она просохнет сверху примерно на два сантиметра, значит, пора. В прозрачных стаканчиках ты и сама увидишь, когда грунту начнет не хватать влаги. — Хорошо, я всё поняла, — улыбнулась Сакура.       Она сделала несколько шагов по тихой улочке, но у самого поворота внезапно замерла. Осенившая её мысль заставила девушку обернуться. Окрикнув мужчину, который всё еще стоял у забора, она спросила: — Капитан Ямато! А я ведь так и не узнала… Как все-таки называются эти растения?       Ямато заложил руки за спину, слегка прищурился от солнца и негромко ответил: — Это фикус мелколистный. — Фикус, — тихо повторила она про себя.       Сакура еще раз благодарно помахала ему рукой и пошла дальше по тенистой тропинке в сторону дома. Следующее утро началось строго по инструкции Ямато. Сакура проснулась пораньше, набрала в кувшин отстоянной воды и бережно, со всех сторон пролила землю в прозрачных стаканчиках. Она внимательно следила за тем, как влага пропитывает новый грунт, пока первые капли не показались на дне. Слив лишнюю воду из поддона, Сакура аккуратно поставила фикусы на светлое окно и ушла. Стоило ей переступить порог госпиталя, как реальность снова обрушилась на неё всей своей тяжестью. С самого утра Сакуру раздражало буквально всё. Её бесили бесконечные, безликие стопки отчетов, которые за ночь только выросли на рабочем столе. Раздражал резкий, въедливый запах антисептиков и медикаментов, от которого мгновенно заныли виски. Жутко злили коллеги, постоянно заглядывавшие в кабинет с глупыми вопросами, и пациенты, которые громко спорили в коридорах. Сакура чувствовала, что находится на грани. Ей казалось, что стены госпиталя давят на неё, лишая воздуха, и она просто физически не может здесь находиться ни одной лишней минуты. Кое-как, на чистом упрямстве и профессионализме, она дотерпела до конца смены, механически выполняя обязанности, пока внутри всё клокотало от глухой, бессильной злости. Едва дождавшись вечера, Сакура буквально вылетела из больницы. Она шла домой быстрым, рваным шагом, ни на кого не глядя. Придя в квартиру, она даже не разулась толком — просто сбросила сандалии у порога, дошла до спальни и пластом рухнула на кровать. Напряжение, которое она сдерживала изо всех сил весь день, наконец прорвало плотину. Сакура уткнулась лицом в мягкую подушку и просто разрыдалась. Громко, навзрыд, выплескивая всю ту колоссальную усталость и обиду, которые копились в ней последние два года. Следующий день не принес долгожданного облегчения. Наоборот, всё стало только хуже. Серые больничные стены будто давили на Сакуру со всех сторон, а каждый шорох, каждый чужой голос отзывался невыносимой, тупой болью в висках. Внутри выгорело абсолютно всё. Она механически перебирала бумаги, отвечала на вопросы, но понимала: она так больше не может. Это предел. Едва дождавшись конца смены, Сакура на ходу сбросила белый медицинский халат и почти бегом покинула госпиталь. Ноги сами, совершенно неосознанно, повели её прочь от шумного центра, по тихим, петляющим улочкам к уже знакомому дому на окраине Конохи. Она проскользнула сквозь живую изгородь и оказалась в саду. В сумерках весенний воздух пах сырой землей и хвоей, а маленький пруд тихо отражал первые звезды. Сакура остановилась у крыльца, чувствуя, как по щекам снова катятся горячие, злые слезы бессилия. Она быстро вытерла их ладонями, шмыгнула носом и, собрав остатки мужества, негромко постучала в деревянную дверь. В глубине просторного дома на мгновение воцарилась тишина. А затем за дверью раздались спокойные, размеренные шаги. Дверь тихо скрипнула, и на порог вышел Ямато. Его темные волосы были мокрыми и слегка растрепанными, а от самого мужчины шел отчетливый, свежий запах лавандового геля для душа. Он был одет в простую домашнюю одежду — свободные штаны и черную футболку, которая мягко облегала плечи. Увидев Сакуру, Ямато удивленно приподнял брови, но его лицо тут же посерьезнело. При тусклом свете накрывающего Коноху вечера девушка выглядела еще хуже, чем при их первой встрече. Заплаканные глаза, покрасневший нос, понурые плечи и абсолютно безжизненный, затравленный взгляд — она казалась фарфоровой куклой, которая вот-вот расколется на части. — Сакура? — тихо спросил он, мгновенно оценив её состояние. — Что случилось?       Вместо ответа Сакура лишь крепче сжала кулаки и прерывисто вздохнула. Ямато не стал задавать лишних вопросов на пороге. Он молча отступил в сторону, пошире распахивая дверь, и мягким жестом пригласил её войти. — Заходи. На улице уже холодает.       Он запер дверь, отсекая их от внешнего мира, и мягко повел Сакуру в глубь дома, на просторную и теплую кухню. Здесь пахло сушеными травами и деревом. Ямато усадил её на удобный стул у окна, а сам бесшумно принялся хозяйничать у плиты. Он достал глиняный чайник, бросил туда горсть сушеной мяты и залил крутым кипятком. По кухне тут же разлился густой, успокаивающий ментоловый аромат. — Так что произошло? — еще раз негромко спросил Ямато, повернувшись к ней лицом и внимательно всматриваясь в её бледный профиль.       Сакура сидела, съежившись, и тихо хлюпала носом. Слезы снова подступили к глазам, и скрывать это больше не было никаких сил. — Я просто... я просто больше не могу, капитан, — хрипло, едва слышно выдавила она, утыкаясь лицом в ладони. — Госпиталь, эти стены, отчеты... Я задыхаюсь там. Я чувствую, что если завтра снова туда пойду, я просто сойду с ума.       Она резко подняла на него свои заплаканные, покрасневшие глаза, в которых сейчас читалась отчаянная, безумная надежда, и выпалила на одном дыхании: — Капитан Ямато... Скажите, вам... вам не нужна спутница в ваше путешествие? Пожалуйста, возьмите меня с собой.       Ямато замер на секунду, держа в руках две дымящиеся чашки. Затем он спокойно подошел к столу, поставил перед Сакурой чай с мятой, от которого поднимался густой белый пар, и сел на соседний стул, совсем рядом с ней. От него веяло таким мощным, непоколебимым спокойствием, что Сакура невольно сделала первый глубокий вдох за весь вечер. Он посмотрел на неё — долгим, понимающим и удивительно теплым взглядом карих глаз, в которых не было ни капли осуждения. — Знаешь, — тихо произнес Ямато, и на его губах появилась мягкая улыбка. — Я совсем не против твоей компании, Сакура. Наоборот. Вдвоем смотреть на водопады и старые храмы будет куда веселее.       Сакура сидела, уставившись на дымящуюся чашку, и внутри неё медленно оседала первая волна паники. Теперь, когда самые главные слова были произнесены, до неё начал доходить весь абсурд ситуации. Она сама не понимала, зачем пришла сюда. Почему именно к Ямато? В Конохе у неё была Ино, которая всегда была готова выслушать, обнять и разделить с ней любые невзгоды. В конце концов, она могла бы просто купить бутылку крепкого саке, запереться в своей пустой квартире и напиться — раньше это ненадолго, но помогало заглушить боль в висках и доползти до следующей смены. Это было привычно, понятно и предсказуемо. Но вместо этого ноги сами привели её на окраину деревни, к человеку, которого она до вчерашнего дня едва знала с личной стороны. К мужчине, чьи горячие ладони и умиротворяющий запах коры до сих пор стояли у неё перед глазами. Ей отчаянно, до дрожи в пальцах, нужно было именно это его непоколебимое, надежное спокойствие, рядом с которым можно было просто перестать держать лицо и наконец-то сломаться. Ямато, заметив, как она растерянно замерла, разглядывая плавающие в кипятке листики мяты, не стал её торопить. Он лишь мягко пододвинул чашку чуть ближе к её ладоням. Сакура почувствовала, как по телу прокатилась волна чистого, искреннего облегчения. Она была безумно рада, что Ямато согласился, не стал задавать лишних вопросов и просто принял её порыв. Внутри наконец-то перестало лихорадочно стучать сердце. Они начали пить чай. Горячий мятный отвар приятно обжигал горло, согревая изнутри. Ямато, заметив, что Сакура всё еще сидит напряженная и смущенная своими слезами, мягко перехватил инициативу. Чтобы разрядить обстановку и отвлечь её от тяжелых мыслей о госпитале, он начал неторопливо вспоминать их общие моменты из прошлого. Мужчина с легкой улыбкой рассказывал забавные случаи с их старых миссий, вспоминал, как Сай впервые пытался освоить социальные навыки, и как Наруто упрямо тренировался до потери пульса, заставляя их обоих хвататься за голову. В его тихом голосе не было и капли какого-то напряжения — только дружеское, домашнее тепло. Сакура слушала его, постепенно расслабляясь. На её лице впервые за последние дни появилась слабая, но настоящая улыбка. Мысли о больничных отчетах и вечной усталости отступили, уступая место чему-то другому. Когда чашки опустели, Ямато поднялся, чтобы убрать посуду, и мягко посмотрел на неё: — Ну вот и отлично. А теперь план такой: послезавтра в восемь утра я выдвигаюсь из Конохи. Буду ждать тебя у главных ворот. У тебя есть завтрашний день, чтобы уладить дела с Цунаде-сама и собрать вещи. Постарайся взять только самое необходимое.       Сакура послушно кивнула, поднимаясь со стула. Вся её былая паника исчезла. Она смотрела на Ямато и ловила себя на мысли, что невероятно рада тому, что сейчас, в этот самый тяжелый момент её выгорания, рядом с ней оказался именно он — надежный, спокойный и понимающий без лишних слов. Сакура покинула дом Ямато поздним вечером. Напоследок она еще раз искренне поблагодарила его — теперь не только за фикусы, но и за то, что он протянул ей руку помощи в самый темный момент. Домой она шла уже совсем с другими мыслями. Впервые за два года в её груди вместо давящей тревоги трепетало робкое, но такое приятное предвкушение свободы. Утром Сакура первым делом пришла в госпиталь. Не притрагиваясь к стопкам медицинских карт, она решительно села за стол, взяла чистый бланк и написала заявление на отпуск. На целых три недели. С этой бумагой она направилась прямиком в кабинет Цунаде. Пятая Хокаге, сидевшая за своим привычным столом, заваленным документами, взяла заявление и на несколько секунд замерла. Затем она подозрительно, внимательно посмотрела на свою ученицу. Цунаде прекрасно знала, что Сакура буквально жила в этих больничных стенах. А тут девушка пришла сама, добровольно, да еще и требует почти месяц отдыха. Внимательный медицинский взгляд Хокаге скользнул по бледному лицу Сакуры и тяжелым теням под её глазами. Цунаде тихо вздохнула. Она слишком хорошо понимала, что скрывается за этим внезапным порывом, и что её преданная ученица находится на грани полного истощения. Ничего не сказав, Цунаде размашисто подписала бумагу, официально оставляя вместо Сакуры главную помощницу — Шизуне. — Возвращайся, когда по-настоящему выспишься, — только и произнесла Пятая, возвращая документ.       Облегчение было настолько сильным, что у Сакуры едва не подкосились колени. Она тепло попрощалась с наставницей, вышла из резиденции и почти побегом вернулась в свою квартиру. Дома царил мягкий полуденный свет. Фикусы на окне выглядели бодро, пересадка явно пошла им на пользу. Сакура бросила рюкзак на кровать, открыла шкаф и замерла в полной растерянности. Привычный гардероб, который раньше казался вполне нормальным, сейчас поверг её в шок. У неё абсолютно не было подходящей гражданской одежды для долгого путешествия. С вешалок на неё смотрели либо строгие форменные жилеты шиноби, либо старые, застиранные домашние футболки, либо те самые поношенные платья. Идти в поход по горам и храмам в боевой экипировке совершенно не хотелось, а ехать в старье было просто неловко перед капитаном. Сакура досадно закусила губу, чувствуя, как приятные сборы на секунду застопорились. Вдобавок ко всему, взгляд упал на прозрачные стаканчики на подоконнике. Оставлять фикусы одних на целых три недели в пустой запертой квартире было равносильно смертному приговору. Им срочно нужен был временный дом и надежные руки. — Ну, тут без вариантов, — прошептала Сакура. Помочь в таком деликатном деле могла только одна девушка в Конохе.       Она бережно составила оба стаканчика с фикусами в небольшую картонную коробку, пересчитала свои сбережения, спрятала кошелек в карман и решительно направилась к Ино. К огромному облегчению, на этот раз цветочная лавка Яманака была открыта, а изнутри доносился приятный аромат свежесрезанных лилий. Не сбавляя шага, Сакура залетела туда как самый настоящий розовый тайфун, заставив колокольчик над дверью оглушительно и панически зазвенеть. — Ино, спасай! — выпалила она, преданно заглядывая подруге в глаза. — Сможешь приглядеть за ними три недели? Пожалуйста!       Ино удивленно моргнула, переводя взгляд со стаканчиков на взбудораженную подругу. Она осторожно ткнула пальцем прозрачный пластик, разглядывая крошечные кустики. — Три недели? — блондинка изогнула идеальную бровь, и в её глазах мгновенно зажегся огонек острого любопытства. — Погоди. Ты, главная рабочая лошадка нашего госпиталя, бросаешь больницу на целых три недели? Куда это ты намылилась, Сакура?       Сакура на секунду замерла, и слова застряли у неё в горле. Она поймала себя на странной мысли: почему-то сказать правду оказалось неожиданно трудно. В голове промелькнуло лицо Ямато — его мокрые после душа волосы, черная футболка, облегающая крепкие плечи, и тот жар его ладони, который она до сих пор помнила. Да, он был её капитаном, старшим товарищем, и в их совместной поездке не было ничего предосудительного. Но Ямато в первую очередь оставался привлекательным, взрослым мужчиной. А Ино… Ино обожала преувеличивать, строить безумные теории и раздувать романтические драмы из любого пустяка. Если она узнает, что они едут вдвоем, Сакура не отмоется от её подколов до самого конца жизни. Сглотнув, Сакура постаралась придать лицу максимально невозмутимый вид и ответила самыми расплывчатыми формулировками, какие только смогла придумать: — Да так… Просто Цунаде-сама настояла, чтобы я взяла отпуск. Сказала, что я совсем себя загнала. Вот я и решила… немного сменить обстановку. Уеду из Конохи, подальше от отчетов и стерильных кабинетов. Погуляю, отдохну.       Ино прищурилась, явно чувствуя, что подруга что-то недоговаривает, но фикусы в коробке всё же пододвинула к себе поближе. — Ладно, с цветами разобрались, — Ино аккуратно переставила стаканчики на специальную полку у окна и обернулась к подруге, оценивающе оглядывая её с ног до головы. — А теперь колись. Ты собралась на три недели бог знает куда, а на тебе это старое поношенное платье. Ты в чем ехать-то собираешься? В рабочей форме шиноби?       Сакура смущенно отвела взгляд, чувствуя, как щеки предательски розовеют. Она досадно закусила губу и тихо, со вздохом призналась: — Ино, если честно… это моя вторая главная проблема. Я сегодня открыла шкаф и поняла, что у меня вообще ничего нет. Либо боевая экипировка, либо вот этот тихий ужас. Я совсем разучилась покупать обычные вещи. Пожалуйста, помоги мне? Ты ведь в этом лучше всех разбираешься.       Ино от такой искренней просьбы победно ухмыльнулась, и в её глазах зажглись хищные искорки. Она уже сто лет мечтала нормально приодеть подругу и вытащить её из бесконечного военно-больничного гардероба. — Деньги с собой? Отлично. Закрываем лавку, мы идем грабить магазины! — скомандовала Ино, решительно хватая Сакуру за запястье.       Следующие два часа превратились для Сакуры в суматошный, но удивительно веселый вихрь примерок. Ино знала толк в моде и выбирала вещи со знанием дела. В итоге под её чутким руководством они прикупили пару коротких, идеально облегающих шорт, которые выгодно подчеркивали стройные, натренированные ноги Сакуры. К ним добавились легкие летние платья из летящей ткани, несколько открытых кофточек с топами и пара новых удобных сандалий, которые потрясающе подходили буквально под весь собранный гардероб. Сакура крутилась перед зеркалом, едва узнавая себя — яркую, свежую, по-настоящему девичью. Но главное и самое суровое испытание ждало её впереди. — Та-да-ам! А теперь вишенка на торте, — Ино с заговорщицким видом протянула Сакуре вещь, которую до этого прятала за спиной.             Это был купальник глубокого, насыщенного бирюзового цвета с плотными чашечками. Сакура с любопытством приняла ткань, начала её разворачивать и… внутри оказались совсем крошечные, тоненькие бикини на завязочках. От такой экстремальной открытости у неё перехватило дыхание. — Ино, ты с ума сошла?! — Сакура вспыхнула до самых кончиков волос. — Он же… он же почти ничего не прикрывает! — Глупости! Это как раз то, что тебе нужно на отдыхе, — авторитетно заявила Яманака, уперев руки в бока. — Хватит прятать фигуру под медицинскими халатами.       Сакура судорожно сглотнула. Она так отчетливо представила, как будет ходить в этом крошечном бирюзовом бикини прямо перед капитаном, что щеки обожгло настоящим пожаром. А перед глазами так и встало лицо Ямато — то самое, с его фирменным, пугающим АНБУ-прищуром и круглыми от шока глазами, которыми он обычно читал нотации Наруто. Сакуре стало и смешно, и безумно неловко одновременно. — Ну так что, берем? — Ино хитро прищурилась, заметив, как сильно покраснела подруга.       Сакура с глубоким вздохом сдалась под напором подруги, обреченно кивнув. Ино тут же победно засияла и попыталась вручить ей еще и роскошный кружевной комплект белья с чулками, но тут Сакура проявила твердость. Посчитав это абсолютным излишком для похода по горам, она решительно отказалась и направилась к кассе. Когда пришло время расплачиваться, её кошелек заметно похудел. Ино выбирала только качественные вещи, но Сакура ни капли не пожалела о тратах: не зря же она безвылазно сидела на дежурствах и откладывала каждую монету. На обратном пути они заскочили в парикмахерскую. Мастер бережно состриг все сухие, секущиеся концы. Теперь обновленные, идеально ровные розовые волосы аккуратно ложились на плечи, возвращая лицу прежнюю свежесть. Напоследок Сакура купила несколько уходовых баночек с питательными кремами и маслами, чтобы окончательно вернуть коже здоровый вид. Весь оставшийся вечер Сакура провела в своей тихой квартире, собирая вещи. Чтобы тяжелый рюкзак не давил на плечи в долгой дороге, она использовала свои навыки шиноби и запечатывающие свитки. В один свиток она спрятала всю новую одежду, бережно завернув на самое дно тот самый бирюзовый купальник. В другой — дорожную аптечку, баночки с кремами и спальный мешок. Когда в комнате наконец воцарился порядок, Сакура легла в кровать. Впервые за долгое время она засыпала без давящих мыслей о госпитале, зная, что завтра в восемь утра у ворот Конохи её будет ждать Ямато.