14 Глава Советчик

После прибытия охраны торгового центра и Кацураги события развивались довольно быстро. Продавца оттащили, предположительно, чтобы обработать нанесённые им раны. Тем временем прибыл ещё один охранник, чтобы сопроводить меня, Сакуру и Аои с места происшествия. Когда нас выводили из торгового центра, на удивление никого не было. Позже мне сказали, что после первого сообщения об инциденте торговый центр был очищен от всех находившихся внутри студентов. Скорость, с которой это было сделано, до сих пор меня поражает. Сакура за всё это время не произнесла ни слова, лишь крепко держалась за Аои, которая, к её чести, ни разу не переставала утешать свою испуганную подругу. Нас проводили в здание школы, а точнее, в коридор, где находился зал заседаний студенческого совета. Затем нам сказали сесть на стулья, которые для нас расставили, и нас по очереди позовут в зал заседаний. Нас всех, включая меня, допрашивали о произошедшем, чтобы выяснить, что случилось на самом деле. В комнате студенческого совета находилось несколько человек. Президент студенческого совета Хорикита Манабу, а также несколько высокопоставленных должностных лиц школы. Директор школы присутствовал вместе с председателем Сакаянаги, а также сотрудниками столичной полиции. Наконец, Кацураги был единственным другим членом студенческого совета. Вероятно, потому что он прибыл на место происшествия как раз в момент его окончания. После допроса нас троих Аои и Сакуру лично проводили в их комнаты, а мне пришлось ещё немного подождать в коридоре. А почему мне пришлось остаться? Предполагаю, это связано с ранами, которые я нанёс клерку. Вероятно, это потребовало дополнительной бумажной работы, и я не удивлюсь, если меня как-нибудь накажут. Я просто закрыл глаза и слушал тиканье настенных часов. Сначала я от скуки начал считать секунды, но после тысячи секунд перестал считать и просто держал глаза закрытыми. К тому моменту, когда открылась дверь в комнату студенческого совета, я уже почти заснул. Я быстро открыл глаза, пытаясь сделать вид, что с нетерпением жду, когда кто-нибудь скажет мне, что я свободен, но расслабился, увидев, что появился всего лишь Кацураги. — Ты можешь идти, Киётака-кун, — сказал Кацураги. — Правда? Я хотя бы ожидал какого-то наказания. — Это обсуждалось некоторое время. Но все три ваших показания были практически идентичны. Поскольку подозреваемый спровоцировал драку, это было расценено как самооборона. — Понятно, это хорошо. Извините, что чуть не устроил беспорядки в классе. — Думаю, это было наименьшей из твоих проблем, Киётака-кун. Ты защитил свою одноклассницу, а это, на мой взгляд, гораздо важнее. На лице Кацураги сияла тёплая улыбка, почти как у отца, наблюдающего за хорошим поступком своего ребёнка. В каком-то смысле, я думаю, этот взгляд был вполне объясним: как староста класса, он, вероятно, чувствовал ответственность за своих одноклассников. Поэтому видеть, как кто-то из них делает что-то подобное, доставляло ему радость. Я встал и уже собирался уйти, наконец отправившись домой после этого странного дня. Но, похоже, это были лишь мои несбыточные мечты. — Киётака-кун, ты не против, если мы ещё немного поговорим? — Кацураги начал следовать за мной, идя позади, пока мы перемещались по зданию школы. — Конечно, о чём вы хотите поговорить? Это о результатах наших прошедших на днях промежуточных экзаменов? — Не совсем. Ты не против, если мы пойдём ко мне в общежитие поговорить? — Я остановился и повернулся к Кацураги. На его лице было серьёзное выражение, даже более серьёзное, чем обычно. — Это так важно? — спросил я. — Хотелось бы так думать. Мы можем подождать, если ты занят, но раз уж ты здесь, я решил, что стоит попробовать. Честно говоря, мне сейчас совсем не хотелось с ним разговаривать. Раз уж он так серьёзно к этому относится, думаю, он попросит меня присоединиться к нему в битве с Сакаянаги. Я бы предпочёл остаться в стороне хотя бы до конца лета, но, наверное, лучше покончить с этим раз и навсегда. Может, если я сейчас ему откажу, то смогу выиграть немного времени. — Хорошо, показывай дорогу. Кацураги кивнул, и мы направились к его комнате в общежитии, которая, как оказалось, находилась на седьмом этаже в самом конце корпуса. Когда мы вошли, комната оказалась гораздо более обычной, чем я себе представлял. Я имею в виду, что ожидал увидеть либо совершенно пустую комнату, либо, возможно, идеально подходящую для учёбы. Но его комната была совершенно обычной. На подоконнике стояло несколько комнатных растений, повсюду были разбросаны фотографии его семьи, а на столе валялись учебные материалы, что и следовало ожидать от умного студента. — Хочешь кофе или чая, Киётака-кун? — спросил Кацураги, направляясь на кухню. — Я выпью чаю. В последнее время я пристрастился к кофе, пытаюсь что-то изменить. — В таком случае я могу порекомендовать несколько хороших брендов, хотя, возможно, кто-то вроде Тамии-сан подошёл бы лучше. — Она много пьёт чая? — За исключением нескольких одноклассников, я даже не общался с большинством из них. Тамия была одной из таких людей, и я знал её только потому, что она поддерживала Кацураги. — По крайней мере, во время наших занятий у неё всегда был с собой чай. И каждый раз это была другая марка. Но они были хорошие. Чай, который я сейчас завариваю, — это тот, который она брала с собой раньше. Кацураги улыбнулся, вспоминая свои занятия. Во время одного из них я заметил, что, несмотря на понимание важности этих занятий для его кандидатуры на пост лидера класса А, он всё равно использовал их по максимуму, как будто просто занимался с друзьями. Через несколько минут Кацураги вышел из кухни и поставил две чашки чая на стол посреди комнаты. Я сел на его стул за письменным столом, а он сел напротив меня на кровать и посмотрел мне прямо в глаза. — Киётака-кун, можем ли мы подробнее обсудить инцидент, произошедший сегодня? На этот раз Кацураги застал меня врасплох. Я совершенно ожидал, что он заговорит о ситуации с лидером класса А, но вместо этого мы вернулись к этому. — О чём именно вы хотите поговорить? Я же всё рассказал во время своих показаний, не так ли? Глаза Кацураги сузились, когда он посмотрел на меня, осматривая моё тело с ног до головы, словно искал что-то конкретное. Неужели он подумал, что у меня есть оружие? — Я хотел поговорить о травмах клерка. И ты, и Сакура-сан из класса D сказали, что ударили его ровно три раза. Один раз в бок, один раз в лицо и один раз в бок головы. Это правда, верно? — Это было бы верно. Кацураги вздохнул, вытаскивая из кармана листок бумаги. Я не мог разглядеть, что на нём написано, но на обороте был логотип медицинского учреждения школы. — У него сломано ребро от удара в бок. Кости носа были сломаны в нескольких местах, и он получил сильное сотрясение мозга, когда его доставили в медицинский центр на территории кампуса. Ах, вот почему. Кацураги не сомневался, что я напал на него. Подозрительным для него показался ущерб, нанесённый всего тремя ударами школьника. Значит, он осматривал моё тело, а точнее — мышцы. Признаюсь, когда продавец бросился к Сакуре, мне пришлось действовать быстро и не терять времени, чтобы успеть к ней раньше него, поэтому я сломал ему ребро. Вспоминая, я не думаю, что ударил его достаточно сильно, чтобы сломать нос, но сотрясение мозга кажется вполне вероятным, если он ударился головой о бетон определённым образом. Я мог бы солгать и сказать, что это были последовательные удары в бок и лицо. Это всё равно было бы не идеально, но объяснить было бы проще, чем сломать ему несколько костей за считанные секунды. Но после официальных показаний перед руководством школы и полицией попытка солгать сейчас только создала бы проблемы. — Я и раньше занимался боевыми искусствами. Наверное, мне просто повезло. Или не повезло, в зависимости от того, как на это посмотреть. Кацураги посмотрел на меня скептически, явно не поверив моему объяснению. Не то чтобы я его винил — я бы тоже не поверил. — Киётака-кун, если не хочешь, можешь не объясняться. Но мне нужен прямой ответ. Ты нанёс эти раны всего тремя ударами? Да или нет? Кацураги сегодня полон сюрпризов, не правда ли? Он понял, что я что-то скрываю, но вместо того, чтобы выпытывать ответ, хотел узнать лишь самые элементарные вещи. Интересно, не пытается ли он склонить меня на свою сторону, вместо того чтобы оставаться нейтральным? — Я нанёс. Сказать это — не конец света. Если бы кто-нибудь вроде Тоцуки узнал, это могло бы создать больше проблем, но я знаю, что Кацураги никому об этом не расскажет просто так. Он слишком уважает других людей, он слишком добр. — Я понимаю. Это было всё, что сказал Кацураги, потому что после этого мы сидели молча, изредка потягивая чай перед собой. Эта тишина не была чем-то новым между нами. Во время наших встреч с Ичиносе и Кандзаки бывали моменты, когда никто из нас ничего не говорил, но это была комфортная тишина. Это была тишина людей, играющих важную роль в своих классах, которые могли просто сидеть и ничего не делать. Расслабляться в компании друзей. Но эта тишина была другой — она была жуткой и слегка неловкой. Это была тишина не потому, что Кацураги закончил говорить, а потому, что он не смог задать тот вопрос, который хотел задать дальше. — Если у тебя есть ещё какие-нибудь вопросы, сейчас самое время, Кохэй, — сказал я ему, наконец нарушив молчание. Кацураги глубоко вздохнул, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — Киётака-кун, зачем ты пришёл в эту школу? Я понимаю, почему тебя не особо волнуют привилегии класса А. Здесь полно таких же учеников, как ты, которым всё равно, в каком классе они учатся. Он на мгновение замолчал, собирая мысли, словно подбирая нужные слова. — Но твоя настойчивость в стремлении к спокойной школьной жизни кажется странной. Желание жить тихой жизнью — это нормально, но ты, похоже, делаешь всё возможное, чтобы его обеспечить. Почему? Меня не удивляет, что Кацураги наконец-то начал что-то подозревать. Он внимательно следит за большинством наших одноклассников, и если бы за мной тоже внимательно наблюдали, заметили бы несоответствия. Я неоднократно ясно давал понять, что не хочу участвовать в разгорающихся межфракционных конфликтах. Морисита из нашего класса также сохранила нейтралитет, но я был непреклонен в том, что мне всё это безразлично. Кацураги, очевидно, это заметил. Но, несмотря на это, я только что завязал отношения со студенткой из класса D, хотя в этом не было никакой необходимости. Я мог бы попытаться убедить Кацураги, что Сакура — моя подруга, и поэтому я ей помог, но во время дачи показаний в студенческом совете мне пришлось подробно рассказать о своих отношениях с Сакурой и Аои, так что он уже знает, что мы едва знакомы. Так почему же я должен помогать девушке, с которой познакомился вчера? Зачем так сильно стараться из-за странного предчувствия, основанного на незначительных несоответствиях в электронном письме из магазина фототехники? Всё просто — потому что Аои попросила меня пойти с ней проведать Сакуру. По моему мнению, чтобы жить обычной студенческой жизнью, выполнить просьбу старшекурсницы было проще, чем получить негативный взгляд с их стороны, что могло бы создать проблемы в будущем. Если бы стало известно, что Аои пыталась уговорить меня пойти с ней, а я отказался, даже зная об опасности, в которой оказалась Сакура, меня бы назвали бессердечным. И моя школьная жизнь стала бы совсем не нормальной. Меня бы избегали одноклассники и все остальные. Если бы я знал, что Аои заставит меня пойти с ней, когда я предупредил её о ситуации с Сакурой, всё бы сложилось иначе. Я бы, наверное, просто сказал Аои пойти в магазин одновременно с Сакурой. А что, если бы по какой-то причине Аои прибыла позже, и в этом случае продавец заполучил бы Сакуру… — Я просто хочу жить спокойной жизнью. Не думаю, что это слишком много, правда? — просто ответил я, давая понять, что не хочу углубляться в эту тему. — Значит, если ты пришёл сюда только ради этого, то тот факт, что ты не можешь покинуть кампус и никто другой не может туда попасть, влияет на твою спокойную жизнь, верно? Должен признаться, на этом этапе Кацураги меня немного впечатлил. То, как быстро он смог собрать воедино только что данные ему детали, превзошло все мои ожидания. В конце концов, он оказался довольно умным. — Что-то вроде того. Вскоре после того, как я ответил ему в последний раз, я сделал последний глоток чая и встал, показывая, что готов уйти, если он будет говорить только об этом. Я не возражал против того, чтобы рассказать ему столько информации, если это избавит его от подозрений, но дальше этого я не пойду. — Аянокоджи-кун, у меня есть предложение. Опять моя фамилия? Это была его попытка дать понять, что он серьёзно собирается спросить? — Я слушаю, Кацураги. Он поднялся на ноги и слегка поклонился мне. — Аянокоджи Киётака, помоги мне занять место старосты класса? Хотя я не сомневаюсь в способностях Сакаянаги-сан, её подход оставит у меня неприятный осадок. Она ясно дала понять, что готова на многое ради победы. И я не хочу видеть, чем она пожертвует ради этого. — Кажется, я уже говорил вам… — Я не прошу тебя прилагать огромные усилия. Однако ты наблюдателен. Сегодняшний инцидент, когда ты сразу же спросил старшекурсников, есть ли в торговом центре какие-либо «слепые зоны», показывает, что ты умён. — К чему вы клоните? — Аянокоджи-кун, я прошу тебя лишь о том, чтобы ты был моим советником, так сказать. Всё, о чём я буду тебя просить, — это высказывать своё мнение о планах и стратегиях, которые я разрабатываю. Ничего больше. Таким образом, ты сможешь вести спокойную жизнь, участвуя в жизни класса лишь в той мере, чтобы не чувствовать себя обязанным ему. Это… была неплохая идея. На самом деле, совсем наоборот. Если бы я оставался нейтральным, я бы в конце концов начал привлекать внимание класса, как и Морисита, — как один из двух учеников, которые не участвовали. Думаю, Санаде и Ямамуре было бы всё равно, и я бы остался с ними друзьями. Но в худшем случае остальные ученики могли бы начать меня избегать. Так что, если бы меня заставили участвовать в этой борьбе за лидерскую позицию, это был бы мой лучший вариант. Приложить минимум усилий, но получить максимальный результат. Хотя это происходит гораздо раньше, чем я ожидал, думаю, пока меня это устраивает. — Хорошо, я согласен. Если у вас есть какие-либо планы или стратегии для нашего класса, я хотя бы посмотрю на них. Только не ждите слишком многого. Кацураги поднял голову и с улыбкой протянул руку. Я крепко пожал её, положив начало нашему сотрудничеству. — Мне очень приятно работать с вами, Киётака-кун. — Снова к именам, я вижу? — Думаю, Хонами-сан не понравится, если я снова назову тебя Аянокоджи-куном. — Это правда. Я посмотрел на настенные часы и увидел, что уже прошло шесть вечера. К этому моменту я уже изрядно проголодался. Кацураги, должно быть, это заметил, потому что он проследил за моим взглядом до часов и после этого направился на кухню. — Хочешь остаться на ужин, Киётака-кун? Это немного, но я планировал разогреть остатки с прошлого вечера. Хватит на нас двоих. Воспринимай это как ужин в честь нашего сотрудничества. — Что у нас на ужин? Я не привередливый человек, но это не значит, что у меня нет предпочтений. Если бы он готовил что-то, чего мне, честно говоря, не хотелось бы есть, он мог бы оставить еду себе. Это сэкономило бы ему несколько баллов в будущем. — Ничего особенного. Просто остатки китайской еды, которую я купил вчера вечером в магазине в торговом центре. — Я могу с этим смириться. Кацураги быстро разогрел оставшуюся еду, и вскоре мы оба уже ели. Хотя мы с Ичиносе и Кандзаки много раз проводили время вместе, это был первый раз, когда мы оказались наедине в непринуждённой обстановке. — Я немного удивлён. Я ожидал, что такой прилежный человек, как вы, будет готовить себе еду каждый день. Да, я ожидал, что Кацураги будет готовить чаще. Если бы это было только в этот раз, это не было бы проблемой. Большинство людей время от времени едят вне дома, когда не хотят готовить. Но я заметил, что в мусорном ведре Кацураги лежали остатки нескольких коробок с едой на вынос. — Веришь или нет, но никто не идеален, Киётака-кун. Как бы мне ни было стыдно это признать, мои кулинарные способности оставляют желать лучшего. Моя сестра готовит намного лучше меня. Честно говоря, я бы заплатил много баллов, чтобы мне это как-нибудь прислали. Подождите секунду… — У тебя есть сестра? Это была новость. Мы и раньше говорили о семье с командой HKR, но Кацураги ни разу не упоминал о сестре. — У меня есть сестра-близнец, хотите верьте, хотите нет. С тех пор как она научилась готовить, она была одержима этим, постоянно готовила еду для меня и наших родителей. Я не ожидал, что буду так сильно скучать по её готовке. На лице Кацураги была улыбка, которую я никогда раньше не видел. Смесь грусти и радости одновременно. Он скучал по своей сестре и, как следствие, по её стряпне, но он также гордился ею, и, должно быть, ему было приятно поговорить о ней с кем-то, хотя и немного неловко, поскольку он, похоже, не решался признать, что не умеет готовить. — Это та девушка на фотографии вон там? Я указал на фотографию, которая стояла у Кацураги на полке. На ней он был изображён в школьной форме ANHS возле квартиры, рядом с ним стояла девушка чуть ниже его ростом, улыбающаяся так же широко, как и он. Это было приятное зрелище по сравнению с его обычными серьёзными выражениями лица. — Эта фотография была сделана в день моего отъезда в кампус. Я нервничал, как, наверное, и большинство людей. Но мои волнения улеглись, когда я познакомился с одним студентом, который впоследствии стал моим первым другом в этом учебном заведении. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он имел в виду, но было ясно, что он говорил обо мне. Действительно, Кацураги был первым, с кем я заговорил, когда пришёл в школу. Мы провели некоторое время вместе в первый день, и это значило для него больше, чем я думал изначально. — Первый друг, да? Рад, что смог помочь. Мы с Кацураги продолжали непринуждённо болтать за едой, пока наконец не пришло время мне уходить. К этому моменту я определённо задержался слишком долго, и мне подали столько чая, что хватило бы на троих. По крайней мере, он был хорошим хозяином. — И ещё кое-что, прежде чем ты уйдёшь, Киётака-кун. Кацураги подошёл к своей кровати, на которую бросил свой школьный пиджак, и достал что-то из правого кармана. — Охранник подобрал это в торговом центре после инцидента с Сакурой. Они проверили содержимое в частном порядке и просто сказали мне вернуть это Сакуре Айри, но я забыл. Ты знаешь её лучше меня, поэтому я подумал, что ты мог бы передать это ей. Он показал мне ладонь и протянул карту памяти, которая в ней находилась. — Вероятно, это с камеры, которая была у неё с собой. Обязательно отдам ей в понедельник, — сказал я, засовывая её в карман. — Буду признателен, спасибо. После последнего прощания я покинул общежитие Кацураги и спустился обратно на четвёртый этаж, наконец вернувшись домой после очень долгого дня. Хотя SD-карта, которую мне дал Кацураги, напомнила мне кое-что. А именно, имя, которым клерк несколько раз назвал Сакуру по какой-то причине, как будто он знал её лично. — Сидзуку-тян, кажется? — пробормотал я себе под нос. Продавец сказал ей, что он её «преданный фанат» и что «именно благодаря ему она популярна». Но если подумать, что это значило? Быть фанатом школьницы кажется довольно странным, если только Сакура не сделала что-то, что привлекло бы к ней внимание. Из любопытства я достал телефон и решил поискать «Сидзуку-тян» в поисковой системе, установленной на телефоне. Как и ожидалось, это не дало никаких конкретных результатов. Название «Сидзуку-тян» оказалось слишком расплывчатым, чтобы интернет смог точно показать мне то, что я искал, ведь я сам этого не знал. Если продавец знал о Сакуре, которая в данном случае работает под псевдонимом «Сидзуку-тян», то логично предположить, что она так или иначе присутствует в интернете. Возможно, сейчас самое время попробовать социальные сети, о которых я слышал от Хашимото. В ANHS действуют очень строгие правила в отношении социальных сетей и онлайн-коммуникации, но есть одна конкретная социальная сеть, которой вам всё же разрешено пользоваться. Всё, что нужно сделать, — это подать запрос в школу на создание учётной записи в ней, и если вас примут, вам предоставят доступ к аккаунту, к которому школа сможет обратиться при необходимости. Конечно, они никогда не используют его, за исключением экстренных случаев, поскольку в противном случае это было бы нарушением конфиденциальности учащихся. Потратив около тридцати минут на создание и регистрацию аккаунта в социальных сетях, я сначала попытался поискать Сакуру Айри. Как и ожидалось, ничего не нашёл. Но когда я поискал «Сидзуку-тян», то нашёл то, что искал. Профиль жизнерадостной девушки с голубыми глазами, розовыми волосами и объективно приятной фигурой. Если бы вы показали мне этот профиль вместе с фотографией Сакуры на публике, я бы поверил, что это разные люди. Когда я проверил, сколько у неё подписчиков, я был весьма удивлён. Семьсот сорок подписчиков в социальной сети, доступной в основном только студентам и взрослым, находящимся на территории кампуса, — это немалое достижение. Скорее, впечатляющее. Большинство её подписчиков — взрослые, и лишь несколько студентов следят за ней. Я не уверен, стоит ли мне беспокоиться по этому поводу или нет. Всё же оставалась небольшая вероятность, что я ошибаюсь, и всё это просто совпадение. Насколько я знал, Сакура просто была похожа на эту Сидзуку-тян, и продавец принял её за эту весёлую девушку. Но, думаю, мне не пришлось долго искать подтверждение. Я включил компьютер в своей комнате и с помощью купленного для удобства адаптера открыл содержимое SD-карты. Сразу же я убедился, что Сакура и Сидзуку-тян — это один и тот же человек. Фотографии на карте были похожи на те, что она выкладывала в свои социальные сети. Однако все фотографии на этой SD-карте были теми, которых не было в её профиле, то есть она их ещё не опубликовала. Так что сомнений не оставалось. Удовлетворив своё любопытство, я собирался вынуть SD-карту и закончить на сегодня, но тут открыл одну фотографию. — Это Судо из её класса? На фотографии Сакура в коридоре делала довольно обычное селфи по сравнению с некоторыми другими своими снимками. Но фон был гораздо интереснее. На заднем плане дрались четверо парней, а точнее, Судо из класса D с какими-то парнями, которых я раньше не видел. Похоже, неприятности преследуют тебя повсюду, не так ли, Сакура?