Подсчет.

Снова осматривая белую комнату, Салли чувствует себя как дома. Почти что уже дома. Давно его мучают эти кошмары и давно он просыпался в, по ощущениям, невероятно холодном и тихом месте. Он уже знает, что это сон, но достанется ли от этого сна что-то полезное? Будет ли на этот раз это что-то наводкой или просто ерундой, как показ излишне ярких бессмысленных мультиков, смешанных с тех кассет, что они смотрели у Ларри? Выдыхая и идя вперед, не зная, куда, но зная, что нужно именно в ту сторону, юноша остановился от пронзительного воя коург, заставляющий мигать все около него и пронзительно резать уши. Сал прижимает руки к ушам и щурит глаза, стараясь выдержать волну почти что звуковой атаки. Голова шла ходом. Казалось, что все вокруг начинает быть как железные, тяжелые тиски, сдавливающие кости. Помехи начались сильнее и перед глазами все засверкало. Цифры. -16- -25- -15- -10- -19- -28- -16- -15- -10- -18- -33- -5- -16- -14- Глубокий вдох и выдох режет грудную клетку, как впервые научился дышать. Салли вскакивает с кровати, просыпаясь снова в холодном поту, нервно вдыхая воздух и оглядываясь. Будильник трещал почти над ухом, и Сал скорее потянулся вырубить его, для этого пару раз стукнув по поверхности. Прикусывая губу и осматривая свою комнату, тот слезает с кровати на ноги, потягиваясь. Все те же плакаты, отклеившийся кусок обоев в углу комнаты, пускающие в окна лучи света. Да, все же Салли Фишер уже привык к кошмарам ночью. Он уже привык к этому состоянию и был отходчив, к его счастью. Подходя к тумбочке и быстро хватая свои протезы, Сал лишь на секунду завис. Любимая белая маска с куском его старой, что уже потемнела в цвете. Сейчас все эти неровности ощущались как не в реальности. Вздыхая, Сал потащил ватные ноги скорее из комнаты. На кухне уже скворчала сковородка, отец готовил завтрак, значит. Выдыхая со спокойствием, парень быстро пошел в ванную, чтобы вставить глазной протез и чтобы умыться от этих кошмаров холодной водой. –доброе, доброе, Сал! Как спалось?–Генри улыбнулся, поставив рядом с сыном тарелку с глазуньей, после идя заваривать себе кофе, пританцовывая, явно находясь в радостном настроении, косясь на снег за окном. –снова кошмары...спасибо...–Салли принялся за еду, пока к нему на колени запрыгнул Гизмо, усаживаясь там, мотая хвостом, и мурча. Салли естественно коту улыбнулся и скорее принялся за то, что бы чесать любимое животное за ухом, пока жевал.–сегодня не холодно? –нет, ни капли, не зима а сказка.–старший Фишер хмыкает и смотрит в окно, где только заканчивалась бушевавшая недавно метель. Сал ел хлопья задумчиво, смотря в сторону отца и осматривая его фигуру. Генри был задумчив и будто грустнн и в чем-то печален. Неизвестно, что именно делало его печальным. Его взгляд в пустоту и даль или же его поза. Немного сжатые плечи, поникшая голова вниз и слишком тяжелые вздохи. Сала отрывают вопросом. –пойдешь гулять со своими друзьями?–Генри осмотрел на календарь и на число, отрывая одну бумажку и сминая ту, после переводя немного уставший от работы взгляд на сына. –да, было бы неплохо...–Салли, потрепав Гизмо и осторожно сгоняя кота на пол, быстро поднялся, уже подходя и протягивая отцу тарелку. –какой молодец, но все же не надо запихивать в себя еду...–потрепав сына по голове, Генри забрал тарелку, ставя в раковину и после весело, даже задорно улыбаясь, видно подбадривающе для своего сына.–ну все, иди, гуляй. Но к обеду чтоб был, и на ужин не опаздывать, понял? –понял. Пока, пап...–забирая свой протез со стола, Сал поспешил скорее на выход, как всегда шаркая ногами и по пути застегивая свое "лицо", выбегая из своей квартиры, гремя ключами в кармане. Дожидаясь лифт, Салли задумался над своим сном. Цифры, в этот раз цифры. Это как обрывки того сна, что был тогда, во время колбасного инцидента. Салли знал, что это не имеет отношение, но это явно что-то значит. Вспоминая о колбасе впринципе стало не по себе, сдерживая рвотные позывы, что накрыли. Фу. Отвратительно. Писк на нужном подвальном этаже. Лизы нет, возможно работает на этажах выше, но Сала волновала лишь дверь своего бро. Ларри никогда ее не запирал и Салли без проблем мог пробраться в квартиру. –хе-ей? Привет, Ларри?–осторожно выглядывая, Сал неуверенно выгнул бровь. Но встретил его далеко не силуэт его друга. –ох, дорогой, Ларри тут нет.–заявила Лиза, что мыла полы посреди комнаты, чуть кружась как в танце. Она плыла по комнате плавно. Сал уже запомнил, что она обожала убираться под классику. Но, конечно, замечая парня сразу остановилась, приветливо ему улыбаясь. –ох, Лиза!...–перепугавшись, Сал вздрогнул плечами, не ожидав увидеть чужую мать в квартире. Заходя полностью внутрь чужого пространства, так же неловко оглядываясь, Сал не заметил признаков завтракающего бро.–привет...а, а где Ларри? –Ларри? В домик уходил, я помню.–улыбнулась женщина довольно ласково, что облокотилась на ручку швабры.–он убежал встретиться с Тоддом. Скорее всего, они все еще там вместе. Так что беги, дорогой, пока есть вероятность, что они не сбежали. –я понял...в домике на дереве, с утра пораньше...спасибо, Лиза!...–задумавшись над тем, зачем друг ушел в домик, Сал махнул рукой и поспешил из чужой квартиры. В голове было лишь раздумье о том, в чем причина чужого нахождения в домике на дереве. Ларри и Тодд забирались туда вместе только по одному случаю: что-то случилось, чего Сал еще видно не знал. Чтож, это был повод узнать. На улице не было ветра, но было довольно снежно. Сал щурился, пока пробирался сквозь сугробы к дощечкам, что были спущены. Снизу посмотреть, что было в домике, было нельзя, однако Сал понимал, что стоит ему забраться наверх и его самого уже заметили. Неудивительно, что стоило его голубой макушке показаться в проходе, как его за руку втянули в домик, не давая и опомниться, как стиснули в крепких объятиях. –Са-алли-Кромсали, чееел! Наконец-то ты проснулся, мы не хотели тя будить, но оч хотели, чтоб ты пришел!–хихикая, Ларри своим низким голосом кажется убил последнее сонное настроение, почти стальной хваткой держась за своего друга.–а мы тут тип кое че нашли! –ох, Ларри, ты меня задушишь...и что вы тут "кое че" нашли?–вздыхая, Сал только принял свою участь, постукивая своего друга по спине, что тоже очень рад видеть и его, и сосредоточенного Тодда, который оторвался лишь махнуть рукой и снова уткнулся в карту. –смотри, чел, мы короче обнаружили то, что в чае Эддисона чето я-явно неладное. Как Тодд сказал, чето...чет тип...как там...как там было, чел?–Ларри щелкает пальцами в задумчивости, но все равно поворачивается на тяжело вздохнувшего Тодда. –идентифицированны неопознанный объект... –точно! Во так и сказал!–снова улыбается во все зубы Ларри и уставляется обратно на их рыжего бро. Салли вздыхает. Он обожает своего лучшего друга лишь за то, что он всегда остаётся на оптимизме и никогда не унывает и не вешает НОС. Сал подлезает ближе и уставляется на то, что Тодд делал. А Тодд изучающе, под микроскопом, смотрел за тонко размазанным слоем чая на специальном стеклышке. Он, видно, настраивал объектив и фокусировку. –так вот, о чем я. Короче, Сал, прикиииинь, я думаю, может нам всем на концерт смотаться?–улыбается во все зубы Ларри, устраиваясь пока поближе к своему бро и по привычке положив голову на его плечо.–прикинь, как круто! –а денег ты откуда столько возьмешь?–Сал вздыхает, щелкая своего приятеля по носу и только вглядывается в изучающий взгляд Тодда, прямо на крупицы на стекле. –ниче, бро, чет придумаем! Ну, чел, классно я придумал?–довольно хихикает Ларри и после тянется ближе к Тодду уже, будучи нетерпеливым и неусидчивым.–ну че там, че там, че тааам? Кудряш, не томи! –чтож, определенно могу сказать, что чай имеет какие-то несвойственные добавки. Сейчас мы проведем легкий анализ...–кивает Тодд и тянется к своему чемоданчику. Набор юного химика. Родители баловали его, как никого другого в их компании. Ларри и Салли устроились в круг возле своего друга. С детским любопытством они смотрят за тем, как их кудрявый друг мешает стеклянной палочкой реактиви в минзурке и после добавляет туда одну брошенную чаинку. Цвет не меняется. Тодд складывает брови домиком, как обычно делает, когда не понимает, что что за странная реакция происходит, но в следующую секунду вдруг происходит громки БА-БАХ. Ларри прикрывает Сала руками и отворачивается прочь от разлетевшихся осколков. Они жмурят глаза. –...Сал, бро, скажи мне, мы живы?–тихо шепчет Ларри, не в силах сейчас открыть глаза и просто прижимаясь ближе к Фишеру. –...вроде живы. Я не знаю. Но сердце у меня сейчас, кажется, остановилось...–в ответ шепчет Сал, хватаясь за свои голубые хвостики и жмясь к длинноносому.–давай насчет три откроем глаза вместе? –да, бро, давай...итак, раз... –два... –три!–вскрикнули оба одновременно и резко распахнули глаза, уставляясь в сторону Тодда. К счастью, их ученый был жив, однако его очки съехали в бок и явно немного были запачканы реактивами. Глаза были расширены в удивлении и искреннем недопонимании, какого же черта произошло, а волосы стояли дыбом еще сильнее, чем было до этого. И, если честно, спустя секунду молчания, Ларри буквально взорвался со смеху от вида своего друга. Сал лишь хлопал глазами, мечась взглядом между смеющимся Ларри и недовольно фыркающим Тоддом, что снял очки, чтобы их протереть. –смешно тебе? Ну смейся, смейся, пока твой нос на эксперименты не пущу... –пхаха! Да ладно тебе, чел! Боже, Тодд, ты теперь тип как будто черть! Сал под эти возгласы друзей только закатил глаза, осматривая оставшийся чай. Он всегда вызывал подозрения. Как и впринципе всегда вызывали много вопросов их апартаменты. Через окно домика их было отлично видно. Вот они, апартаменты, с пошарпанной стеной. Вот едва выглядывающие горшки растений на распахнутых настежь окнах, хотя и была зима. Едва державшийся слой снега на крыше. Да, зима была чересчур теплой. Вон, внизу остаются следы...а это...Трэвис? –Сал, чел, ты в норме?–недоуменно хлопает глазами Ларри и следит взглядом за своим бро, что поднялся с пола и подошел к окну ближе. Он следил за тем, как Трэвис угрюмо и, подозрительно оглядываясь, шел по дороге. Он нес в руках что-то, что Сал разглядеть не мог, как не прищуривал глаза. Шапка на блондинистых растрепанных волосах была набекрень, взгляд такой же отчужденно злой и нелюдимый, а поза выдавала то, что ценность в его руках была ощутимой. А может, перевешивала его, даже с его ростом. –...там Трэвис. Он куда-то идет и что-то несет.–задумчиво отметил Салли после своих рассуждений, осматривая еще парня в окне и поворачиваясь к друзьям. –а че еще от этого чепушилы ждать? Он всегда странный тип.–хмыкает Джонсон и протирает под носом рукавом.–не парься, чел...хотя, прям подозриительно? –даже не думай. Я не полез в этот холод черт знает куда за кем-то...–Тодд недовольно смеряет взглядом Ларри, но тот поднимает руки вверх. –не стоит. Я сам спущусь...пойду и поздороваюсь...–вздыхает Фишер, решая, что не хочет тревожить друзей своей паранойей. Как и сном и предчувствием, будто он обязан сегодня увидеть Трэвиса.–я ненадолго, честно. А вы тут посидите... –бро-о, чел, это же Трэээвис, ты уверен, что хочешь с ним видеться?–щурит глаза Ларри, но видя настрой Сала лишь пожимает плечами, что не смеет его останавливать.–без б, только вернись живым, оки-доки? –договорились... Сал не знает, почему его тянет вниз. Не знает, почему тянет ступить на снег и под его легким и тонким слоем хруста направиться следом за Флепсом младшим. Сал чувствовал, как в его душе нарастало нечто, что он не мог описать даже тревогой. Это было чувство, будто энергетически притягивающим его дальше. Может, в его душе просто поселилось что-то? Сал уже думал об этом. Быть может, красноглазый демон, пугавший Ларри, на самом деле оставил в нем крупицу, из-за которой он видел кошмары. Особенно сегодняшний. Сал настолько привык к ним, что уже даже не рассказывает друзьям о них и не пытается сопоставить, выяснить, понять, что именно пытается донести ему бессмыслица, сказанная в них. Сал поднимает голову. Главное из-за мыслей не упустить Трэвиса из вида. Он идет позади него, стараясь быть тихой и незаметной тенью. У него выходит, Трэвис занят едва заметным по его шевелению губ бубнежом гораздо больше, чем тем, чтобы детально и изучающе смотреть за спину. Салу, если честно, было даже жаль его. Все в городе знали о нраве Кеннета Фелпса и, честности ради, заставить ребенка в холодное время против воли идти в потрепанной старой куртке куда-то было в духе этого титанического нрава человека. Просто Сал недоумевал, зачем именно Кеннет мог в эту зиму позвать Трэвиса с собой. Трэвис сворачивает. Сал тормозит. Это очень странно, ведь сворачивает Трэвис куда-то в сторону деревьев. Салли решает спрятаться за их кучкой и дождаться. Выжидает, грея руки своим лыханием под протезом. Ждет. Трэвис выходит с уже новой вещью, куда-то дев старую. Сал следит за неким свертком в чужих руках и тем, как Трэвис шагает дальше. Фишер выжидает немного и после решает заглянуть в ту местность, куда Трэвис, кажется, дел другую вещь. Может кинул и он ее заметит? Если бы. Подзамерший пруд. И ничего. Из-за теплоты зимы ледяная корка треснула и пошла по воде пластами, а значит утопить в этом пруду что-то было просто. Салли оглядывается вокруг, не находя ничего примечательного. Ни одного опознавательного знака, ни одной метки, ни одного намека. Обычная картина в зимнее время. Ясно, Трэвис, видно, утопил что-то здесь. Тогда не стоит терять времени и идти за ним дальше. Сал едва не потерял его из вида. Но увеличение расстояния даже было отчасти на руку. Так Трэвис наверняка не заметил его, а заметив бы и не подумал о преследовании. Но Сал ума приложить не мог, что именно Трэвис утопил в пруду. Мало ли, что он скрывал. Но дело точно было странным, это Сал подтвердил себе в голове. Трэвис бы не шел по указанию отца топить неизвестное что-то и после заниматься еще одним неизвестным чем-то. Трэвис шел в школу. Сал понял это по знакомым тропинкам, когда они вышли на знакомую улицу города. Нокфелл был полон затишья и отдыхом после Рождества. Еще висели гирлянды и украшения, но уже было то чувство, когда праздник закончился и следующие будут не скоро. Еще были отголоски того шумного веселья, пьянок и влюбленных в фейерверки глаз, да и каникулы еще не были окончены, но все равно в такой полноценной тиши Сал чувствовал себя неуютно, даже сжав плечи. А главный вопрос, зачем Трэвис идет в школу. Он, сгорбившись, огибает ветки дерева и спешит на задний двор. Салу приходится подождать, пока Фелпс, подозрительно оглядывающийся, уйдет из поля зрения и только после красться следом. Значит идет не через главный вход. Картина в голове вообще не складывалась в цельную и Сал недоумевал, что происходит. Только крался ниже окон, чтобы не было вероятности, чтобы...чтобы что? Кто ходил в школу во время каникул? Хотя Сала удивило другое. Трэвиса на заднем дворе не было. А значит задний вход в школу был открыт, соответственно, Трэвис действительно пошел в школу. Там были внеурочные занятия? Трэвис к чему-то готовил школу по общественной инициативе от отца? Сал бы поверил во все это, не будь этот факт врознь с тем, что он видел. Трэвис нес что-то, что уже утопил. Он нес что-то, что утопил и забрал что-то еще. Это не могло быть чисто школьным делом. Или Сал уже не понимал нынешней системы образования, все могло быть. Он рискует. Едва отодвигает дверь и заглядывает. Пусто. Сал вздыхает с облегчением и заходит в пустое здание школы. Да, обычно здесь он слышит постоянный шум, гам, разговоры, шутки про протез, испытывает каждую чужую попытку дернуть за хвостики. Но его это уже не волновало. Практически не было того, что его бы здесь волновало по-новому, как в других школах...практически. То, что происходит сейчас, и есть выбивающийся случай! Плитка идеально чистая. Значит Трэвис, скорее всего, специально снял обувь. Сал встал в тупике, осматриваясь и ища зацепку. Куда идти в огромном и пустом здании школы? Он решает повторить чужое действие и снимает ботинки. Но чтобы не было чего-то из форс мажора, выставляет те на улицу за дверь. Если бы Трэвис выбежал и заметил их он бы, по крайней мере услышал бы. Шагая дальше по коридору, Салли высматривал каждый пустой кабинет за углом, чтобы не попасться раньше времени на глаза. Почему вообще он этим занимается? За тем же, зачем и мистикой. Из любопытства. Из колотящего его чувства, что все неспроста, что все имеет смысл и значение, причем немалое, для его жизни. Сал сглатывает чуть нервно и опускает взгляд на руки. Те опять трясутся, а тревога охватила тело. Ноги будто стали более ватными. Он тряхнул головой и на цыпочках поспешил пойти дальше. Нет, нет нельзя сейчас отступать, уходить и прочее. Сал идет мимо кабинета математики. Что-то обрывается в нем, невольно вспоминая мысли о колбасе. Они накатывают на него неприятной волной тошноты и он сгибается пополам. Дышит неровно и шумно, пытаясь подавить в себе начинающийся звук трезвона в ушах. Тише. Спокойно. Это давно прошло, этого больше нет, это ушло, ушло, ушло напрочь, прочь из жизни, все верно. Сал вздыхает. Выпрямляется. Настрой чуть упал, но он упертый и не уступает никогда. Идет дальше. Но атмосфера изменилась. Сал чувствует, как волосы встают дыбом на загривке. Он водит глазами туда-сюда, но нет ничего, что поменялось бы. Это их обычная школа. Обычные классы, шкафчики учащихся. Вон вход в столовую, вход в туалеты. Нет только...жизни. Сал вздрагивает плечами и резко оборачивается. Никого. Ничего. Непонятно, что он хотел увидеть или услышать и поворачивается обратно, судорожно выдыхая. Все в порядке. Он себя накручивает. Просто тревожится, просто паникует зря и по этой причине не может дышать спокойно. Только сперто, как будто на ребра кто-то давил изнутри. Он вздыхает и расстегивает куртку. Вроде становится полегче. –все хорошо, Сал Фишер, все всегда хорошо. Ты просто придумываешь себе то, чего нет, как и всегда. Все в порядке...–успокаивающе шепчет сам себе Салли и закрывает глаза. Вдох. Нужно умыться. Он заворачивает к туалету для мальчиков. Его рука неистово дрожит и он замирает, смотря на нее, стоило поднести к ручке. Что-то не так. Что-то, что он не понимает. Придумал себе мысли, придумал то, чего нет. Он просто сумасшедший, наверное. Почему он не может быть как все. Почему он не может быть как остальные, почему он, почему он, почему, почему, почему. Он открывает дверь в мужской туалет. Там тихо. Спокойно. Выдыхает и опять бранит себя и свое сумасшествие, не более. Идет до умывальника и снимает протез. Его лицо изуродовано, но, кажется, ничего не сравнится с израненной душой. Каждый его шрам, стянутость кожи или ее отсутствие намекают ему на все. Что Он–Другой. Что он не такой. И это его доводит. Да, именно это каждый день и заставляет его чувствовать себя как сейчас. Холодная вода бьет по рукам и он вздыхает под ее струей, умываясь. Поднимает голову и взгляд. И видит с собой рядом Это. ЭТО было черным. Было с темными глазами, впавшими глазницами. Оно смотрело в душу ему в зеркале. От него летали темные частицы. Оно висело в воздухе. Оно было с открытой пастью, где виднелась только чернота. Сал зависает. Он не знает, что делать. Сердце будто замирает. Он медленно поворачивает голову. Ему не показалось. Голова гудит и разрывается. Перед глазами плывет. Он пытается отступить, делает шаг назад, еще один. Это нечто будто разрастается по пространству. Из него лезут и лезут черные, похожие на червей, нити, которые свисают вниз. Оно склоняет голову с хрустом ломающейся шеи. Своими пустыми глазницами смотрит в сторону Фишера. Сал отступает назад и подскальзывается, будучи на плитке носками. Но его это не так беспокоит. Он отползает и вжимается в стену, сквозь непроизвольно слезящиеся глаза смотря на приближающееся нечто. Сердце стучит бешено, заглушает все звуки и в голову будто бьют молотком. Он не может дышать, пытаясь сделать хоть вдох. Оно приближалось. Оно рябило в глазах, будто раздваивалось, сверкало чем-то цветным. Оплетало все пространство собой и склонялось все ниже. Сал в отчаяньи пытается издать хоть звук, но тело не слушается. Он жмется к плитке в полу и смотрит с нескрываемым, диким, животным ужасом на то, что перед ним. Не может даже пискнуть, как это нечто склоняется. Останавливается в сантиметре. Шепчет почти прямо в его губы что-то за непонятный гул и буквально чуть не ест его пустыми глазами. Он едва может расслышать гудящий, заполняющий его будто лопающийся череп гул слов. Не слов. Цифр. -20- -6- -2- -33- -17- -20- -5- -21- -17- -18- -6- -8- -5- -1- - -19- -14- -6- -18- -20- -28- -19- -14- -6- -18- -20- -28- -19- -14- -6- -18- -20- -28- Сал не выдерживает нагрузки и его поглощает тьма. В ней он плывет по тревожному течению. Он не чувствует ничего, кроме нарастающего звона в ушах. Он не знает, где он. Абсолютно беспомощный. Просто кусок пространства. Он чувствует, как его оплетает вся часть бескрайней тьмы, будто нечто сдавливающее, вакуумное. Он не слышит. Не видит. Хотя он зрит. Он чувствует, как его что-то душит. Чувствует дикий, мертвецкий холод. А потом воду. Он захлёбывается в ней, не видя ее. Еще, еще, и еще... –придурок! Очнись, дебил, полный идиот! Ты какого черта тут делаешь?!–яростно отбивая ему щеки, Трэвис с злостью и недовольством уставляется на Сала, которого тряс за плечи и специально забрызгивал водой. Сал едва открывает глаза. Он ещё вздрагивает от того, что яркий свет бьет в них. Он...живой? Да, живой. Это Трэвис. Его злое лицо с фингалом, его недовольный взгляд и то, как он еще раз брызгает из пульверизатора в чужое лицо водой. –Трэвис...Трэви, это ты...–слабо выдает Сал и вдруг вцепляется в него. Он вцепляется в его руки и жмется ближе, чаще дыша. Он не верит. Не верит, что жив, что это правда. –фу, блин, убери от меня руки! Ты че, ты педик что ли обниматься?–Трэвис возмущённо пихает Сала от себя, но его хватка слишком сильная.–ты че вообще тут забыл? –прости, прости, прости меня...я шел за тобой, ты шел сюда, я не знаю...я не знаю, почему. Пожалуйста, я так рад тебя видеть, Трэвис...–Сал нес свою нелепицу сбивчиво и отрывисто, со всхлипывающими звуками. Трэвис цыкнул. Понял, что с этим бесполезно разговаривать и сейчас он нес бред сумасшедшего. Подхватывает Фишера под руки и поднимается, чтобы его поставить на ватные ноги. –ну следил ты, и че? Че ты хотел увидеть?–фыркает Фелпс и прижимает нехотя этот трясущийся комок к себе, осматривая его как прокаженного. –ты просто...шел, на пруд зашел, в школу теперь...ты что-то нес, я не думал...я не знал...я так рад, что ты тут, Трэвис, прости, прости, пожалуйста... –че ты несешь? Я на пруд ходил, чтобы в пруд вкинуть пакет какой-то херни для того, чтоб рыбы жрали. А сюда я пришел, потому что отец попросил, так как директор наш решил что чето давно в школе никто не был, и надо цветы полить. Я и взял с собой удобрения для цветов.–закатывает глаза Трэвис, будто это обыденное дело и хлопает Фишера по спине.–все, чепушила, харе ныть и слюни тут разводить мне. Пойдем, надо тебя вывести отсюда, ты не в себе... –Трэвис...прости, что следил за тобой. Прости, пожалуйста...–Сал тяжело вздыхает, понимая, что идиот, опять накрутивший себе то, чего нет. Опять ведется на поводу своей психики. Опять поддался. –не ной мне тут, ниче не надо мне от тебя...идем. Главное чтоб не ревел...–закатывает глаза Фелпс и ведет Сала под руку отсюда. Фишер еще лепечет что-то невнятное, но держит чужую руку крепко. Трэвис бурчит, но не возражает, когда его пальцы сжимают и перебирают. Он ведет Сала на выход и бросает небрежные слова о том, что он сумасшедший, поехавший придурок. Сал соглашается. Трэвис лишь иногда косится назад, чтобы Сал не смотрел на невысохшую, мокрую стену. Необязательно было этому чепушиле видеть ту обработанную раствором светло-коричневого цвета часть. Прямо стеной мужского туалета. Ту, где теперь закрашены неосторожно накарябанные цифры.