Глава 2

Обещанный бронетранспортер показался из-за горизонта спустя минут пятнадцать. Накрытый стальной сеткой по бокам с закрепленной маскировочной сеткой, он остановился в нескольких метрах от группы военнослужащих. Поднявшись на ноги, она махнула рукой высунувшемуся из люка бойцу, после чего на несколько секунд прислонилась плечом к броне, чувствуя, как ноги сами подкашиваются. Студент подал ей руку, помог забраться внутрь. В тесном, пропахшем соляркой и потом нутре было почти тепло. Она села на скамью, положила автомат на колени и закрыла глаза. БТР взревел мотором, дернулся и пошел, тяжело переваливаясь на разбитой дороге. Лизу качало из стороны в сторону, но это укачивание казалось почти уютным - после всего, через что они прошли. Она провалилась в забытье, но не в сон - скорее в полубессознательное состояние, когда слышишь всё, но не реагируешь. - Лиза... - Донская до нее, сквозь шум мотора, голос Седого. - Лизка, ты с нами? Кореец, сидевший рядом с девушкой, тут же осторожно коснулся ее сонной артерии, проверяя пульс. - Живая... - Сдавленно произнесла она, с Ленкой хрипотцой в голосе. - Час до базы! - Крикнул Бабай, глядя на измученных боем бойцов. - Держитесь! Она молча кивнула головой, не открывая глаз. В руке — холодная рукоять магазина. В голове - одна мысль, пустая и тяжелая, как тот бетонный блок в библиотеке: «Сегодня мы выжили. Теперь главное дожить до победы". Час до базы превратился в вечность, сотканную из монотонного гула двигателя, толчков на колдобинах и запаха разогретой солярки, смешанного с металлическим привкусом крови во рту. Лиза то проваливалась в липкое забытьё, то выныривала обратно, ловя обрывки разговоров. Седой сидел напротив, вытянув раненую ногу, и сквозь зубы материл кочки. Кореец сидел ближе всех к десантному люку, с автоматом между колен, и смотрел в одну точку перед собой - пустым, ничего не выражающим взглядом человека, который только что вернулся оттуда, где не был уверен, вернётся ли вообще. БТР снизил скорость, а затем и вовсе остановился. Расположением полка послужило двухэтажное здание школы. Перебитые артиллерийскими обстрелами стекла - были либо заколочены досками, либо попросту замурованы мешками с песком. Чудом уцелевший спортзал сейчас был переоборудован в небольшую медсанчасть. Шведская стенка, уцелевшая у дальней стены, смотрелась дико и неуместно среди капельниц, носилок и ящиков с медикаментами. Пахло спиртом, йодом и чем-то кисловатым - запахом страдания, который Лиза узнала бы из тысячи. Едва БТР замер у полуразрушенного здания бывшей школы, внутрь заглянул санитар — молодой парень в заляпанном грязью халате поверх камуфляжа. - Раненые есть? - Спросил он, цепким взглядом окидывая бойцов. - Есть... Один... - Прохрипел Седой. - Нога... - Носилки, быстро! - Скомандовал лейтенант двум бойцам, которые тут же спешно потащили их к борту броневика. - Да сам я... - Запротестовал было Седой, но крепкие руки двух бойцов подхватив его под плечи, осторожно, стараясь не причинить лишней боли, уложили его на носилки. - Девчонку бы ещё глянуть... - Кореец выбрался из БТРа и похлопал лейтеху по плечу, кинув головой в сторону Лизы. - Не надо. Я в порядке. - Она покачала головой из стороны в сторону, и тут же покачнулась, но ногах все-таки устояла. - Ага, в порядке она... - Следом выбрался на свет Студент. - На ногах еле держишься, да и руки вон дрожат... - Заметил мужчина. - Хорош геройствовать. Ты нам всем живая нужна... Она ещё раз взглянула на Корейца и Студента. Внутри по-прежнему было пусто, словно из неё выкачали весь воздух, оставив лишь оболочку, которая механически переставляла ноги. Автомат висел на груди, и Лиза вдруг поймала себя на том, что гладит большим пальцем рифлёное цевьё трофейной «сотки» — как живое существо, которое тоже устало. - Жить будешь. Кость не задета. - Войдя в медпункт, Лиза уловила слова санитара, осматривавшего рану на ноге Седого где-то у дальней стены. - Сейчас обработаем антисептиком, наложим швы и неделю покоя! Не меньше! - Да какой неделю?! - Запротестовал Седой. - Не могу я неделю... У меня там парни мои... - Лежи, герой! Без ноги не навоюешься! - Осадил его врач, готовят необходимые инструменты и выставляя свет хирургических ламп. Лиза сидела на соседней кушетке, свесив ноги, и смотрела, как ловкие руки медика накладывают швы. Ей самой обработали плечо - огромный синяк, гематома, но перелома нет, просто ушиб. Один из медбратьев, осматривавших её, сделал несколько записей в журнал, а затем протянул девушке таблетку обезболивающего и предложил остаться под наблюдением, но она отказалась. Единственное, что приняла - кружку горячего, сладкого чая, принесённого кем-то из тыловиков. Она уже собиралась уйти, как её окликнул один из бойцов. - Чего с тобой, дочка? - Поинтересовался мужчина, лет пятидесяти на вид, лежащий на соседней койке. - ПТСР... Наверно... - Все ещё сжимая кружку с дымящимся чаем, девушка пожала плечами в ответ, переведу взгляд на мужчину. - Гадкая это штука... - Протянул он в ответ. - Ты молодая, оклемаешься ещё. Лиза лишь неопределённое хмыкнула, снова пожав плечами и вышла из медпункта, у дверей которого её тут же перехватил Студент. Он сунул ей в руки бутерброд с колбасой и ломтиком плавленного сыра на черном хлебе. - Ешь давай... - Проговорил он, внимательно глядя на девушку. - Худая вся, ещё в обморок свалишься... - Спасибо, Коль... - Выдавила из себя Лиза, подняв взгляд на мужчину и наконец-то впервые за долгое время улыбнулась, хоть и улыбка вышла кривой и болезненно натянутой. - Не отцеплюсь, пока все не съешь. - Студент рассмеялся, наблюдая как не хотя девушка доедает бутерброд. Хлеб был черствым по краям, но внутри еще хранил остатки мягкости, а дешевая копченая колбаса пахла так остро и вкусно, что на мгновение перебила даже въевшийся в ноздри запах йода и чужой крови. Она жевала медленно, механически, чувствуя, как сухой комок царапает пересохшее горло. - Вот так-то лучше. - Удовлетворенно кивнул он, забирая из её ослабевших пальцев пустую кружку. - Пойдём, тебе бы поспать хотя бы несколько часов. Лиза посмотрела в разбитое окно коридора. За мешками с песком небо из черного превращалось в густо-синее, предрассветное. Те самые пятнадцать минут до утра. Самое опасное время, когда ночные «птички» с тепловизорами уступают место утренним наблюдателям с оптикой, а человеческий глаз после ночного бдения теряет зоркость. Но здесь, в глубине расположения, было почти тихо. Только где-то в подвале тарахтел генератор да из спортзала доносились приглушенные стоны раненых. Направившись вслед за Николаем, она спустилась вниз, в подвальное помещение, переоборудованное под некое подобие бомбоубежища, вдоль стен которого были расположены деревянные нары. Она остановилась и потерла глаза, привыкай к тусклому желтоватому свету одиночной лампы, подвешенной под потолком. Лица бойцов в полумраке казались серыми масками. Кто-то вскрикивал во сне, кто-то тихо храпел, прижимая к себе автомат, как любимую игрушку. - Лизка... - Кореец, шёпотом говоривший с одним из командиров, внезапно замолчал и обернулся на шорох куртки, в которую была одета девушка. - А я уже подумал, что тебя санитары связали. - Он улыбнулся. - Все в порядке? Ты бледная... - В норме. - Она кивнула головой и тут же рухнул на бетонный пол подвала. Слабость, накатившая резкой волной, наконец дала о себе знать. - Лиза! - Несколько мужских голосов, одновременно раздавшихся над её головой, донеслись до ушей девушки, ровно перед тем, как сознание решило уйти куда-то в темноту. Девушка очнулась от того, что кто-то настойчиво хлопал её по щекам - не больно, но чувствительно, словно выдёргивая из вязкой темноты, в которую она провалилась, словно в болото, которое затягивало её все сильнее. Перед глазами плыли размытые пятна, постепенно складываясь в знакомые лица: встревоженное - Корейца, сосредоточенное - Студента, и ещё чьё-то, незнакомое, в белой шапочке с красным крестом, сдвинутой набекрень. - Очнулась, слава богу... - Выдохнул Николай, сидя на коленях и аккуратно придерживая её за плечи. - Говорил же, что свалишься... - Давление низкое, пульс слабый. - Констатировала женщина-фельдшер, убирая от запястья Лизы пальцы. - Истощение, обезвоживание, плюс контузия, судя по всему, недавняя. - Проговорила она, подняв взгляд на командира группы. - Тебе, милая, лежать надо, а не по подвалам бегать. - Я... В норме... - Выдавила из себя Лиза, пытаясь приподняться на локтях, но голова вновь предательски закружилась, и она с тихим стоном опустилась обратно. - Куда?! Лежи, отдыхай! - Кореец подхватил девушку на руки и осторожно уложив ее на нижний ярус деревянных нар, положив под голову скатанную в валик куртку. Подвал покачивался перед глазами девушки, словно палуба корабля в штормящем море. - Лежи, лежи. - Мягко, но настойчиво произнесла фельдшер, вставляя ей в вену иглу капельницы. - Физраствор, глюкоза, витамины. Часок полежишь - будешь как новенькая. Ну, почти. - Мне... Мне надо... - Слабо запротестовала Лиза, но договорить не смогла - язык словно прилип к нёбу. - Надо будет - разбудят. Отдыхайте. - Закончила за нее фразу фельдшер, направившись к еще одному раненному бойцу. Потолок подвала медленно переставал качаться. Женщина-фельдшер - сухая, жилистая, с усталыми глазами, повидавшими не один десяток таких же измотанных бойцов - ловко закрепила капельницу на вбитом в стену гвозде и поправила одеяло, наброшенное на Лизу кем-то заботливым. Ей хотелось было еще поспорить, но сил на это уже не осталось, поэтому девушка лишь молча кивнула головой и снова прикрыла глаза, чувствуя, как холодная жидкость из капельницы медленно растекается по венам, принося почти забытое ощущение тепла. Кореец и Студент переглянулись. Стас молча кивнул Николаю в сторону выхода - дескать, иди, я присмотрю. Студент потоптался на месте, бросил ещё один тревожный взгляд на осунувшееся лицо девушки, но подчинился. Подвал постепенно наполнился привычным приглушённым гулом: где-то звякало оружие, кто-то негромко переговаривался с товарищами по несчастью, слышался мерный, тихий гул генератора. - Стас... - Лиза Тихо позвала мужчину, севшего рядом в ногах девушки. - М? - Он повернул голову и осторожно коснулся ее ледяной руки, лежащей на животе. - Отдыхай и береги силы. - Проговорил он. Время в подвале снова потекло тягучей патокой. Минуты складывались в часы. Лиза то проваливалась в поверхностный сон, полный обрывочных образов: падающие стеллажи, писк дрона, вспышка, крик, — то выныривала, прислушиваясь к звукам. Где-то наверху, за бетонными перекрытиями, глухо ухнуло. Потом ещё раз. И ещё. Подвал вздрогнул, с потолка посыпалась мелкая крошка. Кто-то из спящих бойцов вскочил, хватаясь за оружие. - Прицельно бьют... Знают, что госпиталь рядом... - Кто-то из бойцов тихо выругался матом. - Либо корректировщик работает, либо кроют сразу весь квадрат... - Тихо проговорил Мамай - еще один седовласый боец, лет шестидесяти на вид. - Мы пару дней назад сбили тут одну "птичку". Два дня над нами висела… Снова удар. На этот раз гораздо ближе — где-то у восточного крыла здания, судя по звуку. Подвал дёрнулся так, что с нар слетело несколько пустых коек, а стоявший у стены ящик с медикаментами опрокинулся, рассыпав по полу упаковки бинтов и ампулы. Зазвенело разбитое стекло. Женщина-фельдшер, только что закончившая перевязку у другого раненого, выругалась сквозь зубы и бросилась собирать уцелевшее. Лиза попыталась приподняться на локте, но рука с капельницей отозвалась тупой болью, а голова снова закружилась. Кореец заметил её движение и легонько надавил ладонью на плечо, возвращая обратно на нары. - Тише ты... Куда собралась? - Стас снова вернул девушку в горизонтальное положение. - Там... Седой... Накроют же... - Она попыталась сбросить его руку со своего плеча, но ничего не получилось. - Седой здесь, в дальнем конце! Со всеми тяжелыми. - Кореец взглянул девушке в глаза. Она выдохнула и закрыла глаза, прислушиваясь к тому, как где-то наверху рушится кирпичная кладка. Каждый разрыв отдавался в груди глухим эхом, словно били не по зданию, а по ней самой. Пальцы свободной руки машинально нащупали оберег, болтающийся на ее тонкой шее, под слоем одежды. - Плотно лупят, гады... - Констатировал Бабай, присаживаясь на корточки рядом и отряхая с плеч белую штукатурку. - Миномёты и, похоже, «Град» подтянули. Надолго это. Кореец ничего не ответил, только кинул полный беспокойства взгляд на подчиненную и так же присел рядом, облокотившись о бетонную стену. Лиза смотрела на них из-под полуприкрытых век и вдруг поймала себя на том, что ей почти всё равно. Не от равнодушия - от той самой пустоты, которая поселилась внутри после библиотеки. Там, среди книг и бетонной крошки, что-то надломилось, и теперь каждое усилие давалось через «не могу». - Лизка... - Снова позвал Кореец. - Ты слышишь меня? - Слышу. - Сдавленно ответила она, тяжело дыша. - Помнишь, как мы в первый раз под обстрел попали? - Неожиданно спросил мужчина. - Ты тогда ещё салагой была, винтовку в руках толком держать не умела. - Угу... Помню... - Протянула девушка. - Ты меня еще тогда из-под гусениц вытащил... За шкирку... - Ага. И тогда ты тоже говорила, что в порядке. - Кореец внезапно улыбнулся. - А потом сознание потеряла. Очередной разрыв ударил совсем близко. Лампочка мигнула и погасла, погрузив подвал в кромешную темноту. Кто-то выругался, кто-то зажёг фонарик. Узкий луч заметался по стенам, выхватывая из мрака испуганные, сосредоточенные, злые лица. - Генератор накрылся... - Констатировал Бабай. - Значит, связь тоже. Сидим тихо, ждём. В темноте звуки стали острее. Каждый разрыв теперь ощущался не только телом, но и слухом — как будто гигантский молот бил по наковальне прямо над головой. Лиза сжала зубы и принялась считать про себя. Раз. Два. Три. На четвёртом - тишина. Пауза в десять секунд. Снова: раз, два, три... Она досчитала до тринадцати и снова ухнуло — так, что с нар посыпалась труха, а где-то в углу подвала жалобно звякнуло стекло. Лиза зажмурилась, прижав свободную руку к лицу. Считать больше не хотелось. Хотелось, чтобы эта чертова канонада закончилась, чтобы наступила тишина - хотя бы на пять минут. - Лежи, не дергайся. - В темноте над ухом раздался спокойный голос Корейца. Его ладонь легла ей на лоб, проверяя температуру. - Жара нет, уже хорошо. - А должен быть? — Она хрипло усмехнулась, не открывая глаз. - Я ж не раненная, просто... Уставшая. - Уставшая! - Передразнил он беззлобно. - Половина батальона уставшая, но на ногах стоят. А ты - с капельницей в вене и с давлением, как у дохлой мыши. Отдыхай, я сказал. - Ну Стас! - Девушка рассмеялась и снова попыталась приподняться. - Мне уже лучше! - Приказы старшего по званию не обсуждаются. - Кореец все так же был спокоен, хотя и понимал, что не сможет сдержать на месте боевую подругу. - Отдыхай, сказал. Где-то в дальнем конце подвала зашевелились, послышались приглушенные голоса. Луч фонарика метнулся в сторону входа - там, судя по звукам, разбирали завал из упавших мешков с песком. Обстрел продолжался, но теперь били реже, с ленивой методичностью, словно прощупывая квадрат за квадратом. - Твою мать... - Тихо выругался матом Бабай, отряхая руки от грязи. - Весь поселок в труху... - Выкурить бы корректировщика... - Задумчиво проговорил Кореец. - Иначе до вечера не доживём... - Уже отправили отряд. Ждем, когда стихнет. - Ответил мужчина. - Девчонку бы эвакуировать отсюда. Не место ей сейчас здесь. - Я всё слышу! - Подала голос Лиза, не открывая глаз. - И я не девчонка, а боец с позывным «Сойка». Если забыли. - Напомнила она. В этот момент к девушке подскочила та самая фельдшер и все-таки аккуратно вытащила иглу из руки девушки, заклеив пластырем. Темнота в подвале стала чуть менее густой - глаза привыкли, различая смутные силуэты нар, ящиков, скрюченных фигур спящих и бодрствующих бойцов. Лиза смотрела в черный потолок и слушала, как постепенно стихает канонада. Разрывы уходили дальше, к югу, туда, где по слухам закрепилась третья группа и откуда до сих пор не было вестей.