Глава 12. Проект «Арбитр»

Кабинет семь-тринадцать перестал вмещать войну к началу очередного сенатского цикла. Не символически. Физически. Первым не выдержал малый стол в переговорной. На него положили четыре фронтовых срочных листа, две медицинские сводки, схему временного гуманитарного коридора для Бренн-Восса, список гражданских заложников с торговой станции Халлар и три сенатских приложения, каждое из которых было длиннее, чем здравый смысл. Стол скрипнул под датападами, портативными голопроекторами и переносным терминалом Линка, но выстоял. Потом не выдержали стены. На них уже висели голокарты. Одна - по фронтовым запросам генералов. Вторая - по гуманитарным коридорам. Третья - по маршрутам выездных переговоров. Четвертую Линк вывел поверх второй, потому что свободного места не осталось, и теперь медицинские окна накладывались на торговые маршруты так, будто сама Республика заболела плохой навигацией. Потом не выдержала приемная. Не громко. Без обвала. Просто в какой-то момент Тален Орр пришел с плановым вопросом и не смог войти, потому что в приемной уже находились два военных связных, один представитель комитета по беженцам, дроид с контейнером закрытых протоколов, Вейк на посту, Каденс у боковой панели и Фрейм, который лежал на полу под служебным терминалом и говорил: - Если эта дверь еще раз сделает вид, что она не знает мой допуск, я подам на техническое расторжение доступа. Тален остановился у входа. Посмотрел на все это. Сказал: - Возможно, вам требуется большее помещение. Вейк повернул шлем ровно настолько, чтобы дать понять: это не новость. Лис ответил из глубины приемной: - Возможно, вам требуется меньше посетителей. Тален не обиделся. За последние недели он научился отличать грубость 111-го от фактического отчета. Торис услышал обмен из кабинета, поднял голову от фронтового листа генерала Даллена и понял, что в комнате действительно нечем дышать. Не воздухом. Местом. На столе лежали чужие войны. На полу у стены стоял контейнер с едой, который Бинд принес час назад и уже дважды напоминал открыть. У окна Азимут ожидал согласования вылета к станции Нерро-Вос, потому что «Ровный» должен был пройти новый маршрут, а сенатский диспетчер опять назвал его «излишне маневренным для дипломатического шаттла». В малой комнате Сейф спорил по связи о том, можно ли считать коридор безопасным, если на его карте отсутствуют две аварийные лестницы и один склад, где почему-то удобно помещается взвод дроидов. Торис посмотрел на Лиса. Коммандер стоял у двери между кабинетом и приемной, шлем под рукой, лицо собранное, взгляд уже не на людях, а на системе, которая работала, но начала перегреваться. - Коммандер, - сказал Торис тихо. - Да, сэр. - Это еще кабинет? Лис оглядел комнату. - До первого отказа системы. - А потом? - Потом это станет ошибкой. Бинд, который вошел ровно в этот момент, поставил второй стакан воды на стол и сказал: - С медицинской точки зрения уже стало. Торис закрыл глаза на секунду. - Я ел. - Три часа назад. - Это не так давно. - Для организма - да. Для вашей привычки забывать - историческая древность. Азимут у окна тихо сказал: - У пилотов это называется «топливо было утром». Бинд повернулся к нему. - Не помогай ему. - Так точно. Линк заговорил из приемной: - Сэр, входящий канал Канцелярии. Личная отметка Верховного канцлера. Не срочный, но высокий приоритет. В комнате стало тише. Не потому, что Палпатин редко писал. Он как раз умел появляться в нужных местах достаточно часто, чтобы его поддержка ощущалась реальной, но не настолько, чтобы выглядеть грубой опекой. Тише стало потому, что все уже понимали: если Канцелярия пишет в такой день, значит, день собирается стать больше. Торис выпрямился. - Примите. На боковой проекции появилась не фигура Палпатина, а короткое сообщение с личной подписью. «Рыцарь Ша'Крис, если ваш график позволит, прошу зайти в Канцелярию сегодня после дневного блока. Речь о практическом решении той проблемы, которую ваш кабинет, судя по отчетам, уже не может решать стенами. П.» Торис перечитал. Сердце стукнуло ровнее, чем ожидалось. Практическое решение. Не похвала. Не мягкое замечание. Не приглашение на церемонию. Лис смотрел на проекцию. Бинд тоже. Фрейм из приемной сказал: - Если Канцелярия предлагает стены, пусть сначала пришлет схему дверей. Линк ответил: - Фрейм, это личная отметка канцлера. - У канцлера тоже есть двери. Тален Орр, все еще стоявший в приемной, сухо произнес: - У канцлера особенно есть двери. Торис не улыбнулся. Хотел. Не вышло. Он чувствовал в сообщении Палпатина то же, что раньше в кабинете у окна: помощь, пришедшую в точку боли. Именно туда, где система действительно трещала. В тот момент, когда Торис сам уже не мог сделать вид, что все решается графиком, водой, фронтовыми листами и упорством 111-го. Это было полезно. Слишком полезно, чтобы не насторожиться. - Лис, - сказал Торис. - Сэр. - Вы со мной. - Да. - Линк, сводку по текущим красным запросам в сжатом виде. Бинд... - Вы едите до выхода, - сказал Бинд. - Я хотел сказать: медицинский блок по возможному расширению миссий. - И едите до выхода. Торис посмотрел на него. Бинд смотрел в ответ. Азимут тихо сказал: - Я бы ел. Медики страшнее диспетчеров. Торис взял контейнер. Кабинет семь-тринадцать зашумел снова. Но теперь шум был другим. Не просто перегрузкой. Ожиданием. *** Палпатин принял их не в большом кабинете, а в малом рабочем зале Канцелярии. Это уже было ответом. В большом кабинете говорили о принципах. В ротонде - о позициях. В малом зале Канцелярии лежали схемы, бюджеты, маршруты, перечни ресурсов и решения, у которых есть цена в транспортах, людях, подписях и сроках. Торис вошел вместе с Лисом. Мас Амедда стоял у правой голопанели, просматривая сводку. Рядом находилась представительница Куатских верфей в строгой темной форме флотского административного управления. На ее воротнике блестела тонкая серебряная планка. У голостола - Палпатин. Он выглядел усталым. Не демонстративно. Без слабости. Просто как человек, которому война ежедневно приносит слишком много чужих «не завтра», и он обязан каждый раз делать вид, что у Республики есть еще один способ успеть. - Рыцарь Ша'Крис, - сказал канцлер. - Коммандер Лис. Благодарю, что пришли. Торис поклонился. - Верховный канцлер. Лис отдал короткий военный поклон. - Канцлер. Палпатин указал на голостол. - Я видел последние отчеты по вашему кабинету. Особенно по фронтовым срочным листам и гуманитарным коридорам. Впечатляющая работа. Торис уже знал, что на похвалу в Канцелярии нельзя отвечать только благодарностью. Похвала часто была дверью к следующей задаче. - Система работает на пределе, канцлер. - Именно поэтому мы здесь. Мас Амедда вывел на стол объемную схему. Сначала Торис увидел корпус. Длинный клиновидный силуэт, массивная центральная ось, носовая часть, боковые секции, ангары. Не «Венатор». Другой профиль. Тяжелее в линиях, менее привычный после тех кораблей, о которых говорили генералы. Над схемой появилась маркировка: Победа I. Флотская административная запись. Корпус в резерве переоборудования. Текущий статус: ожидание решения. Торис не сразу понял. Лис понял раньше. Это было видно по тому, как его взгляд ушел не на название, а на боковые ангары, внутренние коридоры, секции, грузовые зоны, возможные периметры. Палпатин смотрел на Ториса, не на Лиса. - Республика не может позволить себе, чтобы новый голос Ордена оставался заперт в перегруженном кабинете и зависел от случайно выделенных шаттлов, станций и чужих переговорных залов. Ваши миссии уже требуют собственной инфраструктуры. Торис медленно перевел взгляд на канцлера. - Собственной? - Рабочей, - мягко поправил Палпатин. - Подконтрольной, защищенной, достаточно мобильной и достаточно представительной, чтобы нейтральные системы не воспринимали переговоры как вызов в чужую приемную. Представительница Куатских верфей сделала шаг вперед. - Корпус «Победы I» из резервной серии, - сказала она. - Не новый, но надежный. Первоначально планировался к боевому дооснащению. Канцелярия рассматривает альтернативное переоборудование под дипломатически-гуманитарную платформу при Высоком представителе Ордена. Лис спросил: - Вооружение? Куатская представительница посмотрела на него с быстрым профессиональным интересом. - Сокращенное относительно линейного варианта, но не символическое. Корабль не должен выглядеть как штурмовая группа, однако обязан пережить провокацию, пиратский налет или сепаратистскую попытку сорвать переговоры. Подробности на третьем слое схемы. Лис кивнул. Не одобрил. Принял к разбору. Торис все еще смотрел на корпус. Корабль. Не кабинет. Не шаттл. Не временный зал. Корабль, который можно привести туда, где оружие еще не поднято или уже поднято и всем нужен последний способ сказать «стоп». Корабль, который сможет вывезти пленных. Принять гражданских. Держать связь с Советом, Сенатом, Канцелярией и фронтом. Дать 111-му не коридор у чужой двери, а собственный периметр. И в то же время корабль, который будет выделен при поддержке Палпатина. Торис почувствовал благодарность. И тревогу. Они поднялись вместе, как два крыла одной двери. - Канцлер, - сказал он осторожно, - это огромный ресурс. - Да. Палпатин не стал умалять. Это тоже обезоруживало. - Но война уже тратит огромные ресурсы на последствия неудавшихся разговоров. Если один корабль позволит хотя бы части систем не дойти до боя, вывести пленных до обмена огнем, принять гражданских с заблокированных станций и дать генералам канал, который не теряется в комитетах, он окупит себя быстрее, чем многим покажется. Мас Амедда добавил: - Политически проект сложен, но оправдан. После вашего выступления в ротонде несколько комитетов уже обсуждают необходимость постоянной платформы для гуманитарных и переговорных миссий. Канцелярия может объединить эти обсуждения в один административный проект. Лис спросил: - Кто будет контролировать доступ к кораблю? Куатская представительница посмотрела на него снова. - Флотское командование. - Нет, - сказал Лис. Торис повернул голову. Палпатин не перебил. Куатская представительница приподняла бровь. - Коммандер? - Если корабль является переговорной платформой Высокого представителя, внешний флотский контроль маршрутов неизбежен. Внутренний доступ, периметр переговорных зон, батальонный блок, шаттловое направление, медблоки и защитные протоколы должны быть под единым командованием 111-го и рыцаря Ша'Криса. Иначе на каждой миссии мы будем заново выяснять, кто имеет право открыть дверь. Мас Амедда сложил руки. - Флот может счесть это чрезмерной автономией. Лис ответил: - Флот не стоит у двери, когда делегация решает пройти «на пять минут». Торис почти услышал приемную. Палпатин посмотрел на Лиса с мягким интересом. - Вы рассматриваете корабль как продолжение приемной? - Нет, канцлер. - А как? - Как место, где приемная наконец перестанет быть узким горлом. Хороший ответ. Сухой. Точный. Торис посмотрел на Лиса и не стал вмешиваться. Иногда защита должна говорить сама за себя. Палпатин кивнул. - Мне нравится эта мысль. Мас, внесите в проект: внутренний протокол доступа разрабатывается 111-м совместно с представителем Ордена и флотской безопасностью, но оперативное решение по периметру остается за командиром сопровождения на миссии. Мас Амедда сделал пометку. Куатская представительница не выглядела довольной, но не спорила. Палпатин повернулся к Торису. - Я не предлагаю вам почесть, рыцарь Ша'Крис. Почести в военное время часто только мешают. Я предлагаю инструмент. У инструмента будут ограничения, отчетность и противники. Некоторые сенаторы скажут, что Орден получает собственный флотский ресурс. Некоторые военные скажут, что корабль такого класса лучше поставить на линию. Некоторые миры испугаются, увидев «Победу I» у себя на орбите. - Они будут правы, - сказал Торис. Палпатин улыбнулся едва заметно. - В какой части? - Во всех частях понемногу. Канцлер не обиделся. Напротив, в глазах появилась та же усталая теплота, с которой он когда-то говорил о Герсимане. - Значит, проект попадет в правильные руки. Человек, который не видит опасности ресурса, обычно становится частью этой опасности. Торис молчал. Фраза была слишком хорошей. Слишком правильной. И очень легко ложилась туда, где он сам боялся ошибиться. Палпатин не стал давить. - Вам понадобится имя. Куатская представительница переключила слой схемы. Стандартная флотская временная маркировка исчезла, оставив пустое поле. - Имя? - переспросил Торис. Мас Амедда сказал: - Проекту необходимо обозначение до передачи в комитеты. Официальное имя может быть утверждено позже, но рабочее название нужно сейчас. Торис смотрел на пустое поле над корпусом. Назвать корабль было почти опаснее, чем принять его. Название превращало ресурс в смысл. В кабинет семь-тринадцать приходили те, кто хотел пройти к власти. В ротонде его слова начали жить отдельно. Фронтовые листы стали формой, к которой теперь будут цепляться генералы и комитеты. Корабль должен был быть не мечом, не щитом, не троном, не храмом. Местом решения. Не суда над виновными. Не победы одной стороны. Местом, где до выстрела еще можно сказать последнее точное слово. - Арбитр, - сказал Торис. Тихо. Но в зале услышали все. Лис повернул к нему голову. Палпатин не улыбнулся сразу. Сначала повторил: - «Арбитр». Слово легло над корпусом на голопроекции. АРБИТР. Корабль сразу стал тяжелее. Не по массе. По смыслу. - Хорошее имя, - сказал Палпатин. - Не миротворец. Не защитник. Не судья. Тот, кто удерживает спор в форме решения. Торис посмотрел на него. - Арбитр не всегда примиряет. - Но не позволяет спору сразу стать бойней. - Если стороны готовы слушать. - Тогда ваша задача - прибывать до того, как они перестанут. Это было сказано мягко. И почти как приговор. Мас Амедда внес название. Куатская представительница переключила схему на внутренний разрез. - Если рабочее имя принято, можно перейти к планировке. Лис сделал шаг ближе к голостолу. - Начнем с батальонного блока. Куатская представительница на секунду сбилась. - Обычно начинают с командного мостика, переговорного зала или представительского сектора. - Обычно такие корабли не держат переговоры, где каждый хочет пройти через чужую дверь, - сказал Лис. Торис посмотрел на него. Канцлер молчал. Мас Амедда тоже. Значит, можно было говорить. - Коммандер прав, - сказал Торис. - Если 111-й должен обеспечивать не только внешний вид, а реальную работу миссий, их блок не может быть остаточным помещением рядом с казармами экипажа. Батальону нужны смены, отдых, медпункт, оружейные, зона ремонта, командный узел, связь, столовая, места для подготовки сопровождения и эвакуационных групп. Куатская представительница внимательно изучала его. - Вы говорите о полноценной автономной зоне батальона. - Да. - Это уменьшит представительское пространство. Лис ответил: - Представительское пространство не держит коридор. Торис добавил спокойнее: - Если внешняя зона должна быть безупречной, внутренняя должна позволять людям восстанавливаться. Иначе безупречность станет очередной декорацией. Палпатин кивнул, будто ждал именно этой фразы. - Очень верно. Республика не должна требовать от солдат быть символами круглые сутки. Торис почувствовал, как благодарность снова попыталась стать доверием. Осторожно. Он удержал ее на расстоянии. - Внешняя зона, - сказал он, возвращаясь к схеме. - Главный переговорный зал. Не как ротонда. Меньше. Управляемый. С возможностью менять расстановку стола. Без фиксированного деления на противников. Куатская представительница внесла пометку. - Трансформируемый зал. - Малые переговорные, - добавил Торис. - Для закрытых встреч, обменов, согласования списков пленных, технических групп. Линк сейчас был бы доволен. - Закрытый узел связи, - сказал Лис. - Не один канал. Несколько. Сенат, Совет, Канцелярия, флот, полевые генералы, нейтральные представители, сепаратистские эмиссары при необходимости. Мас Амедда поднял взгляд. - Сепаратистские эмиссары? Торис ответил: - Если мы говорим только с теми, кто уже согласен с Республикой, нам не нужен «Арбитр». Палпатин сказал: - Разумно. Мас Амедда внес и это. - Медицинская зона, - сказал Торис. - Не только для экипажа. Для эвакуированных, освобожденных пленных, гражданских, раненых делегаций. Раздельные потоки: возвращенные пленные, гражданские, персонал корабля, клоны. Лис добавил: - И контроль доступа. Пленные не должны идти через представительский коридор. Сенаторские свиты не должны случайно оказаться в медицинском блоке, где возвращенные после плена еще не понимают, кому можно верить. Куатская представительница взглянула на него уже не с раздражением, а с профессиональным уважением. - Это потребует серьезной переделки внутренних маршрутов. - Поэтому мы говорим сейчас, - сказал Лис. Сухо. Без победы. Каденс, если бы был рядом, назвал бы это протокольным ударом в горло. Торис почти улыбнулся. Не время. - Гостевые каюты, - продолжил он. - Сенаторы, свита, нейтральные делегации, наблюдатели. Но с четким отделением от батальонного блока и гуманитарной зоны. - Столовая для гостей, - сказала куатская представительница, уже сама. - Отдельная от экипажной. - И от батальонной, - добавил Лис. - Да. И от батальонной. Торис посмотрел на схему. Внутри корпуса постепенно появлялась не абстрактная «Победа I», а будущий корабль, где каждый коридор мог решить, успеет ли человек выйти, кого допустят к переговорщику, кто увидит раненого пленного, кто попытается превратить клонов в парадную стену, кто будет жить между миссиями, а кто только проходить через чужое пространство. - Шаттловое направление, - сказал бы Азимут, если бы был здесь. Торис произнес за него: - Ангар для представительского шаттла и эвакуационных малых судов. Пилотское направление должно быть рядом с быстрым доступом к внешнему маршруту и медицинской зоной. Не через парадные коридоры. Лис посмотрел на него. Торис понял этот взгляд. Слышал. Запомнил. Палпатин спросил: - Вы уже думаете как человек, у которого есть корабль. Торис посмотрел на голопроекцию. - Нет, канцлер. Я думаю как человек, который слишком часто видел, как люди застревают в неправильном коридоре. Палпатин помолчал. Потом сказал: - Тогда этот проект действительно нужен. *** Совещание длилось почти два часа. К концу у «Арбитра» еще не было корпуса в реальности Ториса, но уже был скелет. Главный переговорный зал, который можно перестраивать. Малые залы. Закрытый узел связи. Гуманитарный медблок. Медблок возвращенных пленных. Гостевые каюты. Столовая для делегаций. Раздельные маршруты для сенаторов, гражданских, пленных, экипажа и 111-го. Шаттловое направление с местом для «Ровного» и будущих машин. Внутренний батальонный блок. Командный узел Лиса. Технический сектор Фрейма. Связной центр Линка. Медицинское управление Бинда. Эвакуационные маршруты Сейфа. Протокольная зона Каденса. Склад представительского снаряжения, который Иней позже наверняка переименует во что-нибудь более оскорбительно точное. И еще - рабочая зона Ториса. Куатская представительница поставила ее сначала рядом с представительским сектором. Лис сразу сказал: - Нет. Торис повернулся к нему. - Коммандер? - Сэр, если ваша рабочая зона будет у представительского сектора, она станет второй приемной. Каждый сенатор, каждый помощник и каждый человек с «буквально пятью минутами» будет считать ее ближним маршрутом. На корабле это хуже, чем в Сенате. Дверей меньше. Куатская представительница сказала: - Где вы предлагаете? Лис указал на внутренний сектор рядом с батальонным блоком. - Здесь. Торис посмотрел на схему. Это было не «рядом». Это было внутри защитного контура, который Лис уже мысленно построил. Кабинет. Малый рабочий отсек. Каюта. Общий проход к командному узлу 111-го. Отдельный защищенный маршрут к переговорным залам. Не публичная зона. Не витрина. Контур. - Это может быть воспринято странно, - сказал Мас Амедда. Лис ответил: - Хорошо. Мас Амедда приподнял подбородок. - Коммандер? - Если это будет воспринято странно, меньше людей решит, что туда можно случайно зайти. Торис понял, что должен вмешаться, пока разговор не стал слишком честным для Канцелярии. - Внутренняя рабочая зона в контуре безопасности разумна, - сказал он. - Но она не должна превращать батальонный блок в продолжение моей приемной. Лис посмотрел на него. - Нет. Одно слово. Торис продолжил уже для всех: - Батальонный блок - не представительская зона. Не место для сенатских визитов. Не коридор к моему кабинету. Если моя рабочая зона будет размещена внутри защитного контура, то только потому, что так безопаснее. Не потому, что этот блок становится моим. Палпатин слушал внимательно. Очень внимательно. - Вы боитесь стереть границу между защитой и присвоением пространства, - сказал он. Торис не сразу ответил. - Да. - Хороший страх. Опять. Слишком точное одобрение. Палпатин повернулся к Масу Амедде. - Внесите: рабочая зона Высокого представителя размещается внутри защитного контура 111-го, с отдельным протоколом, запрещающим использовать батальонный блок как представительскую или приемную зону без согласия командования 111-го и самого представителя. Мас Амедда записал. Куатская представительница смотрела на схему с выражением человека, у которого корабль перестал быть стандартным проектом и стал живым неудобством. - Переоборудование займет время, - сказала она. - Сколько? - спросил Торис. - При приоритете Канцелярии и флотской поддержке - несколько недель до первичного ввода, дольше до полной доводки. Если комитеты начнут спорить, больше. Палпатин мягко сказал: - Комитеты будут спорить. Но не бесконечно. Торис посмотрел на него. - Вы уверены? - Я редко бываю уверен в комитетах, рыцарь Ша'Крис. Но иногда им нужно помочь понять, что спор уже имеет направление. Мас Амедда закрыл последний слой схемы. Над корпусом снова осталось имя. АРБИТР. Торис вдруг почувствовал, что устал сильнее, чем после некоторых заседаний. Не потому, что разговор был тяжелым. Потому что возможность тоже бывает тяжестью. Когда тебе дают инструмент, ты уже не можешь сказать, что не смог из-за пустых рук. Палпатин подошел ближе. - Я передам проект на административное утверждение сегодня. От Ордена потребуется согласие Совета. От 111-го - перечень внутренних требований. От вас - письменное обоснование назначения корабля. - Когда? Мас Амедда сказал: - Желательно к утру. Лис повернул голову. Торис тоже. Даже куатская представительница посмотрела на Масса Амедду так, будто он сказал что-то медицински сомнительное. Палпатин поднял руку. - К вечеру завтрашнего дня, Мас. Рыцарь Ша'Крис полезнее Республике живым и выспавшимся. Бинд бы одобрил. Торис почувствовал смешное желание сказать это вслух. Не сказал. - Благодарю, канцлер. Палпатин смотрел на него почти по-отечески. - Не благодарите меня слишком рано. Корабль принесет вам не только возможности. Он принесет видимость. Ожидания. Претензии. Люди будут считать, что если «Арбитр» прибыл, значит, решение обязано появиться. Даже там, где стороны еще не готовы его принять. - Я понимаю. - Не до конца, - мягко сказал Палпатин. - Такие вещи понимают после первого полета. И, надеюсь, к тому времени у вас будет достаточно хорошая команда, чтобы не нести это одному. Он перевел взгляд на Лиса. - Коммандер, берегите его график. Теперь желающих занять его время станет еще больше. Лис ответил без паузы: - Уже берегу. - Я заметил. Палпатин улыбнулся. Не насмешливо. Одобрительно. И Торис снова почувствовал, как ловко эта поддержка ложится на самые нужные места. Ваш коммандер хорош. Ваша осторожность разумна. Ваши люди важны. Ваш труд замечен. Ни одного крючка, который выглядел бы как крючок. Только помощь. Именно поэтому она была опасна. *** Временное расположение 111-го встретило проект «Арбитра» молчанием. Недолгим. Потом все заговорили сразу. Не на общем построении. Лис не стал делать из схемы объявление для всего батальона раньше официального утверждения. Сначала - ближний круг, командные направления, те, кому придется превратить красивый корпус в рабочую систему, если комитеты действительно отдадут его Торису. Голопроекция «Победы I» висела над столом. Азимут обошел ее по кругу. - Большая. Сейф посмотрел на него. - Глубокая мысль пилота. - Пилоты уважают размер, когда им это сажать. Фрейм стоял почти вплотную к проекции внутреннего разреза. - Эти служебные коридоры проектировал человек, который ненавидит техников. Линк ответил: - Ты говоришь так о каждом коридоре. - Потому что это часто правда. Бинд увеличил медицинский сектор. - Разделение потоков неплохое. Но если возвращенные пленные пойдут через этот узкий переход, у нас будет затор после первого же обмена. Сейф ткнул пальцем в соседний блок. - Тогда этот склад убираем, расширяем коридор, ставим первичный осмотр здесь. Носилки пойдут прямо, гражданские налево, тяжелые в медблок. Иней нахмурился. - Этот склад отдали под представительское снаряжение. - Представительское снаряжение может пройти на два отсека дальше. Носилки не должны путешествовать ради красоты. Иней подумал две секунды. - Согласен. Но если снаряжение будет дальше, мне нужен отдельный доступ к внешней зоне, иначе парадные смены будут пересекаться с медицинским потоком. Каденс кивнул. - Не пересекутся. Если представительский выход здесь, построение идет через верхний коридор. Но тогда гостевые делегации не должны видеть подготовку смен. Азимут указал на ангар. - Шаттловое направление маленькое. Лис посмотрел на него. - Для одного «Ровного» достаточно. - Если он будет один. А он не должен быть один. Если «Арбитр» берет гражданских, пленных, делегацию и еще вас всех с генералом, один шаттл - это просьба к беде выбрать время. Торис стоял у края голостола и слушал. Они говорили не о почести. Не о красивом корабле. О коридорах, носилках, лифтах, дверях, постах, доступах, стыковке, воде, сменах, посадке, запасных маршрутах, плохом обзоре, невозможности пропустить сенаторскую свиту через зону для пленных, праве клонов есть отдельно от гостей, необходимости закрыть батальонный блок от случайных визитов. Корабль становился реальным не тогда, когда Палпатин произнес «инструмент». А сейчас. Когда Бинд спорил за ширину коридора. Когда Фрейм ругался на двери. Когда Азимут требовал второй шаттл не ради удобства, а ради невозможности быть одновременно в двух местах. Когда Лис молча переносил рабочую зону Ториса внутрь периметра и даже не спрашивал, согласен ли Торис с тем, что теперь его будут защищать не только у двери, но и в самом устройстве корабля. - Сэр, - сказал Лис. Торис поднял взгляд. - Да? - Здесь. Он указал на сектор внутри защитного контура батальона. - Ваша рабочая зона. Не большая. Кабинет, малая связь, каюта. Выход к командному узлу 111-го, защищенный проход к переговорным залам. Доступ только по внутреннему протоколу. Не представительский. Каденс сказал: - Если кто-то попытается назвать это «личным крылом», я лично исправлю. Линк добавил: - Вежливо? - Сначала. Торис смотрел на схему. - Это придется объяснять не только командным направлениям. В комнате стало тише. Не потому, что вопрос был странным. Потому что теперь речь шла уже не о схеме. Лис ответил не сразу. - Да. - До первого выхода на корабль. - Лучше до заселения блока, - сказал Каденс. - Иначе рядовые увидят вашу каюту на схеме и сами додумают худшее. - Худшее? - спросил Торис. Сейф скрестил руки. - Что теперь весь блок должен стоять в стойке каждый раз, когда генерал проходит мимо столовой. Торис поморщился. - Этого не будет. Лис посмотрел на него. - Тогда это нужно сказать просто. - Скажем, - ответил Торис. - Но не как приказ сверху. Они должны понять, что я не прихожу туда отбирать у них пространство. Иней добавил: - В таком виде им будет легче поверить. Азимут сказал: - Главное, чтобы вы не начали с длинной речи. В столовой длинные речи опасны. Фрейм добавил: - Особенно если двери закрыты. Торис неожиданно улыбнулся. Не официально. Устало, но по-настоящему. - Принято. Лис сделал пометку. - Еще вопрос. - Да? - Когда проект утвердят, желающих попасть на корабль будет больше, чем мест. Сенаторы, наблюдатели, комитеты, представители Голонета, флот, Орден, гражданские делегации. Нужен порядок допуска до первого вылета. Торис посмотрел на него. - Вы уже начали приемную для корабля. - Да. - Хотя корабля еще нет. - Поэтому есть шанс сделать ее до того, как у двери окажутся люди. Торис тихо сказал: - Начнем с дверей. Лис кивнул. - Как всегда. *** Поздно вечером Торис вернулся в кабинет семь-тринадцать. Один. Почти. Лис остался в приемной, разбирая с Линком первичный перечень требований 111-го к проекту. Бинд ушел за новой медицинской сводкой, но перед этим поставил на стол контейнер и сказал: - Корабли не заменяют ужин. Азимут прислал отдельный файл с пометкой: «Шаттловое направление. Неприятные мысли пилота». Фрейм - файл «Двери, которые нужно исправить до того, как они попробуют убить нас». Сейф - «Эвакуационные коридоры, если проектировщик не был врагом». Каденс - «Порядок представительских маршрутов без превращения клонов в мебель». Иней - «Внешний стандарт без глупости». Торис сидел за столом и смотрел на все эти файлы. Кабинет снова казался маленьким. Но теперь не потому, что не вмещал войну. Потому что в нем уже лежал корабль. На голопроекции над столом висела уменьшенная схема «Победы I». Рабочее название светилось над корпусом. АРБИТР. Торис протянул руку и повернул модель. Носовая часть. Ангары. Будущий переговорный зал. Будущий медблок. Будущий батальонный блок. Будущая рабочая зона внутри защитного контура. Он представил, как этот корабль выходит из гиперпространства над миром, где уже подняли оружие, но еще не выстрелили. Как на него смотрят с планеты, со станции, с фрегата, из кабинета сенатора, из тактического узла генерала. Как кто-то скажет: прибыл представитель Ордена. Кто-то скажет: Республика давит. Кто-то скажет: теперь будут выводить пленных. Кто-то скажет: теперь придется говорить. И кто-то обязательно скажет: если «Арбитр» здесь, значит, решение будет. А решения могло не быть. Не всегда. Не везде. Не для всех. Дверь кабинета открылась после короткого сигнала. Лис вошел без шлема, с датападом в руке. - Сэр. - Коммандер. - Первичный перечень требований почти готов. Линк ругается на объем, Фрейм ругается на двери, Бинд ругается на все сразу. - Значит, работа идет. - Да. Лис подошел к столу, остановился рядом с голопроекцией. Некоторое время они оба смотрели на корабль. - Это спасет людей, - сказал Торис. - Да. - И приведет к нам всех, кто захочет использовать спасение. - Да. - Вы могли бы сказать что-нибудь менее точное. - Мог бы. - Но не будете? - Нет. Торис усмехнулся. Потом усталость снова легла на плечи. - Канцлер дал нам именно то, что нужно. Лис не ответил сразу. Он редко спешил там, где ответ мог стать не только охранной оценкой. - Да, - сказал он наконец. Торис посмотрел на него. - И? - Поэтому нужно считать не только пользу, но и маршрут. - Маршрут подарка? - Маршрут ресурса. Торис медленно кивнул. Лучше. Так можно было думать без неблагодарности. Не подарок. Ресурс. У ресурса есть происхождение, цена, условия, обслуживание, уязвимости, люди, которые считают его своим, и люди, которые захотят через него пройти. - Вы будете проверять двери «Арбитра», - сказал Торис. - Фрейм будет проверять двери. Я буду проверять тех, кто думает, что дверь сделана для него. - А я? Лис посмотрел на него. - Вы будете решать, когда ее открывать. Просто. Жестко. Правильно. Торис снова повернул модель корабля. На миг «Арбитр» показался не корпусом, а большим кабинетом семь-тринадцать, вынесенным в космос. Кабинетом с ангарами, медблоками, переговорными залами, батальонным блоком, гостевыми каютами, слишком многими дверями и голосом, который теперь услышат не только в ротонде. - Завтра я напишу обоснование для Совета, - сказал Торис. - Сегодня вы поедите. - Бинд приказал? - Я тоже. Торис поднял брови. Лис спокойно выдержал взгляд. Не забота. Не мягкость. Порядок. Торис взял контейнер, открыл. - Коммандер. - Да? - Когда проект утвердят, 111-й должен узнать не как последствие, а как участник. - Да. - Не только ближний круг. - Весь батальон. - Это будет их дом не меньше, чем мой инструмент. Лис смотрел на него долго. Потом сказал: - Хорошо. Всего одно слово. Но оно почему-то весило больше, чем многие сенатские согласования. Торис съел первый кусок. Лис сделал вид, что смотрит на голопроекцию, а не проверяет выполнение медицинского протокола. Над столом медленно вращался «Арбитр». На голопроекции это были только линии, секции, спорные коридоры и имя, которое еще не произнесли с мостика. Но у голоса Ториса Ша'Криса скоро появится корабль. А у корабля - маршрут. И каждая дверь на этом маршруте уже начинала ждать, кто первым попробует пройти без разрешения.