Глава 20. Гости и пленные

Бинд узнал, что день пойдет плохо, когда в одном расписании увидел слова «сенаторский дегустационный прием» и «первичная обработка возвращенных лиц». Он перечитал строку. Потом еще раз. Потом открыл полный маршрутный лист, чтобы убедиться, что кто-то не перепутал сектор, время, корабль или здравый смысл. Не перепутал. Гостевая столовая «Арбитра» должна была принять сенаторскую свиту с Терасс-Нола в одиннадцатый корабельный цикл. Свита включала сенатора, двух помощников, трех торговых наблюдателей, консультанта по гуманитарным коридорам, личного секретаря, двух охранников и какого-то человека с должностью «координатор представительского сопровождения», что обычно означало: будет мешать Каденсу и говорить, что так принято в Сенате. В это же окно гуманитарный ангар должен был принять первую группу освобожденных пленных с промышленной луны Варсин-Три. Тридцать два человека. Возможно, больше. В таких списках число редко выдерживало встречу с реальностью. Бинд положил датапад на стол и открыл медицинскую карту «Арбитра». Медблок освобожденных был готов. Не идеально. Идеально бывает на планах, которые составляли люди без крови на перчатках. Но готов: три линии первичного осмотра, два изоляционных отсека, тихая зона, отдельный пост для юридической сверки после медицинского допуска, комната для тех, кто не готов говорить, триажный меддроид, два медика 111-го, один флотский врач под наблюдением, запас полевых одеял, универсальные питательные растворы, стимы только по строгому допуску, обеззараживание без агрессивных сигналов тревоги, чтобы не довести людей после плена до паники еще в коридоре. Гостевая зона тоже была готова. Слишком готова. Белые стены, мягкий свет, столовая для делегаций, отдельные каюты, чистые маршруты, знак вульптекса на допускных пластинах, штандарт «Белого контура» у входа в переговорный сектор, служебные посты 111-го в новых цветах. Сенаторская свита увидит «Арбитр» таким, каким его уже начали описывать в докладах: светлый, строгий, новый инструмент Республики, где война уступает место слову. Пленные увидят другой корабль. Коридоры. Носилки. Медиков. Клонов у проходов. Медицинские сенсоры. Запах обеззараживателя. Незнакомые руки. Бинд закрыл карту. Два потока требовали разведения. Не ради удобства гостей - ради того, чтобы освобожденные не стали частью чужого маршрута, чужого отчета или красивого подтверждения полезности миссии. Гости не должны видеть пленных как доказательство. Пленные не должны проходить мимо людей в дорогих тканях, которые пришли обсуждать гуманитарные маршруты за теплой едой. Сенаторская свита не должна решить, что медблок - часть экскурсии. И «Арбитр» не имел права на представительский комфорт в тот же час, когда на его борт идут люди, которые неизвестно сколько дней спали на металлическом полу. Бинд вызвал общий канал ближнего круга. - Бинд. Наложение гостевого и гуманитарного потоков подтверждено. Требую разведения маршрутов, приоритет медицинского приема, ограничение доступа в медблок освобожденных и перенос части гостевого графика. Лис ответил первым: «Подтверждаю. Схему вижу». Каденс через секунду: «Гостевой график уже утвержден Сенатом». - Значит, будет переутвержден «Арбитром». Каденс не спорил. «Основание?» - Медицинская безопасность, защита освобожденных, риск перегрузки гуманитарного коридора, риск вторичного травматического воздействия, риск протокольного идиотизма. Линк сухо сказал: «Последний пункт в официальный файл не пройдет». - Замени на «несовместимость представительского доступа с режимом первичного восстановления». Фрейм: «Системно могу закрыть пересечение маршрутов по медицинскому уровню. Если кто-то с гостевым допуском попытается пройти к гуманитарному коридору, его карта не сработает». Лис: «Сделать». Каденс: «Сенаторская свита запросит объяснение». Бинд поднялся. - Получит. Азимут влез с ангарного канала: «Первый шаттл с Варсин-Три идет с задержкой восемь минут. Второй может прийти почти сразу за ним. Если гости прилетят вовремя, в ангаре будет тесно». - Разные ангары. «Официальный гостевой ангар свободен. Гуманитарный - тоже, но только если флотские не поставят туда контейнеры». Сейф сказал: «Я уже выкинул контейнеры из плана». Фрейм: «Ты не можешь выкинуть контейнеры из плана». Сейф: «Могу. Они исчезли». Фрейм помолчал. «Технически они перемещены в складской сектор без согласования». Сейф: «Вот видишь. Не исчезли». Лис прервал: «Достаточно. Сейф, гуманитарный поток твой. Азимут, гостевой ангар не пересекается с медицинским. Фрейм, доступы закрыть. Линк, подготовить юридическую формулировку. Каденс, перенести сенаторский обзор корабля после первичного приема. Бинд, медблок под твоим полным режимом». Бинд взял медицинский датапад. - Уже. Потом добавил: - Торис где? Лис ответил после короткой паузы: «В рабочей зоне. Читает сводку. И уже в курсе». - Он сам или ты сказал? «Он сам. Потом я сказал». Бинд хмыкнул. Торис стал быстрее видеть трещины. Бинд не знал, радоваться этому или злиться. Тот, кто раньше видит трещину, слишком часто считает себя обязанным держать потолок собственными руками. *** В медблоке освобожденных Марк проверял первую линию триажа. Он делал это второй раз за цикл и третий за утро. Бинд не мешал. Лишняя проверка лучше лишнего доверия к корабельной готовности. - Марк. - Да, капитан. - Тихая зона? - Готова. Свет снижен, звуковые сигналы отключены, только визуальные отметки на панели. Меддроид предупрежден: без резких движений и без громких подтверждений. - Изоляционные? - Первый готов для инфекционного риска. Второй - для сенсорной перегрузки или агрессии. Без фиксаторов на виду. - Юридическая сверка? - После допуска врача. Линк уже прислал формулировку: «опрос запрещен до завершения первичного медицинского статуса». - Кто попытается обойти? Марк задумался. - Гости. - Еще. - Флотские. - Еще. - Свои, если решат, что надо быстрее понять, кто эти люди? Бинд кивнул. - Вот. Даже свои. Особенно свои, если перепутают заботу с допросом. Марк принял это серьезно. Хороший признак. Бинд пошел дальше. В первом отсеке два медика готовили наборы для обеззараживания без полного раздевания, если состояние людей не позволит. Во втором проверяли термопокрывала. В третьем Бинд лично убрал с видного места инструменты для обработки глубоких ранений. Они понадобятся, но человек после плена не должен первым увидеть набор, похожий на то, чем его могли мучить. Флотский врач, лейтенант Сора Делл, стояла у диагностической панели и старалась не выглядеть лишней. Она была не плохой. Просто флотской. Привыкла к раненым после боя, к ожогам, осколкам, разгерметизации, переломам, уставшим солдатам, которые ругаются и требуют обратно в строй. Пленные - другое. Освобожденный человек не всегда радуется спасателю. Иногда он его боится. Иногда не верит. Иногда ждет, когда спасение окажется новым этапом унижения. - Лейтенант, - сказал Бинд. Она повернулась. - Капитан. - В первой группе вы не задаете вопросов о месте содержания, именах охранников, политическом статусе, сепаратистах, республиканцах, маршруте перевозки и показаниях. - Только медицина. - Только медицина. Имя, если человек может сказать. Боль, дыхание, травмы, инфекционный риск, обезвоживание, истощение, реакция на свет, контактность, способность стоять, угроза себе или другим. Остальное после. - Поняла. - Если кто-то из гостей попытается войти? Сора чуть нахмурилась. - Вызвать охрану? - Нет. - Нет? - Охрана уже будет. Вы говорите: «Медицинский режим закрыт». Не объясняете. Не извиняетесь. Не отступаете в сторону. Если давят - зовете меня. Она кивнула. - Поняла. Бинд посмотрел на нее внимательнее. - Это не грубость. Это лечение. - Я знаю. - Поймете после первого раза, когда человек в шоке увидит за вашим плечом чистого сенаторского помощника, который пришел посмотреть «гуманитарный результат». Сора побледнела. Хорошо. Не от страха перед Биндом. От того, что представила. - Не пущу, - сказала она. - Теперь поняли. Сигнал на панели мигнул желтым. Азимут: «Первый гуманитарный шаттл вошел в зону посадки. Список уточнен: тридцать шесть, не тридцать два. Четверо без регистрации». Бинд закрыл глаза на секунду. Вот. Реальность пришла. - Принял. Сейф? «Коридор готов. Две носилки на старте, еще четыре в резерве. Третья рота держит боковые проходы. Посторонних нет». Лис: «Гостевой шаттл сенатора тоже вышел на подход. Разведение по ангарам подтверждено». Каденс: «Сенаторская свита недовольна переносом обзорного маршрута». Бинд надел перчатки. - Передай, что медблок тоже недоволен, но работает. Линк: «В официальный канал?» - Нет. Каденс: «Жаль». *** Освобожденные вошли на «Арбитр» не как группа. Группы выглядят собранными. Эти люди шли обрывками. Первым вынесли мужчину на носилках. Возраст определить трудно: лицо серое, губы сухие, волосы слиплись, правая нога зафиксирована плохо, под ребрами старая повязка, которая давно должна была быть заменена. За ним шла женщина с перевязанной рукой, сама, но так, будто каждое движение приходилось вспоминать. Потом двое подростков, не дети, но еще не взрослые, держались друг за друга. Потом рабочие с Варсин-Три, в одинаковых грязных комбинезонах. Потом человек в дорогом, когда-то хорошем плаще, который пытался идти прямо и отказывался от помощи, пока не ударился плечом о стену. Сейф вел поток без лишних слов. - Сюда. Медики справа. Кто не может стоять - сразу к носилкам. Никто не отстает. Никого не трогаем без предупреждения. Смотри на меня. Да, ты на корабле Республики. Нет, тебя сейчас не будут допрашивать. Марк, двое к тебе. Бинд принял первого тяжелого. - Имя? Мужчина на носилках не ответил. - Дышит плохо, - сказал медик. - Кислородное насыщение. Ребра. Ногу не трогать до сканирования. Сора, сюда. Нет, не режь одежду сразу. Сначала спросим, если придет в контакт. Мужчина открыл глаза. Не полностью. Только щель. - Где... Бинд наклонился так, чтобы его лицо было видно, но не слишком близко. - Медблок «Арбитра». Вы на борту Республики. Я Бинд, главный медик. Сейчас проверяем дыхание и травмы. Допроса нет. Мужчина закрыл глаза. Не доверие. Но паника не усилилась. Достаточно. Вторую линию заняла женщина с рукой. Она не давала снять повязку, пока Марк не сказал ей: - Я покажу каждый инструмент до того, как коснусь. После этого она позволила развернуть ткань. Под ней оказался ожог от фиксатора. Бинд видел такие. Слишком часто. Не всегда от сепаратистов. Это было худшее в войне: боль не носит одну форму. У третьей линии подросток молчал, но держал брата так крепко, что пальцы побелели. Реле, стоявший рядом как связист-сопровождающий для юридической сверки, не лез. Просто сел на корточки у стены, чтобы оказаться ниже их взгляда, и сказал: - Вас не разделяют. Если медик попросит, это будет на пару минут и в пределах видимости. Бинд отметил. Хорошо. Связисты иногда лучше всех понимали, что паника - тоже канал, который нельзя рвать резко. Через восемь минут медблок был полон. Через двенадцать стало ясно, что тридцать шесть - тоже ложное число. На шаттле нашли еще двоих в техническом отсеке. Один прятался. Второй не мог выйти сам. Азимут сообщил об этом так спокойно, что Бинд сразу понял: пилот злится. «Плюс двое. Один в ступоре, один с травмой плеча. Сейф уже забрал. И передайте тем, кто составлял список, что я желаю им долго считать пустые ящики». Линк ответил: «Не передам в официальный канал». «Передай в душе». Бинд не стал вмешиваться. Сейф привел последних. Человек в ступоре был молодой женщиной с коротко остриженными волосами и пустым взглядом. Она не сопротивлялась. Это было хуже, чем сопротивление. Сопротивление хотя бы говорит, что человек еще где-то там. Бинд указал на тихую зону. - Ее туда. Без дроида. Марк, ты. Голос низко, фразы короткие. Не обещать лишнего. - Да, капитан. В этот момент в боковой медицинский канал вошел сигнал от Каденса. «Бинд. Гостевая свита прибыла. Координатор представительского сопровождения требует подтвердить, почему обзор гуманитарного сектора исключен из маршрута». Бинд посмотрел на женщину в тихой зоне. Потом на мужчину с ребрами. Потом на подростков. - Потому что я исключил. «Он хочет письменное основание». - Получит после приема. «Он хочет сейчас». - Каденс. «Да?» - Если он хочет сейчас, пусть придет ко мне. Пауза. «Ты уверен?» - Да. Каденс вздохнул. «Передаю». Бинд сменил перчатки. Сора Делл подняла взгляд. - Они правда захотят сюда войти? - Захотят. - Зачем? Бинд проверил скан ребер. - Чтобы потом сказать, что видели боль своими глазами. - Это же... - Удобно. Она молча вернулась к работе. *** Сенаторскую свиту Бинд увидел через двадцать семь минут после посадки. Не всю. Только троих: координатора представительского сопровождения, помощницу сенатора и консультанта по гуманитарным коридорам. Их остановили за два сектора до медблока, у белой линии доступа, где стояли двое клонов 111-го в утвержденных цветах. На стене рядом светился малый профиль вульптекса и статус: «медицинский режим закрыт». Бинд вышел сам. Без халата, в рабочей медицинской броне, с перчатками, которые уже сменил, и датападом в руке. Он не стал выглядеть мягче. Иногда людям надо видеть, что перед ними не служба сопровождения. Координатор был невысоким человеком в дорогой темно-синей одежде с серебряной застежкой у горла. Его лицо выражало воспитанное недовольство. - Капитан Бинд? - Да. - Я Лорат Венн, координатор сопровождения сенатора Терасс-Нола. Нам сообщили, что обзор гуманитарного сектора исключен из маршрута без предварительного согласования. - Верно. - Сенатор прибыл на «Арбитр» именно для оценки возможностей дипломатического флагмана в вопросах гуманитарного посредничества. - Возможности сейчас используются. - Именно поэтому наблюдение было бы крайне полезно. Бинд посмотрел на него. - Кому? Венн моргнул. - Простите? - Кому полезно? Пленным, которых только что вывели из удержания? Медикам? Несовершеннолетним, которые боятся разделения? Человеку с переломами? Женщине в ступоре? Или вашему отчету? Помощница сенатора резко вдохнула. Консультант по гуманитарным коридорам отвел взгляд. Венн стал холоднее. - Капитан, вы понимаете, с кем говорите? - С человеком без медицинского допуска. - Я представляю сенаторскую свиту. - Я представляю закрытый медблок. - Это неуважение к гостям «Арбитра». Бинд почувствовал, как рядом чуть сместился один из клонов на посту. Не вмешался. Просто стал внимательнее. Хороший боец. - Нет, - сказал Бинд. - Неуважение - привести человека после плена в медсектор и поставить перед ним гостей, которые хотят увидеть, как выглядит гуманитарная работа. У нас медицинский режим. Вы не проходите. Помощница сенатора заговорила тише: - Мы не хотели мешать. Сенатор действительно поддерживает программу обмена. Бинд перевел взгляд на нее. - Тогда сенатор поймет, что освобожденные люди не являются частью маршрута. Она покраснела. Но не от злости. Хорошо. Венн попытался вернуться к контролю: - Мы вынуждены будем зафиксировать отсутствие доступа в отчете. - Фиксируйте. Каденс появился за поворотом. Спокойный, без спешки, с датападом в руке. - Господин Венн, для вашего отчета уже подготовлено основание: «доступ в гуманитарный медицинский сектор ограничен в связи с первичной обработкой освобожденных лиц, защитой их состояния, конфиденциальностью медицинских данных и предотвращением вторичного стрессового воздействия». Сенаторская свита получит расширенную сводку после завершения приема. Венн повернулся к нему. - А если сенатор запросит личное подтверждение у рыцаря Ша’Криса? Голос Ториса прозвучал из бокового канала раньше, чем Каденс ответил: «Рыцарь Ша’Крис подтверждает решение капитана Бинда». Все замолчали. Бинд не повернул головы. Но что-то внутри него выдохнуло. Торис продолжил по связи: «Господин Венн, гости "Арбитра" получат доступ ко всем зонам, где их присутствие не нарушит медицинский режим, безопасность и достоинство освобожденных. Если сенатору требуется личное объяснение, я предоставлю его в гостевой столовой через двадцать минут». Венн сжал губы. - Принято. Связь закрылась. Каденс посмотрел на него. - Я провожу вас обратно. - Мы запомним этот инцидент. Бинд сказал: - Запомните правильно. Венн ушел. Помощница сенатора задержалась на секунду. - Капитан. Бинд посмотрел на нее. Она произнесла почти беззвучно: - Сколько их? - Тридцать восемь. - В списке было тридцать два. - В списках редко болит. Она побледнела сильнее. - Я... передам сенатору, что обзор действительно неуместен. - Передайте, что помощь уместна. Если у вас есть ресурсы для временного размещения после меддопуска, Каденс примет предложения. Она кивнула. Вот теперь разговор стал полезным. *** Гостевая столовая была рассчитана на то, чтобы никто не вспоминал о войне во время еды. Теплый свет. Низкие линии столов. Сдержанная бело-серебряная отделка. Малый знак вульптекса у входа. Обзорный экран, на котором можно было показать нейтральные схемы маршрутов, не пугая делегацию видами раненых, поврежденных кораблей и реальных списков. Сегодня Бинд хотел бы выключить там половину света. Не из злости. Из честности. Сенатор Терасс-Нол оказался не тем, кого Бинд ожидал после Венна. Пожилой тви’лек с темно-зеленой кожей и усталым лицом, он не выглядел оскорбленным. Скорее, встревоженным тем, что его сопровождение успело сделать что-то глупое до главного разговора. Торис сидел напротив него. Не во главе стола. По левую руку от Ториса стоял Лис, в шлеме с тонким кристаллическим вульптексом. Не угрожающе. Но достаточно заметно, чтобы никто не забывал: «Белый контур» здесь не декорация. Каденс был рядом с боковой панелью. Линк держал закрытые документы. Бинд вошел последним, потому что до этого стабилизировал мужчину с поврежденными ребрами. Все повернулись. Торис поднялся. - Капитан. Сенатор тоже поднялся, что сразу изменило настроение в зале. - Капитан Бинд, - сказал он. - Мне сообщили, что моя свита некорректно запросила доступ в закрытый медицинский сектор. Венн, сидевший сбоку, застыл. Бинд посмотрел на сенатора. - Запрос был некорректным. Терасс-Нол кивнул. - Тогда приношу извинения. Не за интерес к гуманитарной работе, а за форму этого интереса. Ответ был точным. Бинд принял его. - Принято. Сенатор сел. - Сколько людей прибыло? - Тридцать восемь. Из них пять тяжелых, девять средних, остальные требуют наблюдения, питания по восстановительному протоколу, сна, проверки инфекционных рисков и юридической защиты от преждевременного опроса. - Несовершеннолетние? - Двое близко к этому статусу. Документы нужно проверять. - Вы можете предоставить список потребностей? - Да. Но не список людей. - Разумеется. Венн выглядел так, будто этот разговор идет не по его плану. Хорошо. Торис включился: - Сенатор, «Арбитр» может принять людей только на первичный срок. После медицинского допуска им потребуется размещение, защита, восстановление документов и безопасная связь с семьями или администрациями их миров. Мы можем удержать контур на борту. Мы не можем заменить гражданскую сеть. Терасс-Нол сложил пальцы. - Именно поэтому я здесь. Венн тихо начал: - Сенатор, по графику сначала... - График подождет, - сказал Терасс-Нол. Каденс сделал вид, что не испытал удовлетворения. Бинд испытал и не стал делать вид. Сенатор посмотрел на него. - Капитан, что вам нужно в ближайшие шесть часов? Бинд ответил сразу: - Два гражданских специалиста по восстановлению документов. Один специалист по работе с детьми после плена, если есть. Не военный. Не сенатский оратор. Тихий. Три временных места размещения с медицинским доступом после выписки с борта. Запас мягких рационов, не роскошных. Обычных. Одежда без маркировки благотворительных фондов на видном месте. И письменное подтверждение, что ни один освобожденный не будет опрошен вашей службой до моего допуска. Сенатор слушал без перебивания. Потом повернулся к помощнице. - Лаэ, записали? Та самая помощница, которую Бинд видел у медкоридора, кивнула. - Да, сенатор. - Начинайте. Венн не выдержал: - Сенатор, часть этих запросов требует согласования с аппаратом... Терасс-Нол посмотрел на него. - Тогда согласуйте. Быстро. Венн замолчал. Лис чуть повернул шлем. На дальнем посту Станс, который сегодня стоял у гостевого сектора, едва заметно сдвинул плечо. Бинд уже научился читать это как почти-шутку, удержанную внутри. Наверняка потом в столовой скажут: «Лис на охоте, добыча - координатор». Если скажут тихо и после смены, Бинд не услышит. Официально. Торис сказал: - Мы также перенесем обзор гуманитарного сектора на формат отчета без присутствия гостей у пациентов. Вы получите схему работы, обезличенные данные и список того, где гражданские службы могут помочь. - Это разумно, - сказал сенатор. Бинд добавил: - И честнее. Терасс-Нол посмотрел на него. - Вы всегда говорите так прямо? - В медблоке - да. - А вне медблока? - Медицинские проблемы часто выходят за его стены. Сенатор неожиданно улыбнулся. Не широко. Устало. - Заметно. *** Пока в гостевой столовой договаривались о ресурсах, медблок освобожденных жил своим временем. Там не было красивых решений. Мужчина с поврежденными ребрами наконец назвал имя: Орран Мейв. Работник технического сектора Варсин-Три. Не лидер сопротивления, не офицер, не шпион. Просто человек, который отказался подписывать ложный отчет о передаче оборудования и оказался в списке «удерживаемых специалистов». Женщина с ожогом от фиксатора спросила, можно ли не сообщать ее семье до утра. Не потому, что не хотела. Потому что боялась, что голос сорвется, и мать услышит, насколько все плохо. Марк не стал убеждать ее в обратном. Просто записал: связь отложена по желанию пациентки. Подростки оказались братьями, но не родными. Один потерял родителей в первой эвакуации, второй просто сказал охраннику, что они вместе, потому что иначе младшего забрали бы в другой отсек. В документах это станет проблемой. В медблоке проблемой было другое: младший не отпускал рукав старшего даже во сне. Бинд приказал не разжимать. Юридически потом разберутся. Сначала сон. Женщина в ступоре вышла из тихой зоны через два часа. Не заговорила. Но сама взяла термопокрывало и села ближе к стене, откуда видела выход. Марк не подошел сразу. Правильно. Иногда движение к человеку разрушает больше, чем ожидание. Флотский врач Сора Делл работала молча, быстро и уже без прежнего флотского ритма. В какой-то момент она остановила клонов сопровождения, когда те слишком ровно встали у входа в отсек. - Чуть дальше, - сказала она. - Они видят броню, когда открывают глаза. Клон у поста посмотрел на Бинда. Бинд кивнул. Пост сместился. Сора заметила его взгляд. - Так лучше? - Да, - сказал Бинд. - Теперь вы знаете. Она выдохнула. - Хотела бы знать раньше. - Все хотят. Для этой смены это уже считалось мягкостью. Линк пришел к медблоку с юридическими формами, но внутрь не вошел. Остановился у медицинской границы и передал датапады через Марка. - Обезличенный список для сенатора, полный список закрыт до допуска Бинда, статусы разделены: медицинский, юридический, семейный, транспортный. Без политических ярлыков. - Хорошо, - сказал Бинд. Линк выглядел усталым. - Один из гостей пытался запросить имена через общий канал. - Кто? - Не Венн. Торговый наблюдатель. - Получил? - Нет. Получил сообщение об отсутствии допуска. - А потом? - Попытался через флотский канал. Бинд поднял взгляд. Линк добавил: - Фрейм заметил раньше, чем канал успел открыть запрос. - Фрейм? - Сказал, что чужие руки в системе пахнут одинаково. - Образно. - Устал. Бинд кивнул. - Передай ему, что после смены проверю ожог техника. - Он уже знает и прячется. - Он плохо прячется. - Все знают. Из коридора донесся голос Фрейма: - Я слышу медицинскую угрозу. Бинд не повернулся. - Это не угроза. Это расписание. Фрейм помолчал. - Еще хуже. Линк впервые за день улыбнулся. Немного. Потом ушел обратно к каналам. Бинд вернулся к пациентам. *** Вечером гостевой ужин отменили. Не полностью. Его перевели в рабочий формат. Это была победа Каденса, хотя он называл ее «корректировкой». Длинный стол убрали. Оставили малые группы. Часть блюд отправили в гостевые каюты, часть - персоналу, часть - в обычный запас корабля. Никаких декоративных речей. Никаких голозаписей на фоне штандарта. Сенатор Терасс-Нол сам попросил убрать внешний экран со схемой «успешного приема освобожденных», который его координатор успел заказать у помощников. Когда Бинд услышал об этом, он впервые за день решил, что сенатор, возможно, не бесполезен. Торис пришел в медблок после того, как последняя внешняя группа покинула гостевой сектор. Бинд увидел его раньше, чем тот вошел. Не Силой. По тому, как пост у гуманитарного коридора стал чуть ровнее, но не напряженнее. Торис был в светлом рабочем плаще с малым вульптексом на рукаве. Знак почти исчезал в ткани, пока он не двигался. Это было хорошо. Людям в медблоке не нужен был еще один герб перед глазами. Лис шел рядом, в шлеме. Вульптекс на его боковой маркировке проявился на секунду и снова ушел в белый. - Можно? - спросил Торис у порога. Бинд оценил сектор. Тяжелые спят или под седацией. Женщина с ожогом разговаривает с Марком. Братья спят рядом, младший все еще держит старшего за рукав. Сора Делл у второй панели. Тихая зона закрыта. Никто в острой панике. - Можно. Без обхода всех коек. - Я не за этим. - Хорошо. Торис вошел. Не слишком глубоко. Остановился там, где его могли видеть, но никто не был обязан реагировать. - Сенатор выделяет три места временного размещения, - сказал он тихо. - И гражданских специалистов по документам. Не всех, кого нужно, но начало есть. - Письменно? Лис ответил: - Линк получил подтверждение. - Хорошо. Торис посмотрел на медблок. Не на людей как на результат. На работу. Бинд это видел. - Ваш координатор пытался зайти, - сказал Бинд. - Уже не мой. - Был гостем. - Теперь получил отдельный маршрут под надзором Каденса. - Жестоко. - Справедливо. Бинд устало потер переносицу тыльной стороной руки. - Сегодня вы правильно сделали. Торис посмотрел на него. - Поддержал ваше решение? - Не только. Не начали объяснять мне, как быть мягче с гостями. - Я не самоубийца. Лис тихо сказал: - Спорное утверждение. Торис повернулся к нему. - Коммандер. - Два фронтовых запроса и три сенатских связи после шестичасового приема. Бинд сразу посмотрел на Ториса. - Что? Торис бросил на Лиса взгляд, который должен был означать «предатель». Лис выдержал. - Я собирался закрыть это после медблока. - Нет, - сказал Бинд. - Капитан... - Нет. Два фронтовых запроса уходят Линку на первичную сортировку. Сенатские связи - Каденсу. Вы пишете короткое подтверждение и заканчиваете цикл. Торис посмотрел на Лиса. - Вы заранее это согласовали? - С медициной? Да. - С командованием? - С собой тоже. Бинд сказал: - Ваше состояние - фактор безопасности миссии. Торис закрыл глаза. - Я ненавижу эту фразу. - Зато она работает. Лис добавил: - Почти как «Лис вышел из норы». Из-за ближайшего поста донеслось очень тихое: - Сэр, это наша фраза. Лис повернул шлем. Станс стоял у гуманитарного коридора так ровно, что мог бы сойти за часть стены, если бы не голос. - На посту шутят тише, - сказал Лис. - Так точно. Бинд неожиданно для себя усмехнулся. Торис тоже. И даже женщина с ожогом, которая, кажется, не понимала внутренней шутки, посмотрела в их сторону без прежнего страха. Не улыбнулась. Но ее плечи стали ниже. Иногда нормальность лечит не хуже лекарства. Если не подсовывать ее силой. Торис заметил это и сразу стал серьезнее. - Я не буду задерживаться, - сказал он. Бинд кивнул. - Хорошо. Торис посмотрел на него. - Спасибо. - За что именно? - Что не пустили гостей. - Это моя работа. - Да. Но сегодня она защитила не только медблок. Бинд не ответил сразу. Потом сказал: - Сегодня ее защитили все. Сейф вел поток. Линк закрыл имена. Фрейм поймал запрос. Каденс перестроил гостевой маршрут. Азимут развел шаттлы. Лис поставил границы. Вы подтвердили решение. Медики работали. Посты держали. Торис выслушал. - Белый контур. - Именно. Бинд увидел, как Торис на секунду смотрит на спящих братьев. Потом на женщину с ожогом. Потом на закрытую тихую зону. На его лице не было красивой боли. Только усталость и злость, с которой он ничего не мог сделать прямо сейчас, кроме как не дать ей стать глупым обещанием. - Я пойду, - сказал Торис. - Да. Лис вывел его из медблока. У порога Торис остановился. - Бинд. - Да? - Если завтра сенатор попросит поговорить с кем-то из освобожденных? - После моего допуска. По желанию человека. Без свиты. Без записи, если человек не согласится. Без символов и речей. - Так и будет. - Тогда пусть просит. Торис кивнул и ушел. *** Поздний цикл в медблоке был самым честным временем суток. Гости разошлись. Отчеты не закончились. Освобожденные наконец перестали быть потоком и стали отдельными людьми в отдельных состояниях. Кто-то спал. Кто-то тихо плакал за перегородкой. Кто-то ел слишком медленно, потому что организм уже не верил в еду. Кто-то отказывался снимать ботинки. Бинд разрешил. Снимут потом, когда будут готовы или когда медицинская необходимость станет важнее страха. Сора Делл сидела у панели и заполняла отчет без прежней флотской резкости. - Капитан, - сказала она. - Да. - Я раньше думала, что гуманитарный сектор на таком корабле - это красиво оформленный медблок. Бинд проверял показания Оррана Мейва. - Теперь? - Теперь думаю, что это место, куда нельзя пускать тех, кто хочет увидеть красоту. Бинд кивнул. - Хороший вывод. - Неприятный. - Большинство полезных выводов такие. Марк подошел с тихой зоны. - Женщина уснула. Сама. Без седативных. - Хорошо. Кто рядом? - Нок в коридоре. Без шлема. Она хуже реагировала на визор. - Правильно. - Я сам решил. - Вижу. Марк ждал. Бинд добавил: - Хорошо решил. Марк ушел с таким видом, будто похвала его не тронула. Почти убедительно. Бинд закончил с Орраном и вышел в боковой коридор, чтобы на несколько минут снять перчатки и дать глазам отдохнуть от медицинских панелей. Через узкий иллюминатор был виден фрагмент корпуса «Арбитра». Не весь знак. Только часть. Ухо вульптекса, линия морды, холодная внутренняя грань. Ремонтная платформа прошла ниже, и свет докового сектора на мгновение оживил перламутровый слой. Зверь будто проявился из белой поверхности и снова ушел в нее. Бинд смотрел на него долго. Внутри корабля, за его спиной, люди дышали неровно после плена. В гостевой зоне, несколькими палубами выше, сенаторская свита, вероятно, обсуждала, как именно оформить помощь так, чтобы она прошла через комитеты и не погибла в аппарате. В клонском блоке 111-й ел, спал, спорил, проверял снаряжение, шутил про Лиса и нору, ругался на смены, чинил крепления, закрывал посты. В рабочей зоне Торис, если Лис и Каденс сделали свое дело, уже не говорил с Сенатом. Если не сделали - Бинд завтра узнает. Вульптекс на корпусе был красивым. Опасно красивым. Но сегодня Бинд видел, как красота получает цену. Знак на борту не имел права означать прием, свет, белую броню, перламутр и аккуратные доклады, если за ним не стояло простое решение: не пускать чужой комфорт впереди чужой боли. Сегодня «Белый контур» сделал именно это. Не идеально. С раздражением, ошибками, сорванным графиком и людьми, которых оказалось больше, чем в списке. Но сделал. Бинд услышал за спиной шаги. Лис остановился рядом. Без шлема. Внутренний поддоспешник, след усталости у глаз, датапад в руке. - Торис спит? - спросил Бинд. - Лег. - Это не ответ. - Рабочая панель выключена. Линк заблокировал входящие до утреннего цикла. Каденс взял сенатские ответы. Я стоял у его двери, пока свет не погас. Бинд посмотрел на него. - Убедительно. - Знал, что спросишь. - И правильно сделал. Они оба посмотрели на фрагмент вульптекса за иллюминатором. - Гости жалуются? - спросил Бинд. - Венн жалуется. Сенатор работает. - Значит, день не зря. Лис кивнул. Пауза. Потом сказал: - Станс передал, что «Лис на охоте» сегодня спас гостевой коридор от координатора. Бинд фыркнул. - Станс слишком много передает. - Уже получил проверку постового журнала. - Это наказание? - Обучение. - Конечно. Лис помолчал. - Медблок? Бинд посмотрел через стекло на знак, потом обратно в глубину коридора, где горели мягкие медицинские индикаторы. - Держится. Люди хуже списков, лучше трупов. Значит, работаем. Лис принял эту формулировку без возражений. - Нужна охрана на ночной цикл? - Не больше. Тише. Без лишних шлемов у тихой зоны. Нок понял, пусть остается. - Сделаю. Бинд повернулся к нему. - И Лис. - Да. - Если кто-то из гостей попытается пройти через личный запрос, через сенаторский канал, через флотского сопровождающего или через «мы только посмотрим», я хочу знать раньше, чем они дойдут до коридора. - Уже настроено. - Фрейм? - Фрейм и Линк. - Хорошо. Лис ушел. Бинд остался еще на минуту. За иллюминатором вульптекс слушал невидимую поверхность. Бинд не был человеком символов. Его интересовали пульс, дыхание, сон, инфекция, боль, предел нагрузки, состояние медика после третьего тяжелого пациента и то, как не дать командованию умереть от собственной нужности. Но сегодня символ оказался полезен. Не потому, что висел на корпусе. А потому, что заставил их спросить: если этот знак увидит человек в страхе, что мы обязаны сделать, чтобы не солгать ему? Ответ был неприятный. Многое. Почти все. Бинд надел новые перчатки и вернулся в медблок. У Оррана поднялась температура. Женщина с ожогом наконец попросила связь с матерью, но сказала, что говорить будет только если Марк останется рядом. Младший из братьев проснулся и не понял, где он. Сора Делл уже шла к нему, медленно, с пустыми руками, чтобы не испугать. Работа продолжалась. Гости могли подождать. Отчеты могли подождать. Даже красивые слова могли подождать. Живые - нет.