Что было до

Войска Первого Дома уходили от сожженных гаваней Сириона, когда сумерки начали сгущаться над разоренным побережьем. Воздух все еще пах дымом и соленой водой, а под копытами коней хрустели обломки осадных орудий и стрел. Маэдрос ехал впереди, его лицо казалось серой маской в наступающей темноте, а пустой рукав был заткнут за пояс. Маглор следовал чуть позади, вслушиваясь в шорохи затихающего прибоя и далекие крики птиц, которые казались ему оплакиванием очередной резни. Они искали выживших, но не ради мести, а ведомые тяжелым, удушающим чувством вины, которое всегда приходило после пролитой крови сородичей. Внимание Маглора привлек необычный звук, доносившийся со стороны прибрежных скал, где вековые камни образовали глубокий, скрытый от глаз грот. Это был не крик раненой чайки и не ропот волн, а тихий, прерывистый детский плач. — Брат, постой, — тихо произнес Маглор, натягивая поводья и всматриваясь в серые тени утесов. — Там кто-то есть. Маэдрос остановил коня и повернул голову на звук, его глаза блеснули в полумраке. Он не ответил, но молча сошел на землю, обнажая меч на случай, если в пещере укрылись вооруженные защитники гаваней. Маглор поспешил за ним, стараясь ступать как можно тише по влажной гальке. Они вошли под своды грота, где пахло мокрым камнем и сухими водорослями. В самой глубине, прижавшись друг к другу спинами, сидели два маленьких мальчика. Их одежда была испачкана песком и золой, а глаза, полные первобытного страха, блестели в темноте, отражая слабый свет, шедший от доспехов сыновей Феанаро. Один из близнецов, тот, что был чуть крупнее, закрывал собой брата, сжимая в ручонке острый обломок ракушки. — Не подходи, — прошептал он сорванным от слез голосом, хотя его руки дрожали так сильно, что ракушка едва не выпадала. Маглор замер, опустив ладонь на эфес своего меча, но не обнажая его. Он смотрел на детей Эльвинг и Эарендила, понимая, что Сильмарилл, ради которого пролилось столько крови, улетел вместе с их матерью, оставив после себя лишь этих брошенных сирот. — Мы не причиним вам вреда, — мягко сказал Маглор, делая медленный шаг вперед и убирая руки от оружия. — Как вас зовут, малыши? Тот, что прятался сзади, осторожно выглянул из-за плеча брата, шмыгая носом и вытирая слезы грязным кулаком. — Я Элрос, — тихо ответил он, а затем указал на защищавшего его брата. — А он Элронд. Где наша мама? Маэдрос сделал шаг назад, ближе к выходу из грота, словно холодный морской воздух мог очистить его разум от подступающего безумия. Он смотрел на брата, чье лицо в полумраке пещеры вдруг смягчилось той старой, давно забытой нежностью, с которой Маглор когда-то пел песни в Валиноре. — Ты безумен, Маглор, — глухо произнес Маэдрос, и его голос прозвучал как шелест осыпающихся камней. — Мы сожгли их дом. Мы убили тех, кто их защищал. Их мать бросилась в море, спасаясь от нас. Что ты задумал? — Они погибнут здесь одни, — не оборачиваясь, ответил Маглор, продолжая стоять на коленях перед замершими близнецами. — Или их найдут те из наших воинов, чьи сердца окончательно ожесточились в этой резне. Земля Сириона теперь бесплодна и мертва, брат. Маэдрос стиснул зубы, и его единственная уцелевшая рука судорожно сжала рукоять ножен. В его голове тяжелым молотом стучала Клятва, требовавшая крови и Камня, но перед ним были лишь двое испуганных детей, чьи глаза лучились чистым светом звезд. Он вспомнил Амрода и Амраса, вспомнил все те потери, которые они понесли, и груз прожитых веков показался ему невыносимым. — Мы не сможем заменить им отца и мать, — сказал Маэдрос, делая шаг обратно вглубь пещеры, но останавливаясь на безопасном расстоянии от мальчиков. — Наше имя проклято, Маглор. Всякий, кто приближается к нам, сгорает в пламени нашего рока. Ты хочешь обречь и их? Мальчики притихли, переводя взгляд с одного высокого грозного эльфа на другого. Элронд крепче сжал ракушку, но уже не заносил ее для удара, уловив в споре чужаков странную, пугающую его тоску. — Я не ищу искупления, — тихо произнес Маглор, протягивая руку к Элросу, который все еще шмыгал носом. — Но я не оставлю их здесь на съедение птицам и волкам. Если наш рок уничтожит нас, пусть хотя бы эти двое увидят, что в сыновьях Феанаро оставалось что-то, кроме жажды крови. Маэдрос долго молчал, всматриваясь в темноту за спинами детей, где каменная стена грота покрылась каплями соленой росы. Затем он перевел взгляд на свой пустой рукав и медленно выдохнул. — Будь по-твоему, — бросил он, поворачиваясь спиной к брату и направляясь к выходу. — Забирай их. Но если они возненавидят нас, когда подрастут — я не стану их винить. Готовь коней, мы уходим на север до рассвета.