Часть 3

День успел пролететь незаметно. Вечером Маринетт собралась на очередной патруль, она так хотела сообщить Коту что не придет, придумать какую-нибудь маленькую ложь и остаться дома наедине со своими мыслями. Но Тикки ей напомнила, что патрулирование города — это ответственность, которую нельзя оставить одному Коту. Эйфелева башня, украшенная гирляндами, сияла вдали словно волшебная лестница в небо. Леди Баг стояла на краю крыши старинного здания в Латинском квартале, устремив взгляд вдаль. Ветер играл её алыми ленточками, но она словно не замечала этого. Погружённая в свои мысли, она казалась непривычно тихой и уязвимой. Кот Нуар бесшумно подошёл сзади, но он не стал сразу окликать напарницу, а несколько мгновений просто стоял рядом, любуясь тем, как лунный свет подчёркивает линии её силуэта. Его сердце наполнилось теплом, аккуратно сделав шаг ближе. — Леди Баг, что-то произошло? — его голос прозвучал мягко, почти шёпотом. Героиня медленно повернулась к нему. В свете луны её глаза казались бездонными, а в глубине зрачков читалась боль, которую она тщетно пыталась скрыть. — Просто много мыслей, Кот, — ответила она, стараясь говорить легко, но голос предательски дрогнул. — Твои мысли сегодня тяжелее обычного, я чувствую это. Словно между нами повисло что‑то, чего раньше не было. И это «что‑то» причиняет тебе боль. Ты можешь рассказать мне, что тебя беспокоит. Я всегда поддержу тебя, — подняв руку, Нуар хотел коснуться её плеча, но замер в воздухе, давая ей возможность отстраниться. — Кот, это очень мило с твоей стороны, но… Я не уверена, что это подходящее время и место, и вообще… Мы ведь не должны знать хоть что-то о наших настоящих личностях и жизни, — девушка в лёгкой панике начала перебирать свои мысли. С одной стороны, ей очень хотелось бы выговориться своему напарнику, ведь он всегда ее поддерживал и давал надежду на лучший исход событий. С другой, это могло бы поставить под вопрос её тайную личность. Кот Нуар подошел ближе, сокращая дистанцию между ними. Его сердце сжималось от боли в каком состоянии он видит свою Леди. — Если ты хочешь… Мы могли бы отложить патруль на сегодня. Как тебе идея, чтобы засесть в нашу «штаб-квартиру»? Там мы скроемся от любопытных глаз и журналистов. Можем заскочить в кофейню за горячим шоколадом и мороженым, — он нежно положил руку на плечо напарницы, заглядывая ей в глаза. — Честно признаться, я бы хотела вернутся домой, но твоё предложение более заманчивое. По крайней мере, этот вечер я не проведу в одиночестве, — Маринетт слабо улыбнулась. — Идём в ту кофейню у моста? Там делают лучший горячий шоколад в округе, — тот подмигнул, стараясь не выдавать своего волнения. Леди Баг лишь кивнула в ответ. Вечер окутал Париж мягким сумраком. Небо из голубого превратилось в тёмно‑синее, усеянное первыми робкими звёздами. Уличные фонари зажглись один за другим, освещая им путь. Напарники шли по вечернему городу, и их силуэты то появлялись в свете фонарей, то растворялись в тени. Между ними чувствовалось напряжение. Они свернули с главной улицы на более узкий и тихий переулок. В вечернем свете старинные дома с коваными балконами выглядели ещё величественнее. Фонари отбрасывали причудливые тени от решёток, а верхние этажи загорались огнями, что означало как парижане возвращались домой после работы. В воздухе витал тонкий аромат роз из ближайших клумб. Лёгкий ветерок доносил обрывки шёпота влюблённых, а где‑то вдалеке играла негромкая мелодия. По всей видимости, уличный музыкант решил порадовать вечернюю публику. Дальше путь лежал через небольшой сквер. Днём здесь было многолюдно, но сейчас лишь несколько парочек прогуливались по аллеям, а на скамейках сидели пожилые парижане, наслаждаясь вечерней прохладой. — Сейчас нам нужно пройти вперёд и повернуть направо, — он указал на узкую арку между двумя домами, — Через неё будет короткий путь к кофейне. — Никогда здесь не была вечером, — оглядевшись вокруг, выдохнула Леди Баг. Они нырнули в арку. В вечерней темноте она казалась таинственной и даже немного пугающей, но через несколько шагов открылся крошечный внутренний дворик. Он был украшен гирляндами с маленькими жёлтыми лампочками, которые обвивали плющ на стенах. Вывеска «Le Chocolatier» мерцала в сумерках, а в витрине горели свечи рядом с десертами и разнообразные десерты отбрасывали длинные тени. — Вот мы и на месте, — Кот Нуар галантно открыл перед девушкой дверь, сделав небольшой поклон, — После вас, моя Леди. Над дверью звенел колокольчик, мелодично оповещая о каждом входе. Леди Баг вдохнула теплый аромат, доносившийся из кофейни. В воздухе чувствовались нотки шоколада, корицы, ванили и чего-то неуловимо приятного. Внутри было уютно. Мягкий свет ламп, тихая джазовая музыка и аромат шоколада, корицы и свежей выпечки. За столиками сидели посетители, попивая кофе и беседуя, а за стойкой суетилась молодая официантка. Леди Баг и Кот Нуар подошли к прилавку. — Добрый вечер! — улыбнулась девушка за стойкой, — Что будете заказывать? — Добрый вечер. Два горячих шоколада с зефиром, пожалуйста. Один с корицей и один с ванилью. И два шарика ванильного мороженого с шоколадной крошкой. С собой, пожалуйста, — Кот мило улыбнулся. — О, отличный выбор! — одобрила официантка, делая пометки. — Ещё что-нибудь? У нас сегодня свежие круассаны с миндальной начинкой… — Можно, пожалуйста, еще два круассана? — подхватила Леди Баг, — Тоже с собой. — Отлично, ваш заказ будет готов через пару минут, — сообщила сотрудница кофейни и отправилась готовить. Пока герои ждали свой заказ, девушка изучала интерьер кофейни. Мягкие диванчики так и манили упасть на них, свернувшись калачиком. На столиках из тёмного дерева стояли небольшие вазы с засушенными веточками лаванды, а с потолка свисали плетёные светильники, создающие мягкий, приглушённый свет. Взгляд упал на стену, превращенную в огромный шкаф, уставленный десятками, даже сотнями книг. Медленно подойдя к книжному шкафу, Маринетт читала названия книг, сложив руки в замочек за спиной. Вскоре официантка вернулась с двумя термостаканами. Круассаны были бережно упакованы в бумажный пакет, а мороженое в небольшую сумку-холодильник. — Кот Нуар, Леди Баг, ваш заказ готов. С вас 20 евро. — Оперативно, спасибо большое, — Кот оплатил заказ и взял сумку с мороженным и подставку с двумя стаканами какао, — моя Леди, сможешь помочь, пожалуйста? — он кинул взгляд на пакет с круассанами. — Да, конечно, Котик, — Леди баг взяла пакет и мило улыбнулась девушке за стойкой, — У вас очень уютно.

***

Они покинули кофейню, и колокольчик над дверью снова мелодично проиграл мелодию, словно призывая их остаться в этом уютном месте, где не было места для волнений и тяжёлых признаний. Однако реальность быстро вернула их в суровую действительность. Прохладный ветер скользнул по спине Леди Баг, заставив её невольно вздрогнуть. В руках она крепко держала пакет с круассанами, словно он был единственным якорем в этом внезапно нестабильным мире. Кот Нуар шагал рядом, стараясь подстроиться под её медленные, усталые шаги. Он не торопил её, не пытался заполнить тишину пустыми фразами — просто был здесь, рядом, и это присутствие одновременно приносило облегчение и боль. Леди Баг чувствовала, как внутри всё сжимается, слова, которые она долгие годы держала в себе, рвались наружу, царапая горло и мешая дышать. Дорога к их «штаб-квартире» пролегала через тихие улочки, где свет фонарей казался приглушённым, будто город осознавал, что сейчас не время для ярких огней. Они миновали сквер, где тени, которые раньше были лишь игрой света, теперь словно стремились к ним, словно пытаясь удержать от неизбежного. Арка между домами, днём служившая обычным проходом, вечером выглядела как портал в иную реальность. Чердак, который подростки выбрали в качестве своей «штаб-квартиры», был крошечным — не более десяти квадратных метров. К нему вела узкая, скрипучая лестница, скрытая за фальш-панелью в старой прачечной. Помещение было простым и уютным. В углу стоял надувной матрас, который ребята прозвали «диваном», и был накрыт пёстрым лоскутным одеялом, сшитым лично Маринетт. Рядом находился самодельный стол из двух досок на деревянных ножках, накрытый старой скатертью с вышивками. На стене висела карта Парижа, испещрённая пометками патрулей и стрелками. У окна стояли два слегка продавленных кресла. Здесь они часто сидели, наблюдая, как вечерний Париж загорается огнями. В воздухе витали запахи старого дерева, пыли и лёгкий аромат лаванды от домашнего парфюма, который Маринетт купила, чтобы перебить запах сигарет, которые предпочитал Кот. На подоконнике стояли свечи, которые зажигали, когда лампочка перегорала, и жестяная банка, служившая пепельницей. Герои расположились у окна, подвинув стол между креслами. Леди баг аккуратно раскрыла пакет с круассанами, а Кот поставил каждому термостакан с какао и открыл крышечки. Девушка задумчиво взяла свой стакан с какао и опустила краешек круассана в стакан, аккуратно откусив кусочек. Первым прервал тишину Нуар. — Леди баг… Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Кот. Напарница резко подняла голову и их глаза встретились. Он увидел то, чего не замечал никогда раньше — ярость, смешанную с обидой. Она сжала кулак, где ранее был круассан, и её ногти впились в ладонь, пытаясь отвлечь от той боли, что она испытывала. Но это не помогло. — В порядке?! Какое там в порядке! — она почти выкрикнула, и голос её дрогнул. Потом резко замолчала, пытаясь взять себя в руки. Хотелось забыть ту унизительную сцену, вырвать из памяти голос Адриана, его смех, и его слова: «Так даже проще». — Моя Леди? Что про… — он не успел договорить, как она оборвала его на полуслове. — Знаешь, — её голос дрожал, — иногда годами хранишь что-то важное. Бережёшь, как самое хрупкое, боишься даже дышать. А потом решаешься признаться в своих чувствах, попытаться выразить свою любовь. Быть честной, открытой. Думаешь: «Сейчас всё будет по-другому, меня наконец-то увидят». Но в ответ смеются в лицо. Говорят, что ты просто «обычная подруга», что им не нужны никакие сложности, — девушка резко замолчала, не в силах продолжать, а руки самопроизвольно накрыли лицо, не показывая своих слёз напарнику. Кот Нуар не стал приближаться или обнимать её. Он остался сидеть рядом, предоставляя ей личное пространство, но демонстрируя своё присутствие и намерение остаться. Его лицо приняло серьёзное выражение, а в глазах загорелся тихий, но глубокий гнев. Он поддался вперед и схватил пачку сигарет «Vogue». Хоть они были тонкие и считались «женскими», ему нравился вкус, травянисто-сливочный, а крепость была чуть выше среднего. Для начинающего курильщика они будут крепковаты, но спустя уже пару месяцев не замечаешь из крепости. Чиркнув зажигалкой, он поджёг сигарету. — Кто это сделал? Кто осмелился так с тобой поступить? Скажи мне, я найду его и заставлю просить прощения. Он будет ползать у твоих ног, чтобы искупить свою вину, — выпустив дым изо рта, произнес Нуар. Его голос был непривычно суровым, в нём звучала такая решимость, что Леди Баг не могла не вздрогнуть. При этом в его движениях сквозила та самая нервная усталость человека, который изо всех сил старается сохранять самообладание, но уже едва справляется. Она тяжело дышала, словно после долгого забега. К горлу подступил ком. Сжав зубы, она пыталась не заплакать, не выдать слабость. Но слёзы всё равно навернулись на глаза, закрывая обзор. — Нет, не надо, — она махнула рукой, будто пытаясь отмахнуться от всего, что произошло, но голос снова предательски дрогнул, — Просто… один человек. Тот, кого я считала… ну, не знаю, особенным, что ли. Я думала, что если буду честной, если покажу, какая я на самом деле, то он увидит меня. А он… он рассмеялся. Сказал, что не хочет никаких сложностей, что ему и так хватает проблем. И знаешь, что самое обидное? Что он даже не попытался понять, сколько смелости мне понадобилось, чтобы вообще это сказать! Он просто взял и растоптал всё, что у меня внутри было. Леди Баг опустила руки, и Кот Нуар, наконец, увидел её лицо. По щекам катились слёзы, но в её взгляде читалась упрямая и отчаянная решимость. Она не сломалась, не спряталась, а просто позволила себе быть такой, какая она есть — уязвимой и живой одновременно. Девушка судорожно вдохнула, словно этот вдох должен был придать ей сил для продолжения, и заговорила, опасаясь, что если остановится, то не сможет больше произнести ни слова. — Я столько раз прокручивала в голове, как скажу это. Придумывала разные варианты, репетировала перед зеркалом, писала записки и тут же их рвала. Думала, что сейчас просто выскажусь без прикрас, без попыток казаться круче или равнодушнее. Просто скажу: «Ты мне нравишься. Я долго это скрывала». Казалось, всего несколько слов, и всё будет решено. Но когда я наконец их произнесла, мне показалось, что он даже не услышал, что за ними стоит, — она замолчала, и в этой паузе было слышно, как ветер шуршит по черепице, как где-то внизу гудит ночной город, равнодушный к её боли. Кот Нуар снова затянулся, а затем резко потушил сигарету о жестяную пепельницу, словно испытывая гнев на самого себя. Это выглядело жалко в сравнении с её откровением. Он крепко сжал пачку в руках, а затем швырнул её на подоконник, словно произнося безмолвную клятву:

«Сейчас это не важно. Важно только то, что говорит она.»

— Прости за то, что я сказал про «ползать у твоих ног». Это… я просто не могу спокойно слышать, как с тобой поступили. Хочется что-то разрушить, кого-то наказать, чтобы хоть как-то облегчить твою боль. Но я понимаю, тебе не нужен человек, который будет мстить. Тебе нужен тот, кто просто останется рядом. И я хочу стать этим человеком, — тихо сказал он, и голос его звучал непривычно ровно. Леди Баг крепче сжала стакан с горячим какао, словно черпая из него тепло и силы для продолжения разговора. Она не отводила взгляд, боясь, что если моргнет, этот момент растворится в суете их героической жизни. — Ты знаешь, я долгие годы старался быть для тебя тем, кто всегда сможет поднять настроение. Тем, кто шутит, чтобы заставить тебя улыбнуться, кто делает вид, что всё пустяки и можно беззаботно прыгать по крышам. Но сегодня… Когда ты начала свой рассказ, я вдруг осознал. Я больше не хочу прятаться за шутками. Не хочу притворяться, что не вижу, как тебе бывает непросто, — продолжил он, нервно приглаживая волосы, чтобы скрыть своё смущение, — Я люблю тебя, Леди Баг. Не как напарницу, которая спасает Париж вместе со мной. Не как героиню, о которой все говорят, что она невероятно сильная. А как девушку, которая шьёт лоскутные одеяла, чтобы сделать наш чердак уютнее. Как ту, кто покупает лавандовый парфюм для того, чтобы избавиться от запаха сигарет. Как ту, кто пишет и рвёт признания, потому что боится быть отвергнутой. Как ту, кто стоит на краю крыши и плачет, но всё равно находит в себе силы продолжать. Я люблю твою слабость так же, как твою силу. Потому что в этом — ты. Вся, без остатка. Его слова повисли в воздухе, словно невидимый туман, смешиваясь с нежным ароматом лаванды и едва уловимым запахом какао. Леди Баг ощутила, как внутри что-то сжалось, не от страха, а от осознания, что в этих словах было слишком много правды, той самой, которую зачастую скрывают за красивыми фразами. — Но почему именно сейчас? Почему, когда я чувствую себя такой разбитой, ты говоришь это? Не кажется ли тебе, что это… нечестно? Что я сейчас слишком уязвима, чтобы принимать такие слова всерьёз? — её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, будто она боялась спугнуть момент. — Потому что именно сейчас ты настоящая, — ответил он без малейшей паузы. — Без попыток казаться сильнее, чем ты есть. Сегодня ты позволяешь себе быть неидеальной. И я тоже хочу позволить себе быть не просто напарником, который шутит и отвлекает. Я хочу быть тем, кому ты можешь рассказать о своих чувствах и знать, что я не сбегу. Она осторожно поставила стакан на самодельный столик, словно этим жестом хотела показать, что готова выслушать продолжение. Внутри её всё ещё ощущалась боль от слов Адриана, но рядом с теплом, исходящим от Кота Нуара, эта боль уже не казалась такой всепоглощающей. — А если я буду срываться? Если буду плакать, злиться, закрываться, потому что боюсь снова обжечься? Если я буду не той, кого хочется любить, а просто уставшей, растрёпанной девчонкой, у которой нет сил улыбаться? — спросила она, глядя куда-то в сторону, будто ей было проще говорить, не встречаясь с ним взглядом. — Тогда я буду рядом. Буду напоминать тебе, что ты имеешь право быть слабой, что не обязана всё время быть сильной. Что можно сказать, на сколько тебе тяжело, и это не сделает тебя хуже. И да, иногда я буду шутить, потому что это часть меня. Но я обещаю, что если ты скажешь, что сейчас не время, я замолчу. Если скажешь побыть рядом, я буду рядом. Если попросишь обнять, я обниму. Если скажешь отойти, я отойду. Но не исчезну, — он чуть смутился, будто сам испугался собственной откровенности. Леди Баг подняла на него взгляд, и в её глазах он уловил то, чего боялся, тень сомнения. Но за этим ощущением скрывалось нечто иное. Робкая надежда, настолько тонкая, что её могло развеять даже лёгкое дуновение ветра. — А если я боюсь поверить? Вдруг это просто сочувствие? Вдруг ты просто видишь, что мне плохо, и поэтому говоришь всё это? — её голос дрогнул, но она не отвела взгляда, будто решила, что сегодня имеет право быть слабой и честной одновременно. Кот Нуар улыбнулся едва заметно. Не той широкой и фальшивой улыбкой, за которой он часто скрывал свои истинные эмоции, а тихой, почти печальной. — Это не сочувствие. Сочувствие — это когда ты говоришь «бедняжка» и идёшь дальше. А я… я годами смотрел на тебя и думал: «Как же ты прекрасна, когда сражается. Как же она прекрасна, когда смеётся. Как же она прекрасна, даже когда злится». Я ловил себя на том, что запоминаю, как ты морщишь нос, когда думаешь. Как ты аккуратно макаешь круассан в какао, вот как сейчас. Как ты стараешься сделать наш чердак похожим на дом. И каждый раз, когда ты рисковала собой, я думал не «какая она смелая», а «пожалуйста, вернись целой и невредимой». Это не сочувствие. Это любовь, - он медленно приблизился, встал на одно колено перед ней и протянул свою ладонь, почувствовав невероятное облегчение от своего признания. В комнате воцарилась тишина, но теперь она не вызывала напряжения и не заставляла чувствовать себя неловко. Напротив, она была уютной, живой и настоящей. Леди Баг подняла руку и нежно дотронулась до его ладони. Её прикосновение было таким лёгким, словно она проверяла, останется ли он, если она слегка надавит. — Знаешь... — произнесла она тихо, словно сама поражалась своим словам, — Когда ты это говоришь, я почти не чувствую страха. Ну, то есть, конечно, мне страшно. Страшно верить, что такое возможно. Что можно быть ранимой, показывать свои уязвимости, и при этом тебя не оттолкнут. Но с тобой… с тобой это становится почему-то реальным. — Ты можешь мне верить. Я не буду смеяться над твоими чувствами. Я не стану прятаться. Для меня ты — самое важное, что есть в моей жизни, - Нуар нежно поцеловал тыльную сторону ладони девушки. — Я хочу дать нам шанс. Не потому, что пытаюсь забыть то, что было. И не потому, что мне нужно, чтобы кто-то «заменил» ту боль. А потому, что… ты видишь меня. Всю. И не пугаешься. А это… Это значит для меня больше, чем ты можешь себе представить, — произнесла она, покраснев от действий Кота. Леди Баг сделала решительный шаг навстречу, сократив расстояние между их губами, и мягко коснулась его губы своими. В этом поцелуе она выразила всю ту силу, которую годами скрывала за маской, всю свою смелость, с которой сражалась с акумами, всю боль, которую так долго носила в себе. Она прижалась к нему, словно он был единственной опорой в мире, который внезапно потерял свои привычные очертания и начал качаться. Нуар замер от неожиданности, от того, как много в этом поцелуе было сразу: нежности, страсти, отчаянной надежды. А потом ответил, мягко обхватив её талию, но не пытаясь подчинить, не стискивая до боли. Его руки дрогнули, будто он сам не верил, что это наконец-то происходит наяву, а не в тех снах, которые он столько раз гнал от себя, считая их неуместной слабостью. Поцелуй становился всё глубже, страстнее, в нём сплетались и облегчение, и благодарность, и то самое «наконец-то», которое годами жило где-то под рёбрами и не находило выхода. Девушка запустила пальцы в его волосы, будто хотела убедиться, что он настоящий, что это всё происходит на яву. Она вдыхала его запах, тот самый родной, знакомый до мелочей аромат Кота Нуара, который раньше она позволяла себе замечать лишь краем сознания, тут же пряча это наблюдение за привычной сосредоточенностью. — Пожалуйста, не оставляй меня, — прошептала Леди Баг, когда они на мгновение оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть.