1. Кровный ценз

Полуденное солнце Хогвартса не приносило тепла — его блеклые лучи едва пробивались сквозь заколдованные, подёрнутые серой дымкой своды потолка Большого зала, оседая на серебряных кубках тяжёлым конденсатом. Семестр катился к финалу, но замок давно перестал дышать безопасностью. Вместо этого в воздухе стоял вязкий, едкий запах министерских чернил, пороха и озона. После ухода Кингсли Бруствера новое руководство Министерства превратило магическую Британию в замкнутый военизированный лагерь. Громкая отмена закона об ограничении магии для несовершеннолетних оказалась капканом: под предлогом раскрытия талантов Отдел правопорядка установил над школой тотальный, удушающий контроль. Авроры патрулировали коридоры, проверяли личные рунные рапорты, а замок разделили на секторы блокпостами. Каждую неделю гвардия устраивала «Кровный ценз» — принудительное сканирование потенциала, выискивая сильных проводников силы, чтобы превратить их в послушное оружие режима. Кассиан Драко Малфой стоял у массивного дубового стола в гостиной старост, лениво перебирая разложенные пергаменты. Его обучение началось в Мэноре с четырёх лет. Под безжалостным, скрупулёзным надзором Северуса Снейпа и отца его заставляли часами держать ментальные блоки и вычерчивать боевые контрмаршруты. К девятнадцати годам он превратился в монолитное оружие, взращённое на стыке двух самых знаковых фракций прошлого. Он был пугающе, породисто красив. Отцовская безупречная платина волос слегка падала на лоб, контрастируя со строгим чёрным джемпером, который выгодно подчёркивал его крепкое, атлетическое сложение и широкие плечи Ловца. Но стоило ему повернуться к блеклому свету окна, как в полумраке спальни вспыхивали ослепительные изумрудные глаза матери — дикий, суверенный взгляд Спасительницы Британии, который в сочетании с резким изгибом слизеринских скул заставлял замок цепенеть. На его мантии тускло поблёскивал серебряный значок Главного старосты Хогвартса. Дверь двери отворилась с сухим, резким щелчком. В комнату вошёл Лоренс Забини — сын Блейза Забини, унаследовавший от отца тёмные проницательные глаза и породистую выправку подземелий. Лоренс разделял с Кассианом руководство скрытым сопротивлением старост. Он шёл небрежно, но его пальцы лихорадочно крутили пустой хрустальный флакон. — Патрули Министерства совсем озверели, Кас, — без прелюдий произнёс Лоренс, его низкий баритон разрезал звенящую тишину, точно скальпель. Он швырнул флакон на стол, заставив приборы звякнуть. — Они выставили глухой блокпост прямо у входа в Запретную секцию. Пересчитали все архивы. Ищейки Отдела правопорядка требуют повторной проверки кодов. Говорят, ищут «аномальных проводников». Но мы-то знаем, что они просто затягивают петлю. Кассиан медленно, пугающе плавно поднял голову. На его лице не дрогнул ни один мускул, лишь левая бровь едва заметно взлетела вверх. Его изумрудные зрачки сузились, фиксируя панику друга с абсолютным, леденящим покойствием, которое он перенял от отца. На его припухших губах расплылась едва заметная, сочащаяся безразличием ухмылка. — Пусть ищут, — тихо, но со стальной, непреклонной интонацией процедил Кассиан сквозь плотно сжатые зубы, и его вкрадчивый шёпот заставил воздух в комнате замереть. Он лениво отодвинул стопку рапортов в сторону. — Кингсли оставил им идеальные инструкции по обыскам, но забыл объяснить, что Хогвартс — это суверенная территория. Радары Министерства завязаны на наши патрули. Если их гвардия решила перекрыть архивы, они нарушают соглашение Визенгамота. В этот момент дубовая створка снова распахнулась, и на пороге возник взмыленный староста Гриффиндора. Его лицо шло багровыми пятнами от гриффиндорской злости, а челюсть жестко ходила ходуном. — Малфой! Там… у архивов! — парень сипло, прерывисто хватал ртом воздух, упираясь ладонями в косяк. — Авроры конвоя силой потащили на сканирование девчонку с твоего факультета. Лилит Шафик. Её отец руководит зачистками в Отделе тайн, но патрулю плевать на её статус. Она отказалась сдавать палочку, и они применили ментальный прессинг. Она держит щиты, но её блоки сейчас лопнут! Лоренс резко обернулся к Кассиану, его пальцы инстинктивно скользнули к карману брюк, проверяя оружие. — Лилит? — Забини-младший нахмурился, его голос упал до опасного шёпота. — Её прислали из Лондона три недели назад. Малфой, ты же знаешь, кто её отец. Она шпионит за нами для Министерства. Её папочка спит и видит, как вскрыть наше подполье и найти Воскресающий камень. Это может быть наживка. Кассиан медленно поднялся из-за стола, выпрямляясь во весь рост. Его широкие плечи расправились, а под тонким трикотажем натянулись узлы мышц. Его бледное лицо казалось высеченным из хрупкого, мёртвого мрамора, но в глубине изумрудных глаз, унаследованных от Гарриет Поттер, вспыхнуло то самое суицидальное, дикое бесстрашие, которое заставляло его идти напролом сквозь любые запреты системы. Ловец внутри него проснулся. — Мне глубоко насрать, чья она дочь и какую игру ведёт её отец, — леденящим шёпотом отчеканил Кассиан, перехватывая палочку из чёрного дерева. Его тонкие губы сжались в ровную линию, уничтожая остатки малфоевского лоска. — В этом замке никто не имеет права прессовать студентов без моего личного согласия. Если министерские псы решили устроить экзорцизм на моей территории, они ответят по моим правилам. Лори, заглуши радары связи на третьем уровне. У нас есть ровно три минуты до того, как они подтянут подкрепление Отдела правопорядка. Двигаемся. Коридор третьего этажа встретил их удушливым, паралитическим холодом. Вдоль черных стен тянулся сизый, плотный туман, а факелы горели неестественным, ядовито-фиолетовым пламенем аварийных чар контроля. У массивных кованых решёток Запретной секции стоял глухой блокпост. Трое авроров в тяжёлых боевых мантиях, выставив перед собой палочки, держали в плотном кольце хрупкую девчонку. Лилит Шафик стояла, прижавшись спиной к каменному выступу стены. Её аккуратные черты лица казались пугающе чёткими в багровом полумраке, а кожа красивого, слегка матового оттенка сейчас покрылась липким холодным потом. Худощавая, почти невесомая фигура в строгой слизеринской форме казалась хрупкой, но её короткая стрижка под мальчика придавала облику дерзкую, бунтарскую строгость. Её пальцы судорожно, до белизны в костяшках сжимали палочку, удерживая прозрачный, мелко подрагивающий барьер «Протего».  Она защищалась от ментального прессинга министерских чар из последних сил — её дыхание было рваным, сиплым, а большие карие глаза грозовыми, темными зеркалами фиксировали каждое движение конвоя. — Сдайте оружие, мисс Шафик, — хладнокровно, со всей министерской непреклонностью отчеканил старший аврор, делая шаг вперёд и усиливая нажим своей палочки. — Повторный кровный ценз обязателен для всех новоприбывших. Ваш отец координирует Отдел тайн, но здесь правила устанавливает Министерство. Не заставляйте нас применять силу. — Пошёл ты… к чёрту, — сипло, сквозь плотно сжатые зубы процедила Лилит. Большие карие глаза гневно сузились, а в тоне сквозила леденящая, чисто слизеринская гордость, смешанная с диким упрямством. — Я не сдам палочку министерским клеркам. — Тогда мы аннулируем ваш допуск, — аврор резко вскинул руку, кончик его палочки вспыхнул багровым проклятием, готовым сокрушительным ударом сломать её щиты. — Избавьте меня от вашей дешёвой исполнительности, — этот вкрадчивый, леденящий шёпот, раздавшийся из глубины тумана, заставил всех троих авроров инстинктивно вздрогнуть и обернуться. Кассиан вышел из темноты коридора неторопливо, со всей своей суверенной, пугающей грацией вожака. Его палочка из чёрного дерева лениво покоилась между пальцами, но в его потемневших изумрудных зрачках горел такой бешеный, неуправляемый адреналин, что воздух вокруг блокпоста мгновенно замёрз. Лоренс Забини прикрывал его с фланга, намертво блокируя сигнальные амулеты на стенах. — Малфой, — старший патрульный нахмурился, его челюсть жестко ходила ходуном. Он попытался вернуть лицу маску превосходства власти. — Этот сектор закрыт на карантин Отдела правопорядка. Покиньте ярус. У вас нет полномочий мешать цензу. Кассиан остановился в каком-то шаге от них, нависая над министерскими ищейками всей своей сильной, атлетической фигурой. Его губы дрогнули в хищной ухмылке, а взгляд изумрудных глаз прицельно мазнул по матовому лицу Лилит, фиксируя её рваный пульс. — Вы, кажется, хреново расслышали меня в кабинете директора, — тихо, но со стальной, удушающей силой выплюнул Кассиан прямо в лицо аврору. Он не чеканил слова как клерк — в его тоне звенело бесстрашие матери, помноженное на высокомерие отца. — В этом замке рапорты ценза подписываю я. И если вы, министерские псы, решили, что ваш тотальный контроль даёт вам право прессовать студентов на моих этажах — вы совершили свою последнюю, блядскую ошибку. — Малфой, назад! — заорал второй аврор, лихорадочно перехватывая палочку и пытаясь выставить барьер. — Это государственное распоряжение! Кассиан не дал ему закончить. Скрупулёзная, жёсткая магия, которую Снейп годами вбивал в его подкорку, сработала на чистых рефлексах Ловца. Опасные темные проклятия вроде «Сектумсемпры» пока оставались под запретом — Кассиан слишком хорошо знал цену открытого бунта и не собирался подставлять Мэнор под мгновенный удар Визенгамота. Он действовал в рамках системы, но на грани её фола. Одним мощным, хлёстким невербальным импульсом он наотмашь обезоружил конвой. — Экспеллиармус! — сипло выдохнул он. Слепящая рубиновая вспышка с треском врезалась в министерский блокпост. Сила заклинания, подпитанная его диким потенциалом, была такой мощной, что палочки всех троих авроров со звоном вырвались из рук, улетая вглубь темного коридора. Самих мужчин мощной воздушной волной жестко отбросило назад. Два патрульных с глухим стуком влетели спинами в каменную кладку стены, ошалело хватая ртом воздух. Третий, упрямо пытаясь дотянуться до запасного оружия в кобуре, сделал шаг вперед, но Кассиан в один мощный рывок сломал дистанцию. Он жёстко перехватил худощавую Лилит за талию, утягивая её за массивную каменную колонну и закрывая своим телом. Контраст его горячих ладоней и её ледяной, матовой кожи прошил обоих сокрушительным током. Он хладнокровно выставил зеркальный щит свободной рукой, блокируя проход: — Протего Тоталум! Пространство между колоннами намертво запечатал платиновый барьер. Авроры, лишенные палочек, остались стоять по ту сторону сектора, яростно пытаясь задействовать сигнальные амулеты, но Лоренс Забини уже полностью заглушил радары связи на этаже. В коридоре воцарилась звенящая, паралитическая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, рваным дыханием. Натиск Министерства был подавлен за двадцать секунд без единого запрещенного проклятия. Чистый, легальный паритет. Кассиан мёртвой хваткой удерживал Лилит, прижимая её к своей широкой груди. Её короткие пряди коснулись его подбородка, а её сумасшедший пульс бешено колотил прямо в его ладони сквозь тонкую ткань формы. Лилит медленно повернула голову, встречаясь с ним своим грозовым, полным слизеринского холода и скрытого азарта взглядом больших карие глаз. На её искусанных губах расплылась медленная ухмылка. — А ты умеешь балансировать на грани, Малфой, — тихо, вкрадчивым шёпотом выдохнула она ему прямо в губы, обжигая прерывистым дыханием. — Мой отец перевернёт этот замок вверх дном, когда узнает, что Главный староста силой отобрал палочки у его людей ради рядовой проверки. — Пусть переворачивает, — Кассиан сузил изумрудные глаза, и его хватка на её бёдрах и талии стала ещё жестче, собственнически фиксируя её как свою суверенную добычу перед лицом наступающей бездны. — Это моё болото, Шафик. Лоренс, возвращай им оружие и зачищай рапорты. Мы уходим. Тяжёлая дубовая дверь апартаментов Главного старосты закрылась за ними с глухим, хлёстким стуком засова, полностью отсекая их от перевёрнутого вверх дном коридора третьего этажа. В комнате стояла звенящая полутемнота, пахло сухими чернилами, мятным табаком и застоявшимся за день теплом догорающего камина. Стоило замку защёлкнуться, как Лилит окончательно потеряла баланс. Её худощавое, почти невесомое тело судорожно пошатнулось, и она начала безвольно оседать на ковёр. Ментальный прессинг министерских чар, от которого она так отчаянно защищалась у Запретной секции, теперь догнал её сокрушительным физическим откатом. Кассиан перехватил её на лету. Без единого слова он подхватил её под спину и колени, легко отрывая от земли. И в его платиновой голове набатом бахнул сумасшедший адреналин — она почти ничего не весила. Эта девчонка с дерзкой короткой стрижкой под мальчика сейчас казалась пугающе хрупкой, словно министерские ищейки за эти двадцать секунд выкачали из её матового тела всю живую слизеринскую кровь. Он широкими шагами пересёк гостиную и аккуратно опустил её в глубокое кожаное кресло у огня. Лилит судорожно запрокинула голову назад, прерывисто, сипло хватая ртом воздух, а её большие карие глаза грозовыми зеркалами фиксировали каждое его движение сквозь пелену истощения. Её аккуратные черты лица сводило мелкой, позорной дрожью, а к горлу явно подступала тошнота от остаточного давления чар. Кассиан молча отошёл к шкафчику, вытащил фиал с восстанавливающим бальзамом Снейпа и вернулся, ломая всякую аристократическую дистанцию. Он опустился на одно колено прямо перед ней, нависая над её креслом всей своей сильной, атлетической фигурой Ловца. — Пей, Шафик, — тихо, но со стальной, непреклонной интонацией процедил Кассиан сквозь плотно сжатые зубы, протягивая ей стекло. Его изумрудные глаза упрямо, прицельно сканировали её бледное матовое лицо, выжигая остатки её слизеринского фасада. — Избавь меня от своего чистокровного упрямства. Если ты сейчас грохнешься в обморок на моей территории, твой отец завтра пришлёт сюда личную гвардию Кингсли для расследования. Лилит судорожно выдохнула, её прохладные пальцы дрожали, когда она перехватила флакон, намеренно мазнув своей кожей по его горячей ладони. Этот короткий контакт прошил обоих сокрушительным током, но Лилит упрямо удержала взгляд больших карие глаз, выпивая бурлящую жидкость мелкими, медленными глотками. К её скулам начал неохотно возвращаться бледный румянец, а дыхание постепенно выравнивалось. — Твоя забота, Малфой, пахнет чистым министерским расчётом, — вкрадчивым, леденящим шёпотом выдохнула она прямо ему в губы, обжигая прерывистым дыханием и возвращая на лицо медленную ухмылку хищницы. Она лениво откинулась на спинку кресла, подтягивая колени к груди. — Ты зачистил конвой не потому, что тебе жаль новоприбывшую слизеринку. Ты просто фанатично метишь территорию перед Отделом правопорядка. Защищаешь свои скрытые рапорты? Кассиан извращённо, тихо ухмыльнулся, и его изумрудные зрачки сузились, превращаясь в две точки бешеного гриффиндорского огня Поттер. Он поднялся во весь рост, уничтожая её иллюзию контроля, и навалился руками на подлокотники её кресла, полностью блокируя ей любые пути к отступлению. — Мой фасад, Шафик, чист перед любым ведомством, — леденящим шёпотом отчеканил он у самого её уха, отчего кожа на её шее инстинктивно покрылась мурашками. — Но ты права в одном — в этом замке правила устанавливаю я. Твой отец может препарировать Отдел тайн сколько ему угодно, но если ты приехала в Хогвартс, чтобы аккуратно сливать ему информацию о патрулях старост и искать чернокнижное наследие моей семьи — ты хреново выбрала позицию. Я вижу твою игру с первой секунды. Лилит замерла, её большие карие глаза на миг расширились от накатившего адреналина, но она не отпрянула. Её аккуратный, дерзкий профиль подстриженных под мальчика волос застыл в каком-то сантиметре от его подбородка. Пространство гостиной старост разорвал резкий, сухой треск. Прямо над дубовой столешницей вспыхнуло ярко-синее пламя министерской связи, и из огня с хлёстким шорохом вылетел запечатанный багровым сургучом пергамент. Невербальный сигнал Лоренса Забини опоздал всего на долю секунды — Министерство уже накрыло замок ответным прессингом. Кассиан плавно отпрянул от кресла Лилит, перехватывая палочку из чёрного дерева. Его изумрудные глаза сузились, фиксируя, как Шафик торопливо взъерошила свои короткие, подстриженные под мальчика волосы, маскируя рваный пульс. На пергаменте чётким, каллиграфическим почерком горело распоряжение директора. Кабинет главы Хогвартса требовал Главного старосту незамедлительно. Новым директором школы после долгих министерских чисток стал Элаизас Вэнс — бывший верховный судья Визенгамота, прагматичный чиновник Нового Порядка, поставленный Лондоном для удержания удушающего контроля над замком. Однако инцидент у Запретной секции пахло слишком громким скандалом, способным сорвать Кровный ценз, и Вэнсу пришлось экстренно заминать происшествие, чтобы не спровоцировать открытый бунт подземелий. К воротам школы уже был вызван личный конвой. Кассиан вошёл в директорский кабинет наотмашь, лениво швырнув мантию Слизерина на спинку стула. Но стоило ему переступить порог, как воздух в комнате мгновенно сгустился до состояния плотного мазута. У панорамного окна, спиной к столу Вэнса, неподвижно стояли двое. Драко Малфой медленно повернулся всем корпусом при звуке шагов сына. В свои сорок лет он оставался пугающе красивым мужчиной с безупречной платиной волос и выверенной, леденящей аристократической выдержкой Мэнора. Его строгий тёмный камзол идеально сидел на сильной фигуре Ловца, а в серых стеклянных глазах застыл мертвенный гранит лидера. Рядом с ним, заложив руки за спину, стояла Гарриет. Она выглядела великолепно — зрелая, суверенная женщина, чья дикая гриффиндорская красота теперь была закована в жесткие рамки статуса. Её смоляные волосы были безупречно, волосок к волоску, собраны в тугой, высокий пучок, открывая бледное матовое лицо и тонкий, блеклый шрам на лбу. В её пронзительных изумрудных глазах, унаследованных сыном, горел чистый, суровый огонь Избранной. Директор Вэнс судорожно перебирал рапорты авроров, и его холёное лицо шло багровыми пятнами от скрываемой злости. — Ваш сын, мистер Малфой, силой обезоружил троих дежурных патрульных Министерства, — сухо, с судебным нажимом процедил Вэнс, буравя Кассиана сканирующим взглядом. — По закону Нового Порядка — это государственная измена. Я замял этот отчёт перед Отделом правопорядка исключительно из уважения к вашим международным активам. Но если Главный староста ещё раз нарушит заслон ценза… — Наш сын проявил излишнюю эмоциональность, директор, — леденище прервал его Драко, и его низкий, вкрадчивый баритон заставил воздух в кабинете замёрзнуть. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Слизеринская чета гарантирует, что мы лично повлияем на его патрульные методы. Визенгамот не получит повода для обысков в Мэноре. Гарриет лишь коротко, веско кивнула Вэнсу, удерживая на губах медленную, сочащуюся пофигизмом ухмылку. *** Дубовая дверь кабинета закрылась за ними, отсекая суету директорского этажа. Чета Малфоев и Кассиан остались одни на пустом, залитом серым туманом лестничном пролёте, где шаги гулко отдавались от каменных сводов. Драко круто развернулся на пятках, уничтожая остатки своей аристократической выдержки. Его серые зрачки сузились, прицельно прошибая фигуру сына. — Ты неосмотрителен и глуп, Кассиан, — хлёстко, сорванным на глухой мужской хрип голосом выплюнул Драко, и его челюсть жестко ходила ходуном от кипевшего внутри адреналина. — Зачистить министерский конвой на глазах у половины школы ради дочери ликвидатора Шафика? Ты подставил под удар всё наше подполье. Министерство спит и видит, как вскрыть наши рапорты и найти Воскресающий камень, а ты швыряешься заклинаниями в Отдел правопорядка! Кассиан сделал широкий шаг вперёд, ломая дистанцию и нависая над отцом всей своей атлетической фигурой. Его изумрудные глаза вспыхнули диким, бешеным огнём, полностью уничтожая малфоевский лоск. Два лидера сцепились взглядами в мёртвом паритете, готовые в любую секунду сорваться на открытый конфликт. — Я выметал министерских псов со своей территории, отец, — тихо, но со стальной, удушающей силой процедил Кассиан сквозь плотно сжатые зубы, обжигая его лицо прерывистым дыханием с привкусом мяты. — И мне напрочь насрать, чья она дочь. Если Шафик думает, что её удушающий контроль позволит прессовать слизеринцев на моих этажах, она ошиблась замком. Я устанавливаю правила Хогвартса, и я не собираюсь пятиться перед гвардией Лондона, как это делало твоё поколение. Драко до скрежета сжал зубы, его пальцы впились в трость с серебряным набалдашником, маскируя сумасшедший гнев. Но Кассиан не отвёл взгляда, упрямо вибрируя своей суверенной позицией. Ловец внутри него отказывался капитулировать. — Возвращайся в башню старост и запри двери, — леденящим шёпотом отчеканил Драко, резко обрывая эту немую дуэль. Кассиан коротко, веско кивнул, обмениваясь с отцом тяжелым, понимающим взглядом двух вожаков, делящих одну преисподнюю. Развернувшись, он быстрыми шагами направился по коридору, унося в подкорке этот сумасшедший адреналин. *** Лестничный пролёт погрузился в звенящую тишину, прерываемую лишь далёким воем сирен министерского патруля за стенами замка. Гарриет спокойно подошла ближе, плавно укладывая ладонь на плечо мужа сквозь чёрное сукно камзола. Её смоляные волосы в тугом пучке оставались безупречными, а на губах расплылась сокрушительная, тёплая улыбка. Она препарировала его гнев с абсолютным женским пониманием. Драко рвано, тяжело выдохнул остатки воздуха, переводя взгляд на жену: — В кого он только такой суицидальный ублюдок, Гарриет? — тихо прохрипел он, гася свою вспышку ярости и утыкаясь носом в её висок, пахнущий мятой. — Он прёт напролом, ломая всю архитектуру нашего контроля. Гарриет извращённо, тихо рассмеялась, и этот живой звук разрезал паралитическое напряжение пролёта. Она ласково, но крепко сжала руку Драко, делясь с ним своим неуправляемым гриффиндорским теплом. — Действительно, Драко… в кого же он мог быть таким, — с хлёсткой, суверенной издёвкой протянула она, обжигая мужа прерывистым дыханием прямо в губы. В её изумрудных зрачках полыхнула дикая гордость. — Наш сын делает сейчас ровно то же самое, что сделал бы его отец двадцать лет назад в подземельях Слизерина. Вы сцепились только потому, что вы пугающе, до одурения похожи, Малфой. Вы оба готовы выжечь Министерство до самого основания, если кто-то посмеет коснуться вашей личной территории. Драко изысканно, тихо хмыкнул, прижимая её хрупкое тело к своей груди и зарываясь пальцами в пушок на её шее. — Ты защищаешь его, Поттер, — прохрипел он, и его сильные руки до боли сдавили её бёдра под тканью платья. — Я констатирую факт, Малфой, — Гарриет ядовито прищурилась, но её пальцы сами собой переплелись с его пальцами, намертво фиксируя их нерушимый союз. — Архитектура нашего алиби выдержала первый удар Вэнса. Кассиан вырос вожаком, и тебе придётся с этим смириться. Пойдём в Атриум, Кингсли ждёт наш рапорт из Франции. Наш личный ад продолжается, и я надеюсь, у нашего мальчика хватит упрямства удержать этот замок. *** Кассиан не успел дойти до коридора башни старост. На повороте галереи у массивной готической арки его шаги замерли. В полумраке перехода, прислонившись спиной к прохладному камню стены, стояла его мать. Она по-прежнему держала руки за спиной, а её смоляные волосы в тугом пучке оставались безупречными. Драко уже спустился к каминам Атриума, но Гарриет сознательно осталась, чтобы перехватить сына наедине. Из её изумрудных зрачков ушёл прежний ядовитый пофигизм, уступив место чистому, глубокому человеческому теплу. — Отец вечно критикует меня, — тихо, но со стальной, обиженной интонацией процедил Кассиан сквозь плотно сжатые зубы, обжигая воздух прерывистым дыханием.  Его пальцы, всё ещё сжимавшие палочку из чёрного дерева, крупно подрагивали от кипевшего внутри адреналина. — Что бы я ни сделал для защиты факультета, для него это всегда «неосмотрительно и глупо». Я вымел министерских ищейок с этажа, а он прессует меня сильнее, чем этот судейский клерк Вэнс. Гарриет сделала плавный шаг вперёд, ломая дистанцию, и её ладонь мягко, но уверенно опустилась на его крепкое плечо. Она препарировала его злость взглядом Избранной. — Он не критикует тебя, Кассиан, — тихо прошептала она, и в её сорванном на сиплый хрип голосе проступил пугающий, звенящий надрыв. — Он просто до одурения, до темноты перед глазами боится за тебя. Каждую секунду, что ты проводишь на этих заблокированных этажах под прицелом Отдела правопорядка. Кассиан резко вскинул голову, его изумрудные глаза — точная копия её собственных — вспыхнули диким гриффиндорским огнём. — Он слишком осторожен, мама! — сорвался на глухой мужской хрип парень, и его челюсть жестко ходила ходуном от накатившего бешенства. — Эта его вечная малфоевская выдержка, эти уступки Визенгамоту и кулуарные игры… Меня это злит! Министерство удушающим контролем стягивает петлю на шее школы, а отец предлагает мне мирно считать шагами коридоры и прятаться за фальшивыми рапортами Снейпа? Мы должны ломать их заслоны наотмашь, а не пятиться, как трусы! Гарриет сильнее сжала пальцы на его плече, её ладонь делилась с ним сумасшедшим, неуправляемым гриффиндорским теплом, буквально заземляя его платиновый напор. На её бледном матовом лице не дрогнул ни один мускул, но взгляд стал пугающе тяжёлым, как грозовой дым. — Ты не знаешь о том, какую войну прошёл твой отец, Кассиан, — вкрадчивым, леденящим шёпотом отчеканила она ему прямо в лицо, уничтожая остатки его юношеской спеси. — Ты родился в пустом, безопасном Мэноре, под защитой стоуровневых блоков Снейпа. Ты не видел, как Пожиратели смерти ломали кости на этих самых плитах, и как твоего деда Люциуса конвоировали на нижний ярус Азкабана, приговорив к поцелую дементора. Твой отец двадцать лет назад шёл на государственную измену, грабил Отдел тайн и выжигал Министерство до самого основания не ради пафосных лозунгов. Он делал это, чтобы спасти свою кровь. Она сделала короткую, наполненную зловещим смыслом паузу, и её тон упал до самого сердца: — Драко Малфой никогда не был трусом, сын. Но сегодня… сегодня ему, в отличие от тебя, есть что оберегать в этой расколотой стране. У него есть Мэнор, есть я, и есть ты. Его осторожность — это не страх перед Кингсли или Вэнсом. Это его единственный способ удержать наш общий, выжженный ад от полного уничтожения. Так что завали свой рот, возвращайся в башню старост и начни думать головой, а не своими Ловцовскими рефлексами, если не хочешь, чтобы патруль Лондона стёр твою жизнь на рассвете. Кассиан оцепенел. Слова матери сокрушительным ударом бахнули по его подкорке, вышибая остатки адреналина и маскируя сумасшедшее озарение. Гранитный фасад его злости осыпался серым пеплом. Он рвано, тяжело выдохнул, чувствуя, как под кожей оседает удушливый мазут паники. Гарриет ласково, по-матерински провела ладонью по его платиновой макушке, фиксируя их нерушимый кровный союз, и медленно повернулась, уходя по коридору вслед за мужем. Её шаги тихо затихали в тумане перехода. Кассиан остался один у арки, намертво переваривая этот изнуряющий урок династии.