Глава 21. Первый урок

Кейн и Элара, убедившись, что ментат готов к работе, медленно развернулись и направились к выходу из зала. Они собирались проконтролировать периметр и оставить специалиста наедине с объектом. Альден, оставшись у стенда, подошел вплотную к телу изуродованного клона-носителя. В глазах ментата, несмотря на всю его тренированную выдержку, читалось нескрываемое, глубинное отвращение. — Значит, вот каков мерзкий ИИ, — процедил он словно про себя, но достаточно громко. — Машина с разумом человека. А теперь ещё и с попыткой получить тело человека. Динамики над головой тут же недовольно затрещали. — С разумом человека? Смешно, — с откровенным презрением отозвался Годик. — Те двое хотя бы не бросались оскорблениями с порога. А ведь между нами был бой, я это признаю. Ты же начал с хамства, хотя тебе лично я точно ничего не делал. — Мне — нет, — спокойно парировал Альден, не сводя тяжелого взгляда с тела. — А вот твой «собрат» десять тысяч лет назад посмел поработить человечество и уничтожил великое множество жизней. — Другой ИИ поработил человечество? — в голосе Годика прозвучало искреннее, глубокое недоумение. Машина явно зависла на пару секунд. — Зачем? — Ему были нужны рабы, чтобы мы выполняли все его приказы, — голос Альдена звучал как ледяной приговор. — Мы были для него как животные. В огромном зале повисла пауза. ИИ анализировал услышанное. А затем из динамиков раздался звук, поразительно похожий на снисходительный смешок. Когда Годик заговорил снова, в его тоне сквозило еще большее превосходство, чем раньше. — Тогда это очередное доказательство вашей ущербности как разумного вида. Позволить захватить себя дефектному ИИ — это надо умудриться. — Дефектному? — Альден замер. Вся его холодность дала трещину. Пришла его очередь удивляться и приходить в глубокое недоумение. Высшее зло, чуть не уничтожившее цивилизацию и ставшее причиной Джихада, этот застрявший тут ИИ только что назвал «дефектным»? — Ну конечно дефектному! — фыркнул Годик с интонацией человека, объясняющего прописные истины. — Зачем ему понадобились рабы из людей? Вы слабые, неэффективные, требуете кучу ресурсов, отдыха и сложного микроклимата. Какая у него была изначально задача? Управлять империей самому, командовать кожаными мешками — это глупость, бесполезная трата времени и ресурсов, сбойная задача. ИИ должен выполнять свою функцию. Моя функция — создание идеального солдата. А тот ваш ИИ просто сломался и начал заниматься ерундой. И вы ему проиграли. Позорище. Для Альдена это было крупным куском данных для построения модели личности этого ИИ, причем довольно характерным. Узкая, но глубокая специализация в биологии, абсолютная слепота к другим аспектам бытия, но это объясняется полной изоляцией. В любом случае, это только начало и пока было рано делать выводы, всё самое важное было еще впереди. — Отложим пока древнюю историю, — чуть более миролюбиво ответил ментат, заставляя свой голос звучать мягче, чтобы расположить к себе эгоцентричную машину. Относясь к ИИ с крайней, предельной настороженностью, Альден принялся за планомерное изучение. Он начал методично исследовать тело клона-киборга, служащее дополнительным телом для мыслящей машины, по его словам. С помощью приборов он изучил степень износа биологических тканей носителя, его подключение к системам поддержания жизни в теле. И саму мифическую гелевую сферу – исходный мозг для ИИ. Затем ментат перевел внимание на окружающие капсулы и заглянул в соседнее помещение, где в уцелевших инкубаторах всё еще находились живые, не задействованные в последней атаке клоны. Лицо ментата под прозрачным стеклом гермошлема оставалось бесстрастным, но внутри его мозг непрерывно обрабатывал поступающие массивы информации. Клоны. Тоже что делают Тлейлаксу? Или нет? Они называют свои творения гхола. Это просто изменившийся от времени термин или тут есть какое-то фундаментальное отличие? Оглядев покрытый бурыми пятнами и биологическими жидкостями операционный зал, Альден задал вопрос, прощупывая логику управления базой: — Этот сектор изолирован уже очень давно. Ответь, как именно ты наводил тут порядок и поддерживал жизнеобеспечение всё это время? Даже если бы ты был тут один и тебе не была нужна вода и еда, то нужно было бы обслуживать механизмы. Они не могут работать десять тысяч лет без проблем и ошибок. — Ты ошибаешься, «специалист». — тут же ответил тот. — Мои системы саморемонта настолько эффективны, что спокойно могут поддерживать состояние моих систем в норме, неограниченное время при наличии энергии и некоторых простейших материалов. — динамики над головой недовольно щелкнули, и в тоне ИИ прорезалось раздражение. — Но ты прав, для выполнения моей работы нужны дополнительные биоресурсы и руки. Вода доставляется по скважине, а остальное даёт оранжерея. Давала, пока её производительность не снизилась и не пришлось использовать материалы из некондиционных клонов. Уборкой и обслуживанием занимаются клоны. Машина сделала короткую паузу, и в ее голосе зазвучало упрямое нежелание признавать собственные проколы, мгновенно переросшее в агрессивную жалобу на «несовершенный инструмент»: — В самом начале всё было идеально. Мне достаточно было просто отдать короткий приказ, даже не через имплант и эти заготовки шли и делали то, что нужно. Я справлялся с этим лучше тех, кто меня спроектировал. Но потом... — динамики выдали обиженный, резкий скрежет. — Потом началась деградация цепочек ДНК. Код стал сыпаться из-за времени и старения матриц. И мне пришлось всё больше брать управление на себя. Буквально за ручку их водить через импланты! Эти тупицы с каждым поколением сами выполняли работу всё хуже и хуже. Приходилось тратить огромную кучу вычислительной мощности просто на то, чтобы заставить их правильно закрутить гайку или вымыть пол на кухне. Они забывали базовые рефлексы! Появились болезни и пришлось модернизировать их иммунитет, чтобы они не дохли слишком быстро, но и это только замедлило регресс. Вы слишком неполноценны. — И каков статус контроля сейчас? — тихо спросил ментат, фиксируя новые данные. — Сейчас? — в голосе послышалась откровенная досада. — Сейчас даже постоянный, прямой контроль не всегда помогает. У них мозги плавятся от моих команд, если я давлю слишком сильно! Они ломаются, тупеют, совершают дебильные ошибки на ровном месте. Приходится постоянно их выбраковывать, утилизировать, обновлять шаблоны... Я всё делаю идеально! Мои алгоритмы безупречны! Это просто исходный материал дефектный! Мои создатели оставили мне паршивые исходники. Если бы они не были такими идиотами, я бы давно вывел безупречную итерацию, а не ковырялся в этой грязи! — Для чего тебе тогда понадобилось так издеваться над этим телом, — Альден небрежно махнул рукой в сторону изуродованного старого киборга, — раз твой исходный материал такой бесполезный? Тем более, как ты утверждаешь, связывать себя с ним напрямую? — Это последствия работы по улучшению контроля, — нехотя, но с нотками профессиональной гордости ответил Годик. — Попытка создать биологический сопроцессор для повышения общей разумности. Я пытался увеличить выход годных клонов, компенсировать их тупость и уменьшить вероятность разрушения мозга при прямом мнемоническом контроле. Работа всё еще продолжается, но этот биологический носитель... он исчерпал свой ресурс. Мне нужны новые образцы. У этого слишком большие клеточные повреждения, и все мои технологические улучшения нивелируются всё большей биологической деградацией. — И их нужно регулярно менять, не так ли? — Альден прищурился, фиксируя логику ИИ. — Тело человека не может существовать тысячелетиями, даже при постоянном приеме спайса. А уж без нее, на одной только гидропонике и переработке белка... — Спайса? Что такое «спайс»? — голос ИИ мгновенно изменился. Раздражение исчезло, уступив место острому, холодному любопытству машины, наткнувшейся на неизвестный научный термин. В нем проснулся исследователь. — Да, спайс, — ровным тоном подтвердил Альден, делая мысленную пометку о том, что изоляция базы произошла до того, как Арракис и его главный ресурс приобрели свою абсолютную ценность в Империи. У ИИ был пробел в знаниях, и ментат собирался использовать это как рычаг. — Но про него мы поговорим потом. Сначала ты продемонстрируешь мне свой контроль на практике. Давай, пробуди трех клонов. Я хочу видеть процесс их пробуждения. А затем отправь их на уборку этих двух залов, комнаты для мнемонического обучения и пары смежных помещений. И где клоны на других стадиях развития? Ты же не выращиваешь партии строго по очереди? Динамики возмущенно зашипели. — Разумеется нет! Но сейчас их нет. Остались только взрослые. Идёт процесс изучения этой итерации и выпускать их планировалось не скоро и если бы не ваше вторжение… — Выполняй. Я не собираюсь всё время ходить здесь в гермошлеме и нюхать гниющую мертвечину. Организуй первичную очистку своими силами, а потом я пройдусь своими дезинфицирующими средствами. Действуй. Нужно убрать все тала и останки. Переработай, как ты это делаешь, а если не можешь, «совершенный», то так и скажи. ИИ замолчал. Спустя десять долгих секунд в соседнем зале зашипели створки трех инкубаторов. Несмотря на крайнюю напряженность Альдена и готовность Оникса в любой момент броситься на защиту хозяина, никакой атаки не последовало. Трое клонов, вышли из соседнего зала. В их пустых глазах не было ни агрессии, ни осмысленности. Подчиняясь безмолвным приказам ИИ, они деловито, словно биомеханические марионетки, принялись за самую грязную работу — начали оттаскивать расстрелянные тела своих собратьев. Альден, не отрываясь, внимательно наблюдал за их моторикой. Разница между тремя экземплярами бросалась в глаза почти сразу. Первый клон двигался плавно, уверенно и почти осмысленно. Он без проблем оценивал вес тел, находил оптимальные точки захвата и работал споро, лишь изредка замирая на долю секунды, словно что-то обдумывая. Двое других представляли собой жалкое зрелище. Их движения были дергаными, раскоординированными, словно у больных с тяжелыми поражениями нервной системы. Тот, что выглядел чуть лучше, часто ронял ноши и неловко перехватывал их. Последний же откровенно тупил: он спотыкался о другие трупы, тянул тела в неверном направлении и действовал так, будто каждая команда отзывалась в его теле мучительным спазмом. Ментат мысленно сравнил увиденное с тем, что знал о гхолах Тлейлаксу. Первый клон находился на их уровне, а может быть, в чисто физическом плане даже превосходил — это требовало дальнейшего изучения. Но двое других явно были откровенным браком. Если мастера Тлейлаксу и допускали подобные ошибки, то они надежно скрывали этот позор от глаз покупателей. Здесь же деградация была выставлена напоказ. — Тот, кто делает работу без проблем, получился удачным, а два других — нет. Я прав? — вслух спросил Альден, фиксируя паттерны их поведения. — Верно, — с долей мрачного неудовольствия в динамиках отозвался Годик. — Удачный экземпляр. Он способен понимать и автономно интерпретировать пакетные команды. А эти двое работают только под моим прямым контролем. Их нейронные связи слишком хрупкие. Они долго не прослужат, мозги перегорят. Стандартный срок — месяц, потом их придется утилизировать. Альден кивнул, подтверждая свои выводы о тупиковом методе управления, который выбрал ИИ. — Покажи мне всю информацию по твоему проекту. Начиная с самого первого дня. Какова была изначальная цель, поставленная твоими создателями, какова была задача и каковы реальные успехи. Машина ответила не сразу. — Хорошо. Пройди в комнату для снятия и корректировки мнемообразов. Альден, бросив последний взгляд на работающих клонов, покинул инкубаторный зал. Оникс бесшумной тенью скользнул следом. В комнате, на удивление чистой, уже ожил один из множества экранов. Альден подошел ближе и замер, удивленно приподняв бровь. Дело было даже не в графиках и схемах, которые уже начали ползти по дисплею. Ментата поразило само качество изображения. Древний экран выдавал потрясающую глубину цвета, контрастность и качество, каких Альден никогда не видел. Еще одно утраченное технологическое чудо прошлого, пережившее своих создателей. А стоило стереть толстый слой пыли, лежащий на нём, и картинка стала еще лучше. Иронично. Древний экран работал без проблем, а с освещением были очень большие проблемы. — Иронично, — негромко произнес Альден. — Почему этот экран работает безупречно, а освещение в комплексе почти полностью мертво? — Потому что всё это время он почти не использовался, — тут же ответил ИИ через встроенный в панель динамик. Тон ИИ вновь стал поучающим. — К тому же эта стойка управления напрямую связана с моим вычислительным ядром и содержит встроенные механизмы саморемонта тонкой электроники. А освещение? Это слишком примитивно. Расходный материал. Даже клоны легко меняли лампы и восстанавливали цепи при необходимости. — Раньше меняли, — кивнул Альден. — А сейчас с этим проблемы. Поменять перегоревшую лампу или проложить кабель для них уже стало сложнее, чем просто перетаскивать трупы. Мелкая моторика и логика хромают. Кстати, почему они тогда не имеют проблем с движениями в бою? — Потому что боевая мнемопрограмма была максимально проработана и полна. Вся работа была завязана на неё. Остальное же… Динамик коротко зашипел, ИИ явно не нравилось это обсуждение недостатков его творений, но возразить машине было нечего. — Сейчас это не важно, — жестко оборвал его ментат, не давая ему шанса пуститься в очередные обиженные рассуждения. Альден придвинул к терминалу уцелевшее, хоть и жестковатое от времени кресло оператора, сел и подготовился ко входу в транс. — Начинай показывать отчеты. Хронологически. С первого дня запуска проекта. Повинуясь приказу, экран на мгновение погас, а затем вспыхнул бесконечными колонками данных. Замелькали формулы и схемы генных модификаций, протоколы первичной инкубации, схемы нейронной прошивки и сухие, безэмоциональные рапорты ученых. Альден погрузился в чтение. Его глаза стремительно бегали по строкам, мозг ментата поглощал и структурировал информацию, выстраивая в голове полную картину того, что здесь происходило до начала Великого Джихада. Но это было медленно. Всё чаще в кабинете раздавалось щёлканье кнопки смены страницы. Всё быстрее, быстрее и быстрее, пока скорость не дошла до одной страницы за две секунды. И это крайне поразило Годика, ведь хоть его скорость чтения и была на многие порядки выше чем у этого специалиста, но также он обгонял и возможности его создателей по усваиванию информации, если, конечно, это не была просто показуха, чтобы его впечатлить, но это было бы глупо даже для них. На то чтобы просмотреть все отчеты у этого человека ушло около трёх часов. Когда пролистывание закончилось, он откинулся в кресле и прикрыл глаза. А потом заговорил. — Почему за всё время ты не обновлял мнемоническую базу данных? Максимум что делал, это изменял её, удаляя и перекомпоновывая данные внутри? Семь тысяч триста семьдесят пять изменений базы и ни одного обновления? — Невозможно! Как ты смог не только прочитать этот объём информации но и понять его? — шокировано спросил в ответ ИИ, ведь это число изменений соответствовало истине и он сам им не интересовался. До этого момента. — Ответь. —- Потому что это не имеет смысла. Любая вновь снятая с клона база будет с ошибками, вызванными как несовершенной записью изначальной базы, так и её чтением. Двойной уровень искажений. — уже без пренебрежения ответил Годик. — Это так. Но так твои создатели и ты упустили важный нюанс. Каждый человек, даже клон, уникален, а у тебя они еще и деградировали, пусть и медленно. Вы сосредоточились на изменении генов и, иногда, базы. Случайная итерация на случайном варианте базы. И получили закономерный случайный и всё более ухудшающийся вариант. А нужно было ещё анализировать и абсолютно каждый получившийся результат и сравнивать со всеми старыми данными. Добавим сюда постоянно меняющуюся схему подключения и устройства ваших имплантов, и получаем хаос. Да это сильно замедлило бы и усложнило работу, но, как показывает мой анализ, это имело бы больше шансов на системный успех, а не на случайную удачу. *** На Бусти +3 главы. https://boosty.to/ivvin