Часть 39 Чугунная калибровка

В Бесконечной Крепости стоял такой густой и умопомрачительный аромат жареного лука, блинчиков со сметаной и наваристого славянского борща, что деревянные стены Накиме, казалось, сами начали сочиться жирком. В этот момент пространство с треском разорвалось, и посреди зала материализовались Гёкко и Хантенгу, только что вернувшиеся с очередного пафосного задания. Гёкко, гордо покачиваясь в своём резном кувшине, уже приготовил высокомерную речь о высоком искусстве и превосходстве демонов. А старик Хантенгу, как обычно, испуганно горбился и хныкал в кулак. Но стоило им открыть глаза, как оба застыли, превращаясь в каменные изваяния. За огромным дубовым столом, шумно причмокивая, сидел сам Мудзан Кибуцуджи. Великий Прародитель демонов сидел с завязанной на шее салфеткой и яростно макал румяный блин в чашку со сметаной. Рядом Кокушибо всеми шестью глазами заворожённо следил за идеальной геометрией разложенных на тарелке пельменей. Поодаль Аказа меланхолично жевал ватрушку, бережно потирая отбитый розами затылок, а Даки с Гютаро наперегонки вылизывали миску из-под зажарки. — Э-э-э… — Гёкко аж из кувшина наполовину высунулся, а его маленькие глазки-рот судорожно захлопали. — Господин Мудзан? Вы… вы оскверняете себя поеданием человеческой стряпни?! Что это за красная жижа в ваших тарелках?! — невольно начал возмущаться Гекко. Мудзан медленно поднял на него тяжёлый, сытый взгляд, лениво облизнул ложку и грозно цыкнул: — Заткнись, Гёкко. Ещё одно слово против борща Нулевых Высших Лун и я разобью твой горшок чугунной сковородой Алёны. Живо сел за стол и взял в руки ложку! Хантенгу от ужаса и непонимания ситуации вообще упал на пол, истошно запричитав: — Х-х-хватает… Какая скалка?! Какая Алёна?! Кто все эти люди?! Пощадите старого, беззащитного демона! Почему Аказа пахнет розами, а у Даки на лице сметана?! Это пытки?! Нас предали?! Из-за самовара с ухмылкой вышла Алёна. В руках у Алёны угрожающе поблёскивала верная сковорода. — О, новенькие лодыри пожаловали! — коварно прищурилась Алёна. — Так, дед, кончай хныкать! Садись тесто на вареники месить, а то быстро из тебя трусость скалкой выбьем! Ноги в руки и за работу! — начала русая уже заканчивая мыслительные процессы своей фразочкой. От такого психологического давления и вида надвигающейся Алёны со сковородой несчастный Хантенгу словил стресс исторического масштаба. Его страх достиг пика и демоническая кровь сработала на опережение. С диким воплем старик… разделился! БАМ! БУМ! ШЛЕП! Прямо посреди демонической кухни из тумана соткались Секидо, Караку, Айзецу и Уроги. Четверо сильнейших клонов Гнева, Радости, Печали и Удовольствия выросли перед Алёной, тяжело дыша. — Так! Не ори на меня! Я сам всё замешу! Дай сюда скалку! — яростно рявкнул Секидо, выхватывая у Алёны из рук миску с тестом. — О-о-о, какая упругая масса! Какое удовольствие мять это тесто! — радостно завопил Караку, начинают яростно колотить кулаками по муке, поднимая белые облака. — Как же это грустно… швы на варериках всегда выходят такими неидеальными… — меланхолично вздохнул Айзецу, аккуратно, с ювелирной точностью вырезая стаканчиком кружочки из теста. — вареньниках! — с умным видом поправила голубоглазая. — ва-ле-неках… — с трудом пытался выговорить Айзецу. — Смотрите, я лечу за вишней! — проорал Уроги, расправив крылья и на лету закидывая ягоды в миску. Вся эта банда, ведомая первобытным ужасом перед славянскими Нулевыми Лунами, развила стахановский подряд. Вареники лепились в двенадцать рук с такой скоростью, что Кокушибо едва успевал считать их своими шестью глазами. Пока Алёна с одобрением наблюдала за этой идеальной рабочей силой, из кладовки с мешком сахара вышла Зорина. Она обвела взглядом кухню, её взгляд скользнул мимо работающих клонов и намертво застыл на Гёкко, который всё ещё высокомерно торчал из своего кувшина. Зорина медленно опустила мешок на пол. Её лицо вытянулось, рот приоткрылся, а в глазах отразился глубочайший, монументальный афиг. Она подошла ближе, бесцеремонно разглядывая Пятую Высшую Луну. — Матерь божья… — прошептала Зорина, тыкая пальцем в сторону демона. — Алёндрас, глянь на это чудо природы. Это что за генетический сбой? Почему у него глаза вместо рта, а рот на лбу? Он как вообще ест?! Куда у него борщ проваливаться будет?! — начала докапываться темноволосая. Гёкко от такой наглости аж раздулся в своём кувшине, как бешеная жаба. Его маленькие ручки, растущие прямо из головы, судорожно задергались, а рты на месте глаз яростно заскрежетали зубами. — Да как ты смеешь, жалкая смертная?! — взревел Пятая Высшая Луна, теряя всякие остатки демонического самообладания. — Оскорблять моё великое искусство?! Моё безупречное тело?! Я скормлю тебя своим рыбам! Я превращу тебя в свой худший экспонат! — выплюнув эти слова, Гёкко резко подался вперёд, собираясь атаковать Зорину своими демоническими техниками. Темноволосая даже бровью не повела. Ей и не нужно было дёргаться. Потому что воздух в Бесконечной Крепости мгновенно похолодел градусов на тридцать. БХХХХХХХХХАМ-М-М-М!!! Тяжёлая, чугунная сковорода, запущенная с хирургической точностью, со свистом прорезала пространство кухни. Снаряд на полной скорости влетел точно в лоб Гёкко, прямо по его верхнему декоративному рту. Раздался такой оглушительный звон, будто Кокушибо со всего размаху рубанул мечом по огромному колоколу. Гёкко вместе со своим драгоценным кувшином кубарем покатился по полу, собирая лицом все рассыпанные Караку белые облака муки. Из-за клубов пара и мучного тумана медленно выступила Алёна. Её русые волосы слегка развевались от кулинарной ярости, а ледяной, пронизывающий до костей взгляд голубых глаз намертво пригвоздил распластанного демона к полу. — Ты на кого это свой рот на лбу раззинул, горшок недоделанный? — леденящим душу шёпотом произнесла Алёна, медленно шагая вперёд и поднимая с пола свою верную сковородку. — Заруби себе на носу, Пятый: на моей кухне на Зорю могут орать только я, когда мы чай не поделили. Ещё раз дёрнешься в её сторону я из твоего кувшина сделаю ступку для толчения чеснока. Понятно?! — угрожающе прошипела русая. Гёкко, у которого на лбу мгновенно выросла огромная фиолетовая шишка, судорожно сглотнул всеми своими анатомическими отверстиями. Он панически посмотрел на Мудзана, безмолвно умоляя о помощи. Но Кибуцуджи, меланхолично доедая уже двадцатый блинчик, даже головы не повернул. Он лишь строго добавил, не отрываясь от трапезы: — Я же предупреждал тебя, Гёкко. Сковородака Алёны — это не шутки. Скажи спасибо, что она тебя в зажарку для борща не покрошила. Живо взял тёрку и пошёл помогать Айзецу. Секидо, Караку, Айзецу и Уроги, косясь на ледяную Алёну, начали лепить вареники с удвоенной, просто космической скоростью. Аказа в углу сочувственно вздохнул, аккуратно потирая свой собственный затылок, всё ещё помнящий призрачные розы Коюки: — Друг… Просто три свёклу. Меньше вопросов, целее будешь. Тут спорить бесполезно… И в этот самый драматичный момент, когда Гёкко уныло тёр свёклу, а Хантенгу в двенадцать рук раскатывал тесто, над кухней раздался на редкость весёлый, приторно-сладкий и жутко раздражающий смешок: — Ой, как у вас тут весело! И как вкусно пахнет! А почему меня на праздник не позвали? Аказа-доно, тебе оставили ватрушку, а мне нет? Какая жестокость! Прямо с потолка, изящно взмахнув своими золотыми веерами, грациозно спикировал Доума. Вторая Высшая Луна лучезарно улыбался своими радужными глазами, картинно прижав руку к сердцу. Но стоило ему приземлиться, как его взгляд упал на Алёну, крутящую в руках сковородку, и Зорину, которая как раз открывала банку со сгущёнкой. — Ого, а это что за милые леди? — Доума мгновенно соткался прямо перед Зориной, приобнимая её за плечи и заглядывая в лицо с фальшивым сочувствием. — Девочки, вы, должно быть, так устали стоять у плиты? Хотите, я избавлю вас от этих страданий и заберу в свой культ Вечного Рая? Там вам не придётся варить эту странную красную похлёбку… — проговорил Доума похоже соскучившись по блинчикам… — О, Доума! Я как раз тебе пельменей сделала! — радостно выкрикнула Алёна подлетая к демону. — Попробуй давай! Я так старалась! — выкрикнула русая смотря на мгновение застывшего демона. Радужные глаза Второй Высшей Луны удивлённо моргнули. Он-то ожидал, что в него, как в Гёкко, сейчас прилетит кусок чугуна, а тут искреннее гостеприимство, забота и целая тарелка дымящихся, аккуратных пельмешков! — О-о-о, как это мило с твоей стороны, Алёна-тян! — Доума расплылся в своей самой чарующей, сахарной улыбке, картинно захлопав ресницами. — Специально для меня? Я глубоко тронут! Моё сердце… если бы оно умело чувствовать, оно бы растаяло! — произнес Доума беря тарелку. Аказа в своём углу, жуя ватрушку, внезапно замер и с сочувствием посмотрел на блондина. Третья Луна тихо прошептал себе под нос: — Идиот… Беги. Тебе хана… Мудзан, заметив подозрительную доброту Алёны, тоже замер с недоеденным блином в руке. Прародитель демонов на всякий случай медленно отодвинул свой стул на пару метров назад, решив, что если Бесконечная Крепость сейчас взлетит на воздух, Накиме должна успеть перебросить его в безопасное место. Доума, абсолютно не замечая паники окружающих, изящно взял палочками один пельмень. На вид он был безупречен: идеальный шов, тонкое тесто, исходил аппетитный парок. Вторая Луна кокетливо закинул его в рот и начал жевать. Первую секунду всё было прекрасно. Но на вторую… ГЛАЗА ДОУМЫ ОКРУГЛИЛИСЬ ДО РАЗМЕРА ТАРЕЛОК. Вместо сочного мясного фарша внутри пельменя оказалась ядрёная, мега-концентрированная славянская смесь из дикого количества тёртого хрена, жгучей горчицы, чеснока и… чистейшего экстракта васаби, который Алёна тайно припрятала в кармане хаори! Этот кулинарный кумулятивный снаряд мгновенно прожёг демоническое нёбо Второго Высшего. У Доумы из глаз брызнули настоящие, искренние слёзы первые за несколько сотен лет его безэмоциональной жизни! Из его ушей и носа повалил лёгкий белый пар, а платиновые волосы на голове встали дыбом, как у наэлектризованного кота. — Э-э-э… А-а-а… — захрипел Доума, судорожно хватаясь за горло. Его ледяные веера выпали из рук и с грохотом звякнули о пол. Демон начал синеть, зеленеть и судорожно кашлять, пытаясь выплюнуть славянское секретное оружие. — Ну как? Вкусно?! — радостно захлопала в ладоши Алёна, её голубые глаза сияли самым невинным, ангельским светом. — Я так старалась, всю душу вложила! Это наш фирменный пельмень «Сюрприз для лодырей»! Специально для тех, кто распускает руки и лезет к моей Зоре со своим Вечным Раем! — прокричала русая все еще улыбаясь. Зорина в этот момент с громким стуком поставила на стол банку со сгущёнкой, скрестила руки на груди и коварно ухмыльнулась. — Ну что, блондинчик, как тебе наш Рай? Освежает? Горчичка в нос шибает? То-то же! Будешь знать, как чужие плечи лапать без бьюти-лицензии! — выкрикнула Зорина. Доума, шатаясь как пьяный, на автопилоте рванулся к кастрюле с борщом, чтобы хоть чем-то залить этот пожар в желудке. Но на его пути мгновенно выросла Алёна, весомо перехватив чугунную сковородку поудобнее. — Но-но-но! Борщ только для тех, кто работал! — строго прикрикнула русая, преграждая ему путь ледяным взглядом. — Марш к Хантенгу тесто катать! Пока сто вареников не слепишь, воду не получишь! Понятно?! — прокричала голубоглазая загораживая путь. Доума, утирая слезы и всё ещё безостановочно кашляя от хрена, покорно поплёлся к столу, где клоны Хантенгу в двенадцать рук уже со страху долепливали вторую сотню. Вторая Высшая Луна дрожащими руками взял скалку, впервые в жизни осознав, что истинный ад находится не под землей, а на кухне у славянских Нулевых Лун. Аказа в углу победоносно ухмыльнулся и с огромным удовольствием откусил кусок ватрушки: — Так тебе и надо, павлин недощипанный…