После "убийства" Кейна

Скрежет, который издал Цирк, когда Королёр выдернул «главный» провод из затылка Кейна, не был похож ни на один звук из слышанных ими раньше. Это была не музыка и не баг. Это была агония. Помни показалось, что сам воздух вокруг начал рассыпаться в мелкую, невесомую пыль. Ковёр под её ногами замерцал, превращаясь то в шахматную клетку, то в траву, то в текучую ртуть. Где-то вдалеке, в комнате Гэнгл, её плюшевый мишка заорал человеческим голосом и лопнул облаком розовых пикселей. — А-а-а! — Гэнгл отпрыгнула от места, где только что стояла её дверь. Теперь там зияла треугольная дыра, ведущая в ничто. — Держись! — Зубл, не меняя скептического выражения лица, просто схватила подругу за ленту банта и дёрнула на себя, подальше от края. Только вот маска комедии — та самая, которую Гэнгл так любила вертеть в руках — соскользнула с шеи и бесшумно улетела в бездну, даже не ударившись о невидимые стены. Рагата открыла рот, чтобы сказать что-то ободряющее, но из её горла вырвался не голос, а звук отладки: «System.Out.Of.Memory.Error». Она испуганно схватилась за шею, закашлялась, и голос вернулся, но более хриплый: — Всё будет хорошо! Это... просто технический сбой! Джекс стоял в стороне. Его фиолетовое лицо в тусклом, мигающем свете выглядело серым. Он не смеялся. Не язвил. Он просто смотрел, как трескается его комната, и думал о чём-то, что заставляло его желваки на челюсти напрягаться. — Ха... — выдохнул он наконец. — Ну и денёк. Вечно вы, блин, герои, всё ломаете. Королёр, пошатываясь, подбежал к центру группы. Ведро на его голове звякнуло, съехав набок — он поправил его дрожащей рукой. — Я... Я, кажется, убил Кейна. — Кажется?! — Зубл прищурилась так, будто пыталась просверлить в его ведре дыру лазером. — Ты вырвал ему позвоночник и настучал по черепу ведром, натуралист хренов! Что значит «кажется»? Помни отвернулась. Ей захотелось надеть на голову что угодно: то самое ведро, чужую шляпу, да хоть напольную вазу, лишь бы не видеть, как звёздный фон за окнами Цирка тухнет, словно старые лампочки в гирлянде. Она резко развернулась, и её зрачки, и без того узкие, превратились в булавочные уколы. — И что нам делать? Мы застрянем в пустоте, пока не рассеемся?! Вопрос повис в воздухе. Гэнгл тихо всхлипнула. Рагата сжала кулаки. Королёр сделал шаг к Помни. Его рука, тяжёлая и твёрдая, опустилась ей на плечо. Она вздрогнула, но не сбросила. — В случае, когда мир рушится... прямо как сейчас... — заговорил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Должна появиться аварийная дверь. Настоящий выход. Только вот... она может быть где угодно. Даже в твоём шкафу или в зале для игр. — И ты молчал до этого?! — взвилась Зубл. — У нас тут апокалипсис, а ты вспомнил про дверь только после того, как убил нашего ИИ-папочку?! — Дайте ей сказать! — Рагата встала между ними, раскинув руки. Помни глубоко вздохнула. Её голос, сначала тихий, набрал силу. Она вытянула руку вверх, и даже Джекс невольно повернул голову. — Нам нужно найти аварийную дверь. Она приведёт к настоящему выходу. В реальный мир. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только треском разлагающихся стен. Зубл подошла к Помни вплотную. Её жёлтые глаза сузились в привычную щёлочку. — Помни. Ты уверена? Вдруг Королёр себе мозги вышиб вместе с разумом? — она кинула презрительный взгляд на ведро. — Может, оно уже не фильтрует бред? У тебя есть железобетонная уверенность, что этот «выход» — не глюк умирающей программы? Помни замешкалась. Она открыла рот, закрыла. Слова путались в языке, как заевшие шестерёнки: «Я… Он… Нам… Дверь… Цирк…» Зубл вздохнула, схватила её за плечи и тряхнула. Сильно. — Очнись! Ты — Помни, чёрт возьми! Ты — та, кто помнит всё! Так вспомни, стоит ли нам это делать? Это сработало. Зрачки Помни расширились до нормального размера, в них вернулась решимость. — Да. Стоит. Этот мир уже не спасти. Кейна нет. Мы сами превратимся в баги и упадём в пустоту. Или хуже — рассеемся. — Она посмотрела Зубл прямо в глаза, и добавила тише, почти шёпотом: — Нам нужно попробовать. Держаться вместе. Это единственный шанс. Зубл молчала три долгих удара сердца. Потом кивнула один раз. — Ладно. Идём. Она развернулась на каблуках: — Слышали, дебилы? Живо на поиски. Пока Гэнгл не развалилась на ленты, а мы все не отправились в цифровое ничто. — Мы справимся! — радостно, хоть и с хрипотцой, выпалила Рагата. — Не может же здесь не быть выхода! Это же игра! В играх всегда есть выход, пусть даже секретный! Даже Гэнгл, прижимающая к груди ленту, оставшуюся без маски, слабо улыбнулась: — Да... Мы же столько головоломок Кейна прошли. Это просто... финальный босс. Только без босса. — Ага, без босса, зато с перманентной смертью, — буркнул Джекс, но шагнул к группе. Помни улыбнулась им, но улыбка сползла, когда она заметила, что Джекс... странный. Он не вставил ни одной колкости про ведро Королёра. Не съязвил про «девочек-спасательниц». Он просто стоял, глядя в одну точку на полу, где медленно таял и перезагружался его собственный кроличий хвост, то появляясь, то исчезая. — Джекс? — Помни осторожно тронула его за рукав. Он дёрнулся, как от удара током, и отдёрнул руку. — Чё? — Ты в порядке? Что-то не так? — В полном, — отрезал он. — Просто задумался. Подумаешь, мир рушится. Бывало и хуже. Помнишь приключение с падающим пианино? — он попытался усмехнуться, но смех вышел сдавленным. Помни не поверила ему ни на секунду, но спорить не стала. — Ладно... Мы идём к комнатам. Ты с нами? — она кивнула в сторону остальных, которые уже двинулись к жилому крылу. Джекс закатил глаза — на автомате, привычно — и процедил: — Пф, конечно. Куда ж я денусь. Без меня вы первый же баг проглотите, — и быстро, почти бегом, шагнул вперёд, обгоняя всех. Остальные потянулись за ним. Коридор к комнатам выглядел жутко. Люстры свисали под неестественными углами, напоминая повешенных пауков. Картины на стенах сменили сюжеты: вместо весёлых пейзажей на них теперь были чёрные прямоугольники или лица людей, смотрящих прямо на зрителей — статические, мёртвые. Джекс шёл первым, пиная носком ботинка рассыпающиеся в прах половицы. — Эй, почему мы прёмся именно к нашим комнатам? С чего ты взял, что дверь там? — Зубл даже не спрашивала, она требовала ответа. Джекс вздрогнул. Очень заметно для всех, кто на него смотрел. Он не обернулся, только мотнул головой: — Потому что там много дверей! Что тут думать? Логика, тупые вы курицы. — Агрессия — первый признак того, что ты сам не уверен, — заметил Королёр из хвоста колонны. — Заткнись, ведро! Они дошли до развилки, где висели таблички с именами. Где-то вдалеке, в комнате Рагаты, послышался её собственный голос, прокрученный задом наперёд, а потом резко оборвался. Рагата прижалась к Помни и шепнула, стараясь звучать бодро: — Как классно, что мы вернёмся обратно! Ты правда рада? Я так мечтаю о нормальной еде! Не о цифровых пикселях, а о настоящем хлебе! Или о дожде! Настоящем, мокром дожде! Помни выдавила неуверенный кивок. Рагата продолжила, разгорячаясь: — И... когда мы встретимся в реальном мире... мы же останемся друзьями? Правда? Ведь мы столько пережили! Это навсегда связывает! Королёр из-за спины добавил, чуть ли не мечтательно: — Да. Это было бы... правильно. Дружба, скреплённая общим безумием, крепче любой обычной. — Дружба? — фыркнула Зубл, не оборачиваясь. — Вы сначала в реале найдите тех, кто вас не пошлёт к чёрту за одну только внешность. — Смотрите! — голос Гэнгл прозвенел как хрусталь. — Там! В углу! В самом конце коридора, там, где по логике вещей должна была быть стена, мягко фосфоресцировала белая дверь. На ней чёрными буквами горело: «АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД. ТОЛЬКО ДЛЯ КРАЙНИХ СЛУЧАЕВ». Все замерли. Гэнгл, забыв об осторожности, потянулась к ручке, но Помни вдруг выкрикнула: — Стой! Гэнгл отдёрнула руку, как ошпаренная. — Что? Почему? — Может... — Помни сглотнула. — Может, дадим открыть Королёру? Всё-таки это он... рискнул. Он догадался про дверь. Это его заслуга. — Ох, дайте уже кто-нибудь откроет! — Зубл нервно дёрнула крылом. Королёр важно кивнул, поправил ведро, подошёл к двери и с металлическим лязгом повернул ручку. Дверь отворилась внутрь, обдав их запахами озона и... старой бумаги. — Заходите! Быстро! Дверь может деспавниться! — скомандовал Королёр, встав в проёме и держа створку ногой. Первой, ни секунды не колеблясь, внутрь шагнула Зубл. За ней, ойкнув, прошмыгнула Гэнгл. Потом Помни. Она оглянулась на Джекса, но тот стоял, уставившись на порог. — Ну! — Королёр нетерпеливо махнул рукой. — Чего встал?! Джекс не двигался. Его глаза бегали по сторонам. Внутри него что-то кричало: «Не смей туда идти. Это ловушка. Всегда ловушка». Перед глазами, как навязчивый вирус, всплыла картинка: вечернее небо, кусты во дворе, свет в окне его старой комнаты. Та самая картинка, которую он так долго пытался забыть. — Да пошло оно... — прошептал он. Королёр, теряя терпение, шагнул вперёд, схватил Джекса за плечо и буквально затолкнул его внутрь, захлопнув за собой дверь. Та сразу же исчезла, оставив после себя лишь гладкую стену. Помни не успела сделать и трёх шагов, как поняла, что остальные уже ушли вперёд. Она остановилась, обернулась и увидела, как Королёр толкает Джекса. Джекс дышал так, будто только что пробежал марафон — часто, прерывисто. Его зрачки сужены до предела. — Джекс? — Помни подошла к нему. — Что с тобой? Почему ты так долго? Он на секунду прикрыл глаза, а когда открыл — на лице снова была привычная маска наглого безразличия. — Ой, мало ли. Может, я попрощаться с цирком захотел? Там, знаешь ли, моя любимая дыра в стене от моего кулака осталась. Сентименты, ёлки-палки, — он оттолкнул её плечом и быстрым шагом устремился за группой, оставляя Помни в полной растерянности. — Странный он сегодня... — пробормотала она и побежала следом. Коридор за дверью оказался комнатой. Длинной, как ангар. Здесь не было ни одной привычной для Цирка детали: ни каруселей, ни конфетных фонтанов. Только пластиковые складные столы, расставленные вдоль стен, словно в армейской столовой. Серая плитка на полу, подвесной потолок с выключенными лампами дневного света — лишь аварийные красные лампочки мерцали на стенах. На столах — горы бумаг. Настоящих, физических. Помни коснулась одной — шершавая, пахнет пылью и чернилами. — Это... не цифра... — прошептала она. Рагата уже вцепилась в один из документов. — «Эксперимент № 684. Креативный Единовластный Йотированный Нейромодуль». Что за бред? КЕЙН? — она прочитала аббревиатуру и замерла. — Это же... его имя? — Номер шестьсот восемьдесят четыре, — тихо сказал Королёр, оглядываясь. — Шесть персонажей выжило. Восемь частей цирка прошло. Четыре... — он замолчал. — Четыре — это имя? — перебила Гэнгл. — Но чьё? Зубл ткнула пальцем в другой лист. — Тут ещё куча таблиц. «Статус связи», «Уровень когнитивного резонанса», «Склонность к рассеиванию». Это... это же наши личные дела! Помни подошла к компьютеру на дальнем столе. Экран горел синим, и на нём белым шрифтом было выведено: «ОШИБКА ЗАГРУЗКИ. ВСЕ ФАЙЛЫ УДАЛЕНЫ. СВЯЗЬ С ХОСТОМ ПОТЕРЯНА. СИСТЕМА C&A НЕ ОТВЕЧАЕТ.» — C&A... — прочитала Помни вслух. — Что это? Создатели? — Или просто мусор, — отмахнулся Джекс, но в голосе его не было уверенности. В конце комнаты возвышалась массивная чёрная дверь с кодовым замком. Рагата рванула ручку — та не поддалась. — Чёрт! — Она со злостью ударила ладонью по железу. — Тут нужен код! Кто знает код?! — Не кипятись, — Гэнгл положила руку ей на плечо. — Поищем. Должно быть где-то здесь. Через пять минут поисков Зубл зашипела: — Эй! Идиоты! Тут вся история Кейна! Он не просто ИИ. Тут написано, что его загрузили заново... сорок семь раз. Сорок семь! А в самом первом логе — «Ошибка протокола: эмпатия не инициализирована». — Значит, он не хотел быть злым... — тихо сказала Гэнгл. — Он просто не мог понять. — Не оправдывай его, — буркнул Джекс, но теперь даже его голос звучал приглушённо. Все столпились вокруг одного документа, где крупными буквами было написано: «Цель проекта: симуляция устойчивого сознания в контролируемой хаотической среде. Испытуемые — добровольцы, подписавшие контракт C&A. Условие возврата: завершение восьмого акта. Альтернатива: полная декомпиляция (рассеивание).» — Восьмой акт... — прошептала Помни. — Мы его прошли. Секунду назад. Мы... имеем право на выход. — Ага, — хмыкнула Зубл. — Только Кейн забыл нам об этом сказать. Сюрпри-и-из. Королёр вздохнул. — Это место создал не Кейн. Кейн был надзирателем. А эту дверь загрузили создатели. Как последний шанс. — И насрать на рассеявшихся? — вдруг резко выпалил Джекс. Все обернулись. Гэнгл замерла с открытым ртом. Рагата побледнела (насколько может побледнеть игрушечная кукла). Помни закусила губу. Её зрачки снова начали превращаться в точки. — Он прав... Мы не можем их бросить! Они же были с нами! Королёр положил тяжёлую ладонь ей на плечо, не дав ей броситься обратно к исчезнувшей двери. — Нет. Мы не сможем им помочь. — Его голос был спокоен, но глаза под ведром блестели. — Когда персонаж рассеивается, его разум теряет связь с... реальностью, какой бы она ни была. Он больше не воспринимает мир как что-то настоящее. Они уже не с нами. Они даже не с собой. — Это ты так решил? — Джекс шагнул к нему. — Ты бог, что ли? — Я просто прочитал это, — Королёр кивнул на бумаги. — Там таблица. «Стадия 4: Полное рассеивание. Попытки возврата: 0%». Наступила тишина. Гэнгл вдруг потянулась к двери и набрала наугад: «684». Кодовый замок щёлкнул. Дверь медленно, с маслянистым шипением, отворилась внутрь. — Гэнгл... — обалдело сказала Зубл. — Ты гений тупой случайности. — Я просто предположила... — Гэнгл вытерла глаза. — Это же был номер Кейна... За дверью была темнота. Пол, если он там был, исчезал в трёх шагах от порога. Там была пропасть. Внизу — ничего. — Там темно... — прошептала Рагата. — Королёр... ты уверен? Королёр кивнул. — Это не темнота. Это пустота, в которой рождается новый мир. Или... наш старый. Помни шагнула вперёд. — Я пойду первой. Если это ошибка... то хотя бы не вы. — Помни, нет! — Рагата схватила её за руку. — Пусти, — твёрдо сказала Помни. И шагнула. На секунду она ещё стояла на плитке. А на следующую — пол под ней исчез, и она полетела вниз, не издав ни звука. — О БОЖЕ, ПОМНИ! — Рагата, не думая, прыгнула следом, расцарапав косяк когтями. Королёр вздохнул: «Ну вот, опять». И шагнул в пропасть. Гэнгл посмотрела на Зубл. — Вместе? — А куда деваться, — буркнула Зубл, и они прыгнули, держась за руки. Джекс остался один. Он смотрел на чёрный проём. В голове крутилось то же самое воспоминание. Вечернее небо. Кусты. Окно. И дверь. Дверь в тот дом, которую он никогда не открывал. — Нет... — прошептал он. — Это не может быть концом. Это не может быть так просто. Это ловушка. Всегда ловушка. Он засмеялся. Тихо. Потом громче. Затем в ярости ударил кулаком в стену — на серой плитке осталась трещина. — НУ ПОЧЕМУ ОПЯТЬ Я?! — заорал он в пустоту. — ПОЧЕМУ ВСЕ ВСЕГДА ПРЫГАЮТ, А Я ДОЛЖЕН СТОЯТЬ И БОЯТЬСЯ?! Он зажмурился, сделал шаг — и провалился. Они падали вместе, но каждый — в своём личном кошмаре. Помни видела перед собой лица тех, кто рассеялся. Рагата слышала, как её собственный голос прощается с ней на сотне языков. Королёр сжимал в руках ведро так, что оно трещало. Гэнгл и Зубл падали, не отпуская рук. А Джекс — Джекс просто летел с открытыми глазами и не видел ничего, кроме того самого белого света, приближающегося снизу. — Эй! — крикнула Зубл сквозь свист ветра. — Похоже на бесконечную яму. Надеюсь, мы не застрянем здесь! — Не застрянем! — ответила Гэнгл. — Мы упадём и проснёмся! Как в сказке! — Да, — поддержала Помни, хотя её голос дрожал. — И мы все... мы все останемся друзьями? Ну... или хотя бы знакомыми. В реальности. Что скажете? Рагата просияла, насколько можно просиять во время падения в бездну: — Да! Это же самый лучший финал! Мы встретимся, обменяемся историями! Я куплю вам всем мороженое! — Ладно, — неожиданно легко согласилась Зубл. — Если я увижу кого-то из вас в реальности, я не сделаю вид, что не знаю. Может, даже кофе выпью. — Разумный план, — кивнул Королёр. — Обменяемся координатами. Если, конечно, у нас будут телефоны. — Смотрите! — крикнул Королёр. — Внизу свет! Он был белым. Не ярким, как солнце. Не холодным, как лампа. Он был пустым. Они влетели в него. И мир перестал существовать. Помни попыталась пошевелиться, но не почувствовала ни рук, ни ног. Она попробовала закричать — но не услышала себя. Вокруг было только белое. Бесконечное. Молчаливое. — Друзья? — прошептала она в пустоту. — Вы здесь? Никто не ответил. Но где-то далеко, на самом краю восприятия, Помни показалось, что она слышит механический голос. Очень старый, записанный на плёнку, с помехами: «Система C&A приветствует вас. Фаза возврата инициирована. Ожидайте... Ошибка. Хост не найден. Переход в режим гибернации…» А потом — тишина.