Акт 3 Глава 4 Элион

Элион

      Фобос вел себя странно.       Раньше Элион не обращала внимания на его распорядок дня, но когда ее включили в совет на правах будущей королевы, она начала замечать странности. Фобос завтракал в одно и то же время, после чего шел в Зал Слова, где вместе с двенадцатью главами высоких домов решал неотложные дела. Элион внимательно слушала их разговоры и удивлялась тому, насколько же сильно могут лебезить благородные особы.       — Уж что-что, а навык вылизывания задницы нашего брата они довели до совершенства, — сказал как-то Деймос.       Затем Фобос уходил в свои покои. Солдаты, да и знать тоже, шептались между собой, сплетничая о правителе и его скрытности. Брат был затворником и не показывался подданным до захода солнца. Элион начала сомневаться, не был ли Фобос вампиром, как граф Дракула или Носферату. Он никогда не приглашал сестру в свои покои, а ведь там мог стоять гроб вместо кровати и волшебный холодильник и несметными запасами крови.       Сразу после заката брат не появлялся. Только когда тьма пеленала Меридиан уже час или полтора, он поднимался по лестнице, спрятанной за его троном. Куда вел этот ход Элион не знала, но ей было очень интересно, каким это образом Фобос мог переместиться из своей башни в подземелье под тронным залом.       Сегодня брат, одетый в бело-зеленый сарафан, устало обошел трон и побрел к дверям. Элион пряталась за одной из колонн. Она не желала, чтобы Фобос застал ее как какую-нибудь воровку. Взглянув на него еще раз, Эля заметила, как с длинных волос стекала вода, а четверо крылатых созданий, летевших позади, пытались удержать огромные косы Фобоса.       Слишком длинные, чтобы отрастить их за двадцать четыре года.       Дождавшись, пока брат и его летающая прислуга покинет тронный зал, Элион проскользнула к трону. Она обошла его, думая только о том, что скрыто позади. Лестница, спрятанная у его основания, не была освещена. Боясь свернуть шею, Эля зажгла на ладони магический огонек и пустила его вперед. Он, подобно свету маяка, указывал ей дорогу.       Лестница оказалась винтовой и вела в подземелье замка. Элион думала, что спустится и увидит тюрьму, как в каком-нибудь фантастическом фильме. Но ступени все не заканчивались, тьма становилась гуще, а нос начинал улавливать терпкий запах, похожий на дорогие духи.       Когда спуск завершился, Элион предстала невероятная картина: через каменный портал она могла рассмотреть невероятных размеров сад, в котором росли цветы, кустарники, деревья и папоротники. Вокруг то и дело пробегали призрачные животные, некогда бродившие по Метамиру. Воздух был теплый, почти летний, а запах мха и пыльцы лишь подкреплял ощущение хитерфилдского июля.       В центре этого великолепия ютилось небольшое озеро. К нему вела выложенная из камней тропинка, которая делилась то на две, то на четыре таких же дорожки, и, словно паутина, плелась через весь сад. Элион пошла вперед, пытаясь не задевать стебли гигантских цветов и клумбы с черными розами.       От озерной глади поднимался пар. Элион сразу поняла, что перед ней горячий источник. Сев на колени, принцесса провела пальцами по воде. В ладонь стрельнуло. Вскрикнув, она одернула руку. По венам начал расползаться жар, похожий на тот, который Эля ощущала, пока колдовством сплетала магию света. Но сейчас ощущения были иными.       Будто жар сам был солнцем.       — Не может быть, — шепнула себе под нос принцесса. — Это неправда. Я не верю.       Свет Меридиана здесь, в этом озере. Солнце, которое должно греть землю Метамира и давать людям урожай. А вместо этого оно было скрыто под замком.       Неужели девочки были правы?       Неужели Фобос действительно лгал ей все это время?       Стоило Солнцу показаться из-за горизонта, брат исчезал. Делал вид, что чем-то занят в своей комнате, но проводил время тут, в горячем источнике, наполняя его силой Света Меридиана. Но зачем? Зачем это ему?       Сев на колени, Элион аккуратно коснулась водной глади. Всего секунду она чувствовала тепло, прежде чем по всему телу прошла судорога.

***

      Она лежала на полу спальни. Над ней возвышался красивый мужчина с молотом в руках. Он наступал ногой на ее ступню. Элион пыталась ползти к Фобосу, сидевшему на коленях и о чем-то молившего мужчину. Тот не слушал.       Взмахнув молотом, мужчина ударил по затылку Элион. Теменная кость хрустнула, ее осколки впились в мозг. Эля из последних сил подняла взгляд на Фобоса. Брат завизжал:       — Нет! Прекрати! Не надо!       Мужчина бил и бил, превращая затылок Элион в кровавое месиво. Его смогла остановить лишь рычащая горгона, сбившая безумца с ног.       Но Элион уже не слышала этого. Лишь два слова, доносящиеся до нее из глубины сознания.       — Ваша Милость. Ваша Милость.

***

      — Ваша Милость.       Из блажи Элион вырвал незнакомый голос. Отпрянув от озера, принцесса обернулась. На каменистой дорожке стоял мужчина, сжимавший в руке садовые ножницы. Его кожа была зелена, как заливной луг, а лицо покрывала красная маска, похожая на ту, что была на лице Седрика, когда он становился змеем.       — Кто вы? — спросила Элион. Она готовилась защищаться.       — Я — Далтар, госпожа. Садовник.       Мужчина поклонился.       — Вы — горгона?       — Нет, госпожа, что вы. Я — шептун. — Мужчина улыбнулся и поднял волосы, обнажив похожие на корни брови. — Ваш брат совсем недавно ушел. Если вы хотите с ним встретиться…       — Что он тут делал?       Элион решила идти ва-банк.              — Прошу меня простить, но я не нахожу возможным следить за принцем Фобосом.       — Но что-то же ты видел?       — Боюсь, лепестки цветов укрыли меня он желания наблюдать за господином.       Дальнейшие расспросы ничего не дали. Далтар обладал даром уклончиво отвечать на простые вопросы и Элион быстро поняла, что правды из него клещами не вытащишь. Попрощавшись с садовником, она поспешила наверх, в замок. Там, прислонившись к спинке трона, ее ждал Седрик.       — Как ты узнал где я? — недовольно поинтересовалась Элион.       Ее друг жестом указал на стражников, охраняющих врата тронного зала.       — Никому ни слова, — сказала принцесса.       — Само собой.       С галготов на страже было взято то же самое обещание. Те, удивленно косясь на Седрика, закивали.       — Где Фобос?       — Принц у себя в покоях. Ты хочешь пойти к нему?       — Нет, просто… — У Эли внутри пламенела злоба и сомнение, которые она не рискнула высказать. — Он обещал потренировать меня сегодня.       — Слово принца нерушимо. Верь своему брату.              Принцесса и ее охранник шли через самую короткую из всех галерей в замке. Эля сразу поняла, куда ведет ее Седрик. Отворив перед ней двери, он запустил ее в Зал Слова. Благородные люди и галготы тут же встали со своих мест.       — Второй раз за день? — удивилась Элион.       — Нынче тебе понравится, сестренка! — воскликнул Деймос.       Он облокотился на самый большой стул, за которым обычно сидел Фобос. Похлопав по его спинке, брат пригласил Элион занять то место, которое полагалось королеве.       Пока принцесса неспешно брела к изголовью стола, глаза советников были опущены в бумаги. В этот раз часть благородных особ уступила места безземельным рыцарям на службе у Эсканоров. Одного из них Элион узнала. Рейтор. Тот, у которого шлем и наплечники были украшены шипами.       Позволив Деймосу отодвинуть перед ней стул, Эля осмотрела присутствующих.       — Благодарю вас за уделенное время. Можете садиться.       Подтверждая свой приказ, принцесса села во главе совета. Остальные последовали ее примеру. Деймос быстро подтащил свой стул поближе к Эле.       — И что же это за дело такое, раз нужно обсуждать его со мной, а не с Фобосом? — спросила она.       — Ну ты ж хотела учиться, — улыбнулся брат. — Пока Его Великолепие отдыхает, будешь за него. Заодно и попробуешь себя в управлении государством.       Элион стало не по себе.       Она действительно желала править, а не запоминать меридианские письмена или решать уравнения, но брать на себя ответственность — это другое. Ей совсем недавно исполнилось тринадцать. В таком возрасте девчонки должны ходить на дискотеки и болтать с подругами о мальчиках, а не решать, как будет жить целое королевство.       Заметив ее волнение, Деймос коснулся сестринской коленки своей. На мгновение Эле стало легче, но за умиротворением пришло осознание: когда погибла Вейра, Фобосу было столько же лет, сколько и ей сейчас.       — Ваше Величество. — Один из советников встал и поклонился. — Ливандон из дома Сикея. Прежде чем мы начнем обсуждение, позвольте выразить восхищение Вами и вашей решительностью. Мы все находимся под впечатлением от ваших достижений и того, как мудро вы обходитесь с оказанным Вам доверием.       Элион пришлось вспомнить уроки этикета, которые преподавала старая галготка. «Когда королеве выказывают почтение, следует улыбнуться и совершить незначительный кивок». Эля так и поступила.       — Как Вам известно, королевство переживает нелегкие времена. С каждым днем трудности добычи и доставки продовольствия и ремесленных товаров становятся все более заметными. Караваны приезжают в столицу полупустыми или не доезжают вовсе. Мятежники проявляют все больше настойчивости с того дня, как их лидер оказался на свободе.       Элион помнила ту ночь. Фобос приказал освободить старика и позволил девочкам спасти его.       Лицо Деймоса искривилось, когда речь зашла о Джулиане. Видимо, брат так и не простил бывшему генералу участия в восстании.       — Ваш достопочтенный брат, наш великий воевода, называет их действия герильяс. Они нападают тихо, в ночи, причиняя Вашему царству несравнимый ни с чем ущерб. Несомненно, наши великолепные солдаты, честь и хвала их матерям и семьям, защищают нас и грузы, перевозимые по дорогам государства, с тем упорством, которому мы все можем позавидовать, и все же остаются определенные сложности с сохранностью необходимых для мастерских ресурсов, а именно…       Рейтор и Деймос, словно по команде, одновременно закатили глаза, но не стали перебивать Ливандона. Этот мужчина обладал тем же навыком, что и большинство дворян — делать из простых предложений сложные, не забывая снабдить их витиеватыми формулировками.       Элион терпеливо выслушала речь главы дома Сикея, рассуждающего о болотном железе, коже и шкурах десятков обитателей местной фауны, сере, граните, глине и древесине, перьях для стрел, чернильных плодах кимены и урожае троки. В какой-то момент она посмотрела на Деймоса. Тот всем видом давал понять, что его тоже утомили эти пустые разговоры.       — Говоря о тяготах, с которыми сталкиваются наши солдаты, нельзя забывать и о сложной местности, в которой им приходится работать. В том числе и о городских кварталах, которые, если позволите, были спроектированы одной из Ваших пра-пра-пра-прабабушек в далеком от нас колене, и спроектированы блестяще. Так вот, о чем это я? Наши солдаты…       Рейтор чихнул так громко, что Ливандон был вынужден прервать свою речь. Он посмотрел на нарушителя спокойствия с нескрываемым презрением. Безземельный рыцарь сделал жест рукой, призывая дворянина ускориться.       — Я лишь хочу, чтобы Ее Величество понимала сущность событий, внутри которых происходят те трагические инциденты, — прошипел Ливандон. — И, вместе с тем, выказать ей почтение, ведь в таком юном возрасте возглавить совет нелегко. Не сомневаюсь, она обладает подходящими качествами, которые не раз проявит, управляя делами королевства и всего Метамира, ведь ее род всегда славился способными администраторами и великими королевами. Спасибо за внимание, Ваше Величество.       Глава дома Сикея вновь поклонился и занял свое место.       — Пиздец, — потирая переносицу, шепнул Деймос.       Губы Элион изогнулись в характерной ухмылке.       Прежде чем следующий дворянин решил выказать почтение, принцесса указала ладонью на Рейтора. Тот поднялся со стула, поклонился и заговорил:       — Благодарю, Ваше Величество. Как ранее упомянул господин Ливандон, в столице есть определенные тяготы. Мы собрались, чтобы вы решили, что делать с одной из них. С самой главной, на мой взгляд.       — Что это за «тягота» такая? — поинтересовалась Элион.       — Вы видели пожар тремя ночами ранее?       Эля помнила огонь и дым, поднимавшийся над городскими крышами. Она как раз собиралась отходить ко сну, когда услышала звон колоколов. Те, что призывали горожан спать, затихли еще час назад. Это был другой колокол. Набатный.       — Да.       — Дело рук мятежников, госпожа. Точнее говоря, конкретного мятежника. По крайней мере мы думаем, что он один. Его называют «Спасителем».       — Судя по вашему тону, сир, этот поджог не первый.       — Никак нет, не первый. В черте города расположены тринадцать складов и восемь амбаров. За последние сорок пять восходов сгорели три склада и два амбара. Свидетелей мало, но мы допросили всех, кого смогли найти.       — Два вопроса, — Эля подняла указательный и средний палец. — Почему командир артиллеристов расследует поджоги? И почему вы называете поджигателя «Спасителем»?       Рейтор посмотрел на Деймоса, ища поддержки. Брат кивнул ему и тоже встал в полный рост.       — Касаемо первого: я лично поручил Рейтору заниматься этим делом. — Деймос почесал подбородок. — Не́когда он был вольным рыцарем, потом стал разбойником. Хорошо понимает, как мыслит чернь и как она себя ведет. Это — главная причина, почему я вообще взял его на службу и вернул рыцарский титул.       — Почему? За то, что он разбойничал?       — Потому что он — единственный, кто знает низы и понимает, как копаться в этом дерьме.       Элион глянула на Рейтора. Тот кивнул, подтверждая слова Деймоса поклоном. Когда брат сел, рыцарь продолжил.       — Спасителем его прозвала чернь, Ваша милость. Столичная тоже, хотя в городе сохраняют лояльность правящему дому. Я попросил разведку отправить людей в Рассветные Пики, Аритею и Королевий Мираж. Везде убеждены, что поджигатель — уроженец именно их краев.       — А на самом деле? Вам удалось выяснить, откуда он?       — Нет. Но это и не важно. Галгот он или человек, местный или нет — Спаситель носит маску. И волосы покрывает капюшоном. В один из дней страже удалось заметить его. Они погнались за ним, загнали в угол и попытались арестовать.       — Но у них ничего не вышло, — предположила Эля, будто знала ответ.       — Это еще мягко сказано. Он достал меч и начал с ними биться. Скакал как хугонг, отбивался. В итоге убежал.       — А пожары? Мы же успели их потушить?       Деймос довольно улыбнулся. Она впервые говорила о себе и Меридиане как о едином целом.       — Не все.       — Что значит «не все»? Начался сезон дождей. Мне говорили, он продлится еще три месяца.       — Дожди не идут круглые сутки, — пояснил Рейтор. — По неизвестным нам причинам Спаситель выбирает для поджогов именно те ночи, когда дождя нет.       — Но ведь здание должно вымокнуть за прошедшие дни, — парировала принцесса.       — Стены, — ответил ей Деймос. — Стены мокрые, но только снаружи. Черепица на крышах не дает воде мочить перекрытия, а от пола мы давно сделали отводы.       — Снаружи пожар устроить невозможно, — подтвердил рыцарь. — Спаситель знает это и проникает внутрь. Поджигает там все, что может. В амбарах хранится хлебница и трока. И то и другое отлично горит.       Элион потерла виски. Она не знала, какое решение принять и молилась, чтобы Деймос направил ее.       — Какие товары сгорели на складах? — спросила принцесса.       Брат ухмыльнулся и показал большой палец.       — На двух древесина, еще на одном — шкуры и ткани. Немного одежды.       — Сколько потеряно в процентах? — Принцесса обратилась к брату. — Мы компенсировать это сможем?       — Около десяти процентов древесины. — Деймос попросил передать ему бумаги. — Одиннадцать с половиной. Это мы перекроем поставками из деревень. С кожей сложнее. В этом году придется экономить. В следующем постараемся добыть чуть больше, но на восстановление уйдет от двух до трех лет.       — Прошу прощения! — Одна из знатных галготок встала и поклонилась. Высокая, статная, с холодным взглядом, подчеркнутым голубой кожей и таким же голубым платьем. Ярко-красной нитью на ткани вышили несколько ромбов. Лентой алого цвета были перевязаны ее похожие на щупальца волосы. — Авбея из дома Хора. Ваше Величество, простите меня за дерзость, но в данной ситуации совет больше всего беспокоят амбары.       — Госпожа Авбея права, — согласился Рейтор. — Мы потеряли много троки.       — Сколько? — Эля посмотрела на советников, боясь услышать ответ.       — Сорок процентов, — ответил Деймос.              — Вы что, все в одном амбаре хранили?! — вспылила принцесса, но тут же одернула себя. Ей не следовало повышать голос. — Простите.       — Это моя ошибка, госпожа, — призналась Авбея. — Мне казалось, что я выделила достаточно стражи, чтобы защитить продовольствие. Проклятый мятежник оказался умнее.       — Вы заведуете продовольствием?       — Перевозкой и хранением, Ваше Величество.       — У нас осталось шесть амбаров, верно? Поручаю вам распределить остатки таким образом, чтобы при потере еще одного, остальные пять смогли удовлетворить потребности горожан.       — Разумеется, Ваше Величество. Еще раз прошу прощения.       — Госпожа Авбея, — вмешался Деймос. — Вы помните наш уговор?       — Да, мой принц.       — Какой еще уговор? — спросила Элион.       — Сейчас объясню, — подмигнул брат. — Дому Хора потребуется помощь. Прошу всех присутствующих здесь дворян выделить по пятнадцать солдат. Все они должны быть вооружены и направлены в столицу в течение пяти дней.       Советники дружно поклонились.       — Ради чего собирался совет, раз вы и так все решили? — Эля стерла со лба пот. — Зачем здесь я?       Деймос кивнул и подошел к госпоже Авбее.       — У дома Хора есть план как поймать этого Спасителя. Но для этого нам придется рискнуть.       — Солдатами? — Эля выпучила глаза. — И речи быть не может! Я не отправлю людей на верную смерть.       «Как будто в Горгонии ты сделала нечто иное», — пронеслось у нее в голове.       — Мы заманим мятежника, помахав перед его носом крупной добычей, — объяснила Авбея. — И нам нужно ваше разрешение…       — На что?       Галготка так и не решилась озвучить свою просьбу. Вместо нее это сделал Деймос.       — В центре города стоит самый большой амбар королевства. Три этажа, две с половиной тысячи тонн вместимости. Если его забить под завязку, Спаситель наверняка клюнет на эту удочку. А для этого нам нужно наполнить его тем, что считается самым питательным и труднодобываемым. Мукой. Если ему удастся поджечь этот амбар, а нам — не удастся потушить… — Деймос скрестил руки на груди и тяжело вздохнул. — Элион, мы просим у тебя разрешения рискнуть всей мукой, что у нас осталась.       Хлеб был самой калорийной едой в Метамире, пусть и не в том виде, к которому привыкла Элион. Из муки и зерна всегда можно было испечь лепешки или сварить кашу. Стоит этим запасам сгореть, весь Меридиан погрузится в тот ужас, что пеленой безумия лег на деревню близ Мглистого озера.       — Я запрещаю! — твердо ответила принцесса. — Я не дам вам пожертвовать остатками нашей пищи ради поимки одного поджигателя.       — Элион, ты не понимаешь…       — Я хорошо запомнила тот подвал, Деймос. В столице такого не будет.       — Другого случая может не представиться. Нужно ловить этого гаденыша сейчас, иначе…       — Вот ты этим и займешься. Бери сколько нужно солдат и ловите его. Но не убивайте. Хочу поговорить с ним.       — Не уверен, что мужики захотят оставить его в живых.       — Я не сомневаюсь в твоей харизме, братец. — Элион перевела взгляд с Деймоса на знатную галготку. — Госпожа Авбея, вас я попрошу организовать охрану всех складов и всех амбаров. Исполнители остаются на ваше усмотрение. Можете попытаться с Деймосом договориться.       — Да, Ваше Величество!       — Рейтор, вам следует выяснить о Спасителе все, что получится. Будь он хоть трижды мятежником, ему нужно где-то спать, что-то есть и самому проводить разведку. Ваша задача противодействовать этому.       — Будет исполнено, принцесса!       — Остальных прошу во всем поддерживать моего брата. Деймос, тебе твои обязанности понятны?       Принц ухмыльнулся и поклонился столь официально, что этому удивились все дворяне.       — Конечно, Ваше Величество.       — На этом совет завершен!       Элион поднялась со стула. Ее примеру последовали все остальные. Дойдя до двери, принцесса сделала меридианский реверанс и покинула Зал Слова, оставив советников перешептываться между собой.       Седрик проводил ее до спальни и предложил принести что-нибудь перекусить. Роль официантки смело взяла на себя Миранда, ожидавшая Элион у дверей ее покоев. Самого же Седрика принцесса попросила зайти к ней.       — У меня поджилки дрожат, — призналась Эля.       — В первый раз всегда страшно, — улыбнулся горгона. — Но Деймосу понравилось. Обычно он бесится, когда Фобос отказывает ему в каких-то планах, но сегодня…       — Мне показалось, он злился.       — Я на его недовольную рожу пятнадцать лет смотрел. Поверь, в такие моменты он выглядит как рожающий цверг. А сегодня улыбался и даже поклонился.       — Как-то неискренне это все было. Я боюсь, он меня ослушается.       — Не посмеет. Именно Деймос настоял на том, чтобы Фобос уступил тебе место на этот вечер. Таким образом они оба хотели легитимизировать тебя в глазах знати.       — Я думала, они хотят, чтобы я научилась управлять…       — За день ты ничему не научишься.       — Тогда зачем все это? Я не понимаю.       — Чтобы дворяне и рыцари приняли тебя. Нарушив твой приказ, Деймос сломает то, что сам пытается построить. Ты — будущая королева, и если заранее не выстроить иерархию отношений — все прошлые тринадцать лет не будут иметь смысла.       Элион кивнула. Она постеснялась признаться Седрику в своем страхе. Принцесса боялась как маленькая девочка, оказавшаяся среди волков. Что, впрочем, было недалеко от истины.       — Скажи, я была не слишком строга?       Седрик заулыбался. Он подошел к юной принцессе и погладил ее по волосам.       — Ты была прекрасна.       Не сдержавшись, Элион сделала шаг вперед и обняла друга. Рядом с ним она чувствовала себя лучше, даже когда вокруг сгущались тучи. Словно подтверждая ее правоту, защебетала прилетевшая на подоконник птичка.       Так они и пробыли втроем, пока за окном не начался проливной дождь.       Когда ночью зазвенели колокола, а Элион легла спать, она еще не знала, что Спаситель вновь явится под покровом тьмы.       Явится, и станет пылающим вестником будущего, под чьим пеплом задохнется мир, столь долго пытавшийся дышать.