Глава 1-3

Глава 1. Выбор молчаливого Дозиметр на груди конвоира мерзко и часто пищал. Этот звук въедался в мозг Артемия, вытесняя из головы последние мысли о прошлой, «чистой» жизни. Свобода пахла дешевой хлоркой судебного коридора и мокрой резиной новых защитных костюмов, сваленных в углу. Артему было шестнадцать. И его жизнь никогда не была похожа на красивую открытку. Серая, унылая, как затяжной осенний дождь. Единственным ярким пятном в ней была его компания — Макс, Дима и Никита. Пацаны, с которыми они делили один пустырь на двоих. В тот вечер в парке Никита загорелся безумной идеей. — Слышь, пацаны, — шептал он, активно жестикулируя, — один налет. Быстро заскочим, заберем кассу и разбежимся. Будем жить как короли! Все загорелись. Артемий молчал. Внутри него кричал здравый смысл: *«Вас же повяжут, придурки! В лучшем случае — колония, в худшем — детдом!»* Но он не произнес ни слова. Он всегда был молчаливым. Слишком привык держать всё в себе. И бросить их тоже не мог. Через день они ворвались в отделение банка. На лицах — дешевые пластиковые маски, в руках — игрушечные пистолеты, купленные на карманные деньги. Дима кричал на бледную кассиршу, требуя код от сейфа. Артемий просто стоял у входа, прислонившись спиной к холодной стене. Он наблюдал за этим фарсом со стороны, чувствуя, как внутри нарастает липкий холод. Охранник у двери успел нажать тревожную кнопку под столом. Через десять минут улица перед банком запестрела сине-красными огнями. Спецназ, сирены, скорые, громкоговоритель, требующий сложить оружие. Пацаны запаниковали. Никита задрожал, Макс матерился сквозь зубы. — Выходим, типа сдаемся, — скомандовал Дима. — Нас не расстреляют, мы же мелкие. Но на улице всё пошло к чертям. Артемий помнил этот момент как в тумане — у него просто отключились все эмоции от шока. Едва они переступили порог, Макс дернулся. Каким-то безумным, звериным движением он вырвал автомат АК-74 из рук зазевавшегося спецназовца. Раздался первый оглушительный выстрел. Потом — хаос. Пацаны кинулись врассыпную, пытаясь отстреливаться. Спецназ открыл ответный огонь. Артемий просто стоял посреди этого ада, не шевелясь. Пули свистели над ухом, выбивая бетонную крошку из стен банка, а он смотрел на брызги крови на асфальте и не чувствовал ничего. В тот день внутри него что-то сломалось раз и навсегда. Через пять минут всё было кончено. Их, избитых и перепуганных, везли в КПЗ. А потом был суд. Судья — уставший мужчина в черной мантии — долго смотрел на четверых подростков. Наконец он закрыл папку с делом и посмотрел им прямо в глаза. — Государству невыгодно кормить вас в колонии строгого режима десять лет, — глухо произнес он. — Поэтому вам предлагается сделка. Экспериментальная программа Минюста. Вы подписываете контракт и отправляетесь в закрытую зону Чернобыльской АЭС. Будете работать на ликвидации радиационных завалов. Выжить там — ваша личная забота. Через пять лет — полная амнистия и чистые документы. Или — тюрьма. Выбирайте. Максим, Дима и Никита переглянулись. Тюрьма казалась им понятной и безопасной по сравнению с невидимой смертью, о которой рассказывали по телеку. — Я в тюрьму, — быстро сказал Никита. Дима и Макс согласно кивнули. Судья перевел взгляд на самого тихого из них. — А ты, Артемий? Артем поднял голову. В его глазах отражался холодный свет люминесцентных ламп. Он представил десять лет в вонючей камере, под надзором конвоиров, среди зэков... И понял, что лучше сдохнуть свободным под радиоактивным дождем, чем гнить за решеткой. — Я согласен, — впервые за всё время громко и четко произнес Артем. — Пишите Чернобыль Глава 2. Приезд в Чернобыль Сухие чернила на бланке контракта едва успели высохнуть, когда железные пальцы конвоиров сжали плечи Артемия. Щелчок наручников у самого уха прозвучал как выстрел. Его грубо вывели из зала суда, не дав даже попрощаться с бывшими друзьями, которые теперь отправлялись по этапу в обычную серую зону. В автозаке пахло бензином и страхом. Артем смотрел в грязное окно на удаляющиеся улицы родного города. В кармане его робы лежала копия договора. Перед тем как поставить подпись, он внимательно вчитался в мелкий шрифт: > *«В соответствии со Специальным Федеральным Законом № 16.9 (Часть 2, "О добровольной ликвидации радиационных угроз особо опасными категориями граждан"): осужденный обязуется выполнять работы в особо опасных зонах ЧАЭС сроком на 5 календарных лет. В случае выживания осужденному гарантируется полная амнистия, снятие судимости и выплата единовременного государственного пособия в размере 2 500 000 рублей»*. Два с половиной миллиона. И свобода. Цена за это была простой — твоя собственная жизнь. На вокзале Артема пересадили в специальный, наглухо закрытый вагон. Вокруг сидели такие же парни со всей страны — кто-то тихо молился, кто-то тупо смотрел в пол, понимая, что выбрал самый дорогой и самый смертоносный путь в своей жизни. Поезд ехал несколько часов, монотонно стуча колесами по путям, уходящим на север. И вот — глухой удар буферов. Приехали. Двери вагона с грохотом распахнулись. Внутрь ворвался холодный, неестественно чистый воздух. — Выходи строиться, смертники! — заорал конвойный в тяжелом бронежилете и респираторе. — Получить снаряжение! Каждому в руки швыряли тяжелый, пахнущий тальком и сырой резиной комплект хим. защиты и серый противогаз с угольным фильтром. Натянув резиновую маску на лицо, Артем сделал первый тяжелый вдох. Воздух внутри противогаза был сухим и отдавал химией. Он вышел на перрон заброшенной станции. Вокруг простирался Чернобыль. Артемий замер, глядя на разбитые пятиэтажки, сквозь крыши которых проросли молодые березы. Его покойная мама когда-то жила здесь. Она успела уехать из города буквально за пару лет до той страшной ночи 1986 года. В детстве она часто рассказывала маленькому Артему, каким зеленым, живым и уютным был этот город. Теперь Артем стоял посреди этих руин в зэковской робе и противогазе. Это было странное, горькое возвращение домой. Он сделал буквально пару шагов по потрескавшемуся асфальту, как вдруг прибор на его поясе — индивидуальный дозиметр — мерзко и часто затрещал, предупреждая о невидимой опасности. Всем раздали ржавые совковые лопаты и тяжелые свинцовые контейнеры. Работа началась. Прошел год. Затем еще полгода. Полтора года Артем гнул спину в этом радиоактивном аду. Каждый день он засыпал с одной мыслью — проснется ли он завтра, или его легкие окончательно сдадутся под натиском радиации? Вокруг люди ломались, сходили с ума, гибли от лучевой болезни, но Артем жил. Более того, в лагере ликвидаторов его начали уважать. Среди матерых, сильных и жестоких парней Артем получил странный, но почетный позывной — «Добряк». В месте, где каждый думал только о своей шкуре, Артемий после своей изнурительной двенадцатичасовой смены молча шел помогать тем, кто не справлялся с нормой. Он не искал выгоды. Просто не мог смотреть, как другие погибают. И, что самое удивительное для этого жестокого места, зэки ценили это. Почти никто не пытался сесть Добряку на шею или использовать его доброту — в лагере быстро поняли, что этого молчаливого парня лучше уважать, чем злить. Но впереди оставалось еще три с половиной года. И Зона только начинала проверять Добряка на прочность... Глава 3. Первая встреча Утро в лагере ликвидаторов всегда начиналось одинаково — с сырого тумана, кашля соседей по бараку и тяжелого запаха немытых тел. Артемий только успел натянуть сапоги, даже не прикоснувшись к своей верной лопате, как дверь в барак с грохотом распахнулась. На пороге стоял боец в тяжелом черно-красном бронежилете. Нашивку группировки «Долг» на его плече знал каждый зэк. Долговцы считали себя хозяевами этих мест, и спорить с ними было себе дороже. Окинув взглядом комнату, боец остановил взгляд на Артеме. — Эй, Добряк, шаг вперед, — глухо скомандовал он из-под глухого шлема. Артем молча поднялся. — Есть дело, — долгунец подошел ближе, понизив голос. — Надо спуститься в один коллектор под Агропромом. Там наши ребята скинули сумку с хабаром, когда от мутантов отбивались. Принесешь её мне — хорошо заплачу. Для тебя — плевое дело, ты же у нас везучий. Артем колебался. Идти под землю, где радиация скапливается тонами — так себе перспектива. Но долг перед «Долгом» мог облегчить ему жизнь в лагере. Он уже хотел кивнуть, как вдруг боец достал из кобуры потертый пистолет Макарова и протянул его парню. — Держи. Так, на всякий случай. Вид тяжелого холодного металла в руке заставил сердце Артема пропустить удар. Внутри все кричало: *«Откажись! Зачем тебе ствол на "безопасном" задании?!»* Но его молчаливая, добрая душа снова взяла верх. Он просто тихо спрятал пистолет под куртку химзащиты и кивнул. До нужного люка Артем шел около часа. Когда он спустился по ржавым скобам вниз, в нос сразу ударил ужасный, тошнотворный запах. Это была смесь сырости, ржавчины и гниющей плоти. Запах был настолько сильным и едким, что пробивал даже сквозь плотные угольные фильтры противогаза. Артем включил фонарь. Луч выхватил из темноты покрытые слизью стены трубы. Он медленно пошел вперед, стараясь не наступать в мутные лужи. Минут через десять где-то в глубине коридоров раздался утробный, ни на что не похожий рык. Артем замер, сжав рукоять пистолета. «Показалось, — успокоил он себя, тяжело дыша в маску. — От этой вони уже крыша едет». Впереди показалась ржавая лестница, ведущая в вентиляционную шахту. Поднявшись наверх, Артем действительно увидел брошенный брезентовый рюкзак. Хабар был на месте. Но стоило его пальцам коснуться лямки, как мир вокруг сошел с ума. В ушах резко, до тошноты зазвенело. Звук был такой силы, будто прямо в черепной коробке взорвали петарду. Артем упал на колени, выронив фонарь, и изо всех сил прижал руки к голове, пытаясь заглушить этот адский писк. Перед глазами все поплыло, окрашиваясь в грязно-желтые тона. Превозмогая дикую боль, он заставил себя открыть глаза и посмотреть вглубь коридора. В полутьме стояло оно. Существо в грязных лохмотьях, с огромной, раздутой головой и абсолютно безумными, человеческими глазами. Оно смотрело прямо на Артема, и с каждым его взглядом мозг парня плавился от невидимого излучения. *Контроллер.* Адреналин ударил в кровь. Каким-то чудом Артем схватил сумку, рванул с места и побежал со всех ног назад, к выходу. Звон в ушах мешал ориентироваться, ноги скользили по мокрому бетону. Через минуту безумного бега Артем с ужасом понял — он свернул не туда. Впереди был глухой тупик. Шаги существа позади становились все отчетливее. Отступать было некуда. Артем выхватил из кармана тяжелый ПМ. Руки дрожали, но образ покойной мамы и дикое желание жить выпрямили его спину. Он вскинул ствол и нажал на спусковой крючок. *Бах! Бах! Бах!* Громкие выстрелы заметались по бетонному мешку коллектора, оглушая еще сильнее. Артем стрелял в упор, целясь в эту огромную, уродливую голову. Он жал на спуск снова и снова, пока затвор пистолета не встал на задержку. Существо издало хриплый, булькающий звук и тяжело рухнуло на грязный пол. Воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только шипением аномалий где-то вдали. Артем сполз по стене, тяжело и хрипло дыша сквозь клапан противогаза. Сердце колотилось как сумасшедшее. Он выжил. Снова. ...В лагерь он вернулся уже под вечер. Лицо его было бледным, а глаза — пустыми. Артем твердо решил для себя: никому и никогда он не расскажет о том, что произошло под землей. Зона не любит болтунов. Он молча подошел к долговцу, стоявшему у штаба, и протянул ему тяжелую сумку. Тот удивленно хмыкнул, проверил содержимое и небрежно бросил Артему несколько мятых купюр — всего полторы тысячи рублей. Копейки за встречу со смертью лицом к лицу. Артем молча зажал деньги в кулаке, развернулся и ушел в свой барак. Ему нужно было побыть в темноте.... ##продолжение следует... ##