Часть 24

Зал Визенгамота напоминал растревоженный улей. После статьи Риты Скитер свободных мест практически не осталось. Лорды древних родов, представители Министерства, журналисты и просто любопытные наблюдатели заполнили галереи. В центре, на месте председателя, сидел Альбус Дамблдор. Внешне он выглядел совершенно спокойным. Внутри же уже третью неделю мечтал сжечь перо одной слишком любопытной журналистки. — Итак, господа, — начал лорд Нотт. — Мы собрались для выяснения обстоятельств исчезновения из списков поступающих одного Дадли Дурсля. По залу прокатились смешки. — Великое дело, — невозмутимо улыбнулся Дамблдор. — Боюсь, произошла обычная бюрократическая ошибка. «Которая должна была похоронить весь мой план», — мысленно процедил он. — Ошибка? — поднялся леди Боунс. — Неделя без письма? — Иногда совы теряются. — Сотни писем Гарри Поттеру нашли дорогу. — А одно письмо нет? — Поразительное совпадение. Зал захохотал. Дамблдор продолжал улыбаться. Хотя в голове уже перебирал все известные способы превращения особо разговорчивых лордов в декоративные кусты. — Как мне сообщили, ситуация уже исправлена, — мягко произнес он. — Мальчик получил письмо. — После статьи Скитер. Новый взрыв смеха. — Исключительно совпадение. — Конечно-конечно. — Верим. — Как и всегда. Теперь уже даже журналисты не скрывали ухмылок. Рита Скитер старательно строчила пером. Дамблдор заметил это и мысленно добавил ее в список людей, которых больше никогда не пустит в Хогвартс. Если переживет этот день. — Таким образом, — продолжил он, — инцидент исчерпан. — То есть наказаний не будет? — уточнил кто-то. — Наказывать за случайную ошибку некого. — Очень удобно. — Прямо невероятно удобно. — Настоящее чудо. Еще один приступ смеха прокатился по залу. Дамблдор поднялся. — Если больше нет вопросов… — Есть. По залу мгновенно пробежал шепот. Поднялся Люциус Малфой. Дамблдор почувствовал неприятный холодок. Последние годы показывали, что если Малфой встает со своего места, значит спокойствие закончилось. — Лорд Малфой? — У меня есть еще одно дело для рассмотрения. — В другой день. — Оно касается Визенгамота. — Тогда оформите запрос. — Уже оформил. Малфой улыбнулся. Именно той улыбкой, от которой у многих начинались проблемы. И только директор хотел избавиться от лишних ушей в виде зрителей и журналистов, а главное от Скитер. -В таком случае, прошу покинуть зал, журналистов и наблюдателей. — Также я прошу остаться мисс Скитер. Дамблдор немедленно поднял голову. — Думаю, присутствие прессы излишне. — А я думаю, наоборот полезно. Рита буквально засветилась от счастья. — Возражения? — спросил Малфой. Несколько лордов усмехнулись. — Пусть остается. — Интересно же. — Мы любим прозрачность. Дамблдор мысленно пожелал всем присутствующим хронический понос. — Хорошо, — кивнул он. — Благодарю. Люциус извлек папку. — Речь пойдет о деле Сириуса Блэка. Зал взорвался. — Что?! — Опять? — Малфой, ты с ума сошел? — Пожиратель защищает пожирателя! — Дело закрыто! — Предатель рода! — Массовое убийство! — Тут нечего обсуждать! Гул нарастал. Некоторые уже начали перекрикивать друг друга. Дамблдор с облегчением выдохнул. Наконец-то разумная тема. Сейчас Малфоя просто затопчут. Но тот лишь лениво поднял палочку. Над столом вспыхнула иллюзия документа. Сразу стало тихо. Очень тихо. Видны были только несколько строк. Название банка. Имя владельца документа. Гарольд Поттер. Остальной текст был скрыт защитой. Кроме одной графы. Крестный отец: Сириус Орион Блэк. Под надписью мерцала магическая печать подлинности. В зале наступила мертвая тишина. Даже перо Риты перестало скрипеть. — Это… — Подлинно? — Печать банка. — Подделать невозможно. — Но… — Блэк жив. — Если он был крестным… — То не мог предать ребенка. — Магия бы убила его. Шепот мгновенно превратился в новый хаос. На этот раз куда более громкий. — Пересмотр дела! — Немедленно! — Где материалы расследования? — Кто проводил суд? — Был ли вообще суд? — Кто санкционировал Азкабан?! — Где свидетели?! — Где протоколы?! Рита Скитер уже строчила как одержимая. Дамблдор продолжал гладить бороду. Внешне — сама невозмутимость. Внутри же проклинал Малфоя, Поттера, Дурслей, Риту Скитер и вообще весь этот безумный месяц. «Одиннадцать лет все работало прекрасно.» «Одиннадцать лет.» «И стоило этому мальчишке попасть не в тот дом…» Он бросил взгляд на документ. «Нужно добыть полный отчет банка.» «Любой ценой.» Потому что происходящее нравилось ему все меньше. А когда что-то переставало нравиться Альбусу Дамблдору, он обычно начинал строить новый план. И этот план уже медленно складывался в его голове.

***

Кабинет директора Хогвартса впервые за многие годы выглядел по-настоящему тревожно. Фоукс настороженно наблюдал за хозяином с жердочки. Серебристые приборы на столах нервно посвистывали. Даже волшебные портреты предпочитали молчать. Альбус Дамблдор мерил кабинет шагами. От окна к столу. От стола к камину. От камина обратно к окну. Его мантия развевалась следом, а пальцы то и дело теребили длинную бороду. — Невероятно… просто невероятно… Шаг. — Одиннадцать лет… Шаг. — Одиннадцать лет все было под контролем… Шаг. — И стоило мальчишке попасть в магМир…. Он резко остановился. — Нет. Слово прозвучало почти зло. — Не в волшебный мир. А поршивое воспитание…. И почему Дурсель не исчез из списка?.. Альбус тяжело опустился в кресло. Впервые за долгое время он чувствовал себя не великим стратегом, а человеком, который упустил слишком много нитей одновременно. Сначала Дурсли. Потом Гринготтс. Потом Малфой. Потом Скитер. Теперь еще и Блэк. — Какой же нелепый каскад событий… Старый волшебник прикрыл глаза. Когда-то план казался идеальным. Гарри растет вдали от славы. Не знает о своем богатстве. Не знает о влиянии. Не знает о политике. Обычный ребенок. Скромный. Благодарный. Готовый пожертвовать собой ради других. Идеальный защитник Британии. Теперь же… — Малфой. Он почти выплюнул фамилию. — Когда только успели спеться?.. Он и защитник грязнокровки? О подштанники Мерлина… Еще один тяжелый вздох. — Гоблины. Будто их было мало. — И эта женщина… Петунья Дурсль. Сколько раз Альбус вспоминал тот вечер? Сколько раз убеждал себя, что все сделал правильно? Родственная кровь. Защита Лили. Безопасность ребенка. Он действительно верил в это. По крайней мере отчасти. Но теперь ситуация выходила из-под контроля. — Ладно. Дамблдор поднялся. — С Дурслями еще можно работать. С ними можно договариваться. Можно убеждать. Можно направлять. А вот дело Блэка… Старик поморщился. Это было значительно опаснее. Потому что тут существовал один очень неприятный факт. Он знал правду. С самого начала. Он лично участвовал в создании Фиделиуса. Лично присутствовал при обсуждении хранителя тайны. Лично слышал, как Джеймс и Лили поменяли кандидатуру. И прекрасно знал, что настоящим хранителем был Питер Петтигрю. Не Сириус. Никогда не Сириус. Альбус опустился в кресло и устало потер переносицу. — Тогда это казалось меньшим злом… Прошептал он. После падения Волдеморта Британия находилась на грани гражданской войны. Требовался виновный. Требовалась быстрая победа. Требовался символ. И Сириус идеально подходил. Последний Блэк. Близкий друг Поттеров. Предполагаемый хранитель тайны. Предатель. Все складывалось слишком удобно. Слишком гладко. Он помнил тот день. Помнил, как авроры докладывали о двенадцати погибших маглах. Помнил истеричный смех Сириуса. Помнил требования министра немедленно закрыть дело. И помнил собственное молчание. Тогда оно казалось оправданным. Теперь же… Теперь это молчание могло стоить ему всего. — Если начнут копать… Слишком много вопросов появится. Почему не было суда? Почему не было слушания? Почему главный свидетель обвинения никогда не давал показаний под клятвой? Почему директор Хогвартса столько лет публично называл Блэка убийцей? И главный вопрос. Почему он молчал о Петтигрю? Дамблдор тяжело вздохнул. — Потому что иногда приходится выбирать меньшее зло… Пробормотал он. Но даже для него самого это оправдание звучало все менее убедительно. — Нужно найти Петтигрю. Срочно. Пока его не нашел кто-то другой. Если Питер появится живым… Нет. Об этом даже думать не хотелось. Слишком многое рухнет одновременно. — Возможно, стоит предложить пересмотр дела самому… Сказал он вслух. — Нет, это будет выглядеть как признание. — Тогда поддержать инициативу. — Или переложить ответственность на Министерство тех лет. — Или… — Или… Он снова начал ходить по кабинету. Портреты молча наблюдали за директором. Кроме одного. В дальнем углу висел старый портрет. Темноволосый мужчина с аристократическими чертами лица. Финеас Найджелус Блэк. Бывший директор Хогвартса. Предок Сириуса. Он внимательно следил за Альбусом уже больше часа. Не перебивая. Не вмешиваясь. Не задавая вопросов. Просто наблюдая. И чем дольше он слушал директора, тем холоднее становился его взгляд. Наконец Дамблдор остановился у окна. — Главное — удержать мальчика. Пробормотал он. — Пока Гарри рядом, ситуацию еще можно исправить. Нужно лишь убедить его. Показать правильный путь. Напомнить о долге. О пророчестве. О судьбе. В этот момент Финеас медленно поднялся со своего кресла внутри портрета. Очень тихо. Так, чтобы директор не заметил. А затем сделал то, чего не делал уже много лет. Покинул собственную картину. Потому что услышанное определенно следовало рассказать некоторым родственникам. И одному наследнику дома Блэк, который сейчас носил фамилию Поттер. Альбус Дамблдор этого не заметил. Он продолжал строить планы. Не подозревая, что впервые за многие годы молчания портрет решил заговорить. А как иначе ведь у его рода появился наследник что в опасности и последний из рода был ложно обвинен.