Глава 2. Не линия фронта

В зале Совета не пахло песком. Торис заметил это сразу, почти с раздражением. Здесь пахло камнем, высотой, сухим воздухом башни, тканью плащей, слабым металлом кресел и чем-то еще, что он с детства связывал с местом, где решения произносили так спокойно, будто они уже давно существовали, а живым оставалось только услышать их. Геонозис не вошел сюда запахом, не лег рыжей пылью на подлокотники, не скрипнул под подошвами, не забился в щели между плитами. Но он был здесь. В молчании. В пустом кресле одного из отсутствующих магистров. В усталых глазах тех, кто вернулся. В том, как Мейс Винду держал руки на коленях - неподвижно, без привычного ощущения полной собранности, будто даже его неподвижность теперь знала цену движения. Торис стоял в центре круга. Не впервые. Падаванов вызывали в Совет по разным причинам: доклады, ошибки, назначения, разборы, редкие похвалы, еще более редкие вопросы, от которых хотелось провалиться сквозь пол. Но сейчас зал казался больше, чем прежде. Или он сам стал меньше. На шее все еще лежала падаванская коса. Он чувствовал ее слишком отчетливо. - Падаван Ша'Крис, - произнес Мейс. Голос магистра был ровным. Не жестким. Это почему-то оказалось хуже. Торис был готов к приказу, к разбору, к сухим вопросам по Геонозису, к уточнению координат, к тому, что он где-то ошибся и теперь должен назвать место ошибки вслух. Он поклонился. - Магистр. Йода сидел чуть наклонив голову, пальцы на трости. Пло Кун занял свое место в круге. Ки-Ади-Мунди смотрел внимательно, с тем выражением, которое Торис видел у мастеров, когда они уже знали ответ на первый вопрос, но хотели услышать, как ученик дойдет до него сам. Шаак Ти была спокойна, но ее спокойствие не прятало усталости. Никто в этом зале не выглядел нетронутым. - Сводки с Геонозиса мы изучили, - сказал Мейс. - Не все. Полных сводок еще долго не будет. Торис кивнул. - Да, магистр. - Временный тактический узел указал вашу роль в координации нескольких эвакуационных коридоров. Торису захотелось сказать: не мою. Узла. Связистов. Пилотов. Групп, которые тащили раненых на плащах. Дымовых расчетов, у которых оставался один заряд. Клонов, которые отвечали в канал, хотя по голосу было слышно, что они стоят у края. Он не сказал. Герсиман учил: не всякое исправление является точностью. Иногда оно только мешает услышать вопрос. - Я работал по карте, - ответил Торис. Мейс чуть сузил глаза. - Это мы видим. Ни похвалы. Ни обвинения. Торис не знал, куда поставить руки. В итоге оставил их вдоль тела, слишком прямо, почти по-ученически, и от этого стало еще хуже. Йода тихо стукнул тростью по полу. - Карту видеть легче, чем жизни на ней, думают многие. Торис посмотрел на него. - Нет, магистр. - Нет? - Если карта настоящая, жизни на ней видно слишком хорошо. В зале стало тише. Не опасно. Внимательно. Торис понял, что сказал больше, чем собирался. Но забирать слова было поздно, а неправдой они не были. Пло Кун слегка повернул голову. - Вы помните группу у южного выступа? Сердце дернулось. - Да. - Пилот канонерки подал рапорт. Машина списана. Торис заставил себя выдохнуть ровно. - Люди? - Большинство стабилизированы. Один джедай в тяжелом состоянии. Несколько клонов в целительском крыле. Двое уже дали показания по маневру. Маневр. Сухое слово для того, что на карте выглядело как падение в трещину. Торис кивнул. - Пилот принял решение. - По вашим координатам, - сказал Ки-Ади-Мунди. - По моей ошибке машина могла разбиться. - По вашему расчету она успела, - ответил Мейс. Торис поднял взгляд. Мейс не смягчился. Не стал добрее. Просто произнес факт так, как факты должны были звучать, если их не пытаются сделать удобными. - Да, магистр, - сказал Торис. - Успела. - Вы считаете, что действовали как командир? - спросил Мейс. Вопрос ударил неожиданно. Торис хотел ответить сразу. Не командир. Падаван. Человек у карты. Голос в канале, которому слишком многие почему-то ответили. Он задержал ответ. Слушай вопрос, прежде чем готовить ответ. Пло сказал это перед дверью. Герсиман сказал бы иначе, но смысл был бы тем же. - Нет, - произнес Торис наконец. - Командир отвечает за людей до боя, во время боя и после него. Я отвечал за решения на участке карты. Недолго. Неполно. - И все же решения были вашими. - Да. - И люди выполняли их. - Да. - Почему? Торис опустил взгляд на пол между креслами. Камень был чистым. Слишком чистым. - Потому что им некогда было искать старшего. Мейс ничего не сказал. Торис добавил, тише: - И потому что я говорил достаточно точно, чтобы они рискнули поверить. Йода прикрыл глаза. Шаак Ти смотрела на Ториса мягко, но не жалостливо. Жалость он бы сейчас не выдержал. - Мастер Герсиман Тит учил вас точности, - сказала она. Горло сжалось. - Да. - Его последняя запись в вашем ученическом досье была сделана за два дня до Геонозиса. Торис не знал об этом. Он смотрел на Шаак Ти и чувствовал, как пластина с гравировкой во внутреннем кармане вдруг стала тяжелее. - Что он написал? - спросил он прежде, чем успел решить, имеет ли право. Шаак Ти перевела взгляд на датапад в руке. - «Ша'Крис видит уязвимость раньше, чем большинство учеников видит саму форму конфликта. Главная опасность - нетерпение. Главная надежда - он уже начал понимать разницу между раной и дверью». Воздух в зале дрогнул. Нет. Это только у него внутри. Торис сжал пальцы. Герсиман оставил это за два дня до смерти. Не сказал ему. Конечно, не сказал. Похвала, высказанная слишком рано, по мнению Герсимана, портила дисциплину почти так же быстро, как обида. - Он считал, что вы готовы к Испытаниям, - продолжила Шаак Ти. Торис резко поднял голову. - Мастер Тит не говорил мне. - Он собирался, - сказал Пло. - После возвращения. После. Слово упало между ними тихо и тяжело. После Геонозиса должно было быть много всего. Разбор. Испытания. Спор о первой самостоятельной миссии. Еще один голокристалл с сухим названием вроде «Ша'Крис. Умеренное улучшение. Не зазнаваться». Вместо этого была коробка на столе. - Война изменила порядок многих вещей, - сказал Мейс. - Но она не должна отменять смысл. Торис молчал. - Совет рассмотрел записи вашего обучения, свидетельства мастера Тита, действия на Геонозисе и ваш возраст, - продолжил Мейс. - Решение принято единогласно. Торис услышал собственное дыхание. Слишком громкое. Йода поднял трость чуть выше. - Падаваном Герсимана Тита был ты, Торис Ша'Крис. Рыцарем Ордена стать должен теперь. Он не сразу понял. Не потому, что слова были сложными. Потому что они пришли не туда, где он ждал. Рыцарство в его представлении когда-то имело форму. Не обязательно торжественную, но ясную: испытание, возвращение, мастер рядом, короткая фраза, срезанная коса, чувство, что дверь открылась потому, что ты дошел до нее сам. Сейчас дверь открывали после боя, в котором его мастер умер, а он сам до сих пор находил песок в рукавах. - Магистр, - сказал он, и голос прозвучал глухо. - Я не проходил Испытания. - Прошел, - ответил Мейс. Торис посмотрел на него. - Геонозис не был Испытанием. - Нет. Он был войной. Поэтому мы говорим осторожно. Это было не утешение. И не попытка сделать смерть обрядом. Мейс не позволял им легких слов. За это Торис вдруг почувствовал к нему почти болезненную благодарность. - Испытания должны раскрыть, способен ли падаван встретить страх, боль, потерю, выбор и самого себя, - сказал Пло. - Иногда Орден выбирает форму. Иногда жизнь приходит раньше формы. - Жизнь, - Йода тихо качнул головой, - не всегда спрашивает, готов ли ученик. Торис сглотнул. Он хотел сказать, что не готов. Что, возможно, именно поэтому должен остаться падаваном еще хоть ненадолго. Что коса на шее - последняя вещь, которая связывает его с Герсиманом не через коробку, а через живое «не закончили». Что если ее срежут сейчас, это будет значить, что мастер действительно не вернется, чтобы сделать это сам. Но Герсиман уже не вернется. И коса не удержит его. Торис склонил голову. - Я принимаю решение Совета. Мейс встал. Не весь Совет. Только он. Так было проще. Меньше торжества. Больше точности. Торис опустился на одно колено. Камень под коленом был холодным. Он почувствовал это отчетливо. Почувствовал рукав у запястья, где скрытый меч чуть давил на крепление. Почувствовал косу на шее, тонкую и тяжелую. Мейс подошел. В его руке не было пафоса. Только маленькое лезвие, простое, храмовое. - Торис Ша'Крис, - произнес он. - Совет джедаев признает вас рыцарем Ордена. Лезвие коснулось волос. Торис закрыл глаза. Одно короткое движение. Не больно. Почти ничего. Коса легла в ладонь Мейса. И этого оказалось достаточно, чтобы внутри стало пусто там, где прежде было место ожиданию. Мейс не положил косу на общий поднос и не передал служителю. Он задержал ее в ладони. - По праву это должен был сделать ваш мастер. Торис открыл глаза. Мейс смотрел на него прямо. - Он оставил нам свое суждение. Мы следуем ему. Торис не смог ответить сразу. Потом сказал: - Спасибо, магистр. Мейс чуть наклонил голову. - Встаньте, рыцарь Ша'Крис. Рыцарь. Слово не стало его сразу. Оно встало рядом. Жесткое. Новое. Непривычное. Торис поднялся. В зале Совета ничего не изменилось. Кресла оставались на местах. Город за окнами двигался так же. Война не остановилась, чтобы признать его новый статус. Но воротник сзади вдруг стал легче, и от этого было почти страшно. Йода смотрел на него внимательно. - Новый путь сразу перед тобой стоит. Торис выпрямился. Вот теперь. Фронт. Сектор. Клоны. Командование. Он ожидал, что сейчас ему назовут планету, флотскую группу, временного старшего, направление, куда уходят молодые рыцари, которым не дали времени привыкнуть к слову «рыцарь». Мейс вернулся на свое место. - После Геонозиса Республика вступила в войну, - сказал он. - Орден уже вовлечен в командование армией. Джедаи будут направлены на фронты, к флотам, к системам, которые запросят защиту. Торис кивнул. - Я готов, магистр. - К чему? - спросил Мейс. Вопрос повторил Пло. Торис почти споткнулся о него. - К назначению. - Это не ответ. Он почувствовал, как щеки нагреваются. Не от стыда даже. От усталости. - К службе там, где Совет сочтет меня нужным. - Осторожнее, - сказал Йода. - Так говорить легко, когда путь неизвестен. Торис сжал руки за спиной. - Я не прошу легкого пути. - Мы и не предлагаем его, - ответил Мейс. Слишком быстро. Слишком спокойно. Торис поднял взгляд. - Рыцарь Ша'Крис, - сказал Пло, - вы ожидаете фронтового назначения. Это не было вопросом. - Да. - Почему? Торис не сразу поверил, что ответ нужно произнести. - Потому что идет война. - И? - Потому что джедаи стали генералами. - Некоторые, - уточнил Ки-Ади-Мунди. - Многие. - Да, - сказал Пло. - Многие. Торис почувствовал, как терпение, тщательно удерживаемое после целительского крыла, списков, комнаты Герсимана и срезанной косы, начинает трескаться. Не наружу. Внутри. - Я не хочу оставаться в Храме, пока другие уходят туда, где... - Он остановился. Где карты горят. Где мастера умирают в медицинских узлах. Где клоны говорят «мой» о раненых братьях. Где одна канонерка становится разницей между списком живых и списком погибших. - Где нужна помощь, - закончил он. Мейс смотрел на него без смягчения. - Вы думаете, помощь бывает только там, где слышен огонь? Торис хотел ответить: нет. Правильный ответ был «нет». Герсиман бы поднял бровь, если бы он сказал иначе. Но сейчас правильный ответ звучал слишком чисто для того, что у него было внутри. - Нет, магистр, - сказал Торис после паузы. - Но там легче понять, что ты не уклоняешься. В зале снова стало тихо. Вот это было ближе к правде. Йода опустил взгляд на свои пальцы. - Вина выжившего часто в доспехи хочет одеться. Торис не дернулся. Но удар попал. Шаак Ти сказала мягко: - Торис, ваше место не определится тем, насколько близко вы стоите к выстрелу. Он не хотел, чтобы она говорила мягко. Так было труднее держаться. - Мастер Тит стоял близко, - произнес он. - И отправил вас к карте, - сказал Мейс. Торис замолчал. Фраза вошла точно. Не жестоко. Точно. Мейс дал ей время осесть и продолжил: - После Геонозиса у Республики появилась армия, которой вчера еще не было в политической реальности. Сенат будет требовать объяснений, отчетов, согласований, ресурсов, правовых оснований, военных разрешений, эвакуационных квот, контроля поставок, связи с фронтами. Канцелярия будет требовать скорости. Комитеты будут требовать доступа. Генералы будут требовать снабжения. Системы будут требовать защиты. Орден окажется между всеми этими голосами. Торис слушал. И с каждым словом все яснее понимал, что это не вступление к фронтовому приказу. - У Совета есть представители в разных комитетах, - сказал он. - Есть, - ответил Ки-Ади-Мунди. - Но война меняет объем запросов. - Есть дипломаты Ордена. - Часть погибла. Часть будет отправлена на фронты. Часть уже работает на переговорах с системами, которые колеблются. Пло добавил: - И не все боевые генералы смогут говорить с Сенатом так, чтобы их услышали. Торис почувствовал первую настоящую тревогу. - Вы хотите, чтобы я работал с Сенатом. - Не только с Сенатом, - сказал Мейс. - Между Сенатом и Орденом. Между Канцелярией и Советом. Между джедаями-генералами и теми, кто решает, сколько кораблей, медикаментов и времени они получат. Между фронтом и залом, где фронт часто превращается в цифры. Торис стоял неподвижно. Внутри что-то уже пыталось отступить. Не из трусости. От другого страха. Фронт был страшен, но честнее. Там дроид стрелял. Батарея поворачивалась. Канонерка либо проходила, либо падала. Карта лгала только неполнотой данных, а не намерением. Сенат он знал плохо. Только видел заседания, сопровождал Герсимана на несколько дипломатических встреч, стоял за плечом мастера в залах, где улыбки держались дольше, чем перемирия. Но уже понимал: там выстрел может прозвучать через неделю после сказанной фразы и на другом конце сектора. - Почему я? - спросил он. Мейс не ответил сразу. Это сделал Йода. - Потому что линии видишь ты. Торис нахмурился. - Линии? Йода чуть прищурился. - Куда страх идет. Где гордость ломается. Где слово раной станет, а где дверью. Мастер твой это видел. Торис сжал пальцы так, что ногти врезались в ладонь. - Я не мастер Тит. - Нет, - сказал Пло. - И не должны им быть. Шаак Ти наклонила голову. - Вы не самый сильный мечник среди молодых рыцарей. Торис почти улыбнулся, потому что Герсиман сказал бы это еще суше. - Я знаю. - Вы не самый опытный дипломат. - Тоже знаю. - Но на Геонозисе вы показали способность держать несколько уровней кризиса одновременно: карту, живые голоса, ложные маршруты, риск, время, страх тех, кто ждет приказа, и цену каждого промедления. В Сенате это понадобится. Торис посмотрел на нее. - В Сенате не будет батарей на гребне. Мейс ответил: - Будут. Только выглядеть станут иначе. Эти слова остались между ними. Не метафорой. Предупреждением. Торис медленно вдохнул. - Что именно вы предлагаете? Мейс положил ладони на подлокотники кресла. - Должность Высокого представителя Ордена джедаев при Сенате Республики. С прямой связью с Советом. С полномочиями принимать первичные запросы от джедаев-генералов, передавать их в соответствующие комитеты, участвовать в закрытых слушаниях по вопросам фронтов, эвакуации, гуманитарных коридоров и статуса военных операций. С правом говорить от имени Ордена там, где Совет не может присутствовать постоянно. Слова были сухими. Почти административными. И от этого страшнее. Торис вдруг увидел не должность, а коридор без конца: голоса, запросы, лица, которые будут приходить не за мудростью, а за решением; генералы, которые не дождутся медикаментов, если он не скажет правильно; сенаторы, которые будут слушать не смысл, а выгоду; Канцелярия, которая будет требовать быстрее; Совет, который будет требовать осторожнее. - Я только что стал рыцарем, - сказал он. - Да, - ответил Мейс. - Это назначение для мастера. - Возможно. - Тогда... - Мастера Тита больше нет, - сказал Мейс. Резко. Не громко. Торис почувствовал, как воздух выбили из груди. Пло чуть повернулся к Мейсу, но не вмешался. Мейс смотрел прямо. - И многих других тоже. Война не даст нам назначать только тех, кто кажется достаточно готовым. Она будет требовать тех, кто нужен. Торис хотел разозлиться. Очень. На Мейса. На Совет. На войну. На спокойный зал без запаха песка. На слово «нужен», которое не спрашивало, может ли человек еще спать без голосов в ушах. Но злость не поднялась. Только усталость. И где-то под ней - понимание. Герсиман не позволил бы ему спрятаться за тем, что назначение несправедливо. Несправедливость не отменяла задачи. Иногда только делала ее неприятнее. - Если я ошибусь, - сказал Торис, - ошибка будет не у тактической карты. Она пойдет в комитеты, к генералам, к системам, которые... Он замолчал. - Да, - сказал Мейс. Просто. Честно. - Поэтому мы говорим вам это сейчас, - добавил Пло. - Это не безопасное назначение. - Но не линия фронта. Йода постучал тростью. - Линия фронта, хм. Всегда ли там она, где бластеры? Торис опустил взгляд. Нет. Конечно, нет. Он знал это. И все же часть его, молодая, уставшая, стыдящаяся собственной целости, хотела получить приказ туда, где можно было бы доказать себе что-то простое: что он не остался в стороне, что смерть Герсимана не отправила его в коридоры власти, пока другие шли под огонь. Шаак Ти произнесла: - Вы не будете заперты в Сенате. Переговорные миссии, кризисные выезды, системы на грани выхода из-под контроля, эвакуационные соглашения - все это тоже будет частью вашей работы. - И армия клонов? - спросил Торис. Ки-Ади-Мунди ответил: - Вопрос сопровождения не решен. Но если представитель Ордена будет работать в кризисных зонах, ему потребуется охрана. Торис не задержался на этом. Слова прошли мимо как далекая техническая подробность. Сейчас он слышал только главное: его путь уходил не туда, куда он ожидал. - Вы можете отказаться? - спросил он. Мейс поднял бровь. Торис понял, что сформулировал неверно. - Я могу отказаться? - Можете, - сказал Мейс. Это удивило сильнее приказа. - Но? - Но тогда мы назначим другого, - продолжил Мейс. - Возможно, менее подходящего. Возможно, более опытного в политике, но хуже слышащего фронт. Возможно, того, кто будет говорить с Сенатом языком Сената и постепенно забудет, что за цифрами стоят живые. Торис молчал. Мейс не смягчил голос. - Вы спросили честно. Мы отвечаем честно. Йода смотрел на Ториса долго. - Выбор без цены редко выбором бывает. Торис почувствовал пластину Герсимана во внутреннем кармане. Точность - форма милосердия. Он вдруг подумал, что это тоже ловушка. Не чужая. Своя. Если видишь, где нужен, труднее уйти туда, где легче оправдать боль. - Я не знаю Сенат достаточно хорошо, - сказал он. - Научитесь, - ответил Пло. - Я не знаю, как говорить с комитетами. - Научитесь, - сказал Ки-Ади-Мунди. - Я не знаю, как быть голосом Ордена. Мейс посмотрел на него так, будто ждал именно этой фразы. - Начните с того, чтобы не пытаться звучать как весь Орден сразу. Торис не сразу понял. Мейс продолжил: - Говорите точно. Говорите только то, за что можете отвечать. Если не знаете - не делайте вид. Если видите ложь - не бросайтесь на нее, пока не поймете, что она прикрывает. Если Сенат захочет превратить джедаев в символ, помните, что символы удобнее людей. Если Канцелярия предложит помощь, помните, что помощь тоже имеет направление. Слишком много для одного ответа. Слишком важно, чтобы пропустить. Торис кивнул. - Да, магистр. Йода тихо хмыкнул. - Слишком быстро «да» сказал. Торис почти растерянно посмотрел на него. - Простите? - Обдумать должен. Не только ответить красиво. Торис впервые за все заседание почувствовал, как в груди что-то дрогнуло, почти похожее на живую реакцию, не связанную с болью. - Это не было красиво, магистр. - Лучше, значит. Пло, кажется, улыбнулся за маской. Или Торису захотелось так думать. Мейс поднялся снова. - Рыцарь Ша'Крис, Совет назначает вас Высоким представителем Ордена джедаев при Сенате Республики. Ваша первичная задача - установить рабочую связь между Советом, сенатскими структурами и джедаями-генералами. Первые инструкции вы получите после согласования с административным крылом Храма. Торис поклонился. На этот раз уже не как падаван. Он не знал, как выглядит поклон рыцаря, который получил назначение раньше, чем успел привыкнуть к собственному званию. Поэтому просто поклонился так, как умел: ровно, без лишнего движения, достаточно низко, чтобы не выглядеть гордым, и достаточно прямо, чтобы не выглядеть сломанным. - Я принимаю назначение Совета. Слова прозвучали правильно. Внутри они еще не успели стать правдой. Но, возможно, иногда правда приходила после слов, если человек был готов за них отвечать. Заседание не закончилось сразу. Ему дали первые общие инструкции: вернуться к целителям до вечера, получить доступ к архивам дипломатического корпуса Герсимана, подготовить краткий отчет о Геонозисском тактическом узле, отдохнуть не менее одного полного цикла сна перед первым служебным разбором. Последний пункт прозвучал почти смешно. Торис не смеялся. Потом Совет отпустил его. Он вышел из зала с легкой задней частью шеи и тяжелым внутренним карманом. Пло Кун вышел следом через несколько минут. Торис все еще стоял в коридоре, не двигаясь, хотя собирался уйти. - Рыцарь Ша'Крис, - сказал Пло. Торис повернулся. Слово снова не совпало с ним. - Магистр. Пло остановился рядом. - Вы хотели фронта, потому что там понятнее, как быть храбрым. Торис смотрел на пол. - Возможно. - Это не упрек. - Звучит как точное наблюдение. Обычно они хуже упреков. Пло мягко наклонил голову. - Герсиман Тит хорошо вас учил. У Ториса дрогнули губы. Не улыбка. Почти. - Он бы сказал, что я слишком часто путаю точность с резкостью. - Тогда постарайтесь не путать. Несколько учеников прошли по коридору, замедлились, увидев Пло, поклонились и ушли дальше. Один из них посмотрел на Ториса с любопытством, на место у шеи, где больше не было косы. Торис машинально поднял руку, но остановился. Пальцы зависли в воздухе. Пло не стал делать вид, что не заметил. - Иногда пустое место чувствуется тяжелее, чем то, что там было. Торис медленно опустил руку. - Я думал, когда это случится... - Он запнулся. - Я думал, мастер будет рядом. - Он был. Ответ оказался слишком быстрым, и Торис почти резко поднял взгляд. Пло продолжил спокойно: - Не так, как вы хотели. Не так, как должно было быть. Но его суждение было с нами. Его обучение - в вас. Его последняя воля - в том, что вы не отвернулись от карты, когда хотели бежать к нему. Торис сжал челюсть. - Я не знаю, было ли это правильным. - Знаю, что вы будете спрашивать себя об этом еще долго. - Это не ответ. - Нет. Пло не стал его утешать ложной ясностью. За это Торис снова был благодарен. Они прошли несколько шагов по коридору вместе. Из дальнего крыла донесся звук тренировочного меча. Один удар. Второй. Пауза. Третий. Кто-то продолжал учиться, хотя война уже вошла в Храм. - Что мне делать сначала? - спросил Торис. - Поесть. Он моргнул. Пло повернул голову. - Потом поспать. Потом прочитать инструкции. В таком порядке. - Магистр... - Сенат подождет до утра. Война, возможно, нет. Поэтому вы должны научиться отличать то, что горит сейчас, от того, что просто громко требует вашего внимания. Торис молчал. Пло добавил: - Это будет одной из ваших главных задач. Коридор впереди расходился на два направления: к целительскому крылу и к административным уровням. Торис посмотрел на правый проход, где его ждали инструкции, доступы, архивные записи и первые сводки. Сухие слова, за которыми слишком скоро появятся люди. Потом на левый. Туда, где Нари Велл наверняка уже получила уведомление, что он не вернулся вовремя. - Целители, - сказал Торис. - Мудро. - Вынужденно. - Часто это соседние вещи. Пло остановился у развилки. Торис поклонился. - Спасибо, магистр. - Отдыхайте, рыцарь Ша'Крис. На этот раз слово не ударило. Не стало легче. Но оно прозвучало уже не как ошибка. Торис пошел к целительскому крылу. На полпути он все-таки коснулся шеи. Косы не было. Пальцы нашли только короткий срез волос и гладкую кожу под ним. Он остановился у окна. За стеклом Корусант жил, сиял, двигался по своим воздушным линиям, будто война была вестью, которую город еще не принял всерьез. Где-то там был Сенат. Купол, платформы, комитеты, голоса, которые умели звучать уверенно даже тогда, когда не говорили правды. Где-то там его уже ждали люди, которые не знали его имени и скоро начнут требовать от него ответов. Торис вынул из внутреннего кармана серебряную пластину. «Точность - форма милосердия». Он провел большим пальцем по гравировке. - Я не знаю, как это делать, - сказал он тихо. Ответа не было. Храм шумел за спиной приглушенной жизнью: шаги, дроиды, чужие голоса, звук далекого тренировочного клинка. В этом шуме не было голоса Герсимана. И все же Торис почти услышал бы его сухое: «Начните с того, что перестаньте ждать идеальных условий». Он убрал пластину обратно. Потом повернулся и пошел дальше. Он не шел к передовой. Но и безопасностью этот путь уже не казался. Первую линию огня ему предстояло искать там, где на карте не было красных отметок.