Глава 5: Надежда умирает.

У каждого есть дверь, которую он не открывает. Не потому, что там страшно. А потому, что там — он сам. (Филипчак А.) Амалия скрылась за поворотом. Я остался сидеть один. Подтаявшее мороженое капало на землю. Я выкинул его в мусорку. Глаза намокли, но не от грусти – от чего-то неприятного. Я набрал Савве. Гудки казались вечностью. Он наконец взял трубку. – Алло, Савва? – Здарова, братан, – послышался его голос. – Сегодня, я гулял с Амалией. – Это здорово. – Дослушай. Под конец, я подарил ей подарок. Она начала грустить. Не знаю, я бы не грустил, если бы мне подарили что-нибудь. До того, как она меня заметила, она смеялась и разговаривала со своей подругой... Алиной. Как только я подошел к ним, она сразу перестала улыбаться. Я не знаю... она как будто призрака увидела. – К чему ты клонишь? – Что она обо мне думает, Савва? – Она... слушай, это не мое дело. Спроси у нее сам. – Ты ее брат. Мой друг. Если ты знаешь, что дело во мне то скажи мне. – Оно, правда, того не стоит. Я уже понял свою ошибку. – Какую? – Ты меня достал. Встретимся на набережной. Там и поговорим. Савва скинул трубку первый. Дышать стало невозможно. Я посмотрел на мороженщика. Жирная свинья продавала детям мороженое, скорее всего, немытыми руками. А та женщина с коляской. Ребенок внутри плачет, а она разговаривает по телефону. У нее, сто процентов, есть любовник. Моя голова трещала по швам. Я посмотрел на телефон. Какую ошибку совершил Савва. Торчок в очках пытался заставить меня закурить травку на вечеринке? Это его план? Я сжал телефон в ладони со всей силы и швырнул его в фонарный столб. Через мгновение он разбился в дребезги. Я мгновенно пришел в себя. Люди поблизости смотрели на меня как на сумасшедшего. Несколько моих ровесников уже включили видеозапись на телефонах, ожидая от меня больше контента. Сорвался. Опять. Тело снова окутал страх. Я достал одну таблетку и закинул ее в рот. После чего быстро удалился. Через десять минут гнев стал уходить. А вдруг, если я забуду выпить таблетки, нападу на Амалию? Или на свою маму? Нет. Не думай об этом. Надо встретиться с Саввой. Я почти уже дошел. Я заметил Савву, сидящего на скамейке, и подошел к нему. Без приветствия, я сел на другой конец лавочки. Мы молчали пару секунд. – Ну, рассказывай, – я начал первый. Савва вздохнул. – Амалия – моя младшая сестра. Я старше ее всего лишь на несколько минут. Она росла очень творческой и веселой девочкой. Она рисовала, читала и писала лучше меня, когда нам было всего 7 лет. Мама решила, что отправит её в художественную школу. Из-за того, что художественная школа находилась далеко от нашей с тобой школы, Амалию перевели в школу поближе к художке. Я, как настоящий брат, гордился своей сестрой. Я любил ее. Готов был защищать ее всегда. Я не смог. – В каком смысле? – В той школе, у Амалии не было друзей. Вообще никого. Она связалась с компанией девчонок из ее класса. Думала сможет с ними подружиться. Но она была для них... рабом? Можно ли выразиться так о своей сестре? – Рабом? – Они заставляли ее лазить в учительских вещах, пока тех не было, чтобы находить ответы на контрольные. Просили её выполнять за них домашнюю работу. Она всё это делала, чтобы на нее обратили внимание. Чтобы у нее наконец появились друзья. Концом стало, когда они попросили её отнести любовную записку одной из их подружек старшекласснику. На записке не было написано имя адресанта. Старшеклассники подумали, что это от Амалии и стали унижать ее. «Подружки» Амалии тоже стали издеваться над ней, чтобы понравиться тем старшеклассникам. Я узнал об этом только через четыре месяца. Тогда, когда она пришла домой без половины волос. – О Боже... ты... ты сделал что-нибудь? – Спросил я. Савва вытер красные, мокрые глаза. – Нет. Я... – он пытался говорить сквозь слезы. Его губы дрожали. – Я побоялся. На следующий день, я пришел в ее школу. К тем парням. К тем свиньям с помадами для... девушек легкого поведения. Меня избили. Сказали, если я еще раз посмею к ним подойти, то они... Вырвут Амалии не только волосы, но и... и... Савва заплакал. Его спина дрожала с каждым всхлипом. – Арсений. Ты напоминаешь ей о том случае. Ты и есть она. Тебя также избивали. Издевались над тобой. Амалия пугается своего отражения. Она пугается тебя. Моя ошибка. Вы были с Амалией так похожи. Я позвал тебя на вечеринку, думая, что если Амалия увидит себе подобного, то это смягчит ее боль. Я ошибся. Это усилило боль вас обоих. – Что это значит? Ты сказал, что она заинтересована во мне. – Это правда. Она тебя любит. Она хочет быть с тобой. Но не может. Ты ее убиваешь. Убиваешь даже без таблеток. В мое сердце будто вонзили нож и провернули. В ногах почувствовалась слабость. Это конец? – Откуда ты знаешь про таблетки? – Твоя мама сказала. Мы недавно ходили в аптеку с Амалией за бинтами. Встретили твою маму. Я спросил, что она там делает. Она сказала про твои нейролептики. Арсений. Прости. – Нет... – я не ответил. Встал и пошел. Ноги не слушались. Мир плыл. Савва тоже встал. – Арс, погоди. Я уже не слушал его. Я просто шел домой. Внутри болело все. Меня тошнило.