Шрам

«Свет. Белый свет. Потолок. Бляха, снова?» Усвоив свои ошибки, я медленно поднялся и, сидя на холодном полу, осмотрел уже новую комнату. Она была другая, более просторная. В глаза сразу бросается какая-то панель управления и одна из стен, полностью сделанная из стекла. За этой стеной возможно что-то находится, но то содержимое скрыто огромными железными жалюзи. «Хм, интересно» С некоторым усилием отлепил я свои чуть вспотевшие ягодицы от гладкого пола. «Блин, я так себе в скором времени что-нибудь отморожу. Почки там, например» - Эй, включайте там отопление хотя бы иногда, - сказал в пустоту с надеждой, что меня услышат те, кто это все устроили. Взглянув вверх, я увидел встроенный в потолок что-то на подобии люка примерно в середине комнаты. Он был круглой формы и идеально отполирован, да так, что, встав под ним, я видел свое четкое отражение, словно в зеркале. Отражение меня немного смутило. Лицо было моё, но какое-то чужое, будто я видел себя впервые. «Ема, выход что-ль?... А это что за хрень? Кнопочки, тумблеры... А посередине большой такой джойстик. Хех, зарубиться бы в плойку» Легким касанием ладони, еще не согревшейся от недавней отключки на полу, джойстик довольно легко подался влево. По-моему, он был типо главный, раз занимает важное место по середине и резко бросается в глаза. «Надо бы еще осмотреться, с такими темпами может еще чего-нибудь найду... О!» Только сейчас я заметил ту потрепанный обрывок, которым я обмотал и прикрыл ранее, в прошлом помещении, свои бедра. Он лежал совсем неподалеку от того места, где я располагался, буквально сантиметров в двадцати, скомканный, по форме напоминающий какую-то каракатицу, от своей старости имеющий даже похожий на неё цвет. Быстро, одним рывком я подбежал к нему и разочаровался, увидев только одну половинку простыни. «Эти жмоты стащили вторую тряпку! Ладно запасную, но основную, в качестве одежки, снимать-то зачем?» - Да уж, там точно либо какие-то извращенцы сидят... Либо люди, которые очень хотят, чтоб я себе яйца отморозил! «Ну, в принципе, вторые от первых не особо отличаются» В моменте ко мне со спины навеяло странное чувство... Даже не знаю как описать, вот представьте, когда ты сидишь, идешь, лежишь - не важно, находишься рядом с любимым(мой), с человеком, с которым тебе комфортно, весело, спокойно -в общем, приятно... с его стороны ваше тело чувствует некое тепло... Хех, будто вокруг этого человека появляется некая аура, так сказать, комфортности. И вы частью своего тела находитесь в ней, в этой ауре и ощущаете то тепло. Но, конечно, с меньшим вниманием по сравнению с блаженной частью остается остальное тело, оставшееся вне, ощущающее только холод, который преследует тебя постоянно, но в контрасте даже может вызвать мелкую дрожь, мурашки по коже... Так вот, я испытал именно то морозное веяние, только раз в десять сильнее, по всему телу, проигнорировавшее то ничтожно малое тепло, которое еле сумели сдержать мои обноски, почему-то преобладая где-то со спины, сзади справа. Немного оцепенев в движениях от резкого порыва, несколько подневольно повернулся на, как мне показалось, очаг этого всего. Это, вроде, где-то в углу этой комнаты... Не знаю почему, но я решил подойти поближе, то ли интерес, то ли... безрассудство... Я сначала даже не заметил, но свет, освещение, которое равномерно обволакивало всей своей яркостью все стены, пол да потолок... сгущалось что-ли, меркло, обличалось некой дымкой, тенью все больше по приближению к самому углу. Мне показалось, что чем ближе я подхожу, тем яснее проявлялись какие-то очертания, беспросветность, некая материальность у самого центра этой воронки градиента света... холод усиливался. Внутренний голос, мысли давно замолкли, оставив меня слушать все более частое сердцебиение. В метрах двух очертания стали иметь форму какого-то человека, сидящего на корточках и обнявшего колени руками. Вроде мужчина, довольно высокий, крепкого телосложения. - Э... эй, вы, - мне было вообще не до каких-либо манер. Извини, мам. Что-то во мне побудило дотронуться до него, чтоб получить хоть какую-то реакцию и прояснение ситуации, хотя я совсем не хотел этого делать. Онемевшей и трясущейся, будто отработал восьмичасовую смену сверлящего стену разнорабочего, ладонью я, все же, положив на его широкие плечи, коснулся. Холод. Этот холод, эта пронизывающее до костей, почти обездвиживающее состояние... Оно пропало... Но что-то не так. Покинув меня, эта неприязненная атмосфера вернула мне мою способность мысли. «Черт, что такое? Кто это? Что происходит?» Первое, что я заметил, почувствовал - это то, что мои ступни были мокрыми. Они стояли на чем-то мокром. Мокром и... остров. Да, остром! «Что... асфальт?» Через секунду неподалеку раздался гул мотора и затих. С другой стороны чуть позже тоже что-то промчалось, но более грузно. «Машины?» Не могу увидеть своего лица, и, наверное, это к лучшему. Ведь наверняка на нем сейчас было довольно недоумевавшее, отчасти, но совсем малой, испуганное выражение. Дорога. Видимо еще и широкополосная. Судя по количеству этих полос с двух сторон стоявшего меня, я находился посреди неё. Мы стояли. Точнее человек предо мной сидел. В мгновенье проявившаяся озадаченность также быстро утихла, заменившись на какую-то непонятную ярость что-ли. Ярость, гнев, обращенный именно на этого человека. Он единственная живая (хотя я не особо уверен в этом, уж больно неподвижен, невозмутим он) душа, которую я повстречал здесь за... черт, я даже не знаю сколько я здесь, среди белых стен провел. Может дня два, а может всего два часа. Моя рука все еще была на нем, на его плече. Не на секунду больше не медля, даже ради того, чтобы рассчитать силу хотя бы, я со всей мочи дернул его на себя, будто бы этим рывком я мог излить всё своё недовольство, с возгласом: „Эй, ты! Что это всё за хуйня?!“ От резкого движения шея мужчины, будто бы сделанная из пластилина, не выдержала боле и, на мой взгляд, обмякла, опрокинув увесистую голову назад и оголив мне его лиц... Лицо. Его не было. Удивительно гладкая, без единой неровности, вмятины и прочего кожа была на этом месте. Хотя нет, все же что-то было. Шрам. Эта полоска, имевшая форму некой дуги, бугорками и впадинками расстилалась от одного мочка уха до другого, словно вместо рота...