Часть 3

Мир сузился до тактильных ощущений: жар его кожи, шероховатость диванной обивки под спиной, тяжесть его тела и сводящий с ума ритм, который он задавал. Ира вцепилась в его плечи, царапая кожу, и выгнулась дугой, когда его губы спустились ниже, оставляя на разгорячённой коже влажную, обжигающую дорожку. Она больше не была полковником, а он — подполковником. Чины, звания и субординация сгорели в этом первобытном огне. Стас приподнялся на локтях, глядя на неё затуманенным, почти безумным взглядом. Он видел, как бешено бьётся жилка у неё на шее, как приоткрыты её губы в немом крике. Это зрелище пьянило сильнее любого алкоголя. — Ира... — его голос был сорванным шёпотом. — Ты меня с ума сводишь. Давно. Он поймал её запястья и, не встретив сопротивления, завёл ей руки за голову, прижимая к дивану. В этом жесте не было агрессии, лишь отчаянная потребность контролировать то ураганное чувство, что разрывало его изнутри. Он наклонился и поймал её стон своим ртом, углубляя поцелуй. Её тело отзывалось на каждое его движение с такой готовностью, что это сводило с ума окончательно. Он чувствовал её дрожь, слышал, как сбивается её дыхание, превращаясь в сплошной, непрерывный всхлип. Она была как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. — Стас... пожалуйста... — её голос сорвался на хриплый шёпот, и это «пожалуйста» стало последней каплей. Он отпустил её запястья, давая рукам свободу. Её пальцы тут же впились ему в спину, оставляя красные полосы, притягивая его ещё ближе, хотя ближе было уже невозможно. Он подался вперёд мощно и резко. На мгновение время остановилось. Её ногти до боли впились в его кожу, а из груди вырвался глухой, животный стон, который он заглушил поцелуем. Мир взорвался ослепительной вспышкой. Это было не просто физическое освобождение — это был обвал, землетрясение, срыв всех барьеров. Он двигался в ней мощными, резкими толчками, уткнувшись лицом ей в шею, и чувствовал, как она содрогается под ним, сжимая его в себе с такой силой, что темнело в глазах. Их хриплое дыхание смешалось в один звук. Волна за волной накатывало острое, почти болезненное удовольствие, пока наконец не накрыло обоих с головой, оставив после себя звенящую пустоту и абсолютную тишину. Он рухнул рядом с ней на диван, притягивая её к себе. Оба пытались отдышаться. Сердце Стаса колотилось где-то в горле. Он провёл ладонью по её влажной спине. Ира повернула голову и посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц. В её взгляде не было ни привычной насмешки, ни холода. Только сытое, глубокое удовлетворение. Она медленно провела пальцем по его груди. — Ну что, подполковник... протокол всё-таки нарушен? Он усмехнулся, всё ещё тяжело дыша. — К чёрту протоколы. Я только что совершил должностное преступление... и готов пойти под трибунал ещё раз. Ира тихо рассмеялась и поудобнее устроилась у него на плече. Впервые за долгое время тишина в квартире не давила, а казалась уютной и правильной.