Маска

— Влад, какого чёрта ты творишь? Ты опять перепутал все движения. Парень виновато улыбнулся и глянул на девушку. Они уже битый час пытались отрепетировать связку для глупого флэшмоба, который их заставила выучить классный руководитель. — Извини, просто у меня никак не откладываются в голове некоторые движения. Я сегодня немного не собран. И снова ритмичная, громкая поп-музыка заиграла по кругу, и ребята пустились в пляс. В этот раз даже не перепутав движения. Они вроде простые, ритмичные, так что весь класс сможет их выполнить одновременно, а не невпопад. Сначала идет небольшой вальс, который уже отрепетирован давно, а затем все приседают, дожидаясь той самой музыки, которая играет сейчас. А-ля сюрприз для родителей и педагогов, которые будут смотреть выступление. Резкий прыжок с раскинутыми руками. Четыре шага вперед с хлопками над головой и покружиться, не забыть. Рука у уха, будто слушают последний звонок. И потом ко второму уху и обязательно через легкий присяд. Владу явно наскучило повторять почти каждый день одно и то же, поэтому он решил добавить немного разнообразия. — Раз! Взрослеем! Два! Скучаем! Три! По ком? Да хер его знает. Катя тут же подключается, имитируя снежку, и поправляя не существующую чёлку с надменностью: — Влад, ты стихи не порть, а за ногами следи. А то факап тебе обеспечен. — Дорогая, это не факап, а художественный беспорядок. Инсталляция. — Ага, инсталляция в дурдоме. Они кричали на весь зал, так как стояли далеко друг от друга. Снежка пыталась их одёрнуть, но они не слушали. Все ребята хохотали вместе с ними. В актовом стало невыносимо душно и влажно. Последнее движение — и музыка прекращает играть. В тишине раздались одиночные хлопки, и одноклассники обернулись к дверному проёму, где им аплодировала классный руководитель. — Молодцы, ребята, у вас хорошо выходит. Снежка, спасибо, что помогаешь с постановками танцев, но в следующий раз не стоит ради этого отпрашиваться с уроков. Вам ещё ЕГЭ сдавать. — Лидия Анатольевна, этот предмет никто не выбирал, да и преподаватель был не против. Влад стоял, оперевшись плечом о стену, и наблюдал за этой картиной. Курить хочется, подумал он и взглянул на часы, висевшие на зелёной стене. Осталось пять минут до звонка. А там можно и сбегать покурить. Влад вынул телефон из кармана и маякнул Кате, чтобы та тоже достала. Катя, которая сидела на лавке и подкрашивала ногти в чёрный цвет, за что ей прилетело от учительницы. — Опять ты со своим готическим, ей-богу, как на траур. — Учительница сказала это с хохотом и слегка язвительной манерой. — Ага, если только по вашему чувству юмора. Влад посмеялся и быстро напечатал: «На перемене пойдём курить, как обычно за школой, у пристройки». Яркий солнечный свет пробивался сквозь кроны деревьев и падал на пыльные протоптанные тропинки. Лёгкий ветерок и щебетание птиц приятно отзывались в ухе. — Извини, что опоздала, Лидок замучила с вопросами про поступление. Ну и отчитывала за мою язвительность. — Не парься, я сам пришёл минуты две-три назад. Катя одобрительно кивнула и достала из внутреннего кармана ветровки, которую когда-то одолжила у Влада, пачку шоколадного Честера. Достав две сигареты, она протянула одну Владу, а вторую сжала меж губ. Пару щелчков — и воздух разбавился табачным дымом, переливающимся на солнце из серого в голубоватый оттенок. Лёгкие наполнились едким дымом, и разум стал немного окутываться серебристой пеленой. — Ты моя спасительница. — Ага, потом отблагодаришь. Кстати, ты чем планируешь заняться вечером? Я просто планировала прогуляться недолго. Может, в парке посидеть, погода в последнее время радует. Парень лишь пожал плечами и сделал очередную затяжку. Влад поднял голову вверх и выдохнул табачный дым, который быстро развеял подувшим ветерком. Парнишка оглянулся, проверяя, нет ли кого-то из школьного персонала в округе. — Пока не знаю даже. Кури быстрее, а то через пару минут звонок. Не хочу потом выслушивать двадцать минут лекцию о том, какие мы бездельники и что этот год для нас самый важный, ведь на носу экзамены, которые определяют нашу дальнейшую судьбу. Будто кому-то есть дело до этой проклятой химии. Её даже никто не сдаёт. — Может, тогда прогуляем? Всё равно портфели с собой принесли. — Это превосходная идея. Докурив, Катя потушила бычок о подошву своих кед и кивнула Владу в сторону калитки. Вечер. Жаркая душная погода, которая держалась почти весь день, за исключением редких порывов свежего воздуха, сменилась лёгкой свежестью. Катя сидела в кресле у рабочего стола, закинув одну ногу на сидушку и облокотившись подбородком о колено. Передняя прядь курчавых волос иногда выскальзывала из-за уха и закрывала обзор на телефон. Кате приходилось иногда сдувать её, но, понимая, что та бесжалостно возвращается назад, она заправляла её обратно за ухо. — Кать, помой пожалуйста посуду. Сколько она ещё будет стоять в раковине? Девушка встала, потянулась и направилась в сторону кухни. — Иду, мам. Зайдя на кухню, она увидела свою матушку, сидящую за столом и потягивающую чай из жёлтой кружки. На столе стояла ещё одна, тоже полная чая, а так же тарелка с аккуратно выложенным на неё печеньем курабье. — К нам должен кто-то прийти? — Да, я позвала тётю Лену в гости, она с минуты на минуту должна прийти. Посидишь с нами? — Не, я планировала пойти погулять с Владом. Может, в следующий раз. Теперь Кате стало ясно, почему мама так подгоняла её помыть посуду. Тётя Лена была школьной подругой Катиной мамы, но вот сама Катя не особо любила её. Не потому, что она плохо относилась к ней, нет, скорее наоборот, тётя Лена была порой слишком любопытной и дружелюбной, настолько, что для Кати это казалось неестественным. Но она никогда не грубила ей и просто радовалась, что они с мамой дружат уже долгие тридцать лет. Как говорит Катина мама: «Уже столько воды утекло с тех времён». Серая кнопка, писк домофона — и вот Катя уже на улице. Свернув за угол дома, где обзор окон не достаёт, в её зубах сразу оказывается сигарета, уже подожжённая и постепенно тлеющая. Катя шла ленивым шагом по тротуару вдоль проезжей дороги, ведущей в центр города. Она планировала встретиться там с Владом, дойти до магазина за перекусом и уже с чистой совестью пойти в парк и провести там остаток вечера, обсуждая какую-нибудь ерунду или просто помолчав. — Катюха-худое брюхо, обернись. Влад подбежал сзади и похлопал Катю по плечу. Та в свою очередь обернулась и шутливо ударила кулаком Влада в плечо. — Что за тупые рифмы, тебе что, пять? Ладно, проехали. Короче, план такой… Белая лавочка с перголой*, две банки колы и пачка сухариков. Погода стала комфортной для нахождения на улице. Ребята сидели и обсуждали сегодняшнюю репетицию и, как им кажется, — Снежка берёт на себя слишком много, лишь бы выделиться на фоне остальных. И порой это слишком очевидно. То она предложит написать сценарий линейки, то выясняется, что она может поставить танец. Ребята, конечно, благодарны ей за то, что она освобождает всех остальных и в том числе классного руководителя от лишней работы. Но порой она перебарщивает. — Я не понимаю, что она сегодня на тебя так взъелась. Подумаешь, перепутал пару движений, у нас ещё месяца три точно есть, многие за неделю готовят подобное. — Ой, не начинай, Кать, я уже опустил этот момент. Порой Снежка бывает очень увлечена, что забывается. — Ну да, ты прав, всё-таки это Снежа. Владу надоело просто сидеть на лавке, поэтому он потащил Катю пройтись по парку. Они наматывали круги, напевая любимые песни, иногда даже просто бегали и ребячились. Завернув на очередную тропу, они вышли к детской площадке и мигом помчались на карусели. Влад раскручивал своеобразный аттракцион всё сильнее и сильнее, пока пейзаж в глазах не начал расплываться и мелькать лишь цветными чёрточками. Катя же хохотала и крепко держалась, чтобы не улететь с карусели и не прочесать носом резиновое покрытие, по текстуре напоминающее россыпь мелких камней. — Влад, прекрати раскручивать, мы же свалимся. — Не ссы, мы делали это уже тысячу раз. Ты главное крепче держись, и всё будет хорошо. Уже стемнело. Влад и Катя снова оказались на той же лавке в сопровождении двух сигарет в зубах. Затяжка, ещё одна, а за ней ещё. Они просто отдыхали и наслаждались вечером, вытряхнув проблемы сегодняшнего дня из головы. Наблюдая, как солнце потихоньку скрывается за крышами домов, отдавая последние золотистые лучи кронам деревьев, нежно подсвечивая их. Тенистые тропинки уже освещены фонарными столбами, поросшими густой, сочной травой. В центре газона стояло одинокое дерево и лавочка, которой окружили побеленный ствол. Крона на нём кажется гуще остальной, наверное, вследствие долгих лет роста. Подул прохладный ветер, Катя достала ветровку, а Влад так и остался в сером худи с потрёпанными шнурками у самых концов. Они сидели, прижав ноги к себе и облокотившись подбородком на колени. Воздух вечером казался чище и легче, приятнее для дыхания. Особенно после докуренной сигареты. Влад тихо зевнул, и Катя рефлекторно повторила за ним. — Вот зачем ты зевнул, мы теперь так и будем по кругу: то ты, то я. — Я не специально. Кстати, какие у нас завтра уроки? — Из самых важных — это русский, матеша и твоя любимая литра. Зачем ты вообще собрался сдавать этот предмет? — К сожалению, так надо… Для поступления. Катя кивнула, и снова воцарилась тишина. Они просидели ещё час, а когда совсем стемнело, отправились по домам. Три поворота ключом, щелчок — и Катя уже в квартире. Разувшись, она направлялась в свою комнату, но тут её окликнула мама с тётей Леной. Девушка улыбнулась женщинам и подошла к ним. — Как прогулка, дорогая? Хорошо провели время с Владом? — Да, а вы тут как с тётей Леной, не скучали? — Нет, солнышко, всё хорошо. Ты если голодная, то в холодильнике есть ужин, разогреешь себе, а я провожу Лену до дома. Катя кивнула и дала наставление, чтобы они были аккуратнее, после чего ушла в свою комнату и улеглась на кровать. Влад сидел за письменным столом, освещённый лампой и заваленный тетрадями и учебниками. Он потягивал чай и жевал бутерброд. В наушниках у него играла спокойная музыка. Уже битый час у него не получается выжать из себя идеи, что могли бы значить метафоры автора в романе, который давался в последнем сочинении в ЕГЭ. Он стучал себя по голове ручкой и пялился в свой листок. Это оказалось куда сложнее, чем он мог подумать. К тому же он не очень хорошо помнит это произведение. В конечном итоге он решил перейти к другому заданию, оставив это на потом, когда обсудит эту тему с учителем. Он глянул на часы: время показывало два часа ночи, но, несмотря на столь позднее время, он решает, что решит ещё пару заданий и только потом пойдёт спать, ведь он отдаёт себе отчёт, что потом он будет жалеть, если не сделает их. Резкий звонок будильника оторвал Влада от тетрадного листа, и он, ошеломлённый, глянул на телефон. Будильник на семь утра. — Блядь, я просидел за этим всю ночь. Влад отключил трезвонящий телефон и пошёл в душ. После этого он пришёл на кухню, где его уже ждал завтрак. Омлет и апельсиновый сок. Приборы идеально лежат рядом с тарелкой, которая, к слову, абсолютно чистая и не имеет ни единой капли. Влад тяжело вздохнул и приступил к завтраку. Закончив завтракать, он бегло собрал портфель и умчался в школу. — Никифоров, по какой причине ты опоздал на урок? Заходи и садись, не отвлекай остальных. Влад молча кивнул и сел к Кате. Та лишь приветливо улыбнулась и протянула ему свой энергетик. По его лицу явно можно было понять, что сна было явно не достаточно этой ночью. — Я уж подумала, ты решил меня кинуть, дурила. Опять всю ночь просидел за подготовкой к экзамену? — Ага, даже не заметил, как прозвенел будильник. Зато я сделал почти все задания и сегодня смогу отдохнуть. Катя недовольно вздохнула и принялась писать конспект. Монотонная речь учителя в душном кабинете давила на Влада, и его веки становились всё тяжелее, поэтому он приложился к парте, и стоило ему на секунду прикрыть глаза, как он отрубился. Катя разбудила его только под конец урока. Преподаватель даже не заметил, что один из учеников просто спит на его уроке. Они сидели под лестницей, ожидая следующего урока. — Как ты будешь сегодня репетировать? — Точно, сегодня же ещё репетиция. Снежка снова разорется, если я налажаю где-то. Придётся на большой перемене сгонять за энергосом и постараться отоспаться на физике, благо препода сегодня не будет. — Да, повезло тебе. Звенит звонок, и Снежанна поднимается из-за парты и делает объявление: — Никто не расходится, все спускаемся в актовый зал. Будем репетировать последний звонок и распределим роли заодно. Сценарий наконец закончен, надеюсь, вам всем понравится. Влад относительно успел оклематься. Катя закатила глаза и потащилась вместе со всеми в актовый зал. Громкая музыка, резкие телодвижения — и Влад снова оступился, когда перепутал движения. Снежа объявила пятиминутный перерыв. В зале стало невыносимо душно, и парень открыл окно и сел на подоконник. Глоток свежего воздуха давал вторую жизнь. Он смотрел, как другие ученики уже топают домой. Влад завидовал им по-крупному. Его внезапно одёрнула Снежка. Она стояла с недовольным лицом, вся такая нахмурившаяся и раскрасневшаяся — не то от жары, не то от злости. — Влад, можно тебя на минуту? Парень соскочил с подоконника, и они отправились за кулисы — тесный коридор, где стенкой, отделявшей от зала, служила штора бордового цвета. «Ну и ужас», — подумал про себя Влад. Кругом пахло старостью и пылью. В конце этого коридора валялись старые непригодные маты, но сейчас Владу они показались такими манящими. Он плюхнулся на них, и клубы пыли взмыли вверх. — Да-да, я знаю. Я кривоногий идиот, который не может запомнить пару движений. Ты же за этим меня позвала, да? — Да, только я планировала сказать это в более мягкой форме. Но ты уже сказал всё за меня. Наверное, тебе так понятней. Ты можешь хоть иногда быть серьёзным и подойти к этому делу не как к какой-то шутке? Так из-за тебя у нас ничего не получится. Влад посмотрел на Снежанну с непониманием. Он не понимал, почему она так серьёзно относится к какому-то танцу. Разве это важнее экзаменов, которые больше повлияют на их будущее, нежели какие-то телодвижения под энергичную музыку? Чем дальше заходила Снежка со своим монологом, тем сильнее в Владе бурлила злость. — Мне надоело это выслушивать. Давай умолкай, и мы продолжим. Но Снежанна, как заведённая игрушка, по кругу повторяла, что Влад их подводит и что с таким отношением к жизни он ничего не добьётся. «Ты ничего не добьёшься, если будешь так относиться к жизни. Всё у тебя через шутку». «Ничего» — это слово, как рыболовный крюк, впилось в голову Влада, и хрен его достанешь. — Да что ты понимаешь? Ты не знаешь, как я отношусь к жизни. И… Ой, короче, пошла на хрен. Тебе бесполезно что-то доказывать. Ты видишь только то, что у тебя перед носом. Я ливаю. Можешь потом в лс кинуть роль, которая мне достанется в сценарии. А ещё лучше — добавь шута. Думаю, по твоему описанию моего психологического портрета, я идеально подхожу. Влад вскочил и направился к выходу из актового зала. Снежанна агрессивно топала за ним и продолжала бубнить по поводу того, что Влад её не слушает. Но вот она роняет дерзкую фразу: — Ну и вали, придурок. Ты никому не нужен, Влад, осознай уже, только портишь всё. Ребята, которые только что шумели, смеялись, обсуждали свои дела, резко замолчали и ушли в сторону. Влад встал как вкопаный. Руки сжались в кулаки. Резкий оборот. Он пару минут смотрит на Снежку. Руки затряслись. Катя к тому моменту слезла с подоконника. «И когда она успела туда взгромоздиться?» — подумал Влад, когда окинул её взглядом. Парень снова кинул взгляд на Снежку. Это уже был не тот свирепый Влад. Нет, его лицо было резким, холодным. А взгляд до безобразия металлическим, узким. Напряжённая тишина висела в зале. Катя смотрит на то, как у Влада дрожат кулаки. Она узнаёт эту позу. Но не Влада. Никогда его таким раньше не видела. — А ты-то кому нужна? А? Снеж, иди ты на хрен. На Влада все вылупились. Одноклассники замерли — кто с открытым ртом, кто с неловко прикрытой усмешкой. Потому что все они прекрасно знали историю Снежки. Не ту, которую она сама рассказывала, а настоящую. Ту, о которой шептались в курилке за пристройкой и за закрытыми дверями раздевалок. Снежана росла в доме, где родители ставили галочки вместо объятий. Отцу было важно только одно: чтобы дочь не позорила фамилию перед партнёрами по бизнесу. Мать — вечно накуренная, с идеальным маникюром и пустым взглядом — появлялась только на публичных мероприятиях, где нужно было изображать счастливую семью. Им было плевать на неё по-настоящему. Им был важен только статус семьи, престиж школы, репутация в чатах дорогих приятелей. Вся эта прочая ерунда из загонов богатенькой семьи, где любовь заменили на одобрение, а внимание — на деньги. Никто никогда не говорил об этом вслух. Но сейчас, когда Влад взорвался, а Снежка стояла с мокрыми щеками и трясущимися губами, каждый вдруг вспомнил всё. И от этого тишина в актовом зале стала совсем другой — осуждающей, почти стыдливой. Катя всё смотрела на Влада, и на языке вертелись язвительные шутки, как обычно они прикалываются друг над другом. Но она останавливает себя. Что-то ломается прямо сейчас. Несмотря на огромное количество разговоров, Кате показалось, что всё, что было сказано ранее, — ненастоящее. А сейчас Влад говорит правду, искреннюю и от всей души. Некрасивую и жестокую. Но почему-то ей не становится неприятно, как всем, которые скорчили рожи от диалога. Ей кажется, что Влад, с которым она уже давно знакома, — не тот, кто сейчас стоял по центру зала и резал без ножа Снежку, которая к тому времени уже стояла вся облитая слезами и стыдливо прикрывала лицо. Она всё смотрела и, казалось, видела его душу насквозь. Что-то произошло. Все разошлись. Кто-то с облегчением, кто-то с недоумением, но никто не хотел задерживаться. Снежка, всё ещё всхлипывая, первой вылетела из зала, громко хлопнув дверью. Ребята потянулись за ней, перешёптываясь и бросая косые взгляды на Влада. Но ему уже было всё равно. Влад стоял у стены, облокотившись лбом к холодной штукатурке. Шершавая, с мелкими крошками, она приятно холодила разгорячённую кожу. Руки всё ещё дрожали. Парень смотрел на них как на чужие — пальцы слегка подрагивали, костяшки побелели от того, как сильно он сжимал кулаки. Он просто стоял и молчал. В голове было пусто, но в грути давило. Тяжело, противно, как будто проглотил комок льда. Он даже не заметил, что Катя осталась. Она стояла в дверном проёме, лениво облокотившись плечом о косяк. Одна нога чуть согнута в колене, руки скрещены на груди. Смотрела на его профиль и молчала. Не шевелилась и, казалось, даже старалась не дышать лишний раз. Только глаза — внимательные, чуть прищуренные — бегали по его напряжённой спине, по опущенной голове, по дрожащим пальцам. Она ждала. Сама не зная чего. Слова? Шутки? Истерики? Но Влад молчал. И тишина между ними стала такой плотной, что её можно было резать. А затем Катя разворачивается и уходит. Медленно, без обычной своей лёгкости. Кеды почти не шуршат по линолеуму. Она не оборачивается. Только на мгновение задерживается у выхода, будто хочет что-то сказать, но потом выдыхает и выскальзывает за дверь. Влад остаётся один. В зале, ещё хранящем запах пота и дешёвой косметики. В тишине. Такой давящей и одинокой, какой она бывает только когда все ушли, а ты ещё не успокоился. Где-то за стеной гудит вентиляция. Лампы мерцают жёлтым светом. Влад всё так же трётся лбом о стену. Когда Катя уходила, он всё-таки оглянулся — на звук шагов. И увидел, что там, у дверного проёма, был ещё человек, который делил с ним эту тишину. Силуэт в серой ветровке. Знакомая макушка. Она не ушла сразу — просто стояла на пороге, не входя, не выходя. И только потом, перехватив его взгляд, растворилась в коридоре. — Спасибо, — тихо прошептал юноша уже пустоте. И сам не понял, кому это сказал. Кате? Стене? Или себе самому. Гулко цокнула закрывшаяся дверь. Влад закрыл глаза и выдохнул. Впервые за этот вечер — ровно. *Пе́ргола (итал. pergola от лат. pergula — навес, пристройка) — в садово-парковом искусстве — навес первоначально из вьющихся растений для защиты прохода или террасы от палящего солнца. Опора перголы состоит из повторяющихся секций, соединённых между собой поперечными брусьями. Пергола может быть как отдельно стоящим сооружением, так и частью здания.