Шифонер и Тумбочка

Ты моя крошка-малышка, и мне пофиг, что скажет на это твой старик. Тебя оказалось так легко заполучить! — так что я воспользуюсь шансом и сделаю тебя своей. (ориг. Paul Russell — Lil Boo Thang) Ты сидишь на своём стуле, как король на троне. Твой торс покрыт смоляной татуировкой, от которой ты как полосатый змий, широко разведённые ноги обтянуты чёрной кожей, а между этих ног — отчаянный бугор. Ему идут кожаные штаны. Он опять встал так просто? Клади, клади свои ладони на мою задницу ровно столько, сколько мне осталось жить. И сам догадайся, что я так хочу. Потому что твои наглые уши не услышат и краюшки доброго комплимента. Пока… ты не даруешь его сам. Чувствую твой твёрдый член под собой. Он бы, наверное, сейчас с радостью прилёг мне на живот, но бессовестные штаны и их кожа — это ж истинная тюрьма. Нравится мне вот так. Шагнуть к тебе левой, шагнуть к тебе правой. Глухо ткнуть кулаком в твою грудную клетку. Распрямить его и упереться в неё ладонью. С таким нажимом, что слышно, как бьётся твоё горячее сердце. Твоё сердце меня возбуждает. Сидеть к тебе лицом, когда ты на своём гаражном стуле, так удобно. Моя чёлка щекочет тебе нос, а пояс джинс вместе с ремнём оттягивается под поясницей, и её холодит осенний воздух. Твои широченные плечи под ладонями тверды, как скала, руки на моём заду горячи даже сквозь деним, а зелёные глаза сверкают коварством. — Чего лыбу давишь? — говорю. В ответ ты тянешь ко мне лицо. Не тут-то было, дорогой мой шифонер! Надобно накрыть твой рот ладонью и поцеловать его через пальцы. Щетины под ними так давно не касалась бритва, что та стала мягкой. Ты в поражении поднимаешь ладони кверху. Ох уж эти ладони-площади… Не знаю даже, что доставляет мне большее удовольствие: когда ты мнёшь ими мои несуществующие сиськи или дрочишь свою соло-гитару. Когда твои твёрдые пальцы на струнах, они будто ласкают чью-то пизду. От этих мыслей встаёт мой член. — Позволите расстегнуть вашу ширинку, госпожа-коротышка? В знак позволения присасываюсь к твоему рту, и мы целуемся так крепко, что болит язык. Эти твои пальцы, чёрт бы их побрал, вжикают мою ширинку, как всегда, медленно. Как такой шифонер может быть таким нежным? Надо бы тебя уравновесить. Оттягиваю твои длинные волосы — и твоя шея как на ладони. У неё мужской вкус и твёрдый кадык. Как всегда чистейшая и пышная шевелюра податлива, как ты сам, из неё давно получилась хорошая верёвка для моей ладони. Когда ты впервые взял мой член в свою руку? Я всё помню. Тебе тогда было семнадцать, мне — четырнадцать. А теперь нам под тридцатник, и пальцы этих рук, как и твой хуй, побывали во многих женщинах. Но у меня есть авторитетное преимущество — я единственная из них, у кого есть член. Иногда мне хочется мастурбировать, но одной этим заниматься скучно. Тогда я иду к тебе в гараж. И ты сразу всё понимаешь: молча садишься на свой стул, дабы я села на тебя, расставляешь свои огромные стройные ноги, и член твой встаёт, как по щучьему веленью. Я знаю, что ты во мне нашёл. Себя. Ведь мы одинаковые. Рука твоя мощная, но она так нерасторопно и легко двигается на моём члене, что неясно, гладишь ты его или пытаешься мне дрочить. В любом случае многое делать тебе никогда не приходится. Кусь тебя за серёжку в мочке. Ты прекрасно знаешь ритуал. В моих карманах лежит смазка и презерватив, и ты достаёшь их на свет божий. Сегодня я ну очень хочу снять с тебя твою огромную косуху. Оставим небрежность на другой раз. — Локтями на станок, — велю я. Ты становишься ко мне задом. Член наливается от вида твоих упругих ягодиц и широкой, поджарой спины. Провожу по ней ладонью. У тебя такая нежная кожа… — Так хочется тебя оттрахать, что почти не жалко, — признаюсь я и ввожу в тебя палец. Ты сразу начинаешь пыхтеть. Как же мало усилий надо, чтобы над тобой властвовать! Охота раззадорить тебя (или себя?) ещё пуще, облизываю твою спину. И вставляю в тебя второй палец. Ох уж это дело привычки — размять тебя не стоит никакого труда. — Что, невтерпёж? — басю тебе в затылок. А ты всё тяжело отмалчиваешься… Тебе семнадцать, и ты уже шифонер. За низкий рост и женственное тело ты прозвал меня Тумбочкой. Охота тебе втащить по башке всякий раз, когда ты меня так кличешь. Отрастил бы волосы, что ли? Чтобы я мог тебя за них таскать. — Хочу попробовать с тобой трахнуться, — заявил тогда я. Не то чтобы я знал, как это делать, но делать это было охота. С тобой. Поднялся на носочки и дотянулся губами до твоих редких юных усиков. — Мал, да удал? Мимо проплывал теплоход. Ты закинул мне руку на плечи (чтоб тебя бесы ебали, великан, — твоя рука весит, как две мои ноги) и прижал к рёбрам. Посадил на парапет набережной. Она твёрдая и холодит задницу. Обвив руками твою шею, я целовал твои губы. — Покажешь мне свой член? А то я за всю жизнь только свой видел. Жуть как интересно. В гараже у тебя воняло соляркой и металлом. Член твой оказался ну почти как мой, даже длины одной. Мне всё казалось, что, спустив с тебя штаны, я увижу там какого-то невиданного зверя. Причина проста: я не знал, на кой ляд член мне самому. Но чему ещё быть там, промеж ног? Уж точно не пизде. Так странно. Чувствовал себя твоей девчонкой, и своей тоже, а собственный член меня не бесил. Вот тогда я и понял: у моего члена есть предназначение. Одним хуи даны для того, чтобы делать из них детей, а мне — чтобы трахать тебя. Начнём со рта. — Никто, кроме меня, не будет тебя трахать. И я тебе повторю это ещё хуллиард раз. У меня едет крыша, когда я в тебе. Меня возбуждает твоё сердце. Оно заводит мой дух, когда я лежу у тебя на груди. Оно заводит меня и тем, как обходится с твоим телом: держит в тонусе твои зачётные мышцы, горячит ласковые ладони, подымает член. Наверное, твоё сердце заходится, когда я в тебе. От моих толчков ты стонешь и упираешься лбом в рабочий стол. Как занятно — трудиться над тобой там же, где я работаю над деревом. Ты, молчаливый шифонер, мычишь от возбуждения, и спина твоя краснеет от эмоций. Вожу по ней пальцами и оставляю пунцовые линии. Кончать в тебе — мой любимый формат оргазма. Выхожу из тебя и онемело прикладываюсь лицом между широких лопаток, целую. Глажу по рёбрам. Довожу до оргазма тебя самого. Люблю тебе дрочить и люблю, когда ты кончаешь в мои ладони. — У тебя подводка растеклась… — Ты забираешь мне прядь волос за ухо, когда, после этого чудесного секса, мы валяемся в гаражном кресле. — А у тебя — сперма. Вместо крема для рук. — Какая же ты наглая, — целуешь ты меня. — Наглая тумбочка. А ты — беспардонный шифонер! [27 мая 2026]