Часть 1

Когда Микабоси покинули остров, некоторое время Сиба пролежал на песке, не в силах подняться. Казалось, каждая косточка в его теле была сломана. Он знал, что это было — отходняк адреналина. Но, если подумать, его порядочно отделали; Ариу одним ударом проредил им лес, отчего спина больше напоминала сборник заноз, да и он сам рискнул всем и усилил давление, созданное Хирото-саном, когда они пытались раздавить принца, как жука… И это не говоря о последнем добивающем ударе, когда он на последнем издыхании попытался ударить Ариу — ребра ему точно переломало. Дышать было больно. А может, это потому, что просто все тело болело, и он начинал галлюцинировать. Но нельзя было расслабляться. Если он закроет глаза, то точно потеряет сознание. Надо было вернуться. Надо было сообщить о том, что тут случилось. Чего хотят эти твари. Все-все сказать. Чтобы умные ребята в штабе что-то сделали, защитили Тиаки, что угодно!.. Это уже их, головастых, работа, а Сибе нужно лишь донести сообщение… Но он не мог вернуться без тел. Это было бы неправильно. Они тогда спросят — почему только ты? Неужели ты не подумал о павших товарищах? Парни в костюмах это дерьмо обожали. Один раз Сиба пожаловался на это Хасуми, и тот вздохнул так тяжко, что стало ясно — ему и самому это не нравилось, но Хасуми не мог пойти против них, потому что он был ответственным взрослым и все такое, а бузить позволялось лишь молодежи. Масиро порой пытался одернуть Сибу, мол, прекрати, нас могут лишить премии, но Сиба всегда смеялся в ответ на это, потому что считал свое мнение важнее всего остального. Сначала в мире его ценностей шел он, потом друзья, а следом — весь остальной мир. Ну, так он сам полагал. Но он больше не мог поступать так эгоистично. Это было неправильно. И слишком много стояло на кону. Вся страна!.. Его отпустили с целью, чтобы он передал послание Микабоси. Сиба не мог просто тут сдохнуть или трусливо сбежать в одиночестве, если уж проиграл так позорно, то надо было вернуться… по правилам. Да? Чтобы все эти парни в строгих костюмах не взглянули на него, будто на чумного. Единственный выживший, все это… Наверняка посчитают его трусом. Слабаком. Хотя, наверное, это было правдиво. Он же почти умер, и если бы не принц, то лежал бы трупом рядом с остальными. А если он вернется со всеми, то, может, немного сжалятся. Не будут глазеть вот так… осуждающе. Из-за кровопотери в ушах гудело. Тошнило. Голова кружилась. С трудом Сиба уперся руками в песок, а потом поднялся на колени. Отдышался. Был только полдень. Солнце сияло в зените. Оно еще не грело, весеннее, и оттого от морского бриза было холодно. Некоторое время он просидел вот так, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы встать. Давайте же, ну. Слушайтесь, чертовы ноги. Он не мог просто тратить время на то, чтобы сидеть на песке. Это было равносильно тому, чтобы просто тратить время! А его сейчас не было… Нужно было доставить послание. Потому Сиба стиснул зубы и рывком поднялся на ноги. Итак, тела. Особо много сил у него не осталось, и Сиба рассеянно прикинул: ему нужно было совершить… около десяти прыжков. Чуть больше? Кажется? Шесть тел. Туда и обратно, но после шестого трупа можно было не возвращаться. Одиннадцать, верно. Точно. Или нет. Черт… Не время для математики, у него были проблемы серьезней… Кто был ближе всего? Ребята из правительства. Те, что не были чародеями. Ну да. Самым целым был их главный, его как-то изнутри убили, не разрезали пополам. Оставалось надеяться, что его не унесло в море из-за взрыва, что они устроили… Плавать в поисках трупа ему совсем не улыбалось. Первым трупом он увидел противника. Его обезглавил Масиро, да? Единственный убитый ими враг. Масиро был гораздо сильнее, чем он. И честнее. Бедный Масиро. Это Сиба был виноват, что его сюда отправили. Потому что они были напарниками. Если бы Масиро повезло, он бы никогда с ним не связался. И был бы жив. Счастлив. Прости меня, Масиро. Фиговый же из меня сэмпай. К счастью, господин переговорщик лежал не так уж и далеко в песке — словно сломанная кукла. Руки и ноги были вывернуты, голова неестественно откинута назад. Несколько мгновений Сиба смотрел на его лицо, залитое кровью из глаз, а потом рассеянно поднял голову к издевательски чистому небу. Такое голубое. Ну и зачем? Лучше бы все заволокли тучи… Хотя нет. Не надо дождя. Тогда трупы будет неудобно тащить… и непонятно, что с ними станет. Он снова обратил свой взгляд на тело и подумал — странно. Лицо… будто нарисованное. Но так со всеми мертвецами было. Словно кто-то сдирал с них маску жизни, и они превращались в кукол. Кое-как Сиба подхватил труп под руки и оттащил его от моря. Еще не окоченел. Это хорошо. Окоченевшие трупы были ужасны, вроде человек, а вроде и нет. Особенно было плохо, если они держали что-то в руках, и это что-то было нужно. Он коснулся плеча мертвеца, уже не такого теплого, а потом закрыл глаза и сосредоточился на координатах места, куда было нужно перенестись. Очевидно, что в штаб. Туда, где сидят все главари. Повезет, если Хасуми-сан там. Он умный. Разберется. Штаб. Где-то подальше от дороги, чтобы гражданские не увидели. Но и не на задворках, чтобы его заметили. Внутренний двор? Кому-то обед он явно испортит, подумалось Сибе, а потом в носу защекотал запах озона. Перемещение было похоже на смерть и перерождение. Вкус крови во рту сменялся молочным. Пахло будто грозой. Клетки тела испарялись в одном месте, чтобы воссоздать его уже в другом. Считалось ли, что он оставался тем же самым существом? Или каждый раз появлялся новый Сиба Того вместо умирающего? Порой он задумывался над этим вопросом, но когда спросил старших об этом, они сказали не слишком-то о таком размышлять. Мол, чем больше ты анализируешь свое чародейство, тем сложнее оно становится в подчинении. Проще просто воспринимать это как чудо. Сибе больше нравилось воспринимать это как таблицы с данными, которые он мог редактировать. Когда во рту к железному привкусу железа добавилось сладкое молоко, он открыл глаза, потому что понял, что ноги не выдержали, и он упал на траву. Первым, что он услышал, был визг — значит, он переместился правильно. Во внутренний дворик. С трудом Сиба приоткрыл один глаз и увидел кучу коллег, что смотрели на него — точнее, на тело рядом с ним — в полном ужасе. Кажется, кто-то что-то говорил. Уши заложило. Черт… Ему был нужен кто-то знакомый, кто передал бы сообщение… Не вся эта визгливая толпа. — Позовите кого-нибудь. Пожалуйста. Он сказал это? Или подумал? Когда Сиба моргнул, то понял, что вокруг уже никого не было, а он сидел на коленях на траве. Пространство вокруг огородили лентой, а перед ним было знакомое лицо — Хасуми. Видимо, уже некоторое время, потому что, когда Сиба поднял на него глаза, по лицу начальника прошла волна облегчения. Он крепко стиснул его плечи (держал его за них и до этого?), а потом слегка встряхнул. Голос у старшого был необычайно мягок. С чего бы это?.. — Сиба. Что случилось? Он медленно моргнул. — Сколько я… пробыл в отключке? — Пять минут. Это неважно. Сиба… Пять минут — это мало. Это хорошо… Сиба мотнул головой, а потом пробормотал: — Я сейчас вернусь. Там… остальные. Остались… — Погоди!.. Но в голове уже выстроились координаты Ирисимы. Самым сложным было соотнести то знание — не переусложнить свою магию — и понимание, что не надо было думать о координатах, как о конкретных цифрах. Сиба перемещался визуализацией. Он вспоминал, как выглядело место, и оказывался там. Чем дальше, тем было сложнее, и Ирисима была для него испытанием — она была в сотне километров от штаба. Повезло, что рядом с Тибой, а не на другом конце страны, на такое у него еще хватало сил. Но визуализация помогала перемещаться безопасно без перспективы очутиться где-то в дереве. Это было довольно страшно, на самом-то деле! Когда он снова выпрыгнул на песчаную косу, в лицо ему ударил соленый ветер. Теперь настала пора сложной части. Взрыв унес двух разрезанных пополам парней из правительства еще дальше, чем предыдущего мужчину. Один оказался в воде, точнее его верхняя половина, не полностью, к счастью, лезть в воду не пришлось — Сибе удалось вытащить его за плечи, но вид кишок, волочившихся по земле, был настолько омерзительным, что его бы стошнило, будь чем. Затем он нашел нижнюю половину (была ли она его? или второго парня? хотя была ли разница, правда?). Все это заняло у него некоторое время, минут десять, быть может; иногда приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. Он бы плюнул на это дело, честно, но в голове набатом звенело — ты должен вернуть их всех. Это твоя обязанность. Отнеси тела товарищей домой. Доложи о том, что сказал принц. Потом можешь сдохнуть. Да уж… сдохнуть было бы неплохо. Когда он снова переместился в штаб, там уже стояли люди с черными пакетами. Чистильщики. Сиба их иногда видел. Они убирали тела, если кто-то делал работу слишком грязно. Обычно Сиба предпочитал работать не так, чтобы устраивать полный дестрой, но случалось, понимаете ли. В этот раз ему удалось устоять на своих двоих. Рядом с Хасуми стояли еще люди, которых он не знал, они что-то обсуждали, но замолчали, стоило Сибе переместиться. — Я сейчас вернусь, — пообещал он. Ответил ли ему кто-то? Сложно было сказать. В ушах гудело. Со вторым трупом было проще, да и идти далеко не пришлось, он был совсем рядом. Этот хотя бы далеко не разлетелся. Он вернулся спустя минуту, и когда он выпрямился, ощущая щекотку в носу (скоро пойдет кровь), то толпа ожидавших уставилась на него. Хасуми подобрался к нему крадучись, будто боясь спугнуть; Сиба же переводил дыхание, пытаясь собраться. Надо было… еще несколько раз. Три трупа. С ними будет сложно. Ариу их неплохо так покрошил… — Сиба. Погоди минуту. Он поднял на начальника мутный взгляд. Хасуми говорил осторожно и слишком ласково. Что-то внутри заворчало — подозрительно. Он с тобой так никогда не разговаривал. Что-то не так. — Мне надо… вернуться. Там еще… остались. — Скажи мне, что случилось. Пожалуйста. Сиба непонимающе на него уставился. Разве было непонятно? Но Хасуми и люди позади него смотрели так выжидающе, будто этот крайне очевидный факт не был… очевиден. — Сиба. Ты с нами? Он моргнул. — Мы проиграли, — оторопело пробормотал он. — Проиграли… вот. — Кто-то еще выжил? — Выжил?.. — он потерял нить диалога. — Кто мог выжить? Никто не выжил. Надо было возвращаться. В этот раз его телепортировало рядом с лесом. Сиба… не мог отчего-то… прыгнуть прямо к кратеру. В последний момент стало страшно, и он оказался чуть дальше. Он мог бы попытаться сейчас, конечно… мог бы, но надо было экономить силы. У него их осталось не так-то и много. На лишний прыжок вне плана уже не хватит. Потому он устало поплелся вперед, огибая поваленный лес. Где-то тут его и тащил Ариу Микабоси. Как труп за руку. А он таким и был. Трупом. Или почти трупом. Он ведь тогда умер?.. Кажется? Или Ариу вылечил его в последний момент? Он не помнил то, что было после того, как Ариу схватил меч. Ему перерезало горло… он задыхался, да? Масиро пытался его спасти, но в последние свои мгновения увидел, как он почти умер. Нет, и правда, он отвратительный сэмпай. Если бы в этом мире была справедливость, Масиро бы сегодня не сдох, как собака. Казалось, прошла вечность, но по факту — всего полчаса. Наверное. Не помня, как, но Сиба добрался до кратера. Деревья тут были повалены. Жаль. Красивое было место. Словно метеорит упал… хотя так оно и было. Они же почти ровно это и сделали — запустили в принца огромный металлическим шаром. Разве метеорит — не металл? Черт, а ведь почти получилось его убить… Как было бы хорошо, если бы вышло… Затем Сиба с трудом оторвал взгляд от упавшего дерева и перевел вниз. Спокойно. Держись. Не тошни. Сначала дело, потом — чувства. Успеешь еще. Первым на его пути был Есинодзе. Ему повезло больше других. Хотя он был крупнее, может, потому раны не выглядели так… гротескно. Хотя что тут говорить, у него было три огромных дыры в торсе. Верхняя половина валялась чуть дальше нижней. По сравнению с этим, парни с пляжа были практически целыми. Там только кишки наружу и торчали. А тут же… От него… от них всех так мало осталось. Крупицы. Сиба с трудом оторвал взгляд от чего-то алого в стороне. Что-то, что он видеть не должен был. Не смотри. Это неважно. Надо было притащить части друг к другу. Сиба решил за ноги. Там хотя бы было… за что держаться. Но потом подумал — это нечестно. Есинодзе — человек! И труп. Но был человеком. Надо было отдать ему последние почести. Он наклонился вниз и положил ему пальцы на глаза, закрыл их. Потом отдышался, чувствуя подступающую тошноту. Нет. Потом… Чувства — потом! Сначала долг! Кое-как он дотащил торс Есинодзе до его нижней половины. Рубашка стала еще грязней, но плевать. Все равно пойдет на выброс. Она и так была в его крови. Хуже не будет. Потом кое-как их состыковал. Вот тут… отверстие. Огромное. Кровь течет. Тело остывало, но пока сохраняло тепло. На губах у Есинодзе застыла улыбка. Простите меня. Если бы я был лучше, вы бы не умерли. Надо было бежать, когда была возможность. Лучше бы мы вернулись обратно с позором, сбежали, как трусы. Зато были бы живы. Вам бы пришили руку обратно, и вы бы посмеялись, как обычно. Это я виноват. Но заплакать не удавалось. Будто глаза высохли. Может, это хорошо. Надо было закончить начатое. Оставалось только придумать, как переместить тело. Две половинки. Ладно. Одной рукой он обхватил торс Есинодзе, прижал к себе, вторую руку положил ему на колено. Вроде бы должно хватить. Зажмурился. — Боже мой!.. — Сиба! Когда он раскрыл глаза, то увидел, что тела переговорщиков уже упаковали в черные пакеты. Там стояли еще люди. В белом. Медики? Зачем?.. Никто не выжил. Некому было помогать. Хасуми-сан заметно нервничал. Он старался не смотреть вниз, на тело Есинодзе, снова схватил его за плечи, и его тонкие костлявые пальцы больно впились Сибе в кожу. Прекратите. Мне больно… — Сиба. Достаточно. Мы разберемся. Просто… — Я не могу! — вдруг взорвался он, пошатнувшись в сторону. — Еще двое осталось. Как я их брошу?! — Сиба, ты не в себе. Остановись. Пожалуйста. — Потом. Как закончу. Честно. Следом он открыл глаза на Ирисиме. Птиц не было слышно. Это из-за Микабоси. Бойня всех распугала. Мертвая тишина. Лишь далеко отсюда плескались волны. Надо было закончить работу. Ноги были тяжелые, словно закованы в металл. Холодно. Он замерз. Надо было закончить работу, да, скорее, пока он был в сознании. Еще два тела… два товарища осталось. Вон он, Хирото-сан. Ему хуже досталось, чем Есинодзе. Аж три части: рука, голова и остальной торс. Одна атака разбила ему череп. Не смотри. Не смотри на мозги. Не смотри на вытекший глаз, иначе не выдержишь. Точно стошнит. С трудом Сиба прикрыл ему единственный оставшийся, а потом попытался сгрести все части в кучку. Сил как-то раскладывать их уже не было. Простите, Хирото-сан. Классные у вас были сигареты. Жаль, что я не смогу отплатить. Надо было… поддержать его голову. Иначе мозги так тут и останутся. Это же не дело… наверное. Да? Нехорошо будет… Он прыгнул в штаб. Судя по звуку, кого-то стошнило. — Все, Сиба, хватит, — в этот раз голос Хасуми звучал, как приказ, но вместе с тем умоляюще. Он снова вцепился ему в плечи, и Сиба повис у него на руках, едва соображая. Продолжай, билось в мыслях. Не останавливайся. Еще немного, и ты сможешь отдохнуть. — Мы сами разберемся. Около острова патруль, они заберут… — Я не могу бросить Масиро, — нелепо пробормотал он, а потом плаксивым взглядом уставился на Хасуми. — Он меня там… ждет. Масиро. Взгляд Хасуми приобрел грустные нотки. — Сиба. Масиро не обидится. — Я не могу?.. Не могу его бросить. Открыл глаза он снова на Ирисиме, где упал на землю. Вставай. Совсем немного осталось. Вон он, Масиро. Смотрит на тебя. Осуждает, конечно же. Как ты мог, Сиба? Как ты мог его сюда затащить? Согласиться на приказ? Это ты его убил. Надо было отказать Хасуми-сану. Он бы понял. Он умный… Но поздно. Масиро… Сиба на полусогнутых пополз к нему. Мимо лужи своей же крови. Остановился только рядом с брошенной катаной. Подарок Рокухиры. Меч, сделанный специально для Масиро. Ему так понравилось. Рука невольно потянулась к клинку… Надо забрать его тоже. Похоронить. С Масиро. Да? Где же ножны… Нет ножен, остались где-то на пляже… В итоге пришлось схватить рукоять. Четыре части. Рука, вон… немного дальше. Нога. И две половинки торса. Взгляд у Масиро был странный. В пустоту, но вместе с тем словно ему в душу. Он плакал перед смертью. Было видно. От боли? Нет, не от нее. От горечи. Потому что он думал, что убил тебя. Тебя, идиота, спасти пытался на последнем издыхании, а в итоге просто дал Ариу меч. Но, может, тебя это и спасло. Иначе бы ты валялся такими же ошметками на земле здесь, мирно гния под солнцем. Прости меня, Масиро. Какой же я отстойный сэмпай. Когда его пальцы приблизились к лицу напарника, то задрожали. Кое-как он закрыл ему глаза, а потом стиснул в объятиях. Прекрати, шептало благоразумия. Не делай этого. Он уже мертв. Труп. Ты себе больнее же делаешь. Зазвенел меч, уроненный на землю. Масиро, Масиро… Рубашка стала мокрой. Кровь. Так много крови. Болезненно было так умирать? Прости меня… Хотел бы я, чтобы твои последние секунды были лучше. Хотел бы я, чтобы ты сидел тут, живой, а не горстка мяса. Услышать бы твой голос. Затем он стиснул рукоять катаны вновь. В носу снова стало щекотно. Что-то потекло по губам. Соленое. Густое. Больше не нужно было держаться. Масиро был последним. Черт, прости, дружище, подумалось Сибе, но я больше не могу тебя держать. Сил совсем нет. Я совсем немного отдохну… а потом присоединюсь. Ты только не скучай по ту сторону. Хирото-сан и Есинодзе-сан за тобой там присмотрят. Окей? Когда Сиба упал на траву, к нему слетелись люди, которых он не знал, словно коршуны. Они пожрут мое тело, словно падаль, и потом я уйду в путешествие по бардо. Сорок дней буду блуждать в пустоте, а потом вновь в цикл реинкарнации… нет. Нельзя. Я не сказал Хасуми, что случилось. Не передал послание. Не могу умереть до того, как сделаю это. Это самое важное. Важнее, чем моя жизнь. Хасуми-сан… Я вижу его. Вот он. Склонился надо мной. Он что-то мне говорит, но я не понимаю. Трясет за плечи. Что-то… Что-то… — … не закрывай глаза, слышишь?.. Следующие отрывки виделись словно урывками. Будто киноленту испортили. Кто-то поднял его на руки. Положил куда-то. Носилки? Вокруг люди в белом. Сверху потолок… от яркого света ламп больно. Они все шепчут то же самое — не закрывай глаза. Не спи. Сибе так хотелось огрызнуться. Он так устал. Так… Но нельзя было. Нужно передать послание. Он помнил это, и эта мысль звенела в голове словами Ариу Микабоси. Затем — машина. Люди в белом сорвали с него рубашку. Держитесь, шептали их голоса. Совсем немного осталось. Их руки касались кожи. Больно. Мне так больно. Почти плакать хотелось. Остановка. Небо сверху… а потом снова лампы. Как цикл. Две лампы — темная плитка. Две лампы — плитка. Он моргнул. Яркий свет над головой. Над ним склонился новый человек в белом. — Давайте наркоз. И, наконец, блаженный разрешенный сон и темнота. Некоторое время Сиба плавал в пустоте. Тут было хорошо, и он не о чем не думал. Как первородный суп. От него всего осталась лишь искра сознания, и она дремала посреди черного океана, где никто его не беспокоил. Но что-то мешало полностью раствориться в этой приятной темной теплоте. Что-то словно звало его наверх, требовало, чтобы он проснулся, чтобы сознание приняло облик человека и вернулось в мир чувств и цветов. Так не хотелось… Но было поздно, и он уже поднимался. А когда открыл глаза, то первым делом подумал — я так устал. Хочу спать. Снова. Ни о чем не думать… Но что-то он должен был сделать. Что-то… Только вот никак не мог вспомнить. — Здравствуй. Смутно знакомый голос отвлек его от попытки рассмотреть потолок, и Сиба с усилием повернул голову. Конечности не слушались, тело вообще плохо отзывалось на команды, но он все же сумел посмотреть в сторону говорившего человека, и, спустя мгновение, наконец понял, кто перед ним сидел. Лицо… знакомое. Ну точно. Азами и его пижонская челочка. Сиба ничего ему не ответил и просто моргнул. Подумал — как нелепо. Зачем он сидит рядом и ест яблоко? Почему не поделился со мной? Он хотел спросить — а мне можно? Но язык не поворачивался, он больше напоминал толстую неподъемную тряпку, которую ему затолкали в рот. Азами взглянул на него сначала недоуменно, но потом цокнул языком. Он взял в руки стакан с водой, а потом поднес к губам Сибы; поднял его голову и дал немного отпить. Немота растворилась, как морская пена. — Не рассказывай моему папаше, что я тут просто рядом сижу, а не пытаюсь доблестно спасти твою жизнь. Хотя спасать тебя уже больше некуда, — Азами снова выразительно на него посмотрел. Для сопляка его возраста он был жутко раздражающим, и Сибе хотелось его стукнуть. Так хотелось!.. Но он не мог пошевелиться вообще. — Сиба. Ты до усрачки напугал местный персонал. Словно из фильма ужасов вылез, весь в крови. Ты помнишь, что случилось? Случилось… Сиба дернулся. Он вдруг понял, что было вокруг, как внезапное осознание. Воняло антисептиком… больница! Он был в палате, лежал на постели. Сиба медленно моргнул и взглянул на себя, как мог. Руки забинтованы. При попытке двинуться тело отзывалось как-то странно, заторможено. Боль не ушла, но она была глухой. Случилось… Ирисима, всплыло в голове. Затем, словно вихрь, перед лицом пронеслись события на острове. Бойня. Шесть трупов. Масиро. Масиро. Масиро. Его катана в руках у Ариу. Он снова задыхался. Кровь, столько крови… Тот чертов диван. И требование… про Тиаки. Видя, как он побледнел, Азами нахмурился. — Мне принести ведро? Тошнит? — Не надо, — прохрипел Сиба, и по ощущениям, кто-то в глотку ему насыпал песка. Он мог сдержаться. В основном потому, что тошнить было нечем. — Сколько… сколько прошло?.. Ему нужно было доложить о ситуации Хасуми-сану. Тот наверняка не согласится, скажет, мол, ты, дурак, ранен. Чушь говоришь, тебе привиделось. Но надо было… Когда он попытался сесть, Азами схватил его за руку, и Сиба вздрогнул снова. На мгновение ему показалось, что пятно крови на бинте было отпечатком одного из трупов, кого он притащил с острова. Но это было лишь наваждение: его вымыли, на коже ни следа всей грязи. Сглотнув, он понял, что на шее тоже ничего не было. Никакой раны. Хотя ощущение… ощущение было, словно там… — Сиба, — голос Азами отвлек его от паники, и он растерянно посмотрел на приятеля. Тот выглядел необычайно серьезно. — Твой начальник попросил меня проследить, когда ты очнешься от наркоза. Прошло два часа. Значит, это все тот же день. Наркоз? Зачем был нужен наркоз?.. — У тебя около двадцати сломанных костей. Повреждена селезенка, еще пара органов. Мышцы на руках едва ли не в труху, и ты потерял огромное количество крови. Чудо, что ты вообще жив. Если будет стул с кровью, не удивляйся. Над тобой работали лучшие врачи из госпиталя, чтобы ты как можно быстрее очнулся, они работали на славу, но ты бы в таком дерьмовом состоянии, что… — он замялся. — Неважно, впрочем, — Азами склонился к нему, а потом уже мягче заметил: — Все ждут твоего доклада. Парни уровнем выше пытались разбудить тебя после операции сразу, чтобы допросить, но скажи спасибо врачам за то, что им этого не дали. Выиграли тебе немного времени. Ждут. Значит, он тогда и расскажет. Точно. Отлично… — Но почему именно ты ждешь? — ляпнул он, и Азами раздраженно цокнул. — Ну так твой напарник умер, а Рокухира занят с Уритой-саном. Остался только я. — Отстойно быть тобой. Смерив его взглядом, немо дав понять, что не будь Сиба больным, то ему бы прилетело, Азами поднялся на ноги. Надо было встать следом за ним, но Сиба чувствовал себя таким разбитым, что подозревал, что у него едва хватит сил, чтобы сесть. Но он был готов к допросу. Выбора все равно не было. Ему нужно было передать послание клана Микабоси. Причина, по которой он все еще был жив. А потом… потом можно будет и отдохнуть. Кое-как он сел на постели, а потом спустил ноги. Осмотрел себя — одежда на нем была больничная, неудивительно, его одежку можно было только на выброс. Кое-как он собрал волосы в хвост; к тому времени в палату за Азами вошло несколько человек, включая Хасуми и шедшего позади него тенью Дзедзи. У Сибы не было желания смотреть в эти противные рожи, признаться, он просто хотел спрятаться под одеялом и глупо заплакать, но он не был ребенком, и на кону стояло слишком много. Сначала долг. Потом чувства. Если на лице Хасуми еще было видно жалость, то остальные выглядели безразлично. Ну еще бы. Им всегда было все равно. — Сиба Того. Вас предупредили о допросе? Его взгляд скользнул по Азами, и Сиба медленно кивнул. — Да. — Пройдемте. Мы подготовили помещение. Прямо тут? В госпитале? Даже не придется его покидать?.. Неплохо. Хотя, скорее всего, это была больница рядом со штабом. Жаль, что не в палате, но, наверное, они будут вести запись, а для этого нужно было столько готовить… К нему подошел Дзедзи и протянул руку, немо приглашая принять помощь; обычно слишком гордый для такого, в этот раз Сиба не стал сопротивляться. Своим ногам он пока не доверял. Дзедзи рывком поднял его, а потом позволил опереться на себя. Для такого занудного козла, каким он был, это было невероятное великодушие, но у него не было сил даже огрызаться на это или хоть как-то смеяться. Вообще не смешно было, да и в голове было пока туманно… Но, главное, вспомнить, что он должен был передать. Слова Ариу. — Враг требует Токио, Тибу и… Когда Сиба моргнул, он сидел в душном полутемном кабинете. Напротив него сидел мужчина с тетрадью, которого он никогда не видел; лицо у него было таким серьезным, что стало не по себе. В углу комнаты стояли Хасуми и Дзедзи, и, казалось, они наблюдали за ним, словно коршуны. Странно. Отчего-то ему стало не по себе от того, как они его рассматривали. Не как обычно, когда он что-нибудь да учудил, как когда притащил Рокухиру в лабораторию. Рядом стояла магнитная катушка, записывавшая все, что он говорил. Сиба сглотнул. — Это не все… их требования. Тиаки… они же не обменяют ее, да? Не станут отправлять ее на остров? Она этого не заслужила. Пусть лучше и дальше письмами с Рокухирой обменивается, пусть лучше на Сибу орет ее матушка, он все стерпит, честное слово, только не этот жучиный ад. Никто этого не заслуживает, тем более Тиаки. Тиаки, Тиаки… Масиро… — Опишите происходившее на острове. Нас интересуют способности клана Микабоси… Масиро тогда сказал — все в порядке. Я ранен, но Сиба меня вытащит до того, как я умру от кровопотери. А Сиба не вытащил. Просто наблюдал за тем, как Масиро буквально обратили в фарш. Что там от него осталось? Так немного. Лицо сохранилось. На нем было такое ужасное выражение. Бессмысленное. За что Масиро умер? Что дала его смерть? Ариу Микабоси мог бы просто унизить их всех и закончить на этом, но нет, решил всех убить. Почему он не выбрал Масиро, как посланника? Он же младше. Так было бы честнее. Ради такого Сиба был бы готов умереть. Это ведь обязанность хорошего сэмпая. Защищать младшего. А он оплошал. И Масиро теперь был просто грудой мяса, а не человеком. Потому что он спутался со мной. Все, кто со мной связался, обречены. Над Тиаки уже нависла опасность. Рокухира и Азами — следующие. И другие… Ему нужно сбежать. Спрятаться где-то и не приносить другим несчастья, словно черная кошка. — … затем принц моментально убил Хирото-сана и Масиро… Это произошло за секунду, я не смог переместить их. Думаю, он планировал разобраться и со мной, но Масиро швырнул в него катану, — на столе загремел вещдок. Все еще в его крови. — Но принц… Ему было все равно, он схватил ее, и… Катана Масиро лежала на столе. И снова это ощущение. Он не мог вздохнуть. Смерть от удушья, говорят, самая страшная. Потому что ты соображаешь все время, пока умираешь. В этом смысле Хирото-сану повезло. Он умер мгновенно. Ариу снес ему полголовы, он даже не почувствовал боли, скорее всего. Но когда принц рассек ему глотку… Сиба попытался вдохнуть, но не смог. Это был панический вздох. Он испугался. Пытался еще и еще, а изо рта и раны на глотке просто лилась кровь. Голова закружилась, и он упал на землю, хватаясь на глотку. Хотел разодрать ее ногтями, лишь бы впустить кислорода. Дышать… Надо… Не могу вдохнуть, не могу… Тогда Ариу смотрел на него равнодушно. Сверху вниз, как люди наблюдали за тем, как на земле лежит мертвый жук. — … Сиба! — … гипервентиляция… — Позовите медиков… — Я разберусь — голос Дзедзи. Что-то сжало его пальцы, не дав им добраться до глотки. Перевернуло на спину, а потом прижалось к его губам. Внутрь хлынул кислород. Шум в голове стал тише, зрение прояснилось, и он наконец-то сморгнул наваждение. Он был не на Ирисиме. Перед ним был не Ариу, а Дзедзи. И с глоткой у него все было в порядке, из нее не лилась кровь. Пока он медленно приходил в себя, то понял, что свалился со стула. Черт, ну и позор, а? Как он после такого в глаза Хасуми посмотрит?.. Тот появился в поле зрения почти сразу; сел с другой стороны, положил руку ему на спину и круговым движением погладил. Так хотелось съязвить — как же так, стоило мне почти сдохнуть, и только так вы наконец-то перестали меня ругать, но у Сибы не было сил вообще, даже чтобы огрызнуться на Дзедзи, что тот полез делать ему искусственное дыхание вот так нагло. Хасуми заглянул ему в лицо. Краем глаза Сиба заметил, как раздраженно выглядит мужчина за столом. Ну конечно. Все они, шакалы, были такими. Но Сиба знал, что мешался. Сначала долг. Потом чувства. — Простите. — Плохо, да? — Хасуми обернулся. — Послушайте, мы узнали про требования противника, а тут очень душно. Он и так здесь сразу после операции. Может перенесем… — Все в порядке, Хасуми-сан. Я закончу. Судя по взгляду начальника, он не особо поверил. Дзедзи помог ему встать и вернуться на стул, и, глубоко вздохнув, чувствуя, как успокаивалось дыхание, Сиба твердо, насколько мог, произнес и провел пальцем по шее, там, где до сих пор покалывала кожа: — Он перерезал мне глотку. В итоге он рассказал про все, что вспомнил. Даже про чертов диван. Подавись ты, Ариу Микабоси, со своим диваном! В конце допроса Сиба чувствовал себя выжатым, словно лимон. Он уже плохо соображал и на вопросы отвечал односложно, на то, что понимал; видимо, даже человеку из правительства надоело его мучить, и он, после короткого диалога с Хасуми-саном, покинул помещение. Дальше они сами будут разбираться… На этом работа Сибы была закончена. Надо было встать… он слабо понимал, что ему нужно было делать, голова была словно вареной, и все будто болело еще сильнее, чем, когда он очнулся. Наверное, действие обезболивающего спадало… — Сиба. Ты как? Он моргнул и с трудом оторвал взгляд от меча и перевел его на Хасуми-сана. Потом посмотрел обратно. — Что с его телом?.. — Я займусь. Похороним как надо, не переживай. Все организую. А ты лучше отдохни. Тебя знатно потрепало, но вины твоей в этом нет. Понимаешь, да? — он знал, что Сиба не поверит, а Сиба слишком хорошо понимал, что оплошал тем, что не вытащил всех вовремя. — Тебе надо отдохнуть. Сон лечит. Почему вы не вините меня в смерти Масиро? Почему не кричите, что из-за меня умер сильнейший боец клана Сога? Почему не ругаетесь, как обычно? Но Сиба не задал эти вопросы. Он просто пожал плечами, а потом покачнулся. Сил совсем не осталось. Когда он бессильно прислонился к плечу Хасуми лбом, тот помедлил на мгновение, но потом погладил его по спине. Это был приятный жест. Обычно Сиба терпеть не мог, когда к нему проявляли столь снисходительное отношение, как к ребенку, но иногда приятно было знать, что ему не нужно было корчить из себя титана, что на плечах держал небосвод. — Ну, ну. Не переживай. Дзедзи помог ему подняться и дойти до палаты. Он пообещал заняться катаной Масиро — почистить ее от крови. У Сибы даже не осталось сил, чтобы что-то ответить; он с трудом дополз до постели, рухнул на нее и зарылся под одеяло, а потом мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений. Может, к нему кто-то приходил. Он будто бы слышал мутные голоса. Может, это было его воображение. Кому он сейчас был нужен? Он сказал все, что помнил. Большее от него и не требовалось. Потому Сиба позволил себе не реагировать на эти иллюзорные звуки, спал, но в этот раз это была не милосердная теплая темнота, а беспокойное черное море, словно та пучина, откуда вылез клан Микабоси. Масиро… Масиро… Прости меня, Масиро. За то, что я оказался плохим сэмпаем. Жалко, что Ариу выбрал как посланника не тебя, а меня. Лучше бы было наоборот. Масиро… Когда он проснулся, то солнце уже давно зашло за горизонт. Сколько же он проспал… Вставать не хотелось, даже просто шевелиться, и Сиба мутным взглядом уставился в окно, где на небо медленно взбиралась луна. Как слепое око… Ей было все равно на его трагедию. На то, что утром Сиба был счастливым человеком, с отличным партнером и друзьями, которым ничего не грозило, а теперь Масиро был мертв, а над Тиаки висела угроза. Нельзя было разлеживаться. Надо было присоединиться к Хасуми-сану… Тому наверняка был нужен помощник. Пусть сражаться Сиба сейчас не мог, но побегать как секретарь — наверняка сумел бы. Надо было просто потерпеть боль. Но затем он обратил внимание на то, чего раньше в палате не было. Предмет, лежавший на прикроватном столике. Меч Масиро, в ножнах. Это Дзедзи-сан постарался?.. Рука Сибы непроизвольно потянулась к клинку. Запаха крови не было. Рукоять была чистой… Когда Сиба вытащил клинок из ножен, там тоже не было следов недавней бойни. Красивый меч. Рокухира был так талантлив… Так жаль, что Масиро проносил с собой этот клинок меньше года. Он ему так подходил. Прекрасный меч для отличного друга. Сиба с щелчком захлопнул ножны, а потом стиснул их в пальцах, так, что заболели руки, что на бинтах проступили кровавые пятна. Вниз что-то упало. На простыню, на лаковую поверхность ножен. Что-то мокрое. Прости, Масиро. Мы с тобой так много не сделали. Не сходили выпить в тот бар, о котором мне как-то раз рассказал Дзедзи-сан. Я так и не познакомил тебя толком с Тиаки. Ты бы ей понравился. И на тот фильм мы с тобой в итоге не попали, хотя я столько раз тебе о нем рассказывал. Я так и не приготовил тебе что-то в благодарность за то, что ты покупал мне обеды… Сжав меч крепче в руках, Сиба прижал его к себе, словно все еще мог почувствовать от нее тепло Масиро, последние следы его улыбки и существования. Его душу. То, почему, черт возьми, Сиба хвастался перед Рокухирой — у меня такой отличный кохай! Но металл никогда не ответит теплом. На то он и метал. Трупам все равно.