Глава 2

Что происходит?...» По длинным деревянным коридорам неторопливо шли двое юношей. — Этот старший брат долгое время закрывал глаза на твоё поведение, — холодно произнёс один из них. Ван Лу не понимала ни слов, ни происходящего. О чём он говорит? — И этот просил наставников не сообщать о твоих поступках шицзуню, — продолжал он, бросив на неё взгляд. Его тёмные глаза, словно ночное небо, были полны упрёка. — Но сегодняшний случай стал последней каплей. «Да я вообще вас впервые вижу...» Хотелось возразить, но понимая, что это лишь спектакль. Она опустила глаза, плотно сжав губы, изображая раскаяние. — Это твоя первая встреча с шицзунем, — бросил он уже у самой двери. — Веди себя почтительно. Он сложил руки и слегка склонился. — Этот ученик просит учителя позволить им войти. Он остался в поклоне. Изнутри раздался спокойный голос: — Входите. Они вошли внутрь. Комната встретила их тишиной. Ван Лу шагнула внутрь следом. Шаг дался непривычно. Не тяжело — наоборот, слишком легко и неустойчиво. Она старалась повторить движения юноши. Получилось неловко, но, кажется, никто не обратил внимания. — Этот ученик приветствует шицзуня. Ответа не последовало сразу. Молчание затянулось. — Говори. Голос был спокойным. Но в нём чувствовалось что-то... давящее. — Этот ученик осмеливается доложить: младший ученик нарушил правила школы и проявил неуважение к старшим. На мгновение воцарилась тишина — такая, что Ван Лу почти ощущала её кожей. Она невольно подняла взгляд. И тут же пожалела. Взгляд наставника был острым, как лезвие. Он будто бы видел её насквозь, выискивая что-то внутри. «Да что вы от меня хотите... И чего вы обращаетесь ко мне как с мужчиной?» — Как я вижу, ученик не спешит признавать свою вину, — произнёс шицзунь. Пальцы мягко коснулись струн гуциня. Тихий звук разлился по комнате. — Ты будешь наказан. Перед всеми учениками. Внутри у Ван Лу всё оборвалось. Родители совсем обезумели. Не предупредив похитили с постели. Толком ничего не объяснили. И теперь — наказание? За что?! — Я не признаю свою вину. В тишине слова прозвучали отчётливо. Комната замерла. Юноша рядом с ней вздрогнул и тут же попытался закрыть ей рот. — Этот ученик осмеливается просить учителя смиловаться над его шиди… — быстро произнёс он, склонившись ниже. Струна снова тихо звякнула. — Не признаёшь… — голос наставника стал мягче. Но от этого только страшнее. — Значит, считаешь, что этот учитель несправедлив? Ещё один звук. Сердце Ван Лу сжалось. — Или… ты не понимаешь, где находишься. «Да конечно не понимаю!» Её пальцы невольно сжались. Родители, вы придумали слишком ужасную шутку. — В таком случае наказание поможет тебе это осознать. Его взгляд скользнул к другому ученику. — Главный ученик. Тот сразу склонился. — Этот ученик признаёт свою вину и готов принять наказание. — Оба будете наказаны. Мужчина в пурпурном одеянии лишь холодно посмотрел на него. — Двадцать ударов дисциплинарной палкой. Исполнить во внутреннем дворе. Слова прозвучали равнодушно. Будто речь шла о чём-то незначительном. Взгляд наставника снова остановился на Ван Лу. — И если после этого ты всё ещё не поймёшь своей ошибки… Лёгкий звук струны. — Тогда придётся продолжить наказание. Холод пробежал по спине. — Приступить. Дверь открылась. Внутрь вошли двое учеников. Прежде чем Ван Лу успела увернуться, её схватили за руки. — Эй! Но сопротивляться было бесполезно. Её уже вывели наружу. Во внутреннем дворе уже собирались ученики. Шёпот быстро перерос в гул. — Кто это? — Подойдём поближе… — Это же главный ученик! — За что могли наказать шисюна Шаня?! Седовласый старейшина развернул свиток и громко зачитал: — ...Главный ученик Шань и младший ученик Шэнь приговорены к двадцати ударам дисциплинарной палкой. Толпа взорвалась возмущением. — Шисюн Шань не мог совершить подобного! — Он образец благочестия и послушания! — Тишина! Голос старейшины оборвал шум. Старейшина махнул рукой. — Приступить. Двое учеников встали позади них. Тяжёлые палки поднялись в воздух. И опустились. Первый удар. Палка ударила — и на мгновение тело перестало ощущаться цельным, будто внутри что-то сместилось. — Ч-что за...?! Второй удар. По спине разошёлся жар, будто коже треснула от раскалённого металла. «Как... больно...» Ещё один удар. С губ сорвался стон. Она тут же стиснула зубы, пытаясь его заглушить. «Могли хотя бы предупредить меня...». Седьмой. Дышать стало тяжело. Воздух входил рывками, будто грудная клетка была проткнута. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Десятый. Пальцы дрожали, но она сжимала их в кулаке до боли, пока в ладонях не вспыхнула боль. Словно только это удерживало её от падения. Тринадцатый. Охрипшая от крика, Ван Лу посмотрела на ученика. Рядом Шань стоял прямо. Не издавал ни звука. Только редкие, почти незаметные вздрагивания плеч. На мгновение он сжал руки. Веки закрылись сами собой. «Это сон». Удар. Мысль не исчезла. Двадцатый. Мир на мгновение пошатнулся. Во рту появился металлический привкус. Кровь медленно стекала по подбородку. Голова гудела. Тело дрожало. Но где-то под этим всем... Поднялось что-то другое. Она подняла голову. Глаза жгло от света солнца. — Да как вы смеете... — голос сорвался, стал ниже, хриплее. — Я ничего не сделала... слышите? Толпа зашумела. — Он так и не понял? — Даже после наказания… — Какая наглость! В ушах был лёгкий звон. Каждый раз, когда её называли «он», резало слух. Она всё не могла избавиться от мысли: «Они что, слепые? Раз не замечают перед собой женщину?» Когда к ней обращались как к мужчине, в душе зародились сомнения: «Что не так с моим телом?». Она резко мотнула головой, отгоняя мысль. Она всегда была женщиной. Разве нет?... «...Мама, вы так жестоки ко мне. Заставляете сомневаться в собственном же поле..» — Я не... Горло сжалось. — Молчать! Старейшина холодно посмотрел на неё. — Твоя дерзость перешла все границы. Секунда молчания. — Этот старейшина надеялся, что наказание приведёт тебя к раскаянию. Его взгляд стал жёстче. — Но, видимо, ошибся. Он сложил руки за спиной. — По приказу главы пика ты будешь наказан переписыванием сто раз трактата о надлежащем поведении в зале наказаний. — Сто?... Ван Лу едва не рассмеялась. Или закричала. Она уже не понимала. — Увести. Её снова схватили. Она попыталась вырваться. Не получилось. — Вы не имеете права!... Руки заломили за спину. В плечах вспыхнула боль. Она вскрикнула. Слова оборвались — пришло другое. Начало приходить осознание. «Голос... Он звучит ниже. И... тело ощущается чужим». Её утащили прочь. Всё, что ей оставалось — бросать на них яростные взгляды. Шань молча проводил её взглядом. Старейшина развернулся. — Наказание завершено. В следующий миг его фигура рассыпалась в вихре листов и исчезла. Толпа снова зашумела. — Он и пятидесяти не перепишет. — Долго не продержится. — Бедный шиди... Жаль его.. — Заткнись!!! — Хватит сплетничать, — резко оборвал их Шань, сплёвывая кровь. — Лучше делом займитесь. К нему тут же подошли ученики. — Шисюн Шань, помочь тебе дойти до лекаря? Шань слабо улыбнулся — так, будто эти удары его вовсе не касались. — Буду признателен.